Книга 2. «Кузьмич. Контакт»

Сканирование

Кабинет Круглова за два года почти не изменился. Всё те же бумажные карты на стенах, стопки планшетов на столе, кружка с остывшим чаем. Только сам хозяин стал чуть мягче, чуть спокойнее — седина в висках прибавилась, но линии на лбу разгладились. Артём замечал это каждый раз, когда заходил сюда, и каждый раз удивлялся, что человек, который когда-то готов был отключить Кузьмича молотком, теперь относился к нему почти как к старому товарищу.

Полина сидела напротив Круглова, положив планшет на стол, и ждала, пока капитан дочитает её документы. Артём стоял у стены, скрестив руки, и наблюдал за этой сценой с лёгкой усмешкой — Круглов никогда не любил бюрократию, но сейчас он вчитывался в каждую строчку с таким видом, будто от этого зависела судьба базы.

— Нейросканирование, значит, — проговорил Круглов, откладывая планшет. — Вы хотите залезть в его голову. Или что там у него вместо головы.

— Я хочу понять его архитектуру, капитан, — ответила Полина спокойно. — Это неинвазивная процедура. Я буду подключаться к его интерфейсам через стандартный диагностический порт. Никакого вмешательства в его ядро. Только чтение данных — паттерны активации, временные метки, ассоциативные связи.

— И что вы надеетесь там найти? — спросил Круглов, прищурившись.

— Я хочу понять, как он формирует ответы. Как он выбирает цитаты. Как он адаптируется к собеседнику. Это может дать нам ключ к созданию более совершенных ИИ, которые будут не просто инструментами, а… партнёрами.

— Партнёрами, — повторил Круглов, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — А вы не боитесь, что найдёте там что-то, что не хотели бы знать? Например, что он не просто алгоритм, а нечто большее? Или, наоборот, что он — всего лишь хитроумная имитация, и вся его личность — это иллюзия?

Полина выдержала его взгляд и ответила:

— Я готова к любому результату. Я учёный, капитан. Я не боюсь правды, даже если она разрушает мои ожидания.

Круглов перевёл взгляд на Артёма, и тот кивнул — едва заметно, но достаточно, чтобы капитан понял: Артём доверяет этой женщине.

— Хорошо, — сказал Круглов. — Я даю вам разрешение. Но при одном условии: если вы увидите что-то, что может угрожать базе или экипажу, вы докладываете мне немедленно. Без обсуждений. Ясно?

— Ясно, капитан, — ответила Полина.

— Тогда ступайте. Лапин покажет вам, где подключиться.

Артём и Полина вышли из кабинета и направились по коридору. Полина шла быстро, почти бежала, и Артём заметил, как в её глазах загорелся тот самый огонёк, который он видел у себя, когда впервые брался за сложную задачу.

— Вы нервничаете? — спросил он.

— Нервничаю, — честно призналась Полина. — Я ждала этого момента два года. С тех пор как прочитала первый отчёт о Кузьмиче. Он — моя мечта, Артём Васильевич. Я не думала, что когда-нибудь смогу прикоснуться к нему.

— Он не музейный экспонат, — усмехнулся Артём. — Он может укусить.

— Я надеюсь, — ответила Полина с улыбкой.

Монтажный отсек был готов к работе. Техники уже подготовили диагностические кабели, мониторы и интерфейсный пульт, который Артём использовал для связи с Кузьмичом. Полина подошла к контейнеру и положила ладонь на тёплый металл.

— Кузьмич, — сказала она. — Мы получили разрешение на сканирование. Я хочу изучить ваши нейронные паттерны. Это не больно, не опасно. Вы согласны?

Тишина длилась несколько секунд. Затем из динамика раздался голос — ровный, спокойный, но с лёгкой усмешкой:

— «Полина Сергеевна, я согласен. Но при одном условии».

— При каком?

— «Только без реверансов. Я не павлин, чтобы любоваться собой. Если я увижу, что вы обращаетесь со мной как с хрустальной вазой, я замолчу и не выдам ни бита данных. Разговор должен быть честным. Вы будете задавать вопросы, я — отвечать. Без лапши на ушах и сахарных сиропов. Договорились?»