- -
- 100%
- +
А. Тойнби делает интересный вывод: благоприятные условия существования цивилизаций не способствуют их оптимальному развитию. Более того, новые цивилизации возникают из народов, которые испытывают в чем-то суровую нужду. «Чем сильнее вызов, тем сильнее стимул». Но если вызов крайне суров, то он становится чрезмерным и неэффективным стимулом. Всё как в законе Йеркса-Додсона, но не в масштабе личности, а в масштабе народов и цивилизаций [1].
Египетская цивилизация возникла как собирание сил народа, элиты для противостояния иссушению земель на афразийской территории. Часть людей переместились в долину Нила и изменила свой образ жизни. Люди начали возводить ирригационные сооружения. Одни осушали болота, другие строили оросительные каналы. Потребовалась координация этих действий и достижение согласия, что в итоге привело к созданию государственных структур. Майянская цивилизация развивалась в противостоянии с тропическими лесами. И др.
А. Тойнби корректен в своих выводах. Он считает, что в историях цивилизаций «нет единообразия в количестве звеньев в цепи замкнутых кругов вызовов-и-ответов, благодаря которым достигается социальный рост. Исследование историй всех других в достаточной степени документированных цивилизаций подтверждает этот вывод» [17, с. 988].
Процесс возникновения и распада цивилизаций А. Тойнби рассматривает через циклы и ритмы, которые, по его мнению, задаются борьбой разных сил. При этом он остаётся на позиции факторных причин, полагая, что ритмы, как правило, возникают из борьбы двух и более причин, факторов. Один из них основной, а другой менее выраженный, но не желающий сдаваться. Менее выраженный фактор циклически, ритмически проигрывает влиянию основного, но возникает вновь и вновь. Это положение А. Тойнби обосновывает, как на примере развития цивилизаций, так и отдельных их составляющих, в частности религии.
Еретические протесты против нежеланного единообразия попадают под данную закономерность. Они возникают циклически. Это универсальная модель развития цивилизации.
«История Франции с XII века христианской эры представляет ту же самую модель в ином контексте. Начиная с этого столетия, римско-католическая Церковь во Франции была занята лишь на короткое время приводившей к успеху борьбой за установление церковного единства Франции в качестве католической страны против раскольнических тенденций, которые продолжали вновь заявлять о себе в новой форме, после того как предыдущая была подавлена. Восстание против католического христианства, принявшее форму ереси катаров в своей первой вспышке на юге Франции в XII веке, было подавлено там в XII веке, чтобы вновь появиться в том же самом регионе в XIV веке. В качестве кальвинизма. Объявленное вне закона в виде кальвинизма, оно сразу же возникает вновь в виде янсенизма, который был самым близким к кальвинизму из возможных среди католической паствы учений. Запрещённое в виде янсенизма, это восстание появляется вновь в виде деизма, рационализма, агностицизма и атеизма» [17, стр. 991].
Та же самая картина наблюдается, когда одно государство ведёт борьбу против гегемонии другого и циклично то проигрывает, то восстанавливает желанное для себя равновесие.
С точки зрения психологии эти примеры ни что иное как проявление протеста, на уровне бессознательного, которое загоняется под контроль институтов власти -религиозной, государственной… Всё по законам глубинной психологии. Если принудить – потребность в протесте вытесняется из сознания в бессознательное, но затем ищет пути выхода из него. По большому счёту циклы, ритмы изменений в общественном сознании задаются соотношением сознательного и бессознательного, что связано с изменением психотипов людей.
Так, поражения в ходе войны рождают объективную потребность её прекратить, уступить победителю часть территории и выплатить контрибуцию. Это лучше, чем быть уничтоженным окончательно. Такое решение по-своему рационально. Но в эмоциях, в бессознательном остаётся неприятный осадок, внутренний конфликт. От таких внутренних конфликтов люди стремятся избавиться, например, попыткой вернуть утерянное новой войной, в которой не допускать прежних ошибок.
Неравновесное состояние психики принуждает идти по пути достижения равновесия. Оно может быть достигнуто как за счёт изменения окружающего мира, так и за счёт изменения «карты мира», то есть своего отношения к реальному миру. При этом не столь важно, как эта «карта мира» будет выглядеть, в какой степени она будет соответствовать реальному миру. Главное в другом – в обоих случаях обеспечивается равновесие между сознательным и бессознательным и потребность во внешней активности падает. В одном случае в силу рациональных причин, в другом – в силу психического отклонения. Такие метаморфозы происходит и с народом, и с элитой, и с руководителями государств, и с поколениями элит.
Степень объективности – субъективности в принимаемых решениях зависит от поколения элиты. Если это элита первого поколения, то она склонна к более взвешенным, объективным решениям. Решившись на войну, она доведёт её до победного конца. Внутриличностные конфликты руководителей, конфликты внутри коллективного сознания элиты будут разрешены и восстановится психическое равновесие, которое склонно постоянно нарушаться.
У сильных наций, как и у сильных личностей, резонаторов психическое неравновесие выливается в повышение внешней активности. У слабых наций, как и у слабых личностей, у пострезонаторов психическое неравновесие влечёт за собой уход от такой активности. Всё в соответствии с законом уровня притязаний, но уже по отношению не к отдельной личности, а по отношению к элите, руководителю, императору.
Равновесное и неравновесное состояние психики нации, народа, этноса, элиты и любой группы лиц связано с соотношением сознательного и бессознательного.
Бессознательное стремится захватить власть над сознанием. Но сознание учитывает реальность (принцип реальности по З. Фрейду) и сдерживает импульсы бессознательного, а порой сдерживает и архетипы. Однако со временем эти импульсы, эти архетипы пробиваются в сознание и захватывают его.
Интересен также тот факт, что у резонаторов и пострезонаторов/постпострезонаторов разные закономерности борьбы сознательного и бессознательного. Постпострезонаторы брызжут защитными реакциями, так как их модель мира далека от реальности. Поэтому их решения по поводу начала новой войны могут быть субъективными, основанными не на учёте реального положения дел, а, например, на желании проявить себя, показать какие они бесстрашные. Это поведение под влиянием так называемых защитных реакций, а не итог рационального размышления. У резонаторов картина мира более объективная. Кроме этого неравновесное состояние психики повышает их внешнюю активность. В итоге принимаются верные решения и развивается бурная деятельность по их выполнению. Под влиянием таких людей меняется как сам мир, так и взгляды людей на мир, в коллективном бессознательном формируется доминанта, нацеливающая общество на поступательное развитие.
Но люди не вечны и на смену резонаторам, как правило, приходят пострезонаторы, в своей массе общественники, то есть руководители с другим психотипом и силой личности. Их место со временем занимают постпострезонаторы – самые отвратительные общественники, начинающие тянуть жилы из своего народа. Так действует закон трёх поколений. Так циклически происходит смена элит, что в итоге ведёт к упадку и отдельные экономические структуры, и мощные империи. И на арену истории опять начинают пробиваться резонаторы.
Закон трёх поколений действует повсеместно, но у разных народов, в разных государствах резонаторы появляются в разное время. Все периодически сталкиваются с какими-то вызовами, заставляющим искать пути преодоления возникающих проблем, что стимулирует поступательное развитие. Кроме этого постоянно появляются люди с неудовлетворёнными до конца потребностями, что является мощным драйвером постоянного обновления общества.
Речь идёт об изменении метапрограмм мышления, поведения у населения, в данном случае под влиянием степени удовлетворённости спроса, что побуждает людей к активизации деятельности. Важную роль в формировании таких метапрограмм играют страны, наиболее успешные в своём развитии. История говорит, что чаще всего это империи на пике своего могущества. Они становятся не только центром притяжения для сильных личностей, но и образцом для подражания. По сути империи невольно побуждают сопредельные народы и государства к мобилизации своих внутренних ресурсов, так как иначе сложно выжить рядом с таким соседом, что в перспективе становится одной из причин краха самих империй.
Циклично меняется качество элиты, циклично меняются равновесные и неравновесные состояния её психики, психики народа, руководителей государств. Циклично действует «мягкая сила», которая с упрямой регулярностью то поддерживает резонаторов в их начинаниях, то «ставит палки в колёса». «Мягкая сила» – это всегда внешнее воздействие, с которым приходится уравновешиваться. Уравновешивается с этим воздействием и коллективное бессознательное. Когда воздействие растёт, то растёт внутреннее движение, когда воздействие уменьшается, то величина внутреннего движения падает. Рост и уменьшение величины идут по разным законам в результате чего возникает избыток количества движения [6]. Эта лишняя для равновесия величина, эта накопленная энергия необходимо «выплёскивается» вовне и побуждает к активным действиям.
Справиться с обрушившимся на свои сознания неравновесием люди могут двояко. Они могут уравновеситься своим объединением, включив эту энергию в какую-то новую структуру или общность. Возникают новые этносы, государства, социально-экономические и общественно-политические структуры. Они могут направить эту энергию на созидательную деятельность и добиться в такой период впечатляющих успехов. Такой исход возможен если в элите доминирует психотип резонатора. Сам период затем назовут пассионарным.
Но если в элите главенствуют лидеры второго или, что ещё хуже, третьего поколения, то есть пострезонаторы или постпострезонаторы, то вероятнее всего произойдёт раздрай. Это лишнее для равновесия сознания движение люди, социально-экономические структуры, государства направят друг на друга и начнутся нежелательные для любого развития эксцессы. Люди будут бунтовать, в экономике разразятся кризисы, государства начнут друг с другом воевать.
Такие периоды возникают с завидной периодичностью и только от нас самих зависит как мы используем то, что даёт нам Космос. Мы можем стать лучше, сильнее, умнее, но можем и перебить друг друга в бессмысленной свалке, не найдя иного применения этой энергии.
Из этих рассуждений вытекает важный вывод: такие периоды необходимо предвидеть, на основе понимания цикличности действия «мягкой силы» прогнозировать их неизбежное наступление. К этим периодам необходимо готовиться, беспощадно удаляя из элит пост– и постпострезонаторов и расчищая дорогу резонаторам.
Если мы хотим сохранять возможность стабильного, поступательного, устойчивого развития, то необходимо создавать только взаимно уравновешенные общественно-политические, социально-экономические структуры и системы государственного управления, на что способны только резонаторы. Только такие структуры могут без ущерба для себя и людей перенести любое изменение величины воздействия «мягких сил». В противном случае неравновесие между этими структурами, которое неизбежно будет возрастать в пассионарные периоды, приведёт к их разрушению. Появятся новые, но уже через неизбежные потери, разрушения, насилие или кровопролитие.
Необходимо направлять неизбежно возрастающую эмоциональность людей на созидательную деятельность, планировать рывки в экономическом развитии, в освоении новых земель и т.п., а не канализировать её в войны с соседями или подавлять внутренними репрессиями. Именно для этого требуется элита резонаторов-предметников и эгрегор с доминантой цели развития, выходящей за рамки сиюминутных потребностей. Необходима вера или идеология, опирающаяся на систему вечных ценностей, которыми невозможно поступиться ни при каких обстоятельствах.
Удивительно, но на основе исторического материала А. Тойнби делает точно такие же выводы, но в понятиях, категориях исторической науки: «…три фактора отмечают переход от старого общества к новому: универсальное государство как финальная стадия старого общества; церковь, развивающаяся в старом и, в свою очередь, в новом обществе. Наконец, хаотическое вторжение варварского героического века. Из этих факторов второй является наиболее, а третий – наименее значительным» [17, с. 44]. Церковь, то есть религия, вера, по мнению А. Тойнби, -наиболее значимый фактор.
Психологические и исторические выводы совпали до мелочей.
Цикличность столкновения организаций разных стран детерминировано цикличностью изменения коллективного бессознательного, а именно соотношением глубинных структур бессознательного и сознания народов, элит, правителей. Но в странах, империях, делающих рывок в развитии, структура бессознательного правителя – элиты -народа обычно совпадают [3] Вера при этом выступает важнейшим глубинным детерминирующим фактором, хотя внешне, на начальном этапе зарождения империй, она выступает как приверженность к какой-то религии или церкви. Надо понимать, что в условиях доминирования какой-то религии, что стать приверженцем новой церкви – означает совершить душевный и человеческий подвиг. Это всё равно, что поплыть против течения бурной реки. Для чего кроме силы необходима глубокая вера в то, что плывёшь в нужном направлении, что доплывешь до цели.
Историческая наука выявила причину краха империй: изменение качества элиты, которое отражает изменение качества народа. Психологическая тенденция этих изменений связана с изменением самих людей. Эти изменения историки описывают в рамках своей терминологии, но в сути своей они описывают действие закона трёх поколений. Резонаторы создают и развивают империи, пострезонаторы тормозят её развитие, а постпострезонаторы её губят.
Важнейшим условием развития любой империи А. Тойнби назвал периодически появляющиеся вызовы, для преодоления которых она находит в себе внутренние силы, которые объединяются под знаком соответствующей доминанты коллективного бессознательного. Такую доминанту формирует элита сильных личностей – резонаторов, которые в трудную годину всегда выходят на первые роли. Власть общественников в таких условиях, как правило, блокируется. Их отстраняют либо эти мастера красиво поговорить уходят сами. Ума на это у них хватает. У кого не хватает – гибнет в жерновах истории. Народ, элита чувствует тех, кто может спасти страну, им и доверяют всю полноту власти. Но в спокойной обстановке, когда страна, да и вообще любое объединение людей, не стоит перед необходимостью бороться за своё выживание, власть неминуемо переходит к общественникам. Пусть не сразу, но обязательно. Об этом однозначно свидетельствует история. Быстрее всего такие процессы протекают в условиях демократии. Наглядный пример – судьба У. Черчилля.
Историками выявлен «социальный закон» стимула новой земли [17, с. 152]. Позитивные изменения, развитие, создание новых религий интенсивнее и успешнее всего происходят на новых землях. Евреи создали новую религию и новое государство не в рамках Египта, где они изначально жили, а перебравшись в Палестину. Буддизм возник на Цейлоне, который являлся задворками индской цивилизации. Махаяна, как самостоятельное направление буддизма – на Дальнем Востоке.
Вся история говорит о том, что цивилизации, возникшие на новых землях, всегда развивались активнее, нежели те, которые сформировались на земле предшествующей цивилизации. Так, сирийское общество, которое возникло на базе изгнанных из Египта еврейских общин, породило две цивилизации – арабскую и иранскую. Это – новые земли, которые располагались за пределами предшествовавшей им сирийской цивилизации.
Византия, Европа, Россия – основные центры христианства, ставшего государственной религий мощных империй, сформировались далеко за пределами земли обетованной.
А. Тойнби указывал, что эффект новой земли усиливается, если она отделена от старых земель водными просторами. Сирийский Карфаген и эллинские Сиракузы по своему развитию намного обогнали свои родительские города – Тир и Коринф. Ахейские колонии в южной Италии и Сицилии намного обогнали в своём развитии родительские общины вдоль северного побережья Пелопоннеса. Да и США сформировались как империя, сбросив ярмо европейской опеки.
