- -
- 100%
- +
И вот теперь, когда командир экипажа оформил все документы, супертанк двинулся на юг от столицы Тиндалии, на земли древней Ксифии. Набрякшие сизые тучи постепенно сменились легкими белыми облаками, а потом исчезли и облака. И в небе остался лишь оседающий к горизонту диск местного светила. Еще задолго до вечера танк долетел до перешейка, и внизу поплыли леса и горы полуострова Ватриды. Координаты Долины могил Спинозе были известны, и танкистам оставалось только любоваться видами дикой природы на обзорном экране.
– Красотища… – восхищенно протянул Тангейзер, подняв брови, отчего лицо его стало совсем мальчишеским. Хотя постлейтенанту Диони, как и Силве, не так уж много оставалось до тридцатника. – Я давно заметил вот такую штуку: все искусственное и в подметки не годится естественному… Ну, по внешнему виду. Уж не знаю, мастер ли какой-то все это сотворил или оно само собой образовалось, но на что вокруг ни посмотри – просто петь хочется.
Дарий покосился на него, однако промолчал. Ему не хотелось заводить отвлеченные разговоры. А вот Спиноза молчать не стал.
– Ты слишком категоричен, Тан, – мягко сказал он. – Отнюдь не все искусственное хуже естественного. Отнюдь. А ведь есть просто – не побоюсь этого слова! – просто восхитительные искусственные объекты, которые заткнут за пояс любую естественную диковинку, и нет им никаких аналогов в природе. Кстати, за примерами далеко ходить не надо, они совсем рядом.
– Намек понял, – сверкнул белозубой улыбкой Тангейзер. – Согласен, ты у нас, Беня, явление уникальное. Во всяком случае, в пределах Союза. Но как знать, может быть, где-то в другой галактике такие супертанки кишмя кишат, как рыба в пруду, не протолкнешься. И все поголовно стихи друг другу читают.
– И танкистов, которые строят из себя философов, там тоже полным-полно, – с холодком заметил Спиноза. – Может быть. И все поголовно ведут высокоученые споры о том, что важнее: конец начала или начало конца.
– И именно эти танкисты-философы и придумали танки…
– …которые сами стали философами и решили обойтись без танкистов!
– А вот вам и искусственное среди естественного, – кивнув на экран, прервал наметившуюся пикировку Дарий.
На залитой солнцем каменистой осыпи, длинным языком разлегшейся на склоне горы, косо стоял мобиль. И цветом своим, и формой он походил на морковку, только кончик у этой морковки был не острый, а округлый. А из-за высоких каменных глыб в десятке метров от него поднималась в небо белесая струйка дыма – вероятно, там развели костер.
– И кого это могло занести в такую даль? – удивился Тангейзер.
– А главное: зачем? – многозначительно добавил Спиноза.
– Вот сейчас и узнаем, – деловито сказал Дарий. – Бенедикт, садись впритык к этому шарабану, если впишешься.
– Слушаюсь, Дар. Впишусь, еще и место останется.
Танк начал снижаться, взяв курс на осыпь, и тут из зеленой лесной массы, заполнившей пространство между склонами гор, вылетела птица с широченными крыльями. Их размах составлял никак не меньше пяти метров. Столь же впечатляющим был метровый клюв на плоской голове, торчащий подобно стволу танкового орудия. На габаритном, похожем на звериное, теле переливались багрянцем и золотом редкие перья под цвет крыльев, а сзади извивался в воздухе тонкий, совсем не птичий хвост. Если бы танкисты видели ксифский горжет, то нашли бы сходство этого летающего зверя с рингофом – стражем золотых запасов. Конечно, размерами это существо значительно уступало супертанку, но, постепенно разгоняясь, явно летело ему наперехват.
– Карабарас, ничего себе! – воскликнул Тангейзер.
– Стрелять-попадать, ну и птичка… – пробормотал Дарий, не сводя глаз с экрана. – Как в сказке… И смелая же, однако. Может, это беспилотник?
– Откуда тут беспилотники? – возразил Тангейзер. – Просто глупая. Или не встречалась с достойными противниками, вот и прет. Думает, раз здоровенная, так все позволено.
