- -
- 100%
- +
– Насть, а зачем вообще нужна моя яйцеклетка? Разве нельзя чтоб это была клетка суррогатной матери? – спросила Алла подругу, уже решив для себя, что не пойдёт на процедуру забора яйцеклетки. Настя не была особо готова к этому вопросу, а главное, ей хотелось сегодня поужинать за счёт Аллы в ресторане, как часто это делала, поэтому она ответила:
– Ой, Ал, давай не сейчас. Мне пора идти. Давай вечером встретимся, посидим в «Пегасе», поболтаем. Настя назвала тот дорогой ресторан, куда раз её водила Алла с целью показать ресторан, где она познакомилась с Николаем Матвеевичем. Алла заметила это, хотела возразить, но не успела, Настя уже прощалась:
– До вечера, я позвоню!
«Ну конечно, в „Пегас“ я её веди!» – возмутилась мысленно Алла, кладя на стол телефон. – «Обойдётся „Вечерним закатом“ или „Смартом“».
***
Во время посиделок в «Смарте» Алла с Настей разработали план действий Аллы. Было важно, чтоб Николай Матвеевич, с большой неохотой согласившийся на услуги суррогатной матери, не узнал о задумке Аллы не сдавать свой биологический материал. Во-первых, надо было, чтоб Лика, с которой подписан договор на суррогатное материнство, выносила ребёнка, зачатого в своей яйцеклетке. Это не представилось женщинам сложным. Почти перебивая друг друга, они высказались о том, что согласие Лики и не потребуется, её надо просто обмануть. Женщины представляли, как будет обманута молодая неопытная женщина. Лика ещё девственна, она даже не представляет, что к чему, да и не понять ей, что там доктор делает с ней, вводит оплодотворённую яйцеклетку или непосредственно биологический материал Николая Матвеевича. Главное, по мнению подруг, было договориться с доктором. Надо было уговорить его скрыть от Николая Матвеевича то, что Алла не дала материал, и спермиями его оплодотворена будет яйцеклетка суррогатной матери. Доктор должен будет подыграть Алле, ведь в случае, если бы Алле делали пункцию, ей предстояло бы какое-то время до и после процедуры лежать в клинике под наблюдением врачей. Женщины придумали, что для Николая Матвеевича Алла будет числиться лежащей в клинике. Ему можно будет сказать, что посещение там разрешено в строго определённые часы, в которые Алла будет действительно там находиться, конечно же, это будут дневные часы, ну, где-нибудь послеобеденные, а утренние, вечерние и ночные часы будут их часами. Это время женщины придумали использовать для отдыха, хотя и всё другое время Аллы было временем «для отдыха», но о Насте этого сказать было нельзя, она работала менеджером по продажам в иностранной организации. На время «лежания Аллы в клинике», «чтоб не оставлять подругу в беде», Настя согласилась взять отпуск. Она планировала провести это время с Аллой, тем самым подстреливая двух зайцев: и «поддержать подругу», и погулять за её счёт.
– Твой Коля так занят своей работой, что он ничего и не заметит. Мы будем ходить на СПА, в бассейн, Гришка с Федькой будут ездить к нам, только, Ал, учти, у меня денег нет, у пацанов, я думаю, тоже не густо. Так что тебе надо поиметь деньжат, – с нотками участливости в голосе с наигранно наивным выражением говорила Настя.
Алла, с мечтательной улыбкой слушающая подругу, погрустнела:
– Это проблема, – сказала она. – Я не рассчитывала, что нотариус столько запросит. А ещё надо же ещё будет и доктору платить. Думаю, он вообще не хило запросит…
– И надо будет ещё снять в гостинице номер. Будем там перекантовываться.
– Ты что, Насть, на какие шиши?! У тебя поживём. И Гришке с Федькой удобнее будет к тебе ездить.
