Воры вне закона

***

Елизавета понимала, что Валерий, упрашивающий её отказаться от гранта и поездки в Германию, зная, что выделено два места, одно расчищал именно для себя. Конечно же, и в выказываемые им к ней чувства она тоже уже не верила. Валерий оказался, уму непостижимо, каким подлым, Елизавета даже не могла предполагать, что такое возможно. Это было для неё большим ударом, но ещё большим ударом оказалось то, что её работа была представлена учёному совету как работа Юценко Марианны Максимовны. В компьютере Елизаветы оставались все материалы, оставались все публикации, можно было оспорить авторство Марианны, доказать свою правоту, но куда, к кому было обращаться, если все, даже сам академик Репликов Даниил Владимирович, председатель учёного совета, человек, знающий, что этой темой занималась она, Чижова Елизавета, и, наверняка, знавший, что работа принадлежит ей – Чижовой, утвердили авторство Марианны. Суд, конечно же, если в него обратиться для выяснения обстоятельств дела, обратится именно к ним же. Ни лаборантка Елена, ни Александр Германович, точно знавшие некоторые нюансы её работы и могущие выступить в её защиту, вряд ли помогут. А заведующий отделом уж точно, не станет выступать в её защиту. На вопрос Елизаветы о том, не известно ли ему, когда будет рассмотрена комиссией её работа, он ответил без какого-либо зазрения совести:

– Вы о какой работе спрашиваете? – Он назвал тему работы Елизаветы и добавил, – если об этой, то она уже рассмотрена. Её признали очень ценной, а автора работы – Юценко Марианну Максимовну – достойной гранта.

– Как? Автор моей работы Юценко? Да вы что, Александр Германович, этого быть не может!

– Ну, знаете ли, милочка, когда настоящий автор, купившись на что-то, ну я не буду соваться, собственно, это ваше дело, вы вправе делать со своей работой что хотите, но…, признаюсь, не ожидал, что вы откажетесь от своего детища.

– Я? – всё ещё в изумлении задала вопрос Елизавета. – Разве я отказалась от своей работы? Я передала её вам для рассмотрения на учёном совете, и вы, и Максим Дмитриевич обещали мне, что скоро будет созван совет…

– Да, но вы же, Елизавета Петровна, сами подписали документ, в котором заявили, что работа по теме, – Александр Германович ещё раз назвал тему работы, – принадлежит автору Юценко, что вы претензий к ней не имеете.

– Нет! Не писала я такого!

– Как же нет, если я сам видел эту бумагу.

– Какую ещё бумагу?! – возмущённо выкрикнула Елизавета. – Я не писала такого!

– Вы написали, что в качестве добровольной помощи участвовали в двух лабораторных работах, проведённых Марианной Максимовной, но претензий к ней не имеете.

– Чушь! Да вы сами-то верите в этот бред, Александр Германович? Девушка была сильно взволнована.

– Признаюсь, я был весьма удивлён, но мало ли какие обстоятельства заставили вас написать такое…

– Да не писала я ничего подобного! Не писала! Где вы видели такую бумагу? Марианна не имеет никакого отношения к моей работе! Да она же всё запорит. Надо ещё получить результаты биохимического анализа …, – Елизавета назвала бактерию, – которые будут не ранее чем через три месяца, надо вывести… – Елизавета, радуя Александра Германовича, решившего, что он эти идеи выскажет Юценко как свои, назвала все намеченные ею этапы дальнейшей работы.

– Вот этим вы, Елизавета Петровна, и займётесь.

– Но работа-то у меня украдена! Я…

– Я просил бы вас не кидаться такими словами! – Строго оборвал девушку заведующий отделом. – В нашем институте не место каким-либо распрям! Вы сами заявили, что автор работы – Марианна Максимовна, а теперь поднимаете шум. У вас есть два пути: либо вы спокойно продолжаете работать, и тогда, возможно будет рассмотреть ваше соавторство с Юценко, либо вам не место в нашем институте.

Елизавета поняла, что ей не место в этом институте.

***

Многие в институте, узнав, что работа Чижовой каким-то чудесным образом стала работой Юценко, были взволнованы, тем ни менее, все «проглотили» это, никто не подошёл с вопросом к Марианне, и уж тем более – к директору. Те же, кто успели переговорить об этом с Елизаветой, не получили ответов на свои вопросы. По институту поползли слухи, что Чижова продала свою работу, иные даже пытались называть какие-то суммы. Редко кто верил, что работу у Елизаветы попросту украли. Среди тех, кто безоговорочно поверил Елизавете, была Елена, лаборантка, работавшая вместе с Елизаветой, и пара-тройка её сослуживцев. Родственников своих Елизавета огорчать не стала, она ничего не сказала им о причине своего увольнения. Отец её, чуя неладное, просил жену и сына не задавать Елизавете вопросов, касающихся её прошлой работы. Сам он за столом в присутствии жены и сына только спросил:

– Что, и вас расформировали? – и, не дожидаясь ответа дочери, сам же продолжил. – Всё, всё в стране губят, и до науки добрались.

– Да нет, пап, я сама…

– Ты навсегда вернулась? – спросила мать.

– Ещё не знаю.

– Ну что ж, осмотрись.

– Лиза, а о тебе говорили как о самой перспективной, тебе же грант хотели дать, послать в Германию, – заметил брат Василий.

– Откуда тебе это известно? – спросила Елизавета.

– Все так в вашем институте говорят. Лена мне сказала.

– Не дали, – с нотками грусти в голосе ответила Елизавета. – В Германию послали дочь директора.

– Ну и ладно. России самой нужны такие учёные! – весело заявил отец. – Ты не торопись с устройством на работу. Отдохни. Съезди куда-нибудь.

***

На отдых Елизавета поехала со своей бывшей лаборанткой, Еленой Зоркиной, с которой она работала в институте. Елену уволили по сокращению сразу же после увольнения Елизаветы. Студентка Елена, хоть и училась на вечернем отделении, получила от университета дешёвую поездку по ряду европейских стран под названием «По французской стороне». Путёвка была на двоих, и Елена без колебаний пригласила ехать с собой Елизавету, с которой за два года совместной работы очень сдружилась.

Подруги с радостно и восторженно знакомились с достопримечательностями городов европейских стран. В Дрездене в кафе, расположенном недалеко от галереи, к девушкам подошёл молодой мужчина и заговорил с Елизаветой на немецком языке.

– Госпожа Чижова, Вы как тут? – и не дожидаясь ответа, продолжил, – Я Вальтер Фюрст. Вы, конечно, не помните меня, но я вас очень даже помню.

– Вальтер, как же, я помню вас! – обрадовалась встрече Елизавета. – Присаживайтесь. Знакомьтесь, это моя подруга Елена. Мы приехали со студенческой группой по туристической путёвке. Моя подруга – студентка.

– Мне очень приятно. Вы, Елена, говорите по-немецки?

– Нет, пожалуй, нет, но я почти всё понимаю. Пожалуйста, вы общайтесь, – ответила Лена тоже по-немецки, но с большим акцентом. Вальтер с благодарностью кивнул девушке и обратился к Елизавете:

– Вы меня тоже помните? А мне показалось… – Вальтер перебил сам себя и, не досказав, что ему показалось, заговорил о другом. – Я помню, ваше выступление в Вене мне, да и не только мне, может даже всем, оно показалось самым интересным. Подошедшая официантка перебила мужчину вопросом:

– Вы будете что-нибудь заказывать?

– Бутылку воды, пожалуйста. – И, уже обращаясь к Елизавете: – Потом я ещё читал ваши статьи. Очень интересная работа у вас. Как она продвигается? Прежде чем ответить, Елизавета опустила голову, посидела так секунды две-три, а потом с грустью в голосе ответила: