Черная война

– Когда?

– Я его спросил, с кем вели ранее бои его бойцы, и он сказал – с китайцами. Но из разговора было видно, что он имел в виду немцев и про китайцев сказал, имея в виду мою несообразительность.

– Что было дальше?

– Марченко крикнул, чтобы водитель выходил из машины, на что тот ответил, не могу – двери заклинило. А сам выбить он их не может. К этому времени Шевчук успел заглянуть в кузов, там никого не было. И мы подошли к кабине и увидели, что водитель был один.

– И что же вы сделали?

– Я спросил, почему он не выходит?

– И?

– Водитель сказал и мне – двери заклинило. И тогда я приказал Шевчуку открыть дверь.

– Проще было выбить дверь изнутри.

– Да, но водитель сказал, что ему в кабине тесно и он не может выбить дверь, не опустив рук. А за это его застрелит Марченко.

– Марченко так и сказал?

– Примерно так. Но смысл был именно этот.

– В кабине действительно было так тесно?

– Не очень, можно было повернуться.

– Как развивались события дальше?

– Шевчук дернул дверь, и она распахнулась. Он не ожидал этого и упал. Дверь была не заклинена, водитель нас обманул.

– Зачем?

– Он из машины выходить не хотел. Да и не мог.

– Почему?

– Так у него под ногой граната была!

– Откуда?

– Так он сам и положил ее!

– Себе под ногу?

– Под правую, и еще две гранаты в руках держал. А нам сказал, что в кузове – ящик со взрывчаткой. А он из гранат кольца вынул!

– Зачем ему это было нужно?

– Он сказал, убери стрелков – тогда поговорим. Или нас тут всех похоронят на дороге.

– И что же?

– Я приказал Марченко отойти в лес. Я не хотел, чтобы и он погиб, до машины было метров пятнадцать, и он мог погибнуть при взрыве.

– А после этого?

– Он отдал мне гранату и сказал: «Подержи». Сам стал вставлять кольцо в другую. Потом взял у меня первую гранату и вставил кольцо в нее.

– Вы не пытались в этот момент его обезоружить?

– Я об этом думал.

– Почему же не обезоружили?

– Он и это предвидел, у него под правой ногой граната была, и он мне об этом сказал.

– И потом?

– Он обезвредил и эту гранату. И отдал нам оружие из кабины. Там было две винтовки и два автомата. Он оставил себе винтовку с оптическим прицелом, а остальное оружие и патроны отдал нам.

– Исправное?

– Да, мы потом из него стреляли.

– Вы говорили с ним долго, что вы можете про него рассказать?

– Он немного необычный человек.

– В чем это выражается?

– Спокойный какой-то, даже вроде бы с ленцой. Но это не так. Он даже ходит как-то по особенному.

– Как же?

– Как кот.

– В смысле?

– Он лишних шагов не делает. Мы по лесу идем, дерево лежит. Все через него перешагивают, перелезают по-разному. Он постоит, посмотрит. Потом один-два раза шагнет и уже на той стороне. Потом посмотришь – а так действительно проще и короче.

– Интересная особенность. У него что же, еще и другие такие есть?

– Есть. Он вообще лишних движений не делает. Мы когда немцев у дороги ждали, так он вообще к ней спиной сидел и слушал. Потом вдруг – раз и уже лежит, и винтовка в руках. Я даже не увидел, как он повернулся и лег.

– Он что же, и стреляет хорошо?

– Я не видел. При мне он не стрелял. Но оружие у него всегда под рукой.

– Каким образом?

– Ну, вот он сидит или стоит, разговариваем. Он, как и все, руками что-то показывает или делает. Но одна рука все время около оружия, так, чтобы быстро выхватить.

– Какая именно?

– По-моему, ему все равно. У него два пистолета всегда под рукой. Слева и справа.

– И быстро он их выхватывает?

– Я не видел, при мне он этого не делал. Но винтовку – очень быстро. Он даже как-то по-другому это делает, не так, как мы.

– Расскажите.

– Мы по лесу утром шли, к машине, думали, немцы ее найдут и нас искать будут. Все наготове – вдруг они уже ее нашли и нас уже ищут? Сучок треснет – все за оружие хватаемся. А он – нет, только смотрит внимательно. А потом, идем, идем, и вдруг он как-то в сторону свинтился и уже из винтовки целится. Я смотрю, а метрах в ста с елки снег посыпался. Он это и увидел. Там, правда, не было никого, но страху мы натерпелись.

– Свинтился – это как?

– Ну, присел и как-то повернулся, я даже и не понял, только он уже был в стороне и сзади. И уже с винтовкой, я даже не видел, как он ее с плеча снимал. Такое впечатление, что он ее все время в руках нес.

– Еще что можете про него рассказать?

– Он приказы как-то очень коротко отдает. Несколько слов – и все ясно. Вообще мало говорит.

– Откуда вы взяли, что он – майор?

– Он сам сказал. Я его спросил – служил он или нет. Он сказал – служил и сейчас служу.

– Где?

– Он сказал – в разведке. Сказал, что майор, и попросил его так не называть. Я тогда наколки на пальцах увидел и спросил – зачем? Он и сказал – для дела надо.

– Не сказал, для какого?

– Нет.

– Что еще необычного вы заметили?

– Когда он маршрут нам объяснял, я еще удивился, зачем сложно так.

– И зачем же?

– А я только на месте это понял. Если им идти, то радистка нас все время видит и может успеть уйти.

– Отчего вы взяли, что она – радистка?

– У нее в чуме рация была.

– В чуме?

– В шалаше. Только он сделан как-то основательно, даже и с дверью, и очаг в нем есть, и стены толстые из снега и елок. А я в книге, на картинке, такой видел – написано «чум».

– Понятно. Если у меня на стене будет барабан висеть, то вы скажете, что я – барабанщик?

– Нет, но это же совсем другое дело!

– То есть девушка вам не говорила сама ничего о том, что она радистка?

– Нет. Не говорила.

– И вы ее не спрашивали?

– Не спрашивал. Майор, ну, дядя Саша, сказал – вопросов ей не задавать. Да и видно было, что она из того же теста слеплена. Так что лучше не лезть.

– Отчего видно?

– Я когда к чуму, ну к шалашу, подошел и крикнул, как майор сказал: «Котенок, привет тебе от дяди Саши». Она ответила сразу. Сказала: «Положи оружие и подходи». В шалаше вход низкий, я на четвереньках вползал. И когда вполз, увидел, что мы все у нее на мушке, она нас всех видит хорошо.

– Какое у нее было оружие?

– Автомат был, немецкий. Еще что-то было, но она не показывала.

– И дальше?

– Мы поговорили, я ей рассказал про встречу, и она сказала: «Несите раненых». Я тогда повернулся и увидел, что над входом граната подвешена и от кольца веревочка ей к здоровой ноге протянута. Если б я ее обезоружить попытался, она бы только ногой шевельнула, и все. Меня аж пот прошиб, а она себя спокойно вела. Тогда я все и понял.

– Вы занесли раненых, и что?

– Она достала откуда-то лекарства и отдала мне. Показала, где продукты лежат. Потом спросила, что у нас с оружием. Показала точку на карте и сказала, что в этом месте в двадцати метрах от дороги лежат три винтовки. Описала, как найти и откуда подходить.

– Лежали?

– Да. Немецкие. Правда, мы только две нашли, третью не отыскали, снег глубокий и дорога рядом. Мы их и принесли. Она отдала нам пулеметную ленту с патронами, они как раз подходили. И еще патроны россыпью были.

– Что было после этого?

– Раненых мы у нее в шалаше оставили, там им всем удобно было и тепло. А себе рядом шалаш сложили, веток много было.

– Спасибо. Распишитесь вот тут. Предупреждаю вас, что все, вами сказанное, является строго секретным и разглашение данных сведений кому бы то ни было будет преследоваться по законам военного времени. Понятно?

– Да. Мне все понятно.

– Распишитесь.

К вечеру я вышел к складу.

Вернее, я сначала вышел на место боя. Измочаленные деревья и глубокие воронки. Перепаханная земля, обрывки обмундирования – все это ясно указывало, что бой был именно тут. Тел погибших я не нашел. Лейтенант не говорил мне о том, похоронили они своих погибших или нет. Надо полагать, что немцы все же это сделали, не оставили на съедение зверям. Стараясь передвигаться осторожнее, я вышел на край поляны, откуда уже был виден склад.

Да, нечто подобное я и ожидал увидеть.

Склад был немаленький и хорошо охраняемый. Пулеметные вышки по углам. Двойной забор из колючей проволоки, между которым была видна патрульная тропа. Хорошо хоть инфра и сейсмических датчиков тут еще не придумали.