Настя, собиравшаяся возразить против того, что жить будут у неё, услышав про Гришку с Федькой, остановила себя, возражать не стала. Ей, мечтавшей иметь на подругу компромат, который мог бы обеспечить её постоянной финансовой поддержкой, представляется такая возможность, она сможет сделать сильно компрометирующие подругу видеозаписи. Хотя уже и собранного ею сейчас материала было достаточно. Настя хорошо подготовилась и к этой встрече, она вела скрытую аудиозапись.
– Ко мне не получится, – с сожалением в голосе заявила она. – У меня дома срачь. Денег, как у тебя, у меня на уборщицу нет, а сама я ужасно не люблю убираться. Хотя на случай надо будет нанять клининговую компанию, пусть всё отдрают. Ты закажешь?
– Настя! – с укором в голосе заговорила Алла. – Сама закажи. Твоя же квартира. Я уж лучше тогда в клинике буду перекантовываться. Мой, я уверена, закажет мне лучшую палату.
– Ал, тебе что, пять тысяч жалко? Вот и сиди тогда в своей палате. А я-то тебе зачем?
– Насть, – уже с нотками извинения в голосе заговорила Алла, – пойми, у меня нет денег. Нам же ещё с тобой и на отдых потребуются деньги. Вот сейчас принесут счёт, увидишь, какая там будет сумма.
– Да ладно, ты же наварила на этом договоре с малолеткой. Ты же неплохо её нагрела.
– Я? С чего ты взяла? – возмутилась Алла, лихорадочно соображая, откуда у Насти такая информация, она никому о том не говорила, неужели малолетка проболталась. – Договор же при тебе заключался! Скажешь, тоже мне, нагрела!
***
Алла действительно «нагрела», но не Лику, а мужа. Договорившись с Ликой о сумме, мужу она заявила сумму вдвое большую. При этом Лике она сообщила, что муж её считает сумму договора больше заявленной, но Лике это ничем не грозит, так как плательщик не она, а её муж, а в договоре прописывается ровно та сумма, которая будет перечислена Лике. Алла без стеснения заявила, половинную часть денег, которую муж её передаст для Лики наличными, она возьмёт себе, так она подстраховывает своё будущее. Лика не стала уточнять нюансы «подстраховки», не стала и возражать, так как по её разумению ей действительно ничего не угрожало. Причитающаяся ей часть средств, о которой она договорилась с Аллой, будет перечислена ей на карточку, а какие ещё платежи будут от мужа Аллы, знать ей не надо, ведь в договоре они не прописаны. Лике те средства, которые придут ей на карточку, казалась огромными деньгами: у неё возникала возможность и учёбу за первый год оплатить, и квартиру снять, и даже питаться, тем более что по условиям договора едой на время беременности она обеспечивалась. Этот пункт Алла включила в договор по научению всё той же Насти. Подруги рассчитывали, выманивая у Николая Матвеевича деньги на продукты малолетке, пользовать их по своему усмотрению.
Разговор о деньгах между Аллой и Ликой состоялся наедине. Алла настоятельно упросила подругу на время, пока идёт оформление документов, оставить их одних. Лику же Алла просила оставить этот разговор между ними, никому, «тем более Насте» – так она выразилась, просила не говорить о том. Вот если вдруг когда-нибудь спросит муж Аллы, то ему надо будет подтвердить получение всех средств, но он вряд ли когда-нибудь спросит, вообще вряд ли они когда-либо увидятся.
Настя не знала наверняка, как был заключен договор, и «нагрела» ли Алла малолетку, но зная свою подругу, она предполагала это. У Лики ничего выведать ей не удалось. На вопрос, о чём шла речь, Лика ответила: «Спрашивала о моём здоровье, о моих отношениях с мужчинами». Но теперь, сидя в ресторане, по каким-то интонациям в голосе Аллы Настя поняла, что подруга её точно «погрела руки» на этом договоре.
– На сколько ты её кинула? – уверенно спросила Настя.
«Блефует тварь», – подумала о Насте Алла и ответила:
– Ты что, как могу, там же всё нотариально оформлено. Да потом, не я же расплачиваюсь, а он.
«Не я, а он», – в этом ответе Настя услышала какую-то шероховатость, но не сумела мыслями зацепиться за неё, и, одержимая желанием сделать хорошую запись, компрометирующую Аллу, повела разговор к главной теме.
– Знаешь, там при этой процедуре столько всего бывает… Мы тоже что-нибудь придумаем.
– Ты о чём? – не понимая смысла слов Насти, спросила Алла.
Настя, опять почувствовав себя умницей, не удержалась, хоть и велась запись, нарочито задержала у губ свой бокал, не спеша сделала глоток дорогого вина, и, заговорила, растягивая слова:
– Ну, скажем, у тебя во время аспирации что-то пошло не так.
– Чего? Какой аспирации?
– Ну, то есть во время процедуры забора фолликул.
– Ты можешь говорить по-русски?
– Ну да, – Настя посмотрела на подругу со снисходительной улыбкой, которая продержалась на лице женщины очень коротко, секунду-две, больше было опасно, и заговорила уже в своём обычном ритме. – В общем, взять яйцеклетку не просто, там всему этому сопутствуют разные процедуры, потом могут возникнуть осложнения, я же днём тебе рассказывала. Тебе надо всё это обговорить с врачом, придумать вместе с ним, как из твоего Коленьки вытрясти деньжат. И скажи ему, что денег у тебя нет, но у мужа вытрясти можно. Что сдавать яйцеклетки ты не собираешься, а все процедуры мыслимые и немыслимые муж твой оплатит. Ну конечно, что-то надо будет ему и так дать.
Алла хотела что-то сказать, но Настя её перебила с интонацией эврики.
– Давай я с тобой к врачу пойду! Я всё ему объясню. Завтра же прямо и пойдём!
– Да у меня же нет денег…
– А мы ещё не знаем, сколько ему надо. Хотя да, надо уже с чем-то идти. Ты придумай, как у своего выпросить денег. Ну, так и скажи, на подарки врачебному персоналу или соври что-нибудь про малолетку. Ей, кстати, тоже надо будет сделать кучу анализов. Всё это платное. Мы завтра узнаем цену, а ты потом её удвоишь. Кузовкова, мне ли тебя учить!
Иногда Настя называла Аллу по её девичьей фамилии.
***
Доктор Ищенко Лев Власович принял Аллу и Настю у себя в кабинете. Говорить начала Алла. Она сказала о том, что муж её хочет ребёнка, а она не хочет рожать. У них есть на примете суррогатная мать, идеально подходящая для них, но беда в том, что ей нет двадцати лет. Вкрадчивым голосом, сделав на лице некую гримасу, говорящую о том, что тут есть некий поднамёк, Алла сказала:
– Муж мой согласен с Вами урегулировать этот вопрос.
Она хотела продолжить, но доктор резко остановил её криком «Стоп! Стоп! Стоп!» Алла опешила. Доктор же продолжал говорить. Бархотистость его голоса не вязалась с только что изданным криком. Очень мягко, почти вкрадчиво он задал вопрос, обводя женщин взглядом:
– Милые дамы, кто из вас будущая мать, кто суррогатная мать?
В действительности он понимал, что Настя, это не та, ни другая, но так надо было задать этот вопрос.
– Нет, я просто с подругой…, – немного радуясь тому, что ей дают восемнадцать лет, начала Настя, и тут же была прервана доктором.
– Понятно, пришли поддержать подругу. Думаю, Вам лучше подождать нас в коридоре, а ещё лучше в холле.
С этими словами Лев Власович встал и пошёл по направлению к Насте. Настя с выжиданием смотрела на Аллу, но Алла, чуть подумав, кивнула ей в знак согласия, мол, выйди. Настя нехотя с каким-то обиженно ироничным выражением подала доктору руку, встала и вышла из кабинета. Лев Власович, быстро вернувшись в своё кресло, заговорил, обращаясь к Алле.
