КАЗЯ_LIFE. Хроники собачьего счастья

КАЗЯ И ПРИВИВКА

– Безобразие! – кричала мама. – Собаке Бог знает сколько лет, а он до сих пор не привит!

– Во-первых, это не собака, а щенок,– горячился папа,– а во-вторых, ему только четыре месяца, а все нужные прививки уже сделаны.

– Все мужики одинаковые: не следят за собой, грязнули и лентяи! Вот выкину диван и телевизор, что будете делать?

– Кстати, я недавно видела передачу по первой программе про прививки в связи с распространением таких страшных заболеваний, как туберкулез и дифтерия…– вступила в беседу Бабушка.

– Небось, при этом сидела на диване и пила чаек? – саркастически спросил Папа.

– Да, а что? – с удивлением ответила честная старушка, которая опоздала к началу сражения.

– Вот она, политика двойных стандартов: нам и на минуточку нельзя присесть на краешек стула после тяжелого рабочего дня, а сами…

Тут Казя, который до этого момента с удовольствием грыз тапок, решил, что пора вмешаться. Он выполз из-под стола и с грозным рычанием набросился на корзину с фруктами. Корзина этого никак не ожидала и опрокинулась, рассыпав содержимое. Поднялась обычная в таких случаях суматоха: Казю ругали, а потом совершенно неожиданно дали вкусную косточку.

«Интересная штука жизнь!» – отметил про себя Казя, грызя добычу. Он надеялся, что вопрос с дурацкими прививками надежно отложен. Но не тут-то было.

Вечером вернувшаяся с занятий Маша, вдоволь нацеловавшись с Казей, сказала, что у него сухой нос, и опять поднялась вся эта муть с прививками.

Казя скакал и пытался объяснить, что нос у него чесался и он долго тер сморкалку о диван (посмотрели бы вы на диванчик после этого! Да нет, не здесь, за подлокотником!), поэтому нос и сухой.

Ничего не помогало. Было принято решение немедленно сделать Казе прививку, а заодно и всей семье от гепатита В. Это несколько утешило несчастного Казю – за компанию веселей!

В день «казни» в доме царила нездоровая атмосфера страха.

Прививок боялись все. Даже Папа три раза звонил с работы в надежде, что доктор заболеет, передумает или не будет лекарств. Тщетно. Процедура была неотвратима как операция возмездия из голливудского боевика про президента и террористов.

В шесть вечера, гремя ампулами, появилась Маша. Казя забился под диван и чихал застарелой пылью и дохлыми мошками. Бабушка приторно ласковым голосом и сухариком целых два часа выманивала его на волю.

На-на-на, Казичка,– напевала старушка. – Вылезай, там бяка, там эти грязнули никогда не пылесосили. Вот я в их годы отодвигала всю мебель, мыла потолки и окна, перетряхивала подушки…

– Каждую неделю? – ехидно спросила Мама, занимаясь ужином.

– Да уж, как минимум, раз в месяц! – с негодованием ответила Бабушка,– если не чаще!

– Не заливай, Бабуля,– сказал из-за книжки Дед. – Ты ненавидела эти уборки больше всех и на нас срывала все отрицательные эмоции. Это был какой-то кошмар!

– Ах ты старый…(Казя не знал таких слов),– закричала Бабушка и запустила в Деда сухарем. – Что ты можешь помнить! Я за тобой все подбираю, кладу на место…

– А я не могу потом найти, потому что это твое место, а не мое! Я всегда кладу на одно и то же место…

К подобным перебранкам между старичками все уже давно привыкли и не обращали на это внимания.

Атмосфера сгущалась. Пришел Папа и, не увидев врача, повеселел и спросил даже про ужин. На кухне загремели тарелками, но Казя не вылезал.

…Врача он почувствовал, когда тот еще был у метро. А уж когда раздались шаги на лестнице, Казя заполз в самый-пресамый дальний угол и решил не сдаваться ни за что.

После приветствий и мытья рук врач спросил: «Ну-с, а где же пациент?»

– Под диваном,– хором ответили Бабушка и Маша.

– Понятно,– вежливо ответил доктор и посмотрел на часы, видимо, намекая на то, что он не очень-то свободен и клиентов у него завались.

– Простите, а вы не могли бы всем нам сделать прививки от гепатита? – немного нервничая, спросила Мама.

– Конечно, но как же быть с основным пациентом? – спросил врач.

– Клиент будет готов! Пока вы будете делать дамам прививки, мы с Дедушкой его вытащим. Это мужская работа,– авторитетно сказал Папа, оживившись от того, что он не первая жертва эскулапа.

– «Дудки!» – подумал Казя, впился зубами в обивку дивана и решил держаться до последнего патрона.

Папа еще долго бы ковырялся шваброй под диваном, если бы Дед не предложил перевернуть диван. Увидев свет, Казя пулей бросился между Дедовых ног в прихожую, но был схвачен за холку и повис в надежных руках мощного старика.

– Ну, вы его и раскормили – килограммов десять, небось, потянет,– присвистнул Дедушка, передавая Казю Папе.

В это время, потирая уколотую попу, в комнату вошла Мама и остолбенела, указывая пальцем в сторону дивана.

– Что это?! Кто это?!!! – закричала она нечеловеческим голосом.

Диван походил на поле боя с применением ядерного оружия. Низ и задняя часть изодраны в клочья, а переднюю «парадную часть» и подушки качественно обмакнули в большую лужу, которую маленький Казя нафурил в ходе сражения.

Далее события развивались стремительно. Мужчины сбились в кучу и, пятясь, ретировались в сторону кухни от бушующей Мамы. При этом Папа уронил Казю, и тот метнулся под ноги врачу.

Доктор уронил шприц с прививкой, а затем, окончательно потеряв равновесие, сел на Мамин любимый цветок. Бабушка грудью надежно прикрывала дрожащего Казю и Машу со спущенными штанами, прибежавшую на шум.

Вечером, когда вся привитая семья мирно пила чай на кухне, а обессилевший Казя похрапывал на коврике, Маша, студентка медицинского университета, спросила:

– Как вы думаете, почему всем прививку от гепатита делают в руку, а нам в попу?

БУДЬТЕ ЗДОРОВЫ!

КАЗЯ И ВЕСНА

Кто не был собакой, тот не знает, что такое ВЕСНА!

Весна – это лужи, утром с корочкой льда, а вечером – теплые как Азовское море. Это запахи, которые кружат щенячьи и другие головы, и даже папы летают, хлопая ушами, щелкая клювом и болтая лапами.

Весна – это многое другое: велосипеды, за которыми можно мчаться и лаять на их робких хозяев, жадное обнюхивание любимых столбиков, встречи с очнувшимися от зимней спячки существами: жуками, кротами и соседом дядей Колей. В общем, это дико интересное время года – весна.

Обычно весной Казя с самого раннего утра сидит возле входной двери и, умирая от нетерпения, ждет, когда проснутся эти сурки. Казя думает, что если бы не работа, Папа никогда бы не вышел из дому раньше полудня. И нет на него никакой управы, поскольку обычно дисциплинированная Мама, когда Папа дома, тоже на себя не похожа – постоянно рядом с ним как привязанная. «Наши Шерочка с Машерочкой!» – говорит ехидная Бабушка.

Что же тогда говорить об этих тинэйджерах? Им уже жениться пора, а у них нет никакой ответственности за вверенную им собаку: хоть уписайся тут! Правильно Дедушка говорит, что они – оболтусы!

Когда ситуация становится критической, Казя хватает первого попавшегося члена семьи за подвернувшееся место и безжалостно тащит на улицу.

А там… Вы, кстати, никогда не катались за катером на водных лыжах? Напрасно, напрасно: вот вам катер – это Казя, лужи – это море, а этот мокрый и злой персонаж из фильма абсурда – это вы! Трах локтем о дерево! Ой-ой-ой! – прощай моя новая чудесная курточка, как говорил Буратино. Боже мой, да вы в колготках?! С утра!? С Казей?! Бросьте все, звоните 911: может, вас еще успеют спасти пожарные или бойцы МЧС. Как дадут из шланга! А там, глядишь, и «скорая помощь» подъедет, укольчик сделает. Теперь, когда все развлеклись по полной программе – можно и домой.

Ну что, поверили? Сегодня же 1 апреля!

Посмотрите на нашу чудесную собаку: разве мог этот друг человека вываляться в грязи так, что набожная консьержка приняла его за черта?

Неужели этот милый песик мог одним махом проглотить такое, во что нормальные животные опасаются вляпаться, и его потом тошнило до вечера, а несло до утра?

Нет, это не наш аристократ по рождению оросил колесо роллс-ройса Очень Важной Персоны, и за ним потом с сиреной носилась машина охраны, ощетинившаяся пистолетами и пулеметами, после чего мы два дня боялись выходить на улицу!

Теперь вы поняли, что Казя умеет наслаждаться весной по полнойпрограмме? Заодно он привел в окончательную негодность чемпионскую безынерционную катушку от Папиного любимого спиннинга, сам спиннинг и еще что-то там на букву «ж». А Папа как раз собрался ехать на щуку с лучшим рыболовом всех времен и народов дядей Костей. Что было, когда они увидели свои дурацкие удочки! Пока Папа закрывал отвисшую челюсть, Маша быстренько схватила Казю в охапку и увезла его в безопасное место: к Бабушке и Дедушке на дачу.

В общем, все вышло очень здорово – так бы Казя попал на природу только через неделю. А ведь на даче – полная свобода: беготня, добыча, охота! А если неохота – то тоже можно. Вот только на завтрак, обед и ужин нужно приходить вовремя. У Деда железное правило: не пришел – значит сыт. Проси, не проси – фигушки! Уж Казя пробовал по-всякому – ничего не вышло, даже Бабушка не помогла.

Еще весной Казя линяет. Нет, может какая собака просто линяет себе и все, наш же Казя линяет с большой буквы. Несмотря на постоянные вычесывания и усилия Маминого свирепого пылесоса Рембо, шерсть – повсюду!

Если бы Казина шерсть была золотым руном, семья вполне могла бы купить уютный остров средних размеров в любой части земного шара!

Брезгливый Папа в этот период ходит сам не свой, и ежеминутно из различных уголков квартиры раздаются стоны: «Боже, и здесь… нет я не переживу… тьфу, тьфу и на зубной щетке… Золотой и то лучше…» и так далее и тому подобное. Мама вздыхает и забирает Папу в эвакуацию на дачу, а Маша с Русланом остаются сражаться со стихийным бедствием.

Весной все ходят друг к другу в гости. Как Казя любит ходить в гости! Вот обратно обычно он сам идти не может: лапки до земли не достают, им пузико мешает. Мама тогда очень сильно Казю отчитывает, а потом кладет ему на живот грелку – и  порядок: утром можно опять в гости! Папа в таких случаях говорит, что Казя – настоящий винный пух, или в ванной пух.

Казя не очень его понимает, хотя обожает пух. Разорвать подушку, изваляться в пуху, ловить его зубами как бабочек – обалдеть! Только Казя не любит рассказывать, что бывает потом. Ну почему люди такие жадные? Подушек у них – завались, неужели нужно так сильно наказывать бедную собачку за какие-то пустяки, как говорит добрая Маша. Правда, сама, когда Казя чуть-чуть пожевал ее новые босоножки, кричала на него как бешеная! Не поймешь этих людей!

Весна – это мир приключений, это предчувствие путешествий, это сумасшедшая надежда, что вот сейчас, немедленно, случиться чудо!

НАПРИМЕР, ДАДУТ БОЛЬШОЙ ЛЕДЕНЕЦ НА ПАЛОЧКЕ!

КАЗЯ И ИНСТРУКТОР

– У нас совершенно невоспитанная собака! – глядя на радостного Казю, скорбно сказала Мама.

– А, по-моему, Казичка – очень-преочень культурный песик,– ответила Маша, почесывая Казино брюшко.

– Вспомни, как он себя ведет, когда к нам приходят гости: кидается, рвет колготки, пачкает дорогие вещи,– продолжала Мама.

– Ничего подобного! Он просто радуется, обнимается и целуется, вот! – радостно сказала Маша, взяв Казю за брыдлы и плотно целуя его в нос.

– Да, конечно, в минувшие выходные он совершенно случайно и исключительно от наплыва чувств повалил Мишу! И так обслюнявил Тамарину новую норковую шубу, что ее даже не взяли в химчистку! – саркастически ответила Мама.

– Естественно, если выпить чуть больше смертельной дозы для среднеевропейского мужчины, то можно упасть и от сквозняка! А что касается тети Тамары, то нечего было играть с Казичкой в «А ну-ка, отними»: глядишь, и шуба была бы целее! – хихикая, сказала Маша, завязывая Казины уши бантиком.

– Хватит говорить ерунду и защищать собаку, когда она кругом виновата! – сердито оборвала Мама. – Вернее не он, а ты, отец! Ты палец о палец не ударил, чтобы Казя умел себя вести в приличном обществе!

– Я?! – поперхнулся Папа, мирно читавший книжку. – Причем здесь я?

– А кто? Кто должен заниматься воспитанием этого оболтуса? Решено: в следующие выходные поведешь Казю на площадку к инструктору! Там вас научат всему, чему следует! –повелительно сказала охваченная педагогическим рвением Мама.

– Дорогая, ты же знаешь, что в эту субботу я работаю,– попробовал откосить Папа.

– Ничего, значит пойдете, как миленькие, в воскресенье! – отрезала Мама и ушла на кухню, давая понять, что разговор на эту тему окончен.

– Да ладно, Пап, до выходных далеко – рассосется! – успокаивала Папу Маша, обнимая Казю за шею.

Не рассосалось. Воскресным утром, когда плотный завтрак медленно усваивался мужскими организмами, в беспорядке валяющимися на диване, в гостиную вплыла Мама и ласково пропела:

– Мальчики, пора в школу!

– А чему нас будут учить? Ухаживать за очаровательными дамами или правильно откупоривать бутылки с шампанским? – игриво спросил Папа, напрочь позабыв, что поход к инструктору перенесен именно на это воскресенье.

– Хорошим манерам! – непреклонно ответила Мама и вынула из-за спины левую руку с Казиными ошейником и поводком.

Казя обрадовался и соскочил с дивана: «Ура! Гулять вне графика!»

– Каким таким хорошим манерам? – все еще ничего не понимая, спросил Папа.

– Ты забыл, дорогой, что сегодня вы идете на площадку? – пропела Мама. – Я обо всем договорилась, и лучший в мире инструктор ждет своих чудесных учеников ровно в одиннадцать часов.

– Какой еще инструктор? Какая площадка?! – раздраженно спросил Папа. Его планы провести воскресенье в праздной неге рушились, как Вавилонская башня.

– Площадка для молодняка в Зюзино,– терпеливо, как больному, говорила Мама, одновременно надевая на Казю его сбрую.

– Это совершенно исключено! Никуда я не пойду, у меня дел по горло,– отбивался Папа, нашаривая рукой мобильник. – Мне вот-вот позвонят…

Через час мрачный Папа припарковал машину у огороженной металлической сеткой площадки.

Ну что, Казя, попал в концлагерь – только вышек с пулеметами не хватает! – зудел Папа, направляясь к входу на территорию.

На площадке стояли здоровенный взъерошенный мужик и хрупкая девушка. Рядом с ними, высунув язык до центра земли, сидел совершенно измученный ротвейлер.

– Добрый день! – поздоровался Папа и, обращаясь к мужику, шутливо отрапортовал: Для прохождения курса молодого бойца прибыли!

Тут девушка обернулась и, приветливо улыбнувшись, спросила звонким голоском:

– Вы записаны на одиннадцать? Подождите, пожалуйста, я через десять минут закончу.

Папа приободрился:

– Ничего, ничего, мы не торопимся! Присаживайся, Казимир, будь как дома. Я чувствую – тебя здесь не обидят!

Девушка улыбнулась и повернулась к мужику с ротвейлером.

– 

Ну что, продолжим? Поработаем над преодолением препятствий. К барьеру!

Те сжались, как будто на них замахнулись палкой.

Следующие десять минут напоминали центральную сцену из фильма про тюремные будни или разгул дедовщины в армии. Хрупкое создание рычало так, как никакому сержанту или вору в законе и не снилось. От грома команд с окрестных деревьев сыпалась листва и вполне дееспособные вороны. Ротвейлер трясся, как осиновый лист. Его хозяин, понукаемый инструкторшей, в качестве примера для несчастной собаки сам прыгал через барьеры, два раза сверзился с довольно-таки высокой лестницы и, наконец, плотно застрял в трубе.

– Я вас предупреждала: нельзя перед занятием плотно есть! Вы что, мультфильм про Винни-Пуха не смотрели? – безжалостно дергая несчастного за ноги, негодовала инструкторша. – А вы что расселись: помогайте! (Это уже к Папе с Казей).

– Что вы думаете – дело дошло до службы 911. Они весьма оперативно прибыли, осмотрели место происшествия и старший решительно сказал:

– Будем пилить!

Казалось, что затрубили иерехонские трубы – так гулко заорал из недр поглотившей его трубы потерпевший.

– Ах, не хочешь?! Тогда втянул живот и пополз! А вы все толкайте и тяните! – свирепо прорычал старшой.

Через полчаса общих мучений несчастный мужик, вернее то, что от него осталось, был извлечен на свет Божий. Ротвейлер бросился ему на грудь, и они, обнявшись, разрыдались.

Усталая, но вполне удовлетворенная своей работой, служба спасения, похохатывая, собрала свои спецпричендалы и убыла для новых подвигов. Полностью обессилившую парочку увезло такси – мужик вести машину самостоятельно был не в силах. Одна только девица была свежа, как первые одуванчики, и весела, как сосед дядя Коля, нашедший сто рублей на водку.

– Ну что, начнем, пожалуй,– бодро прозвенел наш колокольчик, обернувшись к своим жертвам.

Наивная, она, наверное, думала, что бледный Папа и дрожащий Казя, тесно прижавшись, сидят себе в сторонке, ожидая приговора? Нет, не таковы наши герои, чтобы мужественно идти навстречу своей погибели! Их уже и след простыл!

А ВЫ КАК БЫ ПОСТУПИЛИ НА ИХ МЕСТЕ?

КАЗЯ И ЙОГА

Казя точно не знал, что такое йога. То ли йогурт, то ли каторга. Впрочем, что такое каторга Казя тоже не знал.

Зато Папа и Мама ходили важные и весьма довольные собой. Прикупили себе новую спортивную форму для занятий (как саркастически говорила Бабушка – две набедренные повязки по цене автомобиля), всяческих ковриков и ремешков. Изъяснялись они странно, на каком-то птичьем языке то ли индеек, то ли индеев, как понял Казя.

Главным йогуртом был вежливый мужчина Василий. По нему можно было сверять кремлевские куранты. Если занятие было назначено на 20.00, то ровно без пяти минут восемь раздавался звонок в дверь, и Василий вплывал в квартиру, практически не касаясь пола.

«Обычное дело – левитация!» – скромно улыбался он и через 32 секунды, полностью готовый, уже сидел, как обычно, в позе лотоса – в ожидании всегда запаздывающих учеников.

В первые недели занятий Мама и Папа вели себя прилично: приходили более-менее вовремя и не ныли. Но всему приходит конец, и они подразвинтились. Каждый раз Папа приходил домой с кислой физиономией и скулил, как Казин знакомый лохайский апсо: он-де чудовищно устал, у него болит голова и окончательная вялость в членах. Мама с душевной болью смотрела на Папины страдания, да и сама была готова откосить от занятий в любой момент. Но не на того напали. Индей Василий с доброй улыбкой приглашал их к йогуртским коврикам и сворачивал стажеров в бараний рог.

О, если б небо слышало стоны первых Папиных занятий, оно бы плакало проливными дождями до второго всемирного потопа. Но сквозь железобетонные потолки панельного дома, видимо, невозможно достучаться до небес. И эта каторга происходила три раза в неделю.

Казе было ужасно жаль Папу и Маму. Он садился в дверном проеме комнаты, в которой шли занятия и с ужасом вспоминал, как его пытались дрессировать на площадке для молодняка (см. Казя и инструктор).

Потом он смотрел на Папу в позе «уджасная-распиндасана». Вид у Папы, надо сказать, соответствовал названию позиции. Просто вылитый шарпей – вся кожа, начиная с места чуть ниже спины, съехала к шее. При этом глаза вылезли из орбит, как у вареного рака, а ручки с ножками образовывали фигуру Лиссажу (см. математическую энциклопедию) или еще чего похуже.

Венчал эту композицию вспотевший Василий, наваливаясь на несчастного отца семейства всем телом и отсчитывая последние мгновения Папиной жизни, как ленинградский метроном.

Казя из-за происходящих событий впадал в транс, глаза у него закрывались, голова запрокидывалась, и он начинал выть. Сбегалось все свободное от йоги семейство и принималось успокаивать Казю и заодно обсуждать ход занятий. Папа, находящийся к этому времени в позе вот-она-намотана, дико вращал глазами, пускал пузыри и хрипел, чтобы все шли куда подальше. Если следовать Папиным словам, можно никогда больше не увидеть родного дома – так далеко за горизонт уводили его пожелания счастливого пути.

Но ничто не могло смутить неизменно бодрого и доброжелательного Василия. Он аккуратно расплетал завязанного морским узлом Папу, поддерживал охающую Маму и совершенно не обращал внимания на суету окружающего мира. А вся эта йогуртовая каторга, творящаяся вне его виртуальной реальности, вещь приходящая и нужна настоящему индею, как Казе, предположим, пятая нога.

Правда, Папа и Мама после занятия тоже выглядели как две довольно-таки счастливые курмапиндасаны, валяющиеся под священным деревом индеев – баньяновым бурьяном (или бурьяновым бананом – Казя был не силен в ботанике).

Короче, им было хорошо!

Казя вдруг вспомнил, что после того, как он во дворе подерется с другими собаками, а потом еще набегается как угорелый, он точно так же обессиленный, но радостный лежит на своем коврике.

Вышедшая к народу Маша увидела Маму с Папой в набедренных повязках, обозвала их туземцами, надела на Казю свою шапочку и шарф и сказала, что он вылитый Верная нога – друг индеев. Тут все, включая Василия, засмеялись, и Казя подумал, что