А где же у них тут танки стояли? Все свободное пространство было занято штабелями боеприпасов и какими-то ящиками. Зачем тут вообще танкам быть? Не вписывалось это в мои умопостроения.

Пушки. Где они и что это за пушки? Судя по воронкам – миллиметров 120, не меньше.

Ага, в левом углу что-то брезентом затянуто. Точно – пушки! И здоровые же! Стопятидесятимиллиметровые гаубицы. Вот из чего досталось роте. Неслабо! Значит, это – то, что я думал. Склад армейского артиллерийского резерва. Значит – отсюда ежедневно уходит транспорт со снарядами на передовые позиции. Не совсем на передовые, пушки такого калибра не стоят на линии траншей. Но это – именно то, что мне надо. Там и контроль не такой еще жесткий, и линию постов в деревнях на такой машине пройдешь без задержек. Эти машины всем известны, и пассажиров в них (по крайней мере – туда) не бывает. Значит, по дороге не засекут. Я мысленно поставил себе плюс. Вопрос за малым – как на такую машину попасть? Ворот отсюда я не видел. Холм, с которого я смотрел, полого опускался вниз, к складу, и частично закрывал от меня ближнюю его часть. Возможно, ворота находятся там или на противоположной стороне. Ничего, ближе подойду – увидим.

Снова вернувшись под укрытие деревьев, я потопал вперед. Время на разглядывание еще было, потом уйду в лес и переночую. Утром проверим противоположную сторону. Игра стоила свеч. На немецкой машине я проделаю этот путь много быстрее, чем пешедралом.

Вот и опушка леса рядышком, тут уже осторожнее надо. А лучше всего – ползком. Благо снег тут имеется и не слишком глубокий. Но для маскировки – вполне достаточно.

Вот и опушка…

Что это?!

На поле, перед складом, застыла атакующая цепь. Я ясно различал фигуры бойцов в шинелях. Вон кто-то в ватнике. В шапках и без. Оружия не видно. Что за чертовщина? Где бинокль?

Цепь действительно застыла.

Стоявшие в рост фигуры бойцов блестели ледяными гранями. Заходящее солнце последними лучами осветило эту страшную картину. Так вот где нашли последнее пристанище бойцы погибшей роты…

В бинокль мне было хорошо видно эту страшную цепь. Я даже мог рассмотреть отдельных бойцов. Стояли они в поле, метрах в пятистах от колючки, и их было хорошо видно с моей позиции. Видимо, эта цепь находилась тут достаточно давно, некоторые тела уже успели упасть, некоторые наклонились и стояли в какой-то странной, сюрреалистической позе. Судя по всему, автор этого страшного паноптикума обладал какой-то изощренной и извращенной фантазией. Эх, попался бы ты мне, голубок, я б с тобой вдумчиво побеседовал бы. Продолжительно и не торопясь… Ты б у меня на всю оставшуюся жизнь этот разговор запомнил …

Однако рассмотреть весь склад с этой позиции невозможно. Да и дороги тут нет, по-видимому, она с другой стороны. Делать нечего, поползем не торопясь туда. Я отполз с опушки назад и уже шагом, пригибаясь, двинулся в обход склада. Метров через пятьсот я увидел хорошо натоптанную тропу, а чуть поодаль еще и дорогу, которая вела на холм. Странно, там вроде бы лес, куда тут ездить-то? Надо посмотреть…

Минут через десять осторожного передвижения я расслышал какие-то металлические звуки. Кто-то бил молотком по немаленькой (судя по звуку) железяке. Рембат у них тут, что ли? А почему на верхушке холма, как сюда поломанную технику затаскивать?

Нет, это был не рембат.

На очищенной от леса и снега площадке стояли зенитки, шесть штук 88-миллиметровок. Они были вытянуты правильным прямоугольником со сторонами метров по двести. По краям прямоугольника стояло еще по парочке «Эрликонов». Около одной зенитки копошилась кучка людей, оттуда и раздавались удары молотком. Вот они что ремонтируют! Метрах в пятидесяти от меня была невысокая вышка. На ней, с любопытством наблюдая за действиями ремонтников, стоял немец. Он облокотился на перила и на лес не смотрел вовсе. Аналогичные сооружения были и на противоположной стороне площадки. И там тоже был свой наблюдатель. Между вышками, так же как и на складе, была натянута колючая проволока. Только здесь она была натянута в один ряд. Патрульная тропа проходила с внешней стороны забора. И как раз сейчас по ней неторопливо шли двое немцев с карабинами. Были они метрах в ста от меня и с каждой секундой удалялись все дальше.

Значит, тут у них расположена ПВО. И, надо сказать – очень грамотно. Склад ниже, и со стороны батареи его защищает холм, утыканный зенитками. С любой другой стороны – тоже не сахар. Обзор у них отсюда великолепный, видят они далеко. Просто так этот орешек не раскусить. Тот, кто строил систему охраны склада, в своем деле был далеко не последним специалистом. Зенитки простреливают также и подъездную дорогу. Отсюда ее было хорошо видно. А вот поле, откуда атаковали погибшие соратники лейтенанта, отсюда практически не просматривается. Судя по логике построения системы обороны, должна быть еще одна батарея или как минимум пара пушек и пулеметов, которые контролируют еще и это направление. Неслабо тут немцы окопались! Как вообще наши сюда прорвались-то? Скорее всего, склад тогда еще не был достроен, и не вся оборона была задействована в должной мере. Иначе роту положили бы просто из зениток. Даже не расчехляя гаубиц.

Ладно. ПВО это мне особо и не уперлось. Делать тут мне нечего, а главное, незачем. Повредить или уничтожить зенитки, допустим, можно. Только что это мне даст? К выполнению главной задачи это меня не приблизит ни на сантиметр. Обидно, досадно – ну ладно. Зато с этой позиции я могу сколько угодно времени смотреть в бинокль на дорогу, на склад и куда угодно. Все равно, если и заметят отблеск линз бинокля – спишут все на зенитчиков.

Однако же время к 20 часам подходит, а движения машин я до сих пор не видел и не слышал. Они что же – не каждый день отсюда ходят? Это не есть гут. Нас это не радует вовсе.

Опасения мои, однако, оказались напрасными. Минут через сорок на дороге появилась, наконец, колонна грузовиков – десять штук.

Так, теперь внимание! Смотрим порядок заезда и выезда машин.

Идут они колонной, интервал между машинами метров по пятьдесят. Дорога в целом открытая, ложбинки и бугорки есть только в двух местах. Кустов немного, и обзору они мешают не особо. Со своей позиции я спокойно мог отследить каждый автомобиль. Значит, и часовые на вышках их тоже видят. Резюме – посадка на автомобиль в данном месте исключена. Доехав до ворот, колонна остановилась, и к передней машине подошел офицер – я видел его фуражку. Минутная задержка – и ворота распахнулись. Машины проследовали внутрь и остановились около штабелей с боеприпасами. Водители повыскакивали из машин и гурьбой побежали к продолговатому зданию. Что там у них? Судя по тому, какими оттуда они вышли минут через тридцать, – столовая. Ужин у них, стало быть. Проголодались, голубчики? К машинам они не пошли, сели в кружок недалеко от столовой и, по-видимому, закурили. Отсюда я этого не видел. Но было логично предположить, что в другом месте на территории артсклада им курить не разрешат. Интересно, они сегодня поедут куда – или как? Пока немцы ужинали, их машины не торопясь загружали боезапасом. Через полчаса-час и закончат уже. Сколько уже тогда будет времени? Близко к десяти. Машинам ехать с таким грузом не менее трех-четырех часов, а то и более. Придут они на позиции глубокой ночью. Будут их там сразу разгружать или нет? Артиллерия крупного калибра по ночам не стреляет – боезапас дорогой и выбрасывать его неведомо куда никто не будет. Вывод – необходимости в ночной поездке нет. Значит, что? Утром они поедут. А чтобы времени не терять, грузят их уже сейчас. Надо уходить на дорогу, в лес и там уже и подсаживаться.

А склад? Так и бросим? Хорошо – не бросим, а что я один тут сделать могу?

Какие вообще есть варианты напакостить фрицам?

Самый простой – пальнуть по складу из зенитки. Одного выстрела хватит за глаза, и все равно – куда и в какой штабель я попаду.

После этого можно сразу заворачиваться в простыню и медленно ползти в сторону ближайшего кладбища. Можно и не ползти, кладбище будет и тут, причем весьма скоро. Даже и ползать никуда не потребуется. Отпадает…

Бросить гранату через забор? Те же яйца – вид сбоку. К забору, кстати, еще подойти нужно. Да и граната у меня только одна. Отпало…

Палить из снайперки по штабелям? Ну, жив-то я, скорее всего, останусь. Ненадолго, пока немцы зенитки не развернут. А вот эффективность этой стрельбы мне лично кажется сомнительной.