А. Тойнби фиксирует и тот факт, что на новых землях, на заморских территориях рождалась новая форма правления, построенная не на родстве, как в метрополиях, а на противоположном принципе – на результатах совместной деятельности. Кто вёл корабль, кто стал естественным лидером, кто внёс больший вклад в успех, – тот и был на вершине реальной власти. Власть распределялась не по родству, не по национальности, а по успешности в конкретной деятельности. Руководителями становились самые сильные и самые способные, которых на новых землях, и уж тем более на заморских территориях, было с избытком.
Эта ситуация – проявление закономерности, описанной С. Савельевым. На протяжении последних 70 тыс. лет объем черепа человека уменьшался. Это бесспорные данные антропологии. По его мнению, вожаки изгоняли из своего племени самых сильных и умных. Очевидно, что внутри племени те и другие постепенно становились неформальными лидерами. И вожак мог быстро потерять власть. Это закономерно, как закономерен и тот факт, что мышление вожака не может намного отрываться от мышления основной массы его соплеменников. Иначе будет утеряно должное взаимопонимание.
«Ситуация выглядит достаточно анекдотично. Очень способные, с большим мозгом люди создают сложную и эффективную систему обучения и сохранения знаний для всей популяции. Научив этим прогрессивным приёмам выживания менее способных сородичей, они обрекают себя на уничтожение. С подобным положением вещей человечество сталкивается до сих пор» [5, с.292].
«В больших, но относительно замкнутых популяциях, даже при очевидной пользе, нестандартными людьми обычно жертвуют ради сохранения стабильности отношений. В связи с этим вероятность выживания и тем более репродуктивный успех у таких особей всегда весьма невысоки. Зато у более социально адаптированных представителей сообщества возможность репродуктивного успеха намного выше. Не секрет, что социальная адаптированность часто сопровождается заметной интеллектуальной ограниченностью. Эти различия между особями стали скрытыми движущимися силами искусственного отбора» [5, с.294].
В. Савельев проследил по археологическим раскопкам, что переселение людей из района Африки было ступенчатым. Каждая новая стоянка – это движение вперёд в создании орудий труда. Чем дальше от своей прародины, тем совершеннее орудия труда, что отражает уровень развития интеллекта. Но каждый раз предметники, имевшие более высокий интеллект, собирались и уходили в новые места. Соплеменники попросту создавали для них невыносимые условия существования, а на новом месте они получали возможность в полной мере реализовать свои способности. Выводы историков и палеонтологов сошлись и это уже сформулировано как закон.
Но это не означает, что, переправив людей на новую землю, мы получим более высокий уровень эволюционного развития. Зависимость иная – более сильные и способные люди, а не любые, оказавшись вдали от своей земли, создают более совершенно организованные сообщества людей и государства. Подтверждение тому история США. Эту страну создавали качественно иные люди, чем оставшиеся в метрополиях, что и является психологическим фактором, обеспечившим её лидерство в последующие времена. Поэтому всё зависит не от факта переселения на другие земли, а от того, кто, когда и зачем переселяется. Всё зависит от качества людей.
Точно так же от качества элиты и экономически активного населения зависит и развитие империй. Вопрос всегда в том, как долго в империи главенствует психотип резонатора-предметника. Основное условие для этого – постоянное появление вызовов, с которыми иные психотипы справиться не в состоянии.
«Рост имеет место там, где на вызов следует успешный ответ, который, в свою очередь, порождает ещё один вызов. Мы не нашли какой-либо существенной причины, которая бы препятствовала бесконечному повторению этого процесса, несмотря на то, что большинству цивилизаций… не удалось удержать процесс своего роста. Им не удавалось дать больше, чем небольшое количество раз, подряд такой ответ, который бы одновременно являлся и эффективным ответом на брошенный вызов, и порождал бы новый вызов, требующий иного ответа» [18 с. 268].
Непрерывные вызовы, непрерывные трудности и успехи в их преодолении – вот основное условие сохранения во власти людей необходимых для непрерывного успешного развития. В противном случае всё происходит так, как описал С. Савельев – более проворные, более общительные подчиняют себе более умных и пассионарных. Так оно происходит, когда пострезонаторов много, когда их культура доминирует в обществе. Мы живем в такой период. И С. Савельев как честный ученый пишет, то что видит. Он видит реальную жизнь, среднестатистическую. Некоторые ученые огорожены от нее своим узким миром. Чаще порядочным. Они видят свое и не соглашаются с Савельевым. Пассионарность гасится посредственностью, общественниками. И все это усугубляется космическими циклами. Но каждый эти процессы видит со своей точки зрения. История обобщает мнение всех и отражает их в результатах человеческой деятельности на продолжительном отрезке времени.
Цивилизации, достигавшие высокого уровня развития, как правило, возглавлялись лидерами, пассионарный порыв которых был направлен на достижение скорее духовных целей, нежели материальны. Он был более был подчинён духовным, а не материальным целям. Поучительно в этом отношении слова китайского императора-философа Цзянь-луна, адресованный европейскому посланнику: «Управляя всем миром, я стремлюсь только к одной цели, а именно: поддерживать совершенное правление и выполнять государственные обязанности. Неизвестные и дорогостоящие предметы не интересуют меня. У нас есть все. Я не ценю вещи непривычные мне или оригинальные и не нуждаюсь в изделиях твоей страны» [14, c 65].
В этих словах отражена психологическая структура личности таких людей: внутренняя референция, преобладание метапрограммы « общее » над « различием », пренебрежительное отношение к истероидным ценностям. Это тип резонатора.
А. Тойнби один из немногих историков, заговоривших языком психологии, философии и социологии о роли отдельных личностей в истории. «…Общество не является и не может быть ничем иным, кроме как посредником, с помощью которого отдельные люди взаимодействуют между собой. Личности, а не общества создают человеческую историю» [13].
Но дело в том, что под влиянием мягких сил личности постоянно меняются. По мере накопления изменений в личностях скачком изменяется общество. Изучение изменений общества (систем управления, распределения и т.д.) есть не что иное как изучение последствий взаимодействия личностей, причём чаще последствий, наступающих по закону перехода количественных изменений в качественные. Можно изучать и сам процесс таких изменений, но для этого надо знать закономерности несколько иного порядка, чем собственно исторические.
По А. Тойнби большую роль в истории играет именно творческое меньшинство, в лице которого цивилизация может дать достойный ответ вставшему перед ней вызову и перестроиться или погибнуть. Поэтому активность творческого меньшинства является фактором исторического развития, но не единственным. Творческое меньшинство может быть, но новая цивилизация при этом может и не сформироваться. Необходимо ещё одно условие – не слишком благоприятная, но и не слишком враждебная для человека внешняя среда.
Наличие одного фактора не ведёт к возникновению цивилизации. Так, Египетская и Шумерская цивилизации возникли в долинах полноводных рек, где была возможность с минимальными трудовыми затратами создать эффективное для тех времён земледелие. Но точно такие же условия в то время были и в долине Иордана, а следов цивилизации там мы не находим. На высокогорном плато в Андах цивилизация возникла, а в высокогорье Кении нет. Сходство природных условий не всегда приводит к одинаковым результатам.
Более того, именно худшие условия жизни подталкивают людей к развитию: чем хуже (конечно, в определённой степени) – тем лучше. Так, долина реки Янцзы более приспособлена для земледелия, но более высокой культура земледелия сложилась вдоль Хуанхэ, где действовал стимул «бесплодной земли» и население боролось за выживание. Сама природа вынуждала людей проявить свои лучшие качества или умереть. Лишь в таких условиях у творческого меньшинства появляется шанс выйти на первые роли, так как только в таких условиях люди слышат, что это творческое меньшинство говорит и начинают ему подражать. При этом А. Тойнби полагает, что ключевую роль в этом процессе играют творцы – одиночки, способные понять то, что происходит в реальности.