Край, где поселились люди

– Да, Влада, не так я представлял себе нашу первую ночь! – И соседи сразу рассмеялись, еще не успев задремать.

Дружненько поднявшись утром, бодрые, но несколько печальные соседи, принялись за свои обычные дела. Сбор пищи, осмотр квартир и добыча воды, запасы которой таяли с каждым днем. Теплые вещи уже не собирали: комната и так походила на сплошной склад толстых одеял, пледов и прочего тряпья, а вот другие принадлежности, вроде инструментов, были нужны.

За завтраком Геннадий Петрович обмолвился:

– Печь новую надо уже строить, смотрите, у нашей уже вся стенка отошла, еле держится.

– Надо, – кивнул Миша, – но видишь: надо и еды заготовить, и воды, сегодня остальные квартиры обшарим и уже примемся спокойно за постройку. Я вчера гипс видел у кого-то, вроде запоминал же…

– Надо будет выкручиваться, постараемся стеночку целиком разобрать, две незастекленных лоджии кирпичами выложены, если аккуратно сломаем, целиком, то с остатками твоего цемента, авось и получится новую построить.

Поэтапно, в два захода, до обеда и после, компания обыскала два этажа квартир, которые были вскрыты еще вчера, и когда уже стемнело, снова радостно обсуждали находки: воду, пищу, батарейки, свечки, инструменты и прочие нужные им предметы. Разговор был долгим, мужчины делились друг с другом планами по сооружению новой печки, и решили заняться строительством на следующий день с утра.

– Девчонки будут хлам разбирать, а мы начнем потихоньку… – этой фразой Геннадий Петрович закончил беседу о планах на следующий день.

В воздухе повисла пауза: все восемь человек одновременно и хотели, и боялись вновь вернуться к разговору о странностях их пребывания. Длилась она долго: соседи мялись, беседа зашла в тупик, и все только посматривали друг на друга.

Паузу нарушило все то же злосчастное письмо. Оно, словно напоминая о себе, лежало на углу трюмо, прислонившись к стеночке, и взгляды присутствующих постоянно скользили по комнате, натыкаясь на коричневый конверт со странным посланием внутри.

Сергей потянулся и взял письмо в руки. Все затихли и только немного вздохнули, а Миша спокойно произнес:

– Ну что, братцы? Какие сегодня версии обсудим, вчерашняя провалилась…

– А почему «провалилась»? – сразу переспросила Татьяна. – Ну не нашли никого, и что? Спокойнее только стало. Это ничего не доказывает.

– Да? А что доказывает? Где же они прячутся, по-твоему?..

– Я думаю, что могут и не здесь сидеть, вон Сергей вчера рассказывал, какая сейчас техника, Лиля тоже говорила. Да может, рядом с домом сидят, а мы их просто не видим!

– Понятно, вчерашнюю версию будем обсуждать…

– А почему нет? Пока только такой вариант… – Влада показала на всех остальных. – Не знаю, вдруг кто-нибудь еще что-нибудь придумал?

– Да что тут придумаешь… Чудно это все, – Мария Савельевна помешивала чай в большой кружке. – Погода… Никогда такого не было в наших краях. Но мужик этот огромный… страшный как черт… Нам восьмерым не могло просто показаться, его хорошо было видно… И куда он пошел?

– Да пусть идет куда угодно, только не к нам! – взволнованно произнесла Таня.

– Нам его показали для чего-то… – Влада глядела на Сергея, тот снова достал откуда-то из многочисленной одежды темные прямоугольники с изображениями двоих членов их компании и стал крутить письмо в руках.

– Для чего-то подкинули… – Сергей снова разглядывал изображения. Витиеватые полосочки, линии и черточки причудливо сплетались, создавая точную копию соседей. – Это однозначно, и это не кто-то из нас. Не, не мы… Я уже все варианты передумал. Но что это тогда? Влада, вот ты говоришь, – это бумага для упаковки подарков, но это бумага непростая, посмотри, какая она мягкая. На, пощупай, она как из особого материала сделана, на свет неровная… – Сергей стал пальцами надрывать уголок конверта. – Блин, посмотрите, как она рвется, как на волокна разваливается, – он продолжал разрывать конверт, показывая соседям неровные края.

– Я из такой бумаги делала поделки, когда училась, – произнесла Лиля. – На сайте нашла, как украсить мебель, такая бумага сначала клеем заливается и потом хорошо держится. Но эта потолще будет.

– Она на ощупь совсем не такая, как обычная, на конвертах. Получается, прямо целое письмо такое изобрели для нас, фотки нарисовали… А само письмо, видели, на какой бумаге? Даже водяные знаки есть, – Сергей снова посмотрел белый лист на просвет стоящего на трюмо фонаря. – Что-то же они хотели сказать нам этим письмом. Зачем так усложнять? Для чего? И хоть бы… – он вдруг замолчал, глядя куда-то внутрь надорванного конверта. – Бля… А там что?.. – на глазах у соседей он разорвал конверт с трех сторон и вывернул его наизнанку. – Ну сука! Крутил же в руках весь вечер, х*ли ж не посмотрел внутрь!

– А что там?..

– Да вот, написано внутри… «Завтра, в два пополудни, я приду за ними. Пусть ждут у парадной».

– Что-о?! – почти одновременно раздались голоса со всех сторон.

– Да что? Вот гляньте, внутри написано… Блин! Ну почему никто не догадался посмотреть внутри этот долбаный конверт!

– И… и что это значит… – Руки соседей потянулись к разорванной бумаге со странной надписью.

– Еще и вверх ногами написали… Сикось-накось.

– Сережа, они написали так, чтобы мы, открыв конверт, сразу увидели надпись… – Геннадий Петрович, нахмурив брови, рассматривал послание. – Письма раньше открывали специальным ножичком, аккуратно разрезая часть конверта, который заклеен и запечатан сургучом. Рассчитывали, что мы сразу увидим.

– Бл*дь! Ну что за кино! – возмутился Миша. – Они что не понимают, что у нас них*я нет в наличии специального ножичка для открывания писем?! Совсем они там е*нулись?! Дайте посмотрю! Ну тогда точно мы участвуем… непонятно в чем только. Во сколько мы этого мужика видели?

– Часа в два, так и видели, мы же на обед пришли, где-то так и было, когда этот вроде человек прохаживался там.

– Слушайте!.. Так он, помните… Он же прошел тут, мимо окон, и за угол свернул! – широко открыв глаза, громко и взволнованно произнесла Таня. – Он туда пошел! За угол, где подъезд!! Он туда пошел!.. Это что получается, он вроде как… приходил за двумя… за теми, кто в конверте был, за Мишей и тетей Машей…

– Танюша, без паники! – Геннадий Петрович нежно коснулся женщины. – Затея такая, теперь все ясно. Нас хотели заинтриговать, вовлечь в какую-то игру, создать загадку.

– Загадку… а что это за загадка такая?..

– Наверное, что-то вроде задания нам предлагалось, положили фото – кто должен был выйти, а дальше, наверное… Я не знаю… Я такие передачи не смотрю… Но там же задания всегда дают, вроде как, кто сильнее, определить… Что-то такое…

– Так может, там дверь открыта уже, а мы сидим! Раз они пишут, что должны выйти, значит, они там раскопали уже все, возле подъезда! Пошли, глянем?

– Пойдем!

– Мы с вами!

– И я пойду, – Мария Савельевна стала неловко подниматься с кресла.

– Да мы быстро сходим, проверим. Подай мой топор, вон лежит.

– Давай инструменты возьмем.

– Теть Маш, а дай чайник с кипяточком, попробуем подлить, если не откроется.

– Да вы чего? Воды и так мало! Будем еще тратить на всякую ерунду! Да пошли они в *опу со своими заданиями! Открыто – так открыто, нет – нет, играются тут с нами! Ничего-ничего, я выйду отсюда… Я когда выйду, им мало не покажется… Снимайте-снимайте… – угрожающе прошептала женщина, всем видом давая понять, что такую ценность как воду, не собирается тратить на пустые дела.

– Тогда что-нибудь горяченькое дайте, дверь попробовать отогреть! Хотя… Давайте дровишек туда возьмем, дайте ведро, где-то тут стояло… Разожжем там чуток, нагреем. Раз написали эти суки, что на крыльце будут ждать, значит, расчистили там. Пошли быстрее! Пока эти твари не услышали.

Мужчины быстро спустились вниз. Сергей двинулся вперед и попробовал надавить на дверь: та по-прежнему оставалась закрытой. Он толкнул еще сильнее, потом ударил плечом несколько раз – ничего не происходило.

– Серый, давай попробуем согреть ее. Могла замерзнуть, покрыться наледью. Бля, и с окон не посмотришь, у нас крыша у крыльца большая, если там расчистили – с окна не увидим.

– Может, проход какой к двери ведет? Кто-то же должен был вас с тетей Машей встретить! А ну пошли вон в шестую! С окна глянем.

– Мы с вами… – донеслись сзади женские голоса, и компания ввалилась в квартиру.

Соседи подошли к окну, выходящему как раз к выходу и практически находящемся в нескольких метрах от крыльца, и стали высматривать расчищенное пространство. Почти рядом блестело ледяное покрытие, полностью слившееся с козырьком подъезда. Сейчас казалось, что входа вроде как и не существовало. Везде картина была одинаковой: серая потрескавшаяся корка, покрывшая все вокруг.

– Блин, может, полезем, сто процентов там расчищено…

– Непохоже… – махнул головой Геннадий Петрович. – А лезть не надо, опасно. Сверху может быть вроде крепкий слой, но под тяжелым весом он сломается. Еще не хватало свалиться туда вглубь – что потом делать? Щупали же уже – острое все, как стекло. Разорвет там на клочки, не надо рисковать. Да и что, если расчищено у подъезда? И так понятно, что кто-то с нами играется. Пошли наверх, раз дверь закрыта, чего ее там согревать. Если захотели закрыть – не откроем.

– Ну шо делать будем?.. – спросил Миша.

Сергей стал открывать окно: распахнув створку, он протянул руку и пощупал холодное покрытие: уровень льда доходил до самого края. Потом парень взял маленький топорик, который прихватил с собой, и несколько раз ударил по блестящей корке.

– Ну пипец! Че они сюда насыпали? – Лед откалывался маленькими острыми кусочками. – Как могло так смерзнуться?..

– Дайте, я посмотрю, – Мария Савельевна подошла ближе, протянула руку и потрогала верхний слой. – М-да… Ну вообще… Закрывай окно, чего там смотреть, не видно ничего, надо было днем глянуть. Вообще, мы раньше, когда в деревне жили, я такое уже видела. Температура сначала поднималась, потом если резко падала, а еще ветер был, вот так тоже замораживалось, и тоже все острое было. Не такой высоты, конечно, но помню, лопатами родители долбили, чтоб пройти можно было. В деревне же хочешь – не хочешь, а надо к постройкам пробираться, скотину-то кормить надо.

– Теть Маш, а вы когда-нибудь видели столько много снега? – поинтересовалась Влада. – Вы же давно живете здесь? Раньше выпадало столько?

– Нет, столько я никогда не видела. Заметало, конечно, нас тут не раз, даже помню, несколько дней не могли выйти. Но это давно было… Тут же пустырь – дует со всех сторон. Дверь частенько заметало в подъезд, но все равно как-то откапывались. Столько никогда не было.

– Да мы с Танькой тут тоже всю жизнь прожили. Мы тоже помним. Я лично не видел такого никогда, – Миша говорил, а Таня поддакивала и кивала, глядя на мрачную и одинаковую картину вокруг. – Да пошли уже, ну их нах*й. И правда, пусть они сами играются, завтра дел много, будем тут прыгать по этой фигне! Да дрова еще тратить.

– Холодно… – тихо произнесла за спиной Лиля, прижимаясь к Данилу.

Поднявшись наверх, компания снова разговорилась. Вновь найденные строчки в письме снова стали темой для обсуждения. Соседи сошлись на том, что явно втянуты в странную игру, действительно, похожую на подстроенное шоу незнамо кем, но явно людьми с богатой фантазией и хорошим финансовым благосостоянием. Соседи долго спорили, нервничали, раздражались, и снова и снова перемалывали события.

– Я предлагаю, не идти на поводу у этого безобразия, – произнесла Мария Савельевна после огромного количества высказанных и обмусоленных предположений, догадок и версий. – А то придумали фотокарточки наши рисовать! Да пошли они на хрен! Недоделки какие-то. Серьезные дела так не делаются. Раз такие богатые, могли бы по уму это все сделать. А то… Это ж вообще… ни стыда, ни совести. Так пугать людей! А если бы у меня сердце остановилось?.. Ничего, не дождутся. Я еще побегаю. Устрою еще им… У меня даже ноги перестали так болеть, как раньше… Так что посмотрим потом. – Взгляд женщины был суров, а крепко сомкнутые губы говорили о серьезных намерениях. Она так строго произнесла свою короткую речь, что маленькая компания ненадолго замолчала.

– Да понятно все теперь. Я тоже думаю: не нужно обращать внимания на это все. Увидят, что мы не реагируем, и закончат свое шоу. – Миша закутался сильнее в одеяло. – Жрачки хватит нам. С головой. Понятно дело, что все эти деликатесы, которые Таня сейчас готовит – это ненадолго. Мяско туда-сюда и сожрем. Но макарон разных, вермишелей этих, да спагеттей тут до вала. Сахар есть, чай – продержимся. С водой, правда, напряженка… Но рано или поздно пойдет дождь, не все время будет мороз такой, наберем воды. Эти… хоть и шибко деловые, но если дождь пойдет, тут уж они ничего не сделают. Вода будет. Пока хватит, вон еще сколько набрали. Потом еще с аквариумов возьмем. Хватит пока. А в остальном… Холодно, конечно, но если мы… если у нас получится добротную печь построить, еще лучше этой, то нам вообще все по фигу будет.

– А дрова, Миш? – тихонько спросила Таня.

– Да хватит тут дров! Я вас умоляю. Сколько квартир у нас? Тридцать? Мебели до хренища. Потом рамы, не забывайте, не у всех окна новые, у меня вот, например, только на кухне пластик, а везде старые деревянные – вот вам дрова! Плинтуса, двери! Забыли? У всех ванная да туалет, да плюс межкомнатные. Перила, кладовки, мебель. Если печь получится, да такая, как Гена говорит, экономичная в топливе, да нам вообще все пох*й будет! Пусть играются. А мы будем отдыхать. Еще многие истории из жизни не рассказали, так только, начали. Вот и будем бока отлеживать да сказочки друг другу рассказывать.

– Ой, Миша… Аж легче стало на душе… и правда… – облегченно вздохнула Таня. – А еды у нас полно. Вон хлеба сколько сушится, муки много, да мы можем долго продержаться. Я только волнуюсь… Посмотрела там, на улицу… а вокруг пусто. Вдруг это везде так… Конец света…

– Ой, давайте без этого только! Танюша, ты что мне обещала? Забыла? Не паникуем! – Геннадий Петрович приобнял женщину крепче. – Обещала? А?..

– Да, давайте без лишних придумок, хватит нам этих посланий идиотских! А то сегодня – шоу с кинокамерами, завтра будем конец света изобретать, послезавтра – еще что. Хватает тут передряг, лишнее это. Завтра примемся за строительство, уже многое приготовили, уж соберемся с силами, построим, продукты в кучу соберем, а там и дождик пойдет! И нам тогда все будет пох*й!

– Да-да… – Таня закивала головой. – Я просто… Я не паникую… Волнуюсь… дочь как там… Что думает…

– А ты не волнуйся! – сурово отрезала Мария Савельевна. – Ни к чему это, взрослая она уже. Не думай о плохом. А как же бывает, когда война, например? Вон мать моя рассказывала, какие ужасы во время войны были, и ничего, выжили, кто как мог.

– Да, невеселые у нас рассказы… – протянул Миша. – Но мы справимся, да, товарищи?

– Да! – громко прокричала Лиля.

– О, Лилька молодец! А как все остальные? Не слышу ваших голосов? – Миша был явно в хорошем настроении и пытался приободрить и остальных, тем более он сам верил в то, что говорил. – Давайте, товарищи, по чайку! Или лучше по рюмочке. И с этим запасы есть, так что можно разгуляться.

– А я согласна, я… вот никогда бы не подумала, что смогу вот так…

– Да молодец, Лиля, молодец, что говорить… – ласково улыбнулся Геннадий Петрович. – Девочки, вы у нас настоящие бойцы, – и он чуть тряхнул рядом сидящую Таню.

– Ой, да ладно… – женщина раскраснелась. – Только я хочу спросить… а кто-нибудь еще предполагает, что это с нами? Я не про конец света… нет. Но кто-то же думает что-то другое.

– Ты имеешь в виду, что это может совсем другое значить? – переспросила Влада.

– На да… Ну мужчины, конечно, сейчас будут ругаться… – Таня глянула на бывшего одноклассника.

– А чего нам? Надумали чего? Так говорите, мы послушаем, поели, поработали, чего нам.

– Ну вот мне же приснилась моя тетя Люба покойная, все же видели, что она правду во сне показала… И дым, и дверь закрытая в подвал, и Даня тогда… – Таня снова замолчала, поглядывая вокруг.

– Вы думаете про потусторонние всякие силы, что это что-то мистическое? – заинтересованно спросила Лиля.

– Но, а вдруг… Не думаю, но вдруг… Может же быть такое…

– Всяко может быть, – строго отрезала Мария Савельевна. – Откуда нам знать, что может, а что не может. Но то, что твоя тетка была не как все – я сама свидетель! Случаев было миллион, когда она предупреждала об опасности. Даже помню, как она посреди рабочего дня вдруг побежала в соседний цех к Надьке там одной, и говорит ей: дескать, беги домой, там у тебя беда какая-то. Та сразу отпрашиваться. А у нас тогда, ой, как строго было с этим. Там у нас такой начальник сидел – ну зверь просто, предприятие серьезное было, почти как военный объект, дисциплина ой-ой. Но она как сказала ему, что Любка передала ей, тот сразу отпустил: беги, говорит, Надюша, скорее! Все знали, как Любка скажет, так и будет.

– И что, теть Маш, что было? – Таня, затаив дыхание, слушала историю про родную тетку.

– Что? Прибежала, а там малой ее… Она его на старших оставляла. Те заигрались, а малой в лес ушел, обулся сам, оделся и пошел. А тут тогда густой лес был, это потом уже все вырубили, так только, пролесок остался. Она издали увидела, что тот чешет в сторону леса. Обошлось все. А если бы Любка не предупредила? Да мало ли, куда бы он пошел, где искать его потом? Вот так… А тебе больше не снилась тетка?

– Нет, не снилась. Я бы рассказала.

– А при чем здесь Танина тетя? К нам какое отношение это имеет?.. – спросила Лиля. – Вы думаете, что это как-то с ней может быть связано, что мы здесь…

– Да нет! – отмахнулась Мария Савельевна. – При чем здесь она! Мы про другое.

– Ну вдруг – это привидение какое-то, потусторонние силы… – Таня исподлобья снова глянула на мужчин, но те молчали. – Вдруг на наш дом какое-то проклятие наложено… Я вот смотрела однажды в кино…

– Вот это хорошая версия! – Миша перебил и засмеялся. – Жили – не тужили, нате вам! Понапридумывайте… Вспоминайте, что тут в нашем бл*дском краю бабы натворили, – он продолжал веселиться. – За что нам такая расплата? Вот придумали…

– Миша… Да ничего тут бабы не творили, пристал! – Мария Савельевна грозно посмотрела на соседа.

– Если бы не творили, наш пустырь бы бл*дской долиной не называли! Я вам так скажу! И не надо тут своих подружек покрывать! Одно слышно: «Бл*дский край, бл*дский край»! Все знают, как мы тут называемся! Просто так бы не называли, давно это пошло! Что вы тут вытворяли в молодости, лучше расскажите, чем выдумывать барабашек!

Мария Савельевна собралась уже грозно выругаться, но замолчала и через паузу произнесла:

– Да не было здесь ничего такого, я говорила уже. То, что одни бабы в основном жили – это да, но никто не куролесил особо. Так, одна только… И еще потом две приехали, тоже погуливали.

– Что за «одна»? – строго спросил Миша.

– Да Клавка жила здесь, – Мария Савельевна показала в сторону окна. – Сначала долго гуляла с одним парнем, а потом что-то не заладилось с ним, она одно плакала, не могли успокоить никак… А потом вообще уехала, к матери. Там тоже что-то не заладилось, и она вернулась. И тут понеслось… – Мария Савельевна сжала губы и хмыкнула. – Как только не уговаривали, как только не разговаривали… Как с цепи сорвалась: мужиков табунами водила, гульки до утра… никому покоя не было… А баба-то хорошая… добрая, всегда поделиться, если что попросишь… Веселая, танцевала, пела…

– Так вот зачем к ней мужики ходили? – сделав серьезное лицо, переспросил Миша. – И шо она им там пела?

– Да ну тебя! Просто, говорю, что хорошая девка была, сейчас возле рынка живет, торгует там. Как увидит меня, всегда заговорит, поздоровается, спросит про дела. И сейчас веселая всегда. Хорошая. Просто не сложилось там у нее: ни с мужиками, ни с матерью. Не хочу рассказывать… Это ее история, пусть свое сама рассказывает.

– Давайте позовем ее, пусть расскажет.

– Да, обязательно, покричи в окно, раз умный такой.

– Да ладно…

– Не надо при мужчинах эти темы обсуждать, они всему это не верят… – тихо произнесла Таня. – Так они устроены, понимают то, что можно потрогать и самому увидеть. Это мы в вещие сны верим… а они просто не такие, как мы… – она нежно посмотрела на Геннадия Петровича. – Ну не верят они в нематериальный мир…

Миша хмыкнул.

– Значит, про сны и про привидения будем без мужчин говорить! – бойко заговорила Лиля. – Чтобы не нервировать! – она глянула на Данила.

– Да мне то что, говорите, о чем хотите, я не против.

– А ты веришь в такие вещи?

– В какие?

– Ну в такие! В сны вещие, в колдунов, экстрасенсов, привидения, ну такое вот… У нас девчонки рассказывали тоже всякое, одна даже ездила к одному экстрасенсу – молодой, красивый, она фотографию показывала. Увидела его в передаче и нашла адрес, и поехала…

– Так она чего к нему поехала? Знакомиться или по делу? – строго спросила Мария Савельевна.

– По делу! Она никак не могла замуж выйти, думала, что на ней проклятие какое… У нее и мать замуж не вышла, и бабка.

– А-а, а я думала, так понравился. Ладно… – женщина покосилась на недовольную гримасу рядом сидящего Михаила и добавила: – Ладно, давайте о чем-нибудь другом поговорим, может, еще кто хочет что-нибудь рассказать, помните, не договорили? Надоело уже про это все… – Мария Савельевна тяжело вздохнула. – А Миша прав, продержимся! Хватит еды, и дров хватит, пошли они…

– С кого начнем? – громко спросил Миша, немного хмурясь. – Кто сегодня будет рассказывать?

– Да с тебя давай! – бодро предложила Татьяна. – Расскажи чего-нибудь? Я вот давно ничего про тебя не знаю, ну так немного только… Ты же с железки ушел, расскажи, почему за баранку сел и почему ушел? Там вроде хорошо платили тебе, сам говорил.

– Я, так я, очередь моя, – Миша скривил рот. – Только про работу я не хочу рассказывать.

Немного удивившись тому, что бывший одноклассник решил поделиться историями из жизни, Таня попыталась поддержать его желание что-либо поведать о себе.

– Что-нибудь другое расскажешь? А про что?

– Про колдунов и экстрасенсов.

– О! Них*я себе, – громко заржал Сергей и вытаращился на соседа. – Неожиданно. Дайте поближе сяду, – он демонстративно пересел. – Ты серьезно?.. Или шутишь?

– Серьезно. Тут без меня у нас шуток хватает. Серьезно.

Миша выглядел таким взволнованным и даже несколько печальным, что Сергей только добавил:

– Удивил меня.

– Да… для меня тоже неожиданно было, – ухмыльнулся Миша. – Уж как для меня неожиданно было… – он снова недовольно хмыкнул, а компания внимательно прислушивалась. – Ща, курну пойду… – Миша поднялся и вышел за дверь.

– Что же там за история такая?.. Вон аж побелел весь… – Татьяна шепотом произнесла вслед мужчине.

– Не знаю, – покачала головой Мария Савельевна. – Сейчас придет, расскажет. Самой интересно.

В комнате повисла тишина, все терпеливо ждали возвращения соседа. Минут через пять замок щелкнул и Миша зашел: он, и действительно, выглядел непохожим на себя обычного – задумчивый и печальный.

– Короче, история такая, – начал он сходу. – Ну знаете все, что я собирался разводиться, с женой сейчас не живем. Не буду в подробностях рассказывать. А хотя многие у меня спрашивают: «Чего ж не ушел тогда?» А многие думают, что духу не хватило. Мужик там один, с работы, говорит мне: «Да, понимаю тебя, я сам однажды рыпнулся, а потом подумал да решил не ломать дров». Только это не моя история… – Миша шмыгнул носом. – Короче, суть да дело: моя сначала, когда разводиться собирались, так особо и не кипешевала, ну разводиться, так разводиться. Че, дочь уже взрослая, уже с женихом встречалась, дело к свадьбе шло. Хата для дочки есть. Валька спокойно отнеслась. Пока подробности не узнала… От кого, не знаю. Да что тут узнавать – большого ума не надо. Ну узнала, кто она, увидела ее даже где-то, узнала, что я собираюсь жениться опять, что подарки дарю… Много чего узнала. И вот тут началось… Даже не думал никогда, что так может быть у нас: драки, скандалы, я даже замок в комнату врезал, реально, выспаться не мог, думал укокошит меня Валька моя.

Мария Савельевна, свидетель этой семейной драмы, чуть опустив голову, слегка кивала, слушая рассказ соседа. Окна их квартир выходили на одну сторону, и она была прекрасно осведомлена, как и все остальные жильцы, что происходило в квартире на третьем этаже: крики, брань, шум, ссоры и скандалы, а днем, когда Миши не было, Валентина рыдала на всю округу. Соседи только пожимали плечами и, естественно, не жаловались: все прекрасно понимали непростую семейную ситуацию.

– Да знаете все. И вот… однажды прихожу домой. Редко уже приходил… уже надо было разъезжаться, терпеть невозможно уже было. А мы че не разъехались сразу? Надо было кое-где ремонт доделать, всего ничего оставалось… Решили так. Прихожу домой я как-то раз, а Валька веселая, радостная, аж сияет вся. Я мельком глянул на нее и вообще ничего не понял, что за веселье такое – у нас уже невыносимая обстановка была. Да такая, что я уже с другом договорился: у него пару недель перекантоваться. У моей… там с работой надо было решить… ездить ей было далеко оттуда. Ну неважно! Короче, я глянул на жену: ну, в принципе, веселая и веселая, ну думаю, и хорошо, попустило ее. Не чужой человек мне, я тоже хожу да радуюсь. А она в комнату ко мне стучит, выходи типа, кушать будешь, спрашивает. Пфф… Я думаю, с чего вдруг, мы уже не ужинали вместе, я вообще до дома успевал пожрать, высплюсь и сразу потом на работу. Говорю: «Нет, не буду». А она мне из-за двери: «А зря, все равно скоро помиримся и жить будем вместе, как раньше!» …Так главное, уверенно так! Я обалдел даже немного, думаю, че за странности?.. Какое, бля, примирение?.. Да у меня и в мыслях не было – мириться, я тогда… Ладно, я не о том. Мне аж интересно стало, я же любопытный вообще по натуре. Я выглянул – че за приколы? А она все также светится от радости. Я ей говорю: «Может, тебе врача вызвать? Уже вроде обсудили все: я тебе и квартиру оставлю, и бабла, и дочери, ясен пень, свадьбу сыграем как надо, нет, ты, бля, опять все сначала начинаешь?» Я спрашиваю: «Ты чего, больная? Наша песня хороша, начинай сначала?»