– Дорогуша, вы говорите о конфиденциальных вещах, а сами притащили свою подругу. Вы же ставите под удар и себя, и меня! – в голосе доктора было раздражение. – То, что при благоприятных условиях я действительно мог бы решить, становится невозможным.
– Да что вы, доктор! – Алла невинно округлила глаза. Настя – моя подруга. У нас нет друг от друга секретов!
– Если вы действительно хотите что-то порешать через меня, то вам придётся отвыкнуть от привычки всем делиться с подругой, ну, хотя бы в рамках этого материнства. Вы же хотите стать матерью?
Этот вопрос застал Аллу врасплох. Чуть подумав, она решила сказать правду:
– По правде говоря, нет, но муж… Он уже в возрасте, ему сорок два года… Он очень хочет стать отцом.
– Понятно, о чём-то размышляя, ответил Лев Власович. В череде мыслей промелькнула и мысль о возрасте. Ему было под шестьдесят. «Сорок два – в возрасте, а я, наверное, для неё старик». – Что вы хотите от меня?
– Я прошу вас помочь мне, – подавленно произнесла Алла, опуская взгляд в пол, и замолчала.
– Это я понял. Давайте суть проблемы. Одна, как я понимаю, заключается в том, что найденная вами суррогатная мать младше установленного законом возраста.
– Да, отрывая от пола взгляд, в котором уже читалась мольба, порывисто ответила Алла.
– Я предложу вам другую.
– Но с этой у нас уже заключен договор.
– Как? Чем же вы думали? Вы понимаете, что это противозаконно.
– Конечно, а потому прошу вас провести всё, задуманное нами, в особом режиме, не фиксируя это всё.
Доктор хотел что-то сказать, но Алла не дала, она напористо продолжила свою речь:
– А потом, я тоже не хотела бы ложиться в клинику. – Видя, что Лев Власович возмутился ещё больше и желает говорить, Алла заговорила ещё более напористо, но при этом в её голос ворвались очень знакомые и приятные доктору заговорщические нотки. – Доктор, я не хочу и яйцеклетки сдавать. То есть работа ваша будет упрощена. Разумеется, всё будет оплачено: и моя палата, и все анализы и процедуры и должные быть, и проведённые, и ваше молчание и всё, что, собственно, и должно быть оплачено. Муж мой ничего не должен знать о том, что я не стану сдавать биоматериал. Он оплатит всё. Я буду делать вид, что лежу в вашей клинике, но приезжать я буду к вам только для встреч с мужем. Кстати, вы сумеете держать меня столько у себя, сколько захотите. Я знаю, вы сумеете убедить моего мужа в необходимости моего пребывания у вас, ведь редко когда забор биоматериала проходит без осложнений.
Алла выдавила улыбку и умолкла в ожидании ответа доктора. Тот поднялся с места, прошёл четыре шага к окну, несколько секунд постоял у него, возможно, что-то рассматривая за ним, потом медленно повернулся к Алле и резко спросил:
– Если вы действительно хотите получить от меня конфиденциальные услуги, зачем вы привели ко мне подругу? Вам нужен свидетель?
Медленные движения доктора не вязались с резкостью его голоса. Да и сам вопрос показался Алле нелепым. Причём тут подруга? Между тем доктор продолжил:
– Я мог бы помочь вам во всём, мог бы, если б знал, что это всё остаётся между нами. Сейчас же, когда за дверью сидит человек, осведомлённый в этом вопросе и могущий при желании донести эту информацию туда, куда решит, я делать ничего не стану. Более того, я и вам не советую. Вы не боитесь, что ваша подруга будет впоследствии шантажировать вас всю жизнь.
