Первый урок чародея

– Ну, вообще-то это не совсем телекинез, – Гарри довольно дернул себя за аккуратно подстриженную бороду.

– А что?

– Заклинание для стрижки овец.

– В смысле?!

– В прямом. На то, чтобы открыть третий глаз, я потратил восемнадцать лет. И все это время собирал книги по магии, да и кушать надо было что-то. Я брался за любую работу. Стрижка овец – занятие нудное, но оно честно приносило мне копейку.

– Но когда глаз был открыт, почему ты не пошел в учение? Тебя бы приняли.

– Ага, приняли бы. В кабалу. Работать на учителя и обеспечивать ему старость за два-три совета и право читать книги из его библиотеки. После восемнадцати лет отказов я не слишком верил в искренность их мотивов, да и дать они могли не так уж и много. К тому времени у меня уже скопился приличный теоретический багаж знаний, не хватало только денег. Вот я и взялся зарабатывать первым подвернувшимся способом. Ни грамма не жалею. Стенн об этом лишь вскользь упоминает, но интегрированное заклинание сильно расширяет возможности чародея. Я могу минут пять держать тебя в воздухе либо одним махом срубить дерево. Но самый простой эфирный щит моему лезвию не по зубам. Поверь, обширный арсенал простых заклинаний в бою куда полезнее тяжелых конструкций.

– Значит, в первый десяток можно все элементарные щиты записывать?

– Ну, нет! Я же сказал: то, чем будешь пользоваться.

– Этим буду, – пообещал я, указав на дневник с заклинанием.

Гарри перечеркнул мою схему и рядом начертил кошачий зрачок, вписав в него столбиком три эфирные руны. Еще две он вынес за рамки фигуры по бокам и вернул мне дневник.

– При твоих элементарных познаниях, ты обладаешь странной тягой к усложнению конструкции. Нет, я не спорю, вариант ты нарисовал рабочий и надежный… Как вспомогательный ритуал, когда есть время и гора накопителей. Боевая ценность у него мизерная. А по поводу первого «быстрого» не переживай, дело далеко не быстрое. У меня два года ушло на интеграцию. Научись снимать заклинания с бумаги, потом покажу, как пространственный карман разучивал, может и тебе поможет. Все, вопросов больше нет?

– Только один.

– Говори.

– Сколько овец ты можешь остричь за раз?

– Да ну тебя! Никакого уважения к учителю. Будешь наказан.

– Эй, предыдущее наказание еще не закончилось! – возмутился я.

– И, по всей видимости, оно было слишком легким, раз ты опять язвишь. Надо придумать что-то посерьезней.

– Гарри, не перегибай палку!

Но Гарри уже вошел в роль строгого наставника.

– Посмотрим… Посмотрим на твое поведение до окончания текущего наказания. Как раз придумаю что-то такое, чтобы тебя нормально проняло, а то совсем распустился.

– Гарри!

– Да шучу я. Думал только тебе можно? Иди спать, я еще территорию проверю и пару ритуалов проведу.

– Ты тоже не полуночничай. Завтра прием.

– Помню я. – Гарри скривился, как от лимона.

– Будь тогда другом, брось в меня сонным, а то боюсь не усну.

Гарри не стал доставать книгу, начертил пальцем в воздухе короткую формулу и толкнул в мою сторону. Мне до такого уровня контроля еще далеко.

– Спасибо. – Я ощутил, как рот раздирается в зевке, и поспешил в кровать. Как раздевался, не помню, но утром одежда была аккуратно сложена на стуле.

Первым делом я заглянул к Кепке. Комната его была пуста, и я со спокойной душой, спустился вниз. Паренек во всю кухарил, словно и не видел вчера призраков. Булькала овсянка, скворчали на сковородке колбаски, заваривался чай.

– Доброго утра, – зевнул я.

– Доброго, – ответил Кепка, бросив на меня взгляд и принялся переворачивать колбаски. – Завтрак будет готов через пять минут.

– Ты после вчерашнего отошел уже?

У Натана заметно дернулись плечи.

– Все нормально, – соврал он.

Я бы мог возразить, но воспитание младшего ученика – забота Гарри. Кто знает, я своими лучшими побуждениями легко могу ему весь педагогический процесс поломать.

– Где кто? – спросил я.

– Кастет машину трет, учитель в зале засел.

– Твой брат совсем на ней помешался. Того гляди и женится на железяке.

– Не женится, – отшутился мелкий. – Ему одной железяки мало. Колбаски готовы, я сыплю овсянку?

– Сыпь, – кивнул я. – Позову остальных.

Кастету я из двери крикнул, после чего пошел стучать в дверь зала. Гарри отозвался быстро. Дверь открылась, явив осунувшееся лицо чародея с темными кругами под глазами.

– Ты был прав! – заявил Гарри, сунув мне в руку две пробирки.

– Вообще не спал? – спросил я, разглядывая прозрачную жидкость с сильным эфирным фоном. – Эктоплазма?

– Она самая. Для меня, правда, бесполезная…

– Я могу отправить это своим? Брайс даст хорошую цену.

– Да без проблем, только контейнер надо сделать специальный, иначе она выветрится.

– Из закрытой пробирки?

– Эфирная основа, – напомнил Гарри. – Ты чего хотел?

– Завтракать пошли. Натан накрыл.

– Минутку, – сказал Гарри и отобрал пробирки, – это лучше оставить здесь. – На мгновение он скрылся за дверью и вышел с большой стеклянной банкой, имеющей герметичную крышку на защелке. В таких продавались консервированные персики, а Гарри законсервировал призрак крысы. Совершенно обычной, не похожей на химеры, что атаковали дом вместе с вампирами.

– А с Саймоном так сможешь? – поинтересовался я. Вдруг съезжать не придется.

– Увы, банку его размера сложно достать будет.

– Смешно. А если серьезно? – Я протянул руку и постучал пальцем по стеклу.

Флегматично спокойная до этого крыса внезапно преобразилась. Глаза полыхнули багровым светом, а челюсти наполнилась кривыми клыками. Крыса бросилась на стекло и расплылась по нему, превратившись в прозрачное месиво багровых глаз и страшных клыков. Я отдернул руку.

– Вот когда Саймон так рванет, ловушка его не удержит. Но я над этим работаю.

– Прекрасно, а это ты куда тащишь? Хочешь мелкого до полусмерти напугать?

– Чем дольше человек живет со страхами, тем тяжелее ему от них избавиться, – сказал Гарри, опередив меня по дороге на кухню.

– Гарри, он ребенок, – напомнил я.

– Сильно сомневаюсь, что с тебя пылинки сдували, – возразил чародей. – Иначе ты бы не вляпался в ту историю с духом. Чтобы ребенок стал мужчиной, надо относится к нему, как мужчине.

Гарри остановился перед дверью на кухню, оставил банку за дверным косяком и шагнул внутрь. Братья Спарроу дисциплинированно не начинали завтрак, дожидаясь хозяина дома за столом.

– Какие запахи, – похвалил чародей Кепку.

– Спасибо, сэр.

– Вчерашний испуг прошел полностью? – поинтересовался Гарри.

– Да, сэр.

– То есть, если я сейчас покажу тебе призрака, ты не будешь визжать как девчонка? Потому что я поймал одного.

Глаза Натана округлились, плечи напряглись, но он упрямо ответил:

– Нет, сэр.

– Прекрасно! Разделаемся с этим до завтрака.

Гарри вернулся в коридор, подхватил банку и поставил ее на стол рядом с чайником. Кепка побледнел и вцепился руками в столешницу, так, что пальцы побледнели. Кастет встревоженно посмотрел на брата и открыл рот что-то сказать, но Гарри его опередил.

– Банка зачарована, ему оттуда не выбраться.

Кепка зачарованно и в тоже время испуганно смотрел на крысу, которая вновь приобрела обычный вид, если не считать прозрачности.

– Мне его самому развеять, или ты попробуешь? – спросил Гарри.

– Й-я не умею, – замотал головой ребенок.

Гарри перевернул банку на бок, демонстрируя печать на крышке. Призрак внутри вновь взбесился и расплылся по стенкам банки, но со стороны братьев это выглядело не так страшно.

– Не нужно даже активировать как тот перстень, на котором мы тренировались. Печать сработает от прикосновения.

– А можно мне сначала на пустой банке потренироваться? – спросил Натан.

– В чем? До крышек дотрагиваться?

Паренек вздохнул и протянул дрожащую руку к крышке. Едва его пальцы коснулись центральной руны, печать полыхнула эфиром, призрак в банке перестал бесноваться и развалился синим дымом. Гарри вернул банку в вертикальное положение, чтобы Натан видел происходящее внутри. Дым быстро рассеивался и оседал на дне капельками эктоплазмы. А Саймон слизью не распался – еще один довод в пользу того, что Ферон не закончил портить мою жизнь.

Гарри быстро сполоснул руки и уселся за стол.

– Приятного аппетита, – сказал он, наколол колбаску на вилку, поднес ко рту и замер со стеклянными глазами. Я уже видел такое выражение. Обычно оно означало нежданных гостей.

– Кто там? – спросил я.

– Твоя старая знакомая.

Эйли или Финелла? Скорее первая.

– Я обязательно угадывать должен? Может имя назовешь?

– Кейт, – сказал Гарри.

Линдеманн… Мастер-вампир… Дочь кровососа, использовавшего меня для устранения конкурентов и пытавшегося убить чужими руками. Интересно, что ей понадобилось после того, как кузен Эван открутил голову ее папаше. Впрочем, последний факт ей может быть неизвестен, а вот о том, что мы с Гарри посещали место распятья ее сестренки, она точно знает.

– Провести? – тут же вызвался Кепка. Вампиры, в отличие от призраков, его не пугали, а зря. С этой дамочкой ухо держать надо востро.

Я отложил столовые приборы.

– Она одна?

– Одна, – подтвердил Гарри.

– Тогда я прогуляюсь.

Сразу встречать гостью я не пошел, вернулся в комнату, нацепил ремни с пистолетом, перстни и запонки-амулеты, повесил на плечо сумку с зельями и амулетом-кирпичом и только после этого вышел из дома. Миновал печати-ловушки в парке перед особняком и наконец дошел до кованных ворот, за которыми Кейт припарковала блестящий синий родстер. Вампирша была верна своему стилю, снова вырядившись в ярко-красный костюм и такого же цвета широкополую шляпу. Только перчатки и большие солнцезащитные очки были черными.

– Привет, Дункан. – Она помахала ручкой, изобразив улыбку ярко напомаженными губами.

Я подошел к калитке и открыл ее.

– Привет. Чем обязан?

– Разве я не могу заехать к старому другу поинтересоваться его здоровьем?

– Учитывая то, какой интерес проявлял к моему здоровью твой отец и чем это обернулось на самом деле, я начинаю переживать.

– Брось, у нас с тобой другая история. Я даже пару раз спасала тебе жизнь.

– Зачем ты здесь, Кейт? – серьезно спросил я.

Вампирша перестала улыбаться и столь же серьезно ответила:

– Ты видел ее?

– Твою сестру?

Кейт кивнула.

– Мне не отдают тело, ничего не говорят. За огромные деньги я с трудом узнала, что подозревают какого-то маньяка. Он вроде отправляет грешников прямиком на тот свет. Это правда?

– Вроде того, – решил я не отнекиваться. Информация и так уже просочилась.

– Дункан, я хочу найти его и вырвать поганое сердце из груди. Мне нужны детали. Все, что ты там видел. В долгу не останусь.

Что может быть хуже долга вампиру? Только вампир-должник.

– Сансет просил не распространятся, – соврал я. Или он действительно просил о чем-то таком?

– Дункан, милый, – губы Кейт потемнели. Красная помада налилась темнотой, как спелые черешни, оставив лишь тот самый блеск. Голос вампирши стал необычайно низким и привлекательным. В нем появилась непомерная глубина, легкая тоска и беззащитность, – пожалуйста, расскажи.

– Хорошо, – согласился я.

– Что? – удивилась Кейт.

– Я расскажу.

– Издеваешься? Это было слишком легко, – ее губы вернули обычный цвет.

– Я тебя не понимаю.

– Не важно, – томно прошептала она, и губы снова приобрели черешневый цвет, – рассказывай, милый.

Я рассказал все, начиная с нашего приезда на место преступления, упомянул даже цвет туфель инспектора Пампкина. Сам не ожидал, что эта информация сохранилась в моем мозгу.

– Спасибо, Дункан, ты мне действительно помог. Что бы ты ни думал о наших отношениях, я бы хотела остаться твоим другом.

Во мне шевельнулось первобытное начало. Несмотря на то, что пять минут назад я, дурак, и знать ее не хотел, до меня вдруг дошло, что обладать этой женщиной – все, что я хочу. Лишь она сможет сделать меня счастливым! Я должен был объяснить это ей, но Кейт меня опередила:

– Подожди! Не говори ничего. – Она достала из кармана маленький блестящий револьвер. – Он пустой. Если я попрошу тебя приставить его к виску и спустить курок, ты сделаешь это?

– Конечно, – ответил я, ни капли не сомневаясь.

– Х-ха! Парень, у тебя серьезные проблемы с внушаемостью. И я не стану этим пользоваться только потому, что хочу сохранить дружеские отношения. Позвони, как отойдешь. Нет, ничего не говори! И это подарок, – она сунула мне в руку револьвер. – Положи в карман, к виску не приставляй! Пока-пока.

Кейт нырнула в родстер, и убралась с улицы прежде, чем я сумел возразить.

Несколько минут я пялился вслед автомобилю, а потом идиотизм и нелогичность поведения разом обрушились мне на голову. Я достал из кармана револьвер, преломил ствол и уставился на полный барабан. Спина покрылась ледяной испариной. Я вытряхнул патроны из гнезд и увидел вкрапления магии огня и железа в каждой пуле. Эти малышки без труда прошили бы не одну, а десять тупых черепушек!

– Проблемы с внушаемостью? Да это полная катастрофа!