- -
- 100%
- +
Быстро установив нашу личность, полицейские сразу же потеряли к нам всякий интерес – с этой стороны никаких перспектив не имелось. Их очень интересовал Хатчинсон – первым из нас стрелять начал именно он. Но в стенах дипломатического представительства тот был недосягаем. Разумеется, мы пойдём навстречу полиции, и они смогут допросить сержанта. Потом, когда с ним переговорят наши офицеры безопасности, и будет выработана линия поведения. Но одно дело допрашивать уже подготовленного человека, и совсем другое – когда он взят сразу же после перестрелки. С ещё горячим пистолетом в руках – точно, как я. Есть тут определённые нюансы…
Увы… тут им не повезло. Вся моя группа уже находилась вне их досягаемости. А здесь только мы двое. Мюррей ранен и умело имитирует ухудшение здоровья и частичную потерю памяти. В таком состоянии ни один полицейский его допрашивать не станет – можно нехило огрести от собственного руководства!
Да и Дик всегда сможет сказать, что находился под воздействием противошоковых препаратов и не мог отвечать за свои слова.
Так что отдуваться пришлось мне…
Впрочем, всё оказалось не так-то уж и плохо.
– Это была банда Луиджи Фарано, – любезно пояснил мне полицейский офицер.
Немолодой уже дядька, с залысинами и в неброском пиджаке. Он представился как Антонио Боттичелли, но его имя мало что мне говорило. А вот хватка у него… бульдоги отдыхают!
– Не знаю такого человека, – пожимаю я плечами.
– Так и неудивительно! – усмехается коп. – Сомневаюсь, что его приглашали на приёмы в ваше посольство!
– Банда, говорите вы… Стало быть, и этот человек, тоже бандит?
– В точку! Лет десять уже…
– Нас хотели ограбить?
– Ну, вас-то, я думаю, они даже и не видели. Пока ваши люди не стали стрелять!
– В ответ! Мои люди не открывали огня первыми – это запрещено! – тотчас же возражаю офицеру.
– Ну, кто бы спорил… Ваша «законопослушность» известна всем! И в самом деле – всего-то полдесятка сломанных рук да выбитых челюстей… сущая мелочь!
– Самозащита!
– Ну, если вы думаете, что меня очень уж беспокоит состояние здоровья всякого отребья, вы сильно заблуждаетесь!
И так далее, в том же духе и тому подобное… Он явно никуда не спешил. Не торопил события и я – время сейчас работало на нас. Скоро уже появиться на пороге консул – и разговор приобретёт совсем иной характер!
Но надо отдать должное, коп, по-видимому понимая всю бесперспективность предъявления нам каких-либо обвинений (за что, интересно? Мы исполняли свой долг!), больше интересовался общей картиной перестрелки… и личностью моего спасителя…
– Вы встречали его когда-нибудь раньше?
– Нет. Совершенно точно – не встречал. Не уверен даже, что смогу его опознать завтра. Слишком мимолётным было наше «знакомство» – я его больше со спины наблюдал.
– В смысле?
– Ну, он же на лестнице всё время лежал… Лицом вниз.
– Хм… – чешет затылок полицейский. – А вот задержанные уверяют, что он стрелял по ним!
– Ну… они много чего могут говорить… Что-то я не припоминаю, чтобы они сталкивались лицом к лицу. Впрочем, я не всё время контролировал его положение. Может быть, он когда-то голову и приподнимал? – делаю я осторожное допущение. Мало ли что он там на допросе рассказал?
– Откуда у вас русский автомат? Неужели морских пехотинцев США уже вооружают и этим оружием?
– У нас и своего вполне достаточно! Да и, кроме того, вынос в город автоматического оружия запрещён! Инструкция гласит…
– И всё же?
– Взял у убитого бандита – у меня уже кончались патроны.
– Насколько я в курсе… – заглядывает в бумаги коп, – у вас были полная обойма в пистолете и ещё несколько патронов в пачке…
– Автомат – в любом случае предпочтительнее!
И здесь он спорить тоже не стал. Надо полагать, что, как неглупый человек, он понимал бесперспективность работы со мной и моими ребятами – продолжения в любом случае не последовало бы. Но вот моего случайного «попутчика» он явно хотел раскрутить по полной. Пока это выходило не очень – никаких показаний против него я не давал. Так что спустя некоторое время меня вежливо попросили обождать в специальной комнате. Разумеется, я не мог покидать пределы участка, но это меня сильно не напрягало. Тем более что уже через полчаса ко мне заглянул представитель консульства – «кавалерия из-за холмов» прибыла вовремя и готова была оказать нам всяческую поддержку. Впрочем, этого уже и не потребовалось. Мюррея к данному моменту уже отвезли в больницу, и мне предстояло дождаться лишь возвращения отобранного при задержании снаряжения и вооружения.
Выхожу на улицу глотнуть свежего воздуха, и почти тотчас же рядом появляется Джузеппе Скарлати, знакомый полицейский инспектор. Надо полагать, его тоже «вдруг» потянуло на улицу. Меня он видел мельком – еще когда нас всех привезли в участок. Но тогда он ко мне не подошёл – и правильно, между прочим, поступил!
Это сейчас наш разговор может выглядеть вполне нейтрально – никаких обвинений мне никто не предъявлял. И следовательно, каких-либо негативных последствий для него наша беседа не повлечёт.
– Нашумели вы, однако…
– Мы защищались, и не более того!
– Так никто и не спорит! – пожимает плечами полицейский. – Тем более что банда Фарано уже всем тут намозолила глаза. Сейчас они понесли серьёзные потери и на какое-то время снизят активность.
– Что это вообще было? Почему они на нас напали?
– Не на вас. Их интересовал тот, кто придёт к вам на встречу. Вообще-то… – Он улыбается. – Это конфиденциальная информация! Так что…
Всё понятно, я буду должен. Не вопрос – это мы быстро урегулируем!
– Понимаю. И всё же?
– Тот человек ушёл – у него была собственная охрана.
– А-а-а! Так вот почему вашего следователя заинтересовал этот… ну… что на лестнице около меня валялся! Он принял его за охранника!
– Увы… парафиновый тест показал, что он не брал в руки оружия – на них нет следов пороха…
Виски!
Вот зачем он им протирал руки! Да и лицо, по-моему, тоже… Но пороховой налет может быть и на одежде?
Может.
И что это доказывает?
То, что р я д о м с ним кто-то стрелял?
Так, к слову, никто этого и не отрицает…
Похоже, что у копов сегодня не слишком удачный день.
– Ну, – пожимаю плечами, – это меня уже никак не касается. Случайный человек… попал в чужую разборку (снова русское словечко!)… Пусть будет рад, что так легко отделался!
– Ну, – искоса посматривает на меня Скарлати, – всё равно он тут ещё долго просидит…
– Лучше сидеть тут, чем лежать на столе в морге!
– Не стану спорить! – усмехается коп. – В любом случае, ему повезло!
Что ж, всё, что было возможно, я для «гангстера» сделал! Надеюсь, мы теперь квиты…
А в консульстве меня взяли в оборот офицеры безопасности… Несмотря на все свалившиеся на мою голову сегодня неприятности, они жаждали любой ценой получить от меня исчерпывающие пояснения всему произошедшему. Ни отдохнуть, ни попить – так прямо сразу и за стол – пиши!
Однако я не успел исписать и половины листа.
Стукнула дверь, и в кабинете появился Генри Ольбрехт. Весьма загадочный персонаж, кстати говоря.
Чем конкретно он занимается в посольстве, никто толком и не знал. Вход в занимаемые им и его командой помещения преграждался стальной дверью с основательными замками. На мой осторожный вопрос, начальство ответило кратко; «В их дела никому не рекомендуется совать нос!» Вот и всё, как хочешь – так и понимай. Благо что обеспечение их безопасности и не входило в наши обязанности – спасибо и на этом!
– Сэр! – приподнимается со стула офицер.
– А… погуляй-ка за дверью, сынок… – кивает в сторону выхода Ольбрехт.
– Но…
Гость удивлённо приподнимает бровь. По-видимому, безопасник гораздо лучше меня осведомлён о статусе визитёра, поэтому никаких вопросов более не задаёт.
Проводив взглядом удаляющегося офицера, Ольбрехт усаживается на его место:
– Итак, сынок, что там у вас стряслось?
Игра в доброго и злого полицейского? Не многовато ли для одного дня?
– Но, сэр… при всём уважении я могу отвечать на подобные вопросы лишь своему руководству и уполномоченным лицам!
– Правильно… Хорошо тебя учили! – кивает собеседник. – На вот, почитай…
«Предъявитель данных полномочий подполковник (ого!) Генри Ольбрехт является специальным агентом Агентства национальной безопасности США и имеет право…»
Проще уж сразу было написать – чего он не может. Думаю, что всё это легко уместилось бы в одну строчку.
– Вопросы?
– Нет, сэр! Никаких!
– Тогда рассказывай!
К чести подполковника, он ничуть мне не мешал и со всякими там каверзными вопросами не лез. Слушал внимательно, не делая никаких записей. Хм… а вот это странно! А с другой стороны, кто ему мешал попросту фиксировать всю нашу беседу на диктофон, например? Лично я на его месте так бы и поступил!
Вполне, кстати, возможно, что именно так всё и происходит – камера-то в комнате имеется! И огонек на ней горит! То есть она работает и из комнаты ведётся трансляция. И кто сейчас сидит за пультом внутренней охраны – большой вопрос!
– Всё? – поднимает он на меня внимательный взгляд.
– Да, сэр!
– Ничего не упустил?
– Нет, сэр!
– Значит, так… Этого самого «гангстера», как ты его называешь, не было. В том, разумеется, смысле, что он тебе не помогал. На полу, и верно, валялся какой-то тип… Так мало ли их там в то время было? Внизу так вообще десятка два! Внешность его ты запомнил мельком, автомат отобрал у убитого бандита. Ясно?
– Да, сэр! Но, что я должен сказать офицеру безопасности? Не станет ли он интересоваться этим вопросом уже и в полиции?
– Не станет – это уже не твоя забота. Скажешь ему то, что я тебе сейчас пояснил. Вопросы?
– Никаких, сэр!
– Что ж… – встает Ольбрехт, – хочу отметить должную выучку твоего подразделения! Полагаю, что подобное желание вскорости возникнет и кое у кого ещё… Обычно так всегда почему-то получается! И как правило, в тех случаях, когда кто-то нам хорошо помогает…
Он открывает дверь и окликает безопасника.
– Благодарю вас, я получил ответы на все интересующие меня вопросы. Не смею вам более мешать!
Проводив подполковника, офицер усаживается на своё место:
– Продолжим?
А огонёк-то на камере погас!
Глава 9
О вреде излишней вежливости
Неизбежная писанина и всевозможные проверки на этот раз закончились неожиданно быстро. Надо думать, что немалую роль в этом сыграл мой новый знакомый. Мы более не разговаривали, только один раз я встретил его, проходя по коридору. Подполковник дружески мне кивнул и скрылся за поворотом.
А дальше… дальше всё пошло по накатанной колее. Единственное, что изменилось, – наше мнение стали спрашивать (и что гораздо более важно – учитывать!) при планировании всевозможных операций. Но пока ничего особенного не происходило – рутинное обеспечение безопасности перевозок посольских грузов, почты… и всё такое прочее. Я редко когда покидал стены посольства, а уж о выезде в другие города и говорить не приходилось. Попросту не имелось настолько серьёзных задач.
Один раз пришлось посетить полицейский участок, где пожилой дознаватель ещё раз попросил меня пояснить некоторые моменты произошедшего боестолкновения. Никаких проблем – я с удовольствием повторил ему официальную версию. Ну, судя по лицу собеседника, ничего другого он и не ожидал услышать. Мы распрощались вполне дружелюбно, и я поспешил восвояси.
А вот Мюррея неожиданно отправили домой! Оказалось, что получение ранения предусматривалось его страховкой и он имел право в данном случае выбирать место лечения! Он и выбрал – Майями! А поскольку после выписки ему оставалось служить всего три месяца (учитывая полагающийся отпуск для поправки здоровья), то назад он уже точно не вернётся… Вот и пришлось мне натаскивать нового члена команды – худощавого и мрачного парня Шона Гриззи. Это ещё хорошо, что у нас пока нет никакой серьёзной работы – всегда плохо вписываться в сложившийся коллектив на ходу.
А сейчас – хорошо!
Ходим с ним по улицам, осматриваемся, изучая окрестности. На ходу я постоянно ставлю ему всевозможные вводные, которые, к чести новичка, он отрабатывает достаточно неплохо. Стрелок, кстати, он грамотный, да и ребята ему охотно кое-что показывают. Так что толк из парня будет!
– Сэр, – неожиданно обращается он ко мне, когда мы проходим по одному из извилистых переулков. – Прошу прощения… но за нами следят!
– Ерунда, кадет! Кому, а главное, зачем это нужно? Был бы это какой-то подозрительный район – тогда да, всё могло бы быть. А тут… Здесь каждый второй одевается точно так же, как и мы, а то и лучше! Да и полиция, надо отдать ей должное, порядок около посольства старается поддерживать. Что-что, а дипломатический скандал тут никому не нужен!
– И всё же, сэр… – упорствует Шон. – Вон те двое мальчишек идут за нами уже два квартала! Не приближаются, но и не отстают! Когда мы присели на скамейку пять минут назад, они куда-то исчезли. Но как только мы отошли метров на двадцать оттуда, они снова появились на улице.
Что ж…
Поворачиваюсь к витрине магазина и рассматриваю отражение улицы за нашей спиной:
– Рыжий, что ли?
– Да, сэр. А рядом с ним…
– Второго тоже вижу. Невысокого роста, вертлявый…
Так…
Следят они или нет, а оставлять этот тревожный звоночек без внимания не следует! Что ж, вот и новая вводная!
– Что положено в этом случае делать, кадет?
– Мы не в Штатах, так что юридических оснований для их допроса не имеем.
– Так!
– Обращаться в местную полицию – значит привлечь внимание к проводимой нами операции.
– Согласен.
– Вызвать подкрепление…
– Далеко – во-первых, а во-вторых – чем оно нам может помочь? Каких-то особенных полномочий они тоже не имеют.
Парень задумывается.
Давай шевели мозгами! Не всё, что мы здесь (да и не только здесь…) делаем, прописано в инструкции! Кое-что существует, так сказать, явочным порядком… без привлечения особенного внимания к нашей работе.
– Тогда… Сэр, можно, так сказать, сработать под местных. Или… не под местных!
– Например?
– Я могу неплохо имитировать польский акцент, например… Выдать себя за заезжих… э-э-э…
– Гастролёров?
На лице Шона написано изумление – этот термин ему явно незнаком.
– Преступных или антиобщественных элементов, находящихся здесь проездом, – поясняю ему смысл данного выражения. – Такие люди обычно плохо осведомлены о принятых в данной местности порядках и правилах. Но очень ревниво относятся к слежке и наблюдению с чьей угодно стороны.
– Ну да, сэр! – облегчённо кивает парень. – Это как у нас ненароком заглянуть в китайский квартал, например, – сразу на тебя обратят внимание очень многие.
– То есть твоё предложение, кадет, будет следующим. Один из нас отвлекает на себя внимание этих мальчишек, а второй находит способ задать им пару вопросов. С польским в данном случае акцентом. Я правильно понял?
Гриззи кивает:
– Да, сэр! Именно так, сэр!
– Ну, а поскольку таковой акцент у нас можешь имитировать только ты…
Договорившись о порядке взаимодействия, сворачиваю в узкий переулок – тут таких полно. Где-то по дороге «теряю» своего попутчика, впрочем, совершенно не обращая на это никакого внимания. Мало ли куда он мог пойти, в конце-то концов? Формально мы на отдыхе, прогуливаемся… могли же у парня «вдруг» возникнуть какие-то свои интересы? Вот и возникли…
А я продолжаю беззаботно топать по улице, стараясь ничем не выдавать того факта, что за назойливой парочкой наблюдаю уже вполне осознанно.
И вот тут…
Не сочтите меня параноиком, но какие-то подозрения впервые шевельнулись в моей душе. Они следят! И следят именно за нами! Точнее, уже за мной. Причём делают это весьма небрежно!
Хм… преступный мир настолько обнищал, что нанимает для этого совершенных дилетантов? Да ладно, не настолько у них всё плохо…
Тогда зачем? Всякое действие неизбежно имеет свой смысл – есть он и тут. Вопрос – в чём же именно он состоит? Понятно, что проследить за нами можно только до посольства, а это совершенно ничего не даёт. В чём же дело?
Двое здоровых мужчин, да ещё и вооружённых, – плохая цель для уличной шпаны. Сильно сомневаюсь в том, что парни настолько лопухнулись, что не поинтересовались личностями подопечных. Ладно, Шон тут новенький, его могли и не знать. Но уж меня-то!
Стоп… я даже шаги замедлил…
Что-то я только что сказал… точнее, подумал…
Двое вооружённых мужчин… плохая цель…
Один! Ибо Гриззи сейчас увлечённо следит за парнями!
А я обратил всё внимание именно на них, совершенно позабыв о том, что и по сторонам, вообще-то, надобно посматривать!
Нафиг эти прятки – надо отсюда уходить!
– Синьор…
Оборачиваюсь на голос, а рука сама по себе скользнула к отвороту пиджака.
Нет, ложная тревога – напротив меня стоит молоденькая девушка.
– Синьор, вы не поможете мне?
– В чём дело, синьора?
– Вы не могли бы поддержать мою коробку, пока я обмотаю её липкой лентой? Она слишком тяжелая, чтобы я могла сделать всё это сама.
И верно, на земле, прямо у ног девушки, стоит здоровенная, тяжелая даже на вид картонная коробка. Что ж… поможем!
– Вот так?
– Спасибо! – обрадованно восклицает девушка, и я слышу треск разматываемого скотча.
Секунда – и лента охватывает мои руки, прижимая их к бокам коробки. А мне в спину утыкается что-то острое.
– Надеюсь, у тебя хватит ума не кричать и не размахивать руками? – вкрадчиво интересуется голос за спиной. – Не хотелось бы портить такой хороший пиджак…
Вот такие вот бывают в жизни неожиданные повороты!
Стоило ли говорить, что быстрые руки тотчас же пробежались по моим бокам и освободили меня от оружия? Кто бы ни были эти люди, своё дело они знали явно неплохо и никаких проколов пока не допустили. Вжикнуло лезвие, разрезая ленту, – кроме того деятеля, что тыкал мне в спину клинком, в наличии оказался ещё один. Коробку у меня забрали, но сильно легче от этого не стало – перед глазами недвусмысленно блеснула сталь очередного ножа.
– А теперь медленно повернись направо и садись в машину.
Вариант ещё оставался – тот, кто держал нож у моего бока, неизбежно вынужден будет на какой-то момент разорвать дистанцию: вместе нам в машину не сесть! И вот тогда… я имел все шансы доказать, что нас в своё время учили не напрасно! Я ведь не только стрелять хорошо могу – многие мои таланты неведомы местным обитателям просто ввиду того, что применять их пока не требовалось.
Увы!
Как оказалось, мои похитители продумали и этот вариант – на заднем сиденье уже скалился улыбкой чернявый парень с револьвером в руках. То есть они и на эту тему уже озаботились. И даже маловероятную возможность осечки учли! Револьвер… нажми ещё раз на спуск – барабан провернётся независимо от того, был выстрел или нет.
Впервые я подумал о неизвестных как о профессионалах.
С одной стороны – это плохо, не убежать.
А с другой – они явно знали о том, кого пробуют похитить. И возможные последствия их не пугают? Корпус морской пехоты США – это не вчерашние выпускники колледжа! И нас крайне не рекомендуется задевать! Так что… шансы по-прежнему ненулевые, ещё пободаемся!
– Руки за спину!
Щелчок, треск – на моих запястьях защёлкнули наручники.
А вот это уже по-настоящему фигово! Работать руками я уже не смогу!
На голову внезапно нахлобучивают какой-то мешок – и видимость (заодно со слышимостью) резко ухудшается.
Почему стало хуже слышать?
Да всё просто – мешок двухслойный, а между слоями вставлена какая-то сильно шуршащая хреновина, ткань или нет – не понятно… И при любом движении – а попробуйте-ка просидеть в машине совсем неподвижно – она издаёт крайне неприятный звук. Не в том плане, разумеется, что он какой-то невообразимо мерзкий – он попросту искажает почти все звуки, кроме самых громких. Точнее, делает их трудноразличимыми…
Хлопнули закрываемые двери, зарычал двигатель – и мы тронулись…
Глава 10
Допрос
Комната, куда меня привели, ничем особенным не отличалась от множества комнат, в которых мне пришлось побывать за свою жизнь. На стенах не висели какие-нибудь высокохудожественные картины и репродукции старых мастеров. Парочка рекламных плакатов, прошлогодний календарь со знойными красотками – и всё убранство.
Из мебели присутствовали только несколько стульев и старый офисный стол. И ничего вроде бы не напоминало о том, что данное помещение принадлежит каким-то нехорошим парням…
Кроме одного.
Посередине комнаты, накрепко заделанная в бетон пола, возвышалась некая конструкция из стальных прутьев. Крепко и добротно сваренная, она, по-видимому, имела только одно – насквозь утилитарное – предназначение.
Именно к ней меня и приковали, развернув спиной к прутьям.
А вот что мне особенно не понравилось, так это хорошо заметные потертости на них. Как раз в том самом месте, где перекинули через них цепь моих наручников.
То есть я здесь не первый, кого приковывают подобным образом.
А значит, данное помещение представляет собою своеобразную… э-э-э… ну, не просто дознавательскую, а скорее пыточную камеру. Почему сразу уж пыточную? А чем, простите, являются плохо замытые темные пятна на полу? Кетчуп? Ну да… прямо под этой конструкцией из прутьев… Скорее уж, это именно то, о чём я подумал, – кровь…
Да и окна тут плотные стеклопакеты, что вообще-то совершенно несвойственно здешним домам. Ну, нет тут сильных холодов – таких, как, например, в Норвегии. Незачем утеплять помещения настолько уж основательно.
А вот звук такие окна глушат очень даже неплохо…
Да и дверь здесь крепкая и относительно толстая – звукоизоляция от коридора обеспечена.
Здесь меня и оставили, даже никакого охранника не посадили рядом. Да и зачем?
Подмигивающий в углу огонёк видеокамеры недвусмысленно давал понять – за тобою присматривают!
Что ж, ситуация неприятная, но пока ещё не смертельная. Хотели бы убить – грохнули бы ещё там. И не стали бы городить всю эту операцию с похищением.
Зачем-то я, стало быть, им нужен…
Для чего?
В качестве заложника?
Бред.
Гораздо проще отловить какого-нибудь раззяву-туриста – их тут полно, целыми толпами бродят. Да и шума в прессе будет из-за этого намного больше.
Да и сама обстановка места, куда меня запихнули, наводит на мысль о том, что от меня что-то хотят выяснить. И специально демонстрируют мне свою решительность в данном вопросе. Мол, мы, если что, можем быть крайне нелюбезными!
Да это-то я уже понял…
Попытка вербовки?
Чушь! Кто-то Джеймса Бонда пересмотрел.
Первое правило вербуемого – к нему не должно быть никаких вопросов. Неужто кто-то всерьёз полагает, что после такого наглого похищения наши мрачные парни из контрразведки не просеют всю мою жизнь под самым мощным микроскопом? И в дальнейшем я навсегда останусь подозреваемым в их глазах. О какой успешной работе в чужих интересах может идти вообще речь? Да меня, скорее всего, попросту отправят домой – под плотный и неусыпный круглосуточный надзор.
Так что эту версию отбрасываем как совершенно несостоятельную.
Нет, тут явно что-то хотят у меня выяснить.
Вопрос – что именно?
Что, в принципе, я им (теоретически, разумеется!) вообще могу рассказать?
Порядок организации работы моего подразделения?
Так для этого нет нужды кого-то похищать! Всё можно выяснить обычным наблюдением.
Численность личного состава и их характеристики?
Можно, но что это даст?
Характер выполняемых заданий?
Охрана – тут и придумывать ничего не нужно. Да и выяснять нечего…
Личности охраняемых?
Сотрудники посольства и консульства – эти данные можно и в Интернете легко отыскать. А все прочие… Ну, надеюсь, среди моих похитителей нет настолько простодушных людей, чтобы полагать, будто эти персонажи называют свои истинные имена?
Так что тупик, моё похищение никакой особой выгоды никому не принесёт. Сразу же, как только кадет сообщит об этом, весь привычный алгоритм действий будет немедленно изменён. Мои электронные ключи будут удалены из базы данных, пароли аннулированы, сменят даже номера мобильных телефонов и частоты работы радиостанций. А при попытке открыть какой угодно замок с помощью моих отпечатков пальцев… я даже затрудняюсь предположить последствия… Могу это утверждать с уверенностью, ибо подобный план мероприятий разработан уже достаточно давно и неоднократно опробован в деле. И большая часть полученных противником данных будет абсолютно бесполезна.
Но… они пошли на похищение!
Значит, я чего-то пока не понимаю.
Хлопает дверь, и в помещении появляется худощавый мужчина в неплохом и явно недешёвом костюме.