– Нет, ну что вы! – ответила Алла, меняясь в лице. При этом она моментально осознала правоту доктора и свою ошибку. – Подруга ни о чём не знает, – стала на ходу сочинять Алла, – я её попросила просто сопровождать меня.
– Ни о чём, кроме того, что вы не желаете быть матерью, что договор на суррогатное материнство заключён с человеком младше двадцати лет, и я уверен, что и всё, задуманное вами, ей уже известно. А ведь вы производите впечатление неглупой женщины.
Алла хотела что-то сказать, она даже сделала какой-то рывок на месте, а Льву Власовичу показалось, что она хочет уйти, потому он спешно заговорил:
– Ну хорошо, предположим, мы с вами убедим вашу подругу, что мать суррогатную для вашего ребёнка я вам подобрал другую, но вот остальное…
Слова «мы с вами» доктор применил специально, давая Алле понять, что он берётся за дело, он на её стороне. Не мог Лев Власович отказаться от плывущих в руки денег.
– Вам надо, я это настоятельно советую вам, убедить свою подругу в том, что вы, ну скажем, под влиянием моих разъяснений, убеждений, всё же решили сдать биоматериал, то есть решили стать биологической матерью ребёнка. И всё остальное я советовал бы вам не обсуждать с подругой: ни процедуры, ни… Ну вы меня поняли?
Говоря всё это, доктор медленно шагал по комнате и, задавая вопрос, остановился напротив Аллы и пристально посмотрел ей в лицо.
Алла понимая, что ничего в отношении с Настей исправить не сможет, решила обмануть доктора.
– Да, доктор, Вы совершенно правы. Я поступила опрометчиво. Нам не нужны свидетели. Я скажу подруге, что вынашивать плод будет ваш человек. Скажу ей, что договор с малолеткой мы аннулируем, потому что Вы категорически против. Но, прошу вас, доктор, давайте всё же оставим малолетку.
Произнося просьбу, Алла применила все свои артистические способности, изображая на лице мольбу и отчаяние, тем более что это действительно было ей важно, ведь с Ликой уж был подписан договор, и была с ней договорённость о получении самой Аллой половины договорной суммы. Но Льву Власовичу не понравилось это. Суррогатная мать-малолетка, как высказалась пациентка, это уголовно наказуемо, тем более что за дверью сидит подруга клиентки, которая наверняка уже сделала нужную аудиозапись. Сам доктор на случай тоже вёл скрытую видеозапись. Лев Власович задумался. Обычно, предлагая суррогатных матерей, он имел мзду за предложение и откат от суррогатных матерей, а в данном случае, он только рисковал. Будет ли оплачен этот риск? Вряд ли: сама клиентка не платёжеспособна, а муж её по её же словам о многом знать не должен. Пройдя по кабинету опять до окна, чуть постояв у него, Лев Власович обернулся и, уже не подходя к пациентке, а от окна, чуть опершись сзади руками о подоконник, сказал:
– Я могу пойти вам навстречу по всем вопросам кроме одного. Я не могу принять мать-малолетку, то есть пойти против закона.
Лев Власович нарочито применил терминологию пациентки «мать-малолетка», причём сказал эти слова с некоторым нажимом в голосе. Далее он продолжил:
– Давайте мы поступим так: я выделю вам палату, и палату для суррогатной матери, но не вашей малолетки, а для той, которую я вам предложу. Вы поняли, мать суррогатную вполне здоровую совершеннолетнюю женщину я назначу вам сам в соответствии с вашей группой крови. Мы начнём процедуры: вас мы просто чуть оздоровим своими витаминами, ну, разумеется, сделаем вам все требуемые анализы. Мужу вашему мы скажем, что готовим вас к пункции, заберём материал у вашего мужа, а сами, как вы того и желаете, оплодотворим им яйцеклетку роженицы. Только давайте договоримся, никто кроме нас с вами о том знать не должен. Тем более, о том не должна знать ваша подруга. По документам родителями ребёнка будут вы и ваш супруг. Вас устраивает такое?
Алла, всем своим существом протестующая против предложения доктора заменить Лику, сдержалась и притворно ответила:
– Благодарю, доктор. Вы очень любезны. Думаю, вы правы. Договор с девушкой, согласившейся на суррогатное материнство, мы расторгнем, думаю, муж этот вопрос уладит. Мне, знаете…, очень хотелось, чтоб суррогатная мать была хоть сколько-то похожа на меня. Ну, вы понимаете…
– Понимаю. Не беспокойтесь, ребёнок не всегда похож на родителей, даже в 80-ти процентах не похож. Страшненькую суррогатную мать я вам не предложу. Конечно, ваша красота редкостна, потому достичь идеального сходства не удастся, но я постараюсь.
– Спасибо, доктор, – взволнованно произнесла Алла, продолжая игру. Ей было необходимо выяснить, во что в целом обошлось бы это мероприятие. – Я рада, что мы пришли к взаимопониманию! – продолжала она. – Скажите, прикидочно, во сколько всё это примерно обойдётся?
Доктор пристально посмотрел на Аллу, медленно прошёл к своему столу, сел в кресло и, опёршись о стол руками, задал свой вопрос:
– Насколько важно вам иметь этого ребёнка?
Эти несколько секунд Алла жила ожиданием ответа доктора. Уже со слов его «Я не могу принять мать-малолетку, то есть пойти против закона» Алла решила для себя, что этот доктор ей не годится, но, чтобы узнать цену медицинских расходов на материнство, она продолжала играть роль послушной клиентки. Вопрос доктора вызвал в ней раздражение, но Алла сумела скрыть его и ответила уже заготовленной фразой:
– Это вопрос сохранения нашей семьи.
– Понятно, – ответил Лев Власович и умолк.
– Так сколько же? – не выдержала Алла долгого молчания.
– Всё зависит от обстоятельств. Вы же понимаете, нам понадобится следить за здоровьем и вашим, и роженицы, могут быть разные осложнения…
– С учётом всех осложнений? – теряя терпение, прервала доктора Алла.
– С учётом конфиденциальности и нестандартности ситуации, – напомнил Лев Власович, – миллиона четыре, а то и пять.
Увидев округлившиеся глаза пациентки-красавицы, доктор поспешил добавить: – Это с учётом оплаты услуг суррогатной матери. И не забывайте, что мы с вами уже имеем ненужного свидетеля.
***
Выйдя от доктора, Алла была в смятении, слова Льва Власовича о том, что Настя ненужный в этом деле свидетель и тем более его слова о возможном шантаже подруги взволновали её, она не решила ещё, что говорить Насте, а та уже, сразу выйдя из клиники, накинулась на неё с вопросами. Но Аллу не так просто было сбить с толку, она выразила страшную усталость и стала отмахиваться от подруги.
– Ал, ну что? – не унималась Настя. – Примет он тебя?
– Ой, да отстань! Я так устала. Он такую мораль мне прочитал! Давай не будем об этом.
– Ну, в итоге-то что? Он примет тебя?
– Он-то примет, но я сама не пойду.
– Что? Ты передумала?
– Настя, да отстань ты от меня! Ты прямо как этот плешивый! Он как клещ вцепился, теперь ты!
– А чего вцепился-то? – не унималась Настя. – Чего говорил-то?
Диктофон у Насти был включен. Она сделала это сразу, увидев выходящую из кабинета Аллу. Но и Алла заметила, как Настя при виде её зачем-то сунула в сумку руку. Если бы не это, возможно, Алла сейчас всё выложила бы подруге, но теперь она очень сомневалась в том, надо ли всё рассказывать Насте и даже уже сожалела о том, что поделилась с ней тем, что не желает сдавать свой биологический материал. На очередной вопрос Насти, заданный Алле уже в машине, Алла почти закричала:
– Что ты мне допрос-то устраиваешь! Хочешь, чтоб мы с тобой в аварию попали?! Давай поговорим завтра.