Добыть танк и пальнуть из него? Чего уж сразу не из гаубицы? Да и механик-водитель, не говоря уж о стрелке, из меня весьма посредственный. Нет, проехать сколько-то расстояния я еще смогу, но вот чтобы при этом еще и стрелять? Да, наконец – где взять этот танк? Отпадает…

Получается – дохлый номер?

По всему выходит, что так.

Любой вариант ближней контактной атаки на склад – могила. Обиднее всего, что зазря. Навряд ли я проползу к пушкам. Еще менее вероятно, что сумею пушку эту зарядить и выстрелить. Совсем уж невероятным выглядит бросание гранат через колючку и пальба по штабелям издалека.

Что остается?

Мина замедленного действия!

Сообразил?

Молодец!

Где ее взять эту мину? И каким образом затащить на склад? Да не просто затащить, а еще и к штабелю со снарядами?

Сколько эта подготовка займет времени? Не проще все же пешедралом топать? Я покосился в сторону поля с его ледяными композициями. Не хотелось бы спускать фрицам подобные умственные отклонения…

Будем думать. Не торопясь (но и не рассиживаясь особо) взвесим все возможные варианты.

Представим, что мина у меня все-таки есть.

Как доставить ее на склад?

Сам не донесу, даже и до забора не дойду.

Вариант?

Один – если это сделают за меня немцы.

Какой немец нам нужен?

Не всякий. А тот, который принесет ее прямо к штабелям с боеприпасами.

Есть такой немец?

А как же – есть. Причем – не один.

Отлично, будем считать эту проблему решенной.

Теперь – где мину взять?

Звяканье и удары у пушек тем временем стихли, и ремонтники, собрав свои причиндалы, потянулись к выходу. Двое солдат поправили маскировочные сетки над пушками и тоже потопали вслед за ремонтниками. Интересно – куда их понесло? Хотя, в принципе, ясно – ужин. Вот интересно, они сами тут харчуются или на склад ходят? В принципе, подразделения разные, но задача одна. Могут им со склада еду возить или сами готовят? Прикинем. Одну зенитку обслуживают человек 6–10, а их тут шесть штук. Да пара «Эрликонов» – это еще человек пятнадцать, как минимум. Охрана, скорее всего, хавает централизованно, на складе. По-любому здесь зенитчиков не менее ста человек, и термосами столько не натаскаешь. Бросать пушки без расчетов стремно – вдруг налет? Значит – кухня тут своя. На склад не пойдут – далеко, в случае чего – не добежать. Продукты могут брать из общего склада, но готовят сами. Очень хорошо, теперь – где эта кухня? А по тропиночке пойдем вслед за ремонтниками, наверняка они туда и приведут.

Метров через полтораста тропинка нырнула в ложбину. Затянутый сверху масксетью, там располагался небольшой лагерь. Устроившись в кустах, я принялся его изучать. Вышек нет, одно пулеметное гнездо у входа и парный пост с противоположной стороны. Стоянка машин – пять штук. Легковушка и четыре грузовика. Дорога петляет по лесу и, видимо, соединяется с дорогой на склад. Колючка в одну нитку по периметру – ерунда. Четыре барака, три в линию – казармы зенитчиков и один поодаль – штаб? Или офицеры живут? Маленький домик с антеннами – узел связи. А вот и столовая – отдельно стоящее здание, куда как раз и направлялась вся гоп-компания. Отлично! То, что доктор прописал. Часа через два-три у них отбой, тогда и поработаем. А пока и перекусить можно. Запасов жалеть не будем, наверняка у них там что-нибудь да отыщется. Да и вздремнуть можно пару часов, ничего нового я уже не увижу.

Луна сегодня оказала мне услугу – заныкалась за тучки и вылезать упорно не хотела. В принципе, это было мне на руку. Темнота – друг не только молодежи, но и диверсантов. И других не менее неприятных персонажей. В который раз я мысленно воздал хвалу немецкой аккуратности. Надо полагать, времени у зенитчиков хватало, и дабы они не маялись бездельем, какой-то умный (по мне – так просто гениальный!) офицер заставил их тщательно вылизать всю территорию лагеря. Не только внутри, но и на пять метров от забора снаружи снег был убран и площадка утоптана. Они тут что – строевой подготовкой занимались? Как бы то ни было, теперь за мной не оставалось демаскирующих следов.