– Руолийские драконы покрупнее будут, – заметил Спиноза, обладающий обширнейшей базой данных. – Мою защиту она не проломит…
– Но нам на головы, когда мы сядем, нагадить может вполне, – сказал Дарий. – Пугни-ка ее пневматикой, Бенедикт. Только не сильную воздушную волну гони, чтобы птичка не грохнулась, чего доброго. Фауну беречь нужно, тем более – такую.
– Тогда лучше ультразвуком, – предложил танк, продолжая приближаться к склону. – Без удара.
– Давай, Бенедикт, – согласился Дарий.
Средство Спинозы подействовало: птицезверь словно уткнулся клювом в невидимую стену, его необъятные крылья обвисли, и он камнем полетел вниз. Но быстро опомнился, замахал крыльями с удвоенной частотой и сумел выровняться над самыми кронами. Оглянулся, сверкнув круглыми глазами, вертикально рассек воздух змеиным хвостом – и канул в зелень.
– Порядок, – удовлетворенно кивнул Дарий.
Тангейзер повернулся к нему.
– Когда пойдем местную старину изучать, надо будет иметь в виду, что здесь такие птички водятся. А то рухнет сверху и унесет.
– Налетели гуси-лебеди, подхватили мальчика, унесли на крыльях, – по тону Спинозы можно было предположить, что это какая-то цитата. – Не беспокойся, Тан, за небом присмотрят мои воздушные разведчики.
Бронеход завис над осыпью и медленно опустился бок о бок с оранжевым мобилем. А прежде чем это произошло, из-за камней выскочили люди в обычных серых комбинезонах – двое бородатых мужчин и невысокая женщина. Остановившись поодаль, они во все глаза смотрели на грозную боевую машину и, судя по их лицам, не знали, что и думать. Стычки со сказочной птицей они не видели – эту сценку от них закрыли камни, а о приближении танка им сообщил гул двигателя.
– Кажется, мы их напугали, – сказал Дарий и встал с кресла. – Пойдем, Тан, пообщаемся.
Он первым выбрался из люка и предстал перед замершей троицей. Тангейзер остановился рядом с командиром, пригладил отросшие за отпуск волосы.
– Здравствуйте, – приветственно поднял руку Силва. – Мы из союзного Управления археологии.
– Здравствуйте, – с заминкой произнес хрипловатым голосом высокий широкоплечий бородач, на лице которого успел смениться целый спектр чувств. – А мы… туристы. – Он откашлялся и добавил: – Отдыхаем мы тут. Вернее, не тут, а там, – он ткнул большим пальцем себе за спину. – У моря. Просто еще не долетели, решили перекусить на природе.
– На природе – это хорошо, – понимающе кивнул Дарий. – С костерочком, с дымком… Так вкуснее, однозначно.
– Ага… – высокий бородач раздвинул губы в осторожной улыбке. – А то всё кабинет, как говорится, кабинет, понимаешь…
Женщина, словно окаменев, продолжала смотреть на танк. Наверное, впервые видела такое чудо-юдо. И выглядела она какой-то обреченной, будто попавший в окружение инсургент.
– А давайте к нам! – встрепенулся второй бородатый турист и повел головой в сторону невидимого за глыбами костра. – Пока горячее…
Тангейзер шумно сглотнул и причмокнул, а Дарий шагнул вперед и добродушно развел руками.
– Ну, грех отказываться от такого приглашения. – Он обернулся к подчиненному: – Давай, Тан, тащи и наш провиант, на твое усмотрение. И в достаточном количестве.
…Разговор у костра, за горячим супчиком да всяким-разным, был неторопливым и ни в какие философские дебри не сворачивал. По словам туристов, они были сослуживцами, и каждый отпуск предпочитали проводить подальше от дома, в необжитых местах, где, как говорится, не ступала нога сапиенса. В этот раз они выбрали тиндалийский полуостров Ватриду. Силва же заявил, что их представления об этой местности неверны, и нога сапиенса тут уже ступала. Правда, очень давно. Материальные свидетельства существования здесь древней цивилизации, сказал он, находятся совсем неподалеку отсюда. И с завтрашнего утра начнется их фиксация. Туристы особого интереса к этому сообщению не проявили – они хотели еще до вечера попасть на побережье и насладиться проведенной у моря ночью. «Отрешение от всех забот и всепоглощающее общение с природой», – так сформулировал высокий бородач принципы поведения троицы в отпуске. Танкисты предупредили любителей тихих уголков об обитании в здешних местах крупного птицезверя, неизвестно на что способного. Туристы приняли информацию к сведению и сказали, что у них есть игольники со снотворным, и им не впервой успокаивать диких зверей.
Вот так и посидели, поели-попили, нежась на солнышке и любуясь пейзажем. А потом туристы, попрощавшись и пожелав экспедиции успехов, забрались в свой мобиль. И тот удалился в сторону побережья, причем птицезверь знать о себе не дал – сидел в гнезде или норе и клюва из чащи не показывал.
Потихоньку вечерело, после плотного то ли обеда, то ли ужина танкистов клонило в сон, и так приятно было лежать-полеживать у догорающего костра и ничего не делать. Но этого ни Дарий, ни Тангейзер, конечно же, просто не могли себе позволить – все-таки не в отпуске находились и не у тещи на блинах. И зарплата им шла, и командировочные… Поэтому Силва приказал танку послать в Долину могил воздушные разведустройства. Пусть там полетают, определят границы территории, которую предстоит изучать, посканируют местность на предмет определения подземных пустот, пофотографируют развалины. Собственно, чтобы сделать все эти дела, достаточно было послать сюда только танк – без экипажа. Но так уж повелось, что для подобных мероприятий предпочитали использовать связку «сапиенс – машина». А точнее, «машина – сапиенс». На всякий случай…
Так что Дарий и Тангейзер, даже лежа у костра, могли считать себя участниками воздушной разведки – ведь команду ее провести дал Силва, а Диони не возражал.
Вот таким образом они и работали, подбрасывая сучья в костер, пока не начало серьезно темнеть. Легкий ужин состоялся уже на кухне танка, а потом танкисты просмотрели фотографии, сделанные разведчиками, определились, откуда начнут завтра знакомство с Долиной могил, и с легким сердцем отошли ко сну. Так и не сообразив, что не с туристами они здесь общались, а с «черными археологами». Ну не было ни у Дария, ни у Тангейзера опыта в таких делах.
А группа Урбанта расположилась на морском берегу, намереваясь дождаться того момента, когда нежданные конкуренты закончат работу и покинут полуостров. Отступать Юрри Урбант не собирался – он знал, что пройдет немало времени, прежде чем сюда, после этой пары, прибудет экспедиция Управления археологии и начнет копаться в древних могилах. И рассчитывал поживиться тут до ее появления.
…С утра Дарию и Тангейзеру пришлось потрудиться, расчищая место для посадки на территории древнего памятника. Точнее, трудились автоматические пилы, валя деревья, но экипаж в это время все-таки тоже не спал, а пил кофе. Управившись с работой, супертанк опустился среди спиленной растительности. Танкисты вооружились парализаторами, взяли видеокамеры и выбрались из него. Жужжание пил и треск ветвей сменились тишиной – глубокой, безбрежной, унылой и чуть тревожной, какая бывает на кладбищах. С одной стороны от бронехода возвышался метров на пять кусок покрытой бурым мхом каменной стены с изломанным, раскрошившимся верхним краем. С другой – вздымался восьмиметровый обломок колонны из черного мрамора. Чуть дальше угадывались за деревьями очертания невысокой пирамиды. То тут, то там торчали из земли углы каменных плит, виднелись под кустами фрагменты изваяний – часть головы без отбитого носа, огромная рука с двумя уцелевшими пальцами, женская грудь с длинным соском… В утолщенное основание колонны упирался кусок такого же черного мраморного барельефа, на котором можно было разглядеть что-то похожее на фигуры животных. В общем, разных обломков вокруг хватало, и грядущей экспедиции не грозило сидеть без дела. Да и танкистам не приходилось надеяться на легкую жизнь – подлесок был достаточно густым, тропинки в нем отсутствовали, и Дарию с Тангейзером предстояло приложить немало усилий для того, чтобы обойти с видеокамерами всю эту территорию в несколько квадратных километров. Пожалуй, только сейчас танкисты поняли, что задание им дали гораздо более трудоемкое, чем казалось поначалу. Правда, в их распоряжении был танк и воздушные разведчики, но тем не менее…
При виде всех этих остатков седой старины у Дария возникло то же чувство, которое не так давно, на планете Можай, охватило его, когда на экране танка появились непонятные валы. Что-то чуждое… Загадочное… Хотя в данном случае говорить о каких-то загадках вряд ли было уместно – в этой долине находились вполне обычные древние гробницы. Но странное чувство не покидало Силву.
– Ну и дебри… – озадаченно произнес Тангейзер, осматриваясь и почесывая в затылке. – А о коэффициенте сложности наши археологические арендаторы не забудут при оплате?
Дарий фыркнул.
– Да ты еще и пальцем не пошевелил, а уже о коэффициенте забеспокоился! И вообще, кормят-поят за казенный счет, за жилье тоже платить не надо, на пиво и лупанарий хватает – так чего же тебе еще?
– Не лупанарием единым жив человек, – назидательно произнес Тангейзер. – И жить нужно не только сегодняшним днем. О будущем думать надо, о семье…
Силва поднял брови.
– Вот как ты заговорил? Мда-а… Чувствуется влияние Ули.
– И никакое не влияние! – вскинулся Диони. – У меня, между прочим, и своя голова на плечах есть.
– Наличие головы на плечах не означает обязательного присутствия интеллекта, – подал голос Спиноза, не забывший вчерашнюю словесную стычку с постлейтенантом. – Равно как и наличие интеллекта не означает обязательного присутствия головы на плечах.
Танк явно имел в виду себя.
Тангейзер, побагровев, начал поворачиваться к нему, но Дарий нахмурился и скомандовал:
– Отставить разговоры! Приступаем к работе, а о коэффициенте я нанимателям напомню по возвращении, так что не волнуйся, Тан. Давай, шагай в свой квадрат, а я – в свой. А ты, Бенедикт, запусти парочку разведчиков, чтобы нами тут никто не вздумал подкрепиться.
– Разведчики уже висят, Дар, – отрапортовал Спиноза.
– Отлично. Тогда за работу!
Силва шагнул вперед, а второй шаг сделать не успел, потому что в ближайших кустах послышался какой-то шорох. Шорох сменился звуками, похожими на рокот прогреваемого двигателя танка серии «Трицератопс», и Дарий быстро отцепил от бедра парализатор. То же самое немедленно проделал и Тангейзер. Через мгновение к рокоту добавился треск кустарника – и на вырубку выбрался серо-бурый пятнистый лохматый зверь с застрявшими в шерсти сухими травинками. Хоть и стоял он на четырех лапах, но ростом в холке превосходил и Дария, и Тангейзера, и вид у него, несмотря на улыбку, был весьма сердитый. Впрочем, зверь вряд ли улыбался – просто демонстрировал впечатляющий оскал. Больше всего он походил на помесь земного медведя с бабатундийским бреком, только зубы у него были покрупней. Увидев замерших людей и розовую боевую машину, медведебрек зарокотал еще громче и принялся с ожесточением рвать землю длиннющими когтями передних лап. Дарий вскинул парализатор, хотя и сомневался, что тот поможет – уж больно несокрушимым выглядел зверь. Но пускать оружие в ход не спешил. Медлил и Тангейзер, не желая, видимо, опережать командира.
А Спиноза медлить не стал. Пока медведебрек, наращивая рокот, продолжал разминаться перед атакой, возле него оказался нырнувший со своего поста над лесом темно-серый диск воздушного разведчика. Подчиняясь неслышной команде Спинозы, диск ткнулся ребром прямо во влажный широкий нос зверя – и тут же отскочил. Рокот стал недоуменным, медведебрек перестал терзать почву – и получил шлепок по загривку. А через мгновение у танкистов заложило уши от рева, который был слышен, наверное, и у самого моря. Зверь присел на задние лапы, стремительно воздвигнулся во весь рост и замотал кудлатой головищей, разыскивая взглядом нахала. И пропустил новый удар по носу. Легкий по силе, но тяжелый в плане воздействия на самолюбие. Теперь медведебрека не интересовало ничего, кроме этого странного назойливого жука, продолжающего наскоки. И когда разведчик полетел прочь от вырубки, зверь бросился за ним, то и дело оглашая лес возмущенным ревом.
– Здорово придумал, Бенедикт! – одобрительно сказал Дарий. – Пусть побегает немного, это дело полезное.
– Непуганый экземпляр, – с видом знатока заявил Тангейзер. – Другие бы от шума нашего лесоповала убежали куда подальше, а этот, наоборот, сюда приперся.
– Не приперся, – возразил Спиноза. – Он вылез из дыры в земле. Судя по результатам вчерашнего сканирования, там находится обширная полость. Видимо, зверь крепко спал, а разбудили его не пилы и не треск, а наши разговоры. Иначе почему он только сейчас появился?
Дарий опустил парализатор и высказал свое мнение:
– А я думаю, что проснулся он давно, только боялся нос высовывать, пока тут деревья рушились. Подождал, разобрался что к чему, и осмелел. А ну-ка, пойдем, посмотрим, что это за дыра такая. Может, оттуда и начнем.
– Если там нет родичей этого косматого типа, – с опаской произнес Тангейзер.
– Тогда получится немного поадреналинить, – усмехнулся Дарий и направился к кустам, перешагивая через поваленные стволы.
Тангейзер, немного помявшись, последовал за ним. Он явно что-то хотел сказать командиру – вероятно, насчет нецелесообразности риска, – но не успел. Силва и сам это понимал и, остановившись у кустов, приказал танку:
– Бенедикт, забрось-ка туда разведчика.
– Слушаюсь, Дар.
Второй темный диск, висевший над вырубкой, снизился и исчез за помятым местным зверем кустарником. Через несколько секунд танк доложил:
– Там никого нет, можете спускаться.
Силва развел руками ветки и шагнул вперед. Пробравшийся вслед за ним Тангейзер увидел, что командир стоит перед ведущими вниз каменными ступенями. Кое-где они потрескались, кое-где были расколоты, их углы поросли жестким на вид мхом, а из трещин пробивалась трава. Метрах в трех ниже уровня земли темнел вход в гробницу – если, конечно, это была именно гробница. По обеим сторонам проема возвышались две побитые временем серые колонны. Они были испещрены всякими значками, похожими на те, что показывают в фильмах о Древнем Египте. Такие же иероглифы виднелись на покрытом какими-то белыми потеками боку горизонтальной каменной плиты, которую поддерживали колонны. Возможно, были здесь когда-то и двери, но от них не осталось и следа.
– По склепам, однако, мне лазить еще не приходилось, – пробормотал Дарий, вытаскивая из набедренного кармана фонарь.
Один за другим танкисты спустились по ступеням, и Дарий направил луч фонаря на каменный пол, усеянный сухой травой. Такой же, как та, что торчала из шерсти неопрятного медведебрека. Кстати, его рева уже не было слышно – вероятно, он совсем запыхался, гоняясь за юрким разведывательным устройством. Постлейтенант остановился рядом с командиром, и два фонаря зашарили по подземному залу.
– Похоже, здесь побывали еще до нас, – разочарованно произнес Тангейзер, вглядываясь в полумрак прямоугольного пустого помещения. Вход располагался в одной из его поперечных стен.
– А что ты хотел тут увидеть? Мумию в золотых доспехах в алмазном гробу, а вокруг россыпи всяких драгоценностей? – Дарий пошел в левую сторону от проема, вдоль стены, продолжая водить фонарем туда-сюда. – Понятное дело, что все давно отсюда вынесли. Гробница ведь не какая-нибудь засекреченная, заходи да бери. А желающих всегда и везде хватало. Наверное, они и уперли входные двери.
Он дошел до угла и повернул направо. Тангейзер уже был у противоположной продольной стены, и теперь танкисты двигались параллельными курсами вглубь зала.
Да, тут было удручающе пусто. Ни утвари, какой в разных культурах снабжают покойников для беспроблемного посмертного существования, ни пьедесталов под саркофаги, ни самих саркофагов… Правда, могилы могли находиться где-то ниже уровня пола, под его плитами.
Не принято покой усопших нарушать,Но есть и те, кому на это наплевать.Голос Спинозы раздавался из зависшего под потолком диска воздушного разведчика, незаметного в сумраке.
– Ты прав, Бенедикт, грабители вопросами морали не заморачиваются, – рассеянно сказал Дарий, разглядывая скульптурное изображение на стене. Это был горельеф – фигуры более чем на половину своего объема выступали из плоскости. – Посканируй пол. Может, под ним что-то есть.
Командир переложил фонарь в левую руку, а правой извлек из нагрудного кармана видеокамеру величиной с зажигалку. Горельеф, пожалуй, заслуживал того, чтобы попасть в изобразительный ряд отчета о поездке. Он тянулся метрах в двух над полом и представлял собой отнюдь не набор случайных фигур – там были изображены сценки из жизни древних ксифов. Возня детишек с какими-то домашними животными… Охота на дикого зверя… А чуть дальше – празднество с прыжками через костер… Возложение даров к возвышающейся на постаменте статуе… медведебрека! И вновь какой-то праздник… Или совсем не праздник? Дарий сделал шаг назад, чтобы охватить взглядом всю композицию. Два скопления фигур друг напротив друга. Одна – в странных масках, с бутылкообразными сосудами, палками и флагами в поднятых руках. Другая – с ростовыми щитами. А над головами у тех, кто в масках, висит кольцо из пятиконечных звездочек…
– Под полом никаких пустот нет, – сообщил разведчик голосом Спинозы.
– Понятно, – все так же отстраненно произнес Дарий, продолжая вести видеосъемку.
Еще один медведебрек – теперь уже не в виде статуи, а как бы живой. Зверь наступил огромной лапой на грудь поверженной женщине с уложенными кольцом волосами… Здоровенный заплывший жиром мужик с обрюзгшим лицом что-то пьет из ведрообразной чаши…
– Карабарас! – воскликнул Тангейзер у противоположной стены. – Дар, ты только посмотри!
Силва обернулся. Постлейтенант уже добрался до дальнего угла и стоял там, светя фонарем на стену. На ней тоже было что-то изображено.
– Что, эротическая сцена? – осведомился Дарий, наискосок шагая через зал.
– Ну, если считать эту штуковину… э-э… причиндалом… Карабарас, я просто глазам своим не верю!
Заинтригованный Силва ускорил шаг, приблизился к Тангейзеру и добавил свет своего фонаря к свету фонаря постлейтенанта.
– Стрелять-попадать… – только и смог произнести он.
На стене была изображена батальная сцена. Причем не в виде горельефа, а виде картины, выбитой в камне. И под этой картиной возвышались приличные кучи экскрементов – как сухих, так и достаточно свежих. Несомненно, медведебрек использовал это место в качестве туалета. Кучи попахивали, но танкисты этого не замечали, уставясь на картину. На ней длинноволосые бородачи ксифы бились топорами и короткими мечами с бритоголовыми вислоусыми воинами, явно чужаками, орудовавшими кривыми саблями и копьями. Оба войска сражались верхом. Ксифы – на низкорослых короткохвостых животных, похожих на земных лошадей, а их противники – на рогатых, с длинной темной шерстью. Поле боя было усеяно телами убитых и раненых и обломками оружия. На заднем плане виднелись холмы, утыканные деревьями, а вверху раскинул вокруг себя черточки лучей кружок солнца.
Но отнюдь не все это ввергло танкистов в ступор. Неведомый мастер изобразил на каменной картине и кое-что еще. А именно – летящий от холмов к полю боя объект, своими очертаниями весьма