Её машина, действительно, как-то вильнула и чуть не шаркнула идущую рядом. Алла волновалась, ей было необходимо причесать свои мысли и определиться, как вести себя с подругой.
***
На следующий день Алла, всё ещё не определившаяся в отношении Насти, решила посоветоваться с матерью. До встречи с доктором Алла не хотела вообще обсуждать с матерью вопрос о ребёнке, а хотела поставить её в известность уже как-нибудь потом, но теперь ей требовалось решить, как поступить с подругой, которая уже звонила ей сегодня и пыталась задавать вопросы. Пока Алле удалось отвязаться от Насти, сказавшись, что очень занята, что мать её срочно вызывает, но как себя вести дальше, этого она всё не могла решить.
Людмила Дмитриевна, узнав о предстоящем материнстве дочери, обрадовалась, она считала, что ребёнком дочь её сумеет крепче привязать к себе мужа, но узнав, что Алла не желает вынашивать ребёнка, пришла в негодование и ужас. Ещё больший ужас её охватил, когда Алла заговорила о Насте, нашедшей им суррогатную мать.
– Бестолочь! Алла, нельзя же быть такой наивной! Я уже не раз говорила тебе, эта Настя не доведёт тебя до добра. Ну почему ты не хочешь рожать как все? Почему? Это Настька тебя надоумила прибегнуть к суррогатству? А зачем? Ты что, сама не сможешь родить? Я же родила, так и ты родишь. Никакого суррогатства! Слышишь! Никакого! Рожай как все! Это не страшно. Всего-то девять месяцев поносить в себе ребёнка.
Алла, слушавшая мать и уже начавшая склоняться к мысли о нормальных родах, услышав о девяти месяцах вынашивания плода, ощутила внутренний протест.
– Мааам! – закричала она, перебивая мать. – Я не за тем к тебе пришла, чтоб слушать нравоучения. Мы с Колей всё решили, наймём суррогатную мать. Коля сдаст свой материал, а я …, – тут Алла замялась.
– А ты сдашь свою яйцеклетку, – воспользовалась паузой Людмила Дмитриевна, – это как …, – женщина назвала имена известных актёров.
– Ну…, да. Только я не хочу сдавать свою яйцеклетку. Я знаю, это не безопасно для женщины. Я хочу договориться с врачом, чтоб оплодотворили яйцеклетку суррогатной матери.
– Что? Ты понимаешь, что это будет не твой ребёнок?! – вытаращив глаза, почти завопила мать. – А твой-то тюфтя, он что, согласен?
– Ой, какая разница! Мой, не мой. Оформим его как моего. Сейчас у многих людей вообще усыновлённые дети. Взять, к примеру, … – Алла назвала пару известных имён. И опять ими оказались актёры. – А Коля он ничего и знать не будет. Я нашла женщину, которая чуть похожа на меня, и тоже тюфтя. С доктором я договорюсь, она сама не будет знать, что яйцеклетка будет не моя, а её.
– Боже, куда катится мир! – хватаясь за сердце, каким-то увядшим голосом сказала Людмила Дмитриевна и откинулась на спинку кресла, в котором сидела.
Посидев так с закатанной головой, с закрытыми глазами и с рукой на груди в области сердца минут пять, Людмила Дмитриевна, так и не дождавшаяся от дочери каких-то слов, означающих её волнение за здоровье матери, и, не слыша в комнате вообще никаких звуков, открыла глаза и села нормально. Алла сидела в кресле напротив и что-то читала на дисплее своего телефона. Увидев «очнувшуюся» мать, она со словами «вот смотри» повернула к ней экран телефона. Людмила Дмитриевна увидела на экране фотографию симпатичной девушки и, не понимая, кого ей показывает дочь, ждала комментариев. Дочь спросила: