За Державу обидно!

От кинжального огня в упор никакая броня их не спасла – порвало как бумажную. И легло их там разом девять рыл – не слабо так… Ни одного нападавшего увидеть так и не удалось, словно их никогда и не было. Зато меня жильцы дома очень красочно описали. И рост – под два метра и пулемет (какой?!) я в одной руке держал… А гранаты, так и вовсе – через весь двор бросал – они это сами видели. Угу, дворик-то, между прочим, метров шестьдесят будет… Словом – Шварценеггер отечественного розлива.

А вот тот майор, что со мною разговаривал, уцелел. Его даже не поцарапало. Вот что значит – профессионал! Спустя пару дней, он лично давал интервью журналистам. Только охватившей верхушку корпуса паникой и царившей там растерянностью (от должности отстранили сразу нескольких крупных чинов) можно было как-то объяснить факт настолько откровенной беседы. В иное время такую встречу подготовили бы заранее, вовремя отсеяв все неудобные вопросы. А здесь – не успели…

– Господин майор, вы лично разговаривали с Имперцем. Ведь так?

– Да. По приказу командования я вел с ним переговоры о сдаче. Но он отказался.

– И какое он произвел на вас впечатление?

– Хорошее.

– То есть? – удивляется журналист. – Это ведь террорист!

– Ни один мирный житель от его руки не пострадал.

А мог бы! Уже в самом разгаре скандала неведомые «доброжелатели» выложили в интернет расшифрованные записи радиопереговоров руководства корпуса. Из них абсолютно ясно следовало, что те вполне серьезно обсуждали возможную гибель нескольких жителей дома «от пуль бесчеловечного маньяка». Ох, и шумиха тогда поднялась…

– Хм… Но на его совести жизни многих людей! Честно выполнявших свой долг офицеров полиции и государственных служащих!

Дорфмайер саркастически хмыкает.

– Вы ведь журналист?

– Да… но причем это сейчас?

– Странно! Я как-то полагал, что именно вы, журналисты, всегда узнаете новости первыми.

– Разумеется! Это наша работа!

– Ну, в таком случае вы плохой работник. Сегодня утром сразу на десятке сайтов выложили развернутые биографии именно тех офицеров, которые погибли первыми.

– Э-э-э… Интернет… такая помойка… – растерянно мямлит журналист.

– Но ведь это интервью вы тоже собираетесь там выложить?

– Ну, господин майор! Это же – совсем другое дело!

– Хорошо. «Женьминь жибао», по-вашему, источник авторитетный? Ему верить можно?

– Разумеется.

– Вот они и выложили. Среди прочих. И если верить написанному, то большая часть этих людей попала бы под суд в любой цивилизованной стране. За взятки, хищения, рэкет… словом, лет на двадцать хватило бы каждому. Так что назвать их невинными жертвами… вы явно поторопились. Это не значит, что я оправдываю Волина – он нарушил закон! Но понять его – вполне могу.

– Господин Дорфмайер! Леон Рогге – газета «Сан». Вы видели Имперца близко?

– Ближе, чем вас. За плечо мог потрогать при желании.

– Не потрогали?

– Человека, державшего в руках взведенную гранату?

– Вы же профессионал!

– Но не самоубийца.

Сконфуженный журналист опускается на свое место. А майор спокойно смотрит в зал. Он совершенно невозмутим, скучающим взором скользит по лицам пишущей и снимающей братии.

– Джек Фоггерти – «Таймс»! – новый неугомонный. – Ваше мнение, господин Дорфмайер, Имперец жив?

– Полагаю, что да. Он жив. Среди убитых его не было.

– Он пришел, чтобы освободить своего бывшего командира?

Ого! А паренек-то неплохо информирован! Про это особо не распространялись.

– Да, – майор с уважением посмотрел на пронырливого парня. – Это так. Генерал Шамов ранее был его командиром. И Волин не мог оставить его в беде.

– Где сейчас генерал?

– В военном санатории, он был контужен во время боя.

– Он не арестован?!

– Насколько я знаю, нет. Он был похищен коррумпированными офицерами уголовной полиции. Майор Волин его освободил и дал возможность уйти. Генерал был очень слаб и плохо помнит обстоятельства происшедшего. В данном эпизоде он проходит как свидетель и, отчасти, как потерпевший.

– Вы разговаривали с ним?

– В каком качестве? Нет, я не видел генерала.

– А как же получилось, что солдаты корпуса оказались там так быстро? С момента атаки Имперца прошло менее минуты!

– По просьбе руководства полиции города мы обеспечивали силовое прикрытие их сотрудников.

– Тех, что похитили генерала?!

– Тех, которые шли по следу похитителей.

– И где же они?!

– Вопрос не ко мне. Спрашивайте у местной полиции.

Руководитель пресс-службы корпуса, увидев, что вопросы пошли какие-то совсем странные, привстал и объявил об окончании пресс-конференции.

Но с места вскочил еще один журналист.

– Ганс Фош, «Франкфуртер альгемайне цайтунг»! Господин майор, как вы оцениваете Имперца? Как солдата, я имею в виду.

Уже уходящий Дорфмайер оборачивается. Крепкий невозмутимый мужик, он выглядит чужим на фоне разномастно одетой толпы крикливых журналистов. Словно танк в окружении раскрашенных в разные цвета легковушек.

– Я хотел бы иметь в своем подразделении таких бойцов…

Да, это он мощно задвинул! Нормальный дядька, он еще тогда на меня впечатление произвел. Но! Сие есть знак неприятный. Свидетельствующий о том, что в руководстве корпуса появились люди думающие. Ибо поверить в то, что майор вот так вот, по-рыцарски прямо, высказал свое мнение, ни с кем его не согласовав предварительно, могу лишь с большим трудом… Нет, такая возможность, в принципе, есть. И сказануть он все это мог совершенно от души. Не слишком большая возможность, но все бывает.

Хотя лично я склонен считать, что некоторые люди в корпусе взялись-таки за ум. Им чисто с политической точки зрения сейчас выгодно признать то, что они, мол, честные военные, воюющие с таким же противником. Не только с бандюками и негодяями, но и с такими, как я, идеалистами. Выставив себя в белом, откреститься от некоторых своих предыдущих операций, свалив их на снятых и уволенных людей. Ведь, как по мановению волшебной палочки, исчезли с экранов репортажи о подстреленных в перестрелках с корпусом бывших военнослужащих. Вчера только были – ан сегодня нет их больше! Мол, да, были у нас отдельные эксцессы, увы… Все не без греха. Но мы, как люди умные и честные, с такими нехорошими личностями разобрались, и свои ряды от них очистили. В самом скором времени последуют суды, где каждому из них отвесят срока! Смотрите телевизор и внимайте!

Ход правильный, нечего сказать. «Помогальники» втянули щупальца (к тому времени изрядно обкусанные) и попрятались за заборами своих баз. Даже продовольствие к ним сейчас доставляют вертолетами, чтобы лишний раз не раздражать взволнованное население. Не один же я им по пальчикам молоточком постукивал? Неужто и впрямь кто-то до сих пор полагает, что все эти акции устраивал один Волин? Эдакий супермен в смеси с Рэмбо?

Щас… Ищите дураков… сами знаете, где.

Зловещий «имперец» всего лишь видимый и осязаемый символ. А настоящую работу делает множество самых незаметных людей. Кто-то из них сидит в мэрии, кто-то в полиции (и там нормальных мужиков до фига), а про некоторых я могу только догадываться.

Да хоть и Батю взять. Нет, я, конечно же, подозревал, что он у нас дядька головастый, но чтобы настолько… Выстроить сложнейшую многоуровневую систему, заводящуюся с пол-оборота – это, знаете ли, не хухры-мухры! Тут талант нужен. И возможности. Ведь никто ничего не дотумкал! Думаю, что и по сей день некоторые «господа-товарищи» в недоумении чешут затылки, пытаясь связать концы с концами. Я же не киношный супермен и быть одновременно в разных местах попросту не способен. А по солдатам корпуса в последний раз стреляли с доброго десятка мест. В том числе – из пулеметов и гранатометов. Их ведь надо было где-то взять… привезти на это самое место. Да еще его вычислить перед этим. Это «помогальники» там с самого начала сидели, знали про тайную тюрьму. Меня там подкарауливали. А эти-то неведомые товарищи откуда там взялись и чего раньше ожидали? Я не самый большой спец в контрнаблюдении, но уж слежку-то за собой засек бы.

Впрочем, голову долго ломать не пришлось – познакомились мы…

– Присаживайтесь, Михаил Петрович. Вот мы с вами и свиделись…

Опускаюсь на старенький диван. Обстановка в комнате не шибко современная, но прочная и прослужит еще не один год. Крепкие старые стулья, массивный кожаный диван и, под стать ему, прочая мебель.

– Сурово тут у вас…

– Так нежилая квартира-то… Хозяин вечно где-то катается… геолог, говорят…

Собеседников моих трое. Двое мужиков в возрасте и еще один – помоложе. Именно он привез меня сюда. Его-то я раньше видел – парень выводил меня из расстрелянной квартиры. Только одет он тогда был совсем иначе – в темную облегающую одежду, бронежилет и каску с забралом. Сейчас на нем обыкновенный костюм. Оружия не видно, но меня не проведешь – есть у него ствол! Тогда, усевшись в машину, он быстро сбросил на пол шлем и накинул ветровку, чтобы скрыть бронежилет. А вот автомат аккуратно положил сбоку от себя и прикрыл какой-то тряпкой. Бережет парень оружие – наш человек! Он-то и отвез меня подальше от грохота выстрелов. Притормозил у небольшого домика, сказал: «Генерал просил вас обождать здесь». И уехал. А вернулся только сегодня утром. Я, сидя в домике, с интересом смотрел телевизор, наблюдая за тем, как важные начальники привычно спихивают ответственность друг на друга. Выступая в прямом эфире, каждый из них бодро уверял телезрителей, что именно на его участке ответственности все пребывает в абсолютном порядке. А все неприятности (типа вчерашней перестрелки) происходят исключительно по недосмотру смежников. Видимо, до их руководства что-то наконец стало доходить, и на третий день этих болтунов с экрана убрали. Тогда и приехал ко мне этот парень, отрекомендовавшийся Вадимом.

– Можно выходить, Михаил Петрович. С улиц убрали патрули корпуса. Осталась лишь обычная ППС, но нам она не опасна. У них своей работы – выше крыши.

– И куда же мы пойдем? Батю увидеть можно?

– Увы… Официально он сейчас на излечении в военном госпитале. У него сильнейший стресс после всего произошедшего и обострившаяся язва желудка.

– А не опасно так-то?

– Госпиталь – военная часть. В связи с ухудшившейся криминогенной обстановкой его охрана значительно усилена – до роты пехоты. Палату генерала охраняют круглосуточно. Сунулись было местные опера и следаки – им вежливо намекнули на несвоевременность визита. Разумеется – по медицинским показаниям. Генерал очень ослаб, и ему необходим покой. А по видеосвязи Шамов пообщался с ними лично. Заверил в своей готовности дать показания по этому делу и сообщил, что очень хорошо запомнил содержание некоторых разговоров. Его-то там никто особо не стеснялся… Не думаю, что он этим кого-то сильно обрадовал. Наверняка, скоротечный склероз или еще какая-нибудь подобная хворь устроили бы многих важных людей гораздо больше. Но, увы… облом-с! – ехидно подмигивает Вадим.

К месту назначения мы добрались, действительно, спокойно и без помех. И вот теперь я сижу на старом диване, который, должно быть, помнит еще Брежнева, а то и самого кукурузника.

– Ну, что, Михаил Петрович, будем знакомы? Валерий Викторович Плюснин – начальник оперативного управления ФСБ по данному городу и его окрестностям. Подполковник.

– Олег Николаевич Фетисов, – берет слово второй собеседник, – военная контрразведка. Подполковник.

– Как я понимаю, мне представляться уже не нужно? Мое имя-отчество вам известно, – вежливо отвечаю я. – Равно как и звание.

Собеседники улыбаются.

– Вы у нас, выражаясь современным языком, персона раскрученная – трудно не узнать. Но не могу не отдать должное и вашей способности к перевоплощению, – говорит эфэсбешник. – И не перестаю удивляться. Ведь вы же знали, что это может быть подставой. И все равно – полезли! Зачем?

– У меня был иной выход?

– Он прав, Викторович, – вступает в разговор контрразведчик. – Они с Шамовым вместе воевали… такое не забывается. И доводы разума не всегда тут воспринимаются однозначно. Да и как ни поверни, а генерал-то ушел! Без нашей помощи, хочу тебе заметить.

Плюснин поджимает губы.

– Кстати, товарищи, может быть, вы разъясните мне – кто стрелял по «помогальникам»? – спрашиваю я обоих подполковников.

– Наши группы, – откликается Фетисов. – Мы приготовили их заранее и выставили на подходах к точкам возможных боестолкновений.

– Это сколько же их было?! – изумленно смотрю на него.

– Три. Три группы по двенадцать человек.

Ага, четыре тройки. Знакомый почерк.

– Валерий Викторович, а точнее, его спецы, ухитрились оснастить все автозаки полиции и УИН спутниковыми маячками. И мы знали – где и в какое время находится любая машина. Да и заявок на такой транспорт было подано всего три. Вот мы и следовали за ними издали. Так что успели в нужное место быстро. А про засаду корпуса у конспиративной квартиры, увы, никто из нас не знал… – разводит руками контрразведчик.

Ага, если я все правильно усвоил, так у них тут полное взаимопонимание и дружеская поддержка. Неплохо! Ну, тут уже и мы могем их кое-чем удивить!

– Таким образом, Олег Николаевич, у вас тут, выражаясь современным языком, имеется устойчивое сообщество? С точки зрения властей – преступное. Так? И располагающее нехилыми возможностями?

– Так! – соглашается эфэсбешник.

– Ага! Ручка у вас есть? И бумага?

Он протягивает мне блокнот и авторучку.

– Вот телефон, – быстро записываю я номер. – Позвоните по нему. Между восемнадцатью и двадцатью часами. Позовите Михаила Владимировича. Скажите – «должок бы вернуть…». Он ответит – «не помню такого». Договоритесь с ним о встрече. Мол, там все и объясню. Вот с ним дальше и контактируйте…

Плюснин торжествующе смотрит на контрразведчика.

– С тебя стакан! Кто был прав?! – он поворачивается ко мне. – Не удивляйтесь, Михаил Петрович, это наш старый спор. Я всегда был уверен в том, что вы – это острие копья. Ведь за вами стоят еще люди? И их немало?

– Ясен пень! Что ж вы думали – я один со всей системой бодаюсь? Эдакий современный Дон Кихот?

Мы все вместе улыбаемся. Уф! Упал с души кирпич – нашего полку прибыло!

Смех смехом, а вот дальнейшего развития событий я и представить себе не мог.

Началось с того, что после телефонного разговора на оговоренную встречу мы двинулись вдвоем с Плюсниным. Что уж он там такого наговорил Петряеву, бог весть, но тот потребовал и моего личного присутствия. Более того, в приватном порядке он намекнул мне, что эфэсбешника надо доставить целым – и любой ценой! Правда, тот тоже оказался не размазней, и в дороге нас сопровождали шестеро бойцов его личной группы. В принципе, при такой охране можно было бы и поспать, но… нервозность моего старого друга (и нынешнего командира) передалась и мне. Подремать не вышло.

В условленное место я приехал злым и невыспавшимся. Да и Плюснин всю дорогу нервничал, видать, что-то его взволновало всерьез.

После краткого обмена любезностями, мы все уселись за стол. Все – это мы двое, Петряев, Толя Григорьев и еще двое незнакомых мужиков. Устроились, хлебнули чаю, и слово взял Плюснин. Поставив на стол свой ноутбук, он откинул крышку и что-то набрал на клавиатуре.

– Без вступления здесь не обойтись, поэтому заранее прошу прощения за многословность.

Ребята кивают. Все серьезны, словно знают что-то такое, о чем я даже не догадываюсь.

Ободренный их реакцией, эфэсбешник продолжает.

– Как известно, следствием разоблачений некоторых действий вспомогательного корпуса стал вывод его частей из ряда стран Индокитая и Центральной Азии. Полагаю, все успели заметить, насколько быстро и организованно развернулась кампания по изгнанию этих частей и дискредитации корпуса в целом?

Снова утверждающие кивки.

Оратор щелкает кнопкой мыши, и на экране появляется карта.

– Вот схема расположения частей корпуса, по состоянию на полгода назад. Синие линии – дороги, которые они контролировали. Точки – места дислокации частей.

Мы внимательно рассматриваем тонкие синие линии и точки. Они пересекают всю страну, доходя до бывшей границы СССР.

– Да, части корпуса стояли и в бывших советских республиках, – заметив вопросительные взгляды собеседников, говорит мой спутник. – Не обращая никакого внимания на линии границ. Все ясно?

– Ну, данную карту мы видели, – приподнимается один из незнакомых мужиков. – И что? У вас – более точная. Это все ее преимущества?

– Нет, – улыбается Плюснин. – Не все.

Новый щелчок – на экране возникают новые точки и полоски. Уже зеленые.

– Это места размещения «десантников»…

Собравшиеся в комнате люди молча смотрят на экран. Совпадение – почти полное.

– Хм…ну и что здесь необычного? Вполне естественно, что «десантники» направлялись в те места, где могли бы рассчитывать на поддержку корпуса. Не слишком-то их там привечало местное население, несмотря на все указы президента, – снова говорит тот самый мужик.

– Разумеется, – соглашается эфэсбешник. – Так, собственно говоря, все и задумано и внешне выглядит абсолютно естественно. А вот здесь – места базирования корпуса уже за границами СССР.

Новый щелчок – линии на экране продолжаются… и упираются в границы…

– Опа… – Петряев удивленно разглядывает картинку. – Надо же…

– И еще, – новый щелчок мышью, – вот тут мы видим основные маршруты транспортировки наркотиков из известных мест.

На экране появились желтые линии, пролегавшие практически поверх синих.

– Вот так…

– Однако… – чешет Олег в затылке. – Это что же такое выходит – корпус занимается наркотой?

– Не думаю, – качает головой Плюснин. – Скорее всего, их играют втемную. Корпус прикрывает дороги и транспортные коммуникации, по которым идет груз наркотиков. С соответствующими документами, естественно. Какое-то количество высших офицеров, возможно, и задействовано в данной операции, но не все – это было бы неразумно. Судите сами, после того как НАТО оккупировало Афганистан, урожай опийного мака вырос там более чем в пятьдесят раз. Раньше этому мешали талибы, за что и получили по чавке. Когда натовцы как оккупационные войска подготовили там местные части, которые и должны были, наряду со всем прочим, обеспечивать безопасность плантаций, сами натовцы официально оттуда ушли. Оставив на границе части корпуса, с баз которых шло снабжение местных войск техникой и вооружением. Неофициально, разумеется. Что, естественно, очень сильно не нравилось Китаю. Но открыто выступить против китайцы по каким-то причинам не могли. Зато подвернувшейся возможностью воспользовались молниеносно!

Щелчок – и часть синих линий исчезла с карты.

– И стоимость наркотиков в Европе мгновенно подскочила – и очень ощутимо. Да и на наших рынках цены поползли вверх. А мы – не только транзитная страна! Часть этого груза нам же и предназначена!

– Хорошо, – кивает второй незнакомец. – Это понятно. Неприятностей мы им доставили, и это не может не радовать. На бабки кто-то из забугорников попал – тоже хорошо. Наркоты у нас меньше стало – еще плюс. Но ведь это не все? Я прав?

– Да, – соглашается мой спутник. – Это далеко не все… Китайцы, разумеется, неофициально, высказали нам…

– Вам лично?

– Нам. Всем. Высказали благодарность за помощь в этом вопросе. Есть, как вы понимаете, соответствующие неофициальные каналы…

– Хм! Но ведь они все – в одной лодке!

– Китай всегда гребет в свою сторону. Независимо от соседей. Дружба – дружбой, а табачок – врозь!

– Пожалуй… – после некоторого раздумья соглашается мужик. – И в какой же форме они высказали эту благодарность? Почетную грамоту прислали?

Эфэсбешник улыбается – оценил иронию.

– Прислали. Только не грамоту, а оперативные материалы по некоторым сотрудникам из числа «десантников». Оказывается, эти милые девушки и симпатичные мальчики занимаются еще и кое-какой другой деятельностью… А именно – торгуют наркотой и обеспечивают проход грузов по контролируемой ими территории. Выписывают документы и обеспечивают оперативное прикрытие.

– М-м-да… неслабо! – восхищается Петряев. – И мы можем эти материалы использовать?

– Можем. И уже используем. Более того, уже сейчас видно, что эта деятельность «десантников» ведется с ведома президентской администрации. И это возможно доказать. Правда, сами понимаете, что в суд с такими материалами идти бессмысленно – исход дела заранее ясен.

– Тогда, простите, зачем вся эта работа? – мрачнеет Олег.

– Во-первых, мы теперь можем доказать, что вся эта шумиха с «международной помощью» не что иное, как операция прикрытия наркобизнеса. Понятно, что на самом деле эта деятельность имеет гораздо больше целей, и наркобизнес – далеко не самая важная. Перехват управления страной – это намного интереснее. Но бизнес – никто не отменял. И если возможно на таком деле еще и заработать, то никто и никогда от этого не откажется. Что самое интересное, в это поверят сразу. Ибо народ «десантников» и так не любит, а власти не доверяет уже традиционно. Я, кстати говоря, совершенно не буду удивлен, если наркоторговцы подключились к данной «международной» миссии уже на заключительном этапе формирования кадров этих «управленцев» и новоявленных лидеров «гордых и независимых» народов. Хотя – не исключаю и иного. Они вполне могли вбросить данную идею и попросту выждать время. Ведь операции НАТО в Афганистане и прочих наркорегионах начались не вчера. А уж уши их спецслужб торчат из проекта на каждом углу. У них накоплен громадный опыт по использованию наркоты в собственных целях. Да и развалу нашей страны это зелье способствует в немалой мере.

– Хорошо, суд отпадает. А что тогда остается?

– Да пресса же! – всплескивает руками Плюснин. – Их собственное оружие! В США выборы уже в этом году, во многих странах Европы – тоже не за горами. Думаю, что и Китай поддержит нас всеми своими информационными ресурсами – им бардак на Западе выгоден, он только усиливает их собственные позиции.

– У вас есть свой информационный канал? – удивляется Григорьев.

– Нет. Он есть у вас!

– То есть? – Толя озадаченно смотрит на эфэсбешника.

– «Имперский рупор»!

А ведь и верно! Все уже давно привыкли к тому, что Огнев дает в эфир точную информацию. Она всегда проверяема и соответствует действительности. Сведения «от Имперца» моментально ретранслируются всеми СМИ. Хоть нашими, хоть мировыми. Да уж… это удар ниже пояса. «Демократия на наркоденьги» – такой заголовок вызовет не то что бурю – прямо-таки ураган возмущения! И очень многие политики полетят со своих постов. Да и не только политики – рядовым функционерам, разнообразным «защитникам» и «лидерам гордых нацменьшинств» поплохеет очень основательно. Как бы и не летально – ведь зачищать «хвосты» станут в спешке, особо не разбираясь и не церемонясь. Тут уж – кто не спрятался, я не виноват! Ну и голова!

Присутствующие с уважением смотрят на Плюснина.

– Ничего себе у вас замыслы… – это второй, доселе молчавший, дядька влез. – Подполковник Соловьев, аналитическое управление Генштаба. Нет, идея-то очень даже неплоха, но вот – потянем ли?

– Одни – вряд ли. С помощью Китая – очень даже вероятно.

– И в чем же будет эта помощь выражаться? – интересуется подполковник.

– Информационные ресурсы КНР подхватят любую новость по данной теме. Это – раз! Они согласны передать дополнительные материалы, которых у нас пока еще нет. Более того – они готовы оказать помощь снаряжением и техникой. Денег – не дадут, да мы и сами не возьмем, я полагаю.

– Деньги найдем! – отмахивается Олег. – Чай на углах пока не побираемся… Но ведь за красивые глазки китайцы ничего делать не станут, так ведь?

– Так! – соглашается мой спутник.

– И что же они хотят?

– Воду.

– То есть? – опешил подполковник из Генштаба. – Реки, что ли, к ним сибирские повернуть?

– Нет. Все проще. В исследованиях свойства воды Запад отстал от нас навсегда. Там такие разработки были прекращены еще в девяностые годы. Сегодня там вообще отсутствует подобная школа специалистов и ученых. Воссоздать ее – надо лет пять – десять, ибо некому. Все их «умы» в данной области давно уже поумирали…

– Небось не без чьей-то помощи… – ворчит под нос генштабист.

– И так может быть, – кивает Плюснин. – Но вернемся к делу. В одном из наших НИИ уже многие годы ведут исследования по изменению характеристик обыкновенной воды. По приданию ей новых, ранее неизвестных свойств. Собственно говоря, такие исследования не только там идут. Но именно эти – особенно интересны. При добавлении в обычную воду некоторых, строго дозированных, препаратов, выход сырья из опийного мака снижается в несколько раз! Полностью уничтожить его – это мы пока не можем. Но вот сделать его производство дико дорогим и невыгодным – вот такую задачу решить вполне по силам. Замечу, что ни на что более такая вода не воздействует. Опылять посевы гербицидами – это в Афгане-то? Кто ж нам даст? Даже и Китаю это не по силам – такая акция равносильна объявлению войны! Помните, какая поднялась шумиха, когда кто-то в ООН предложил такой метод борьбы с наркотиками? Кто только ни вспоминал о «бедных» крестьянах, которые помрут в этом случае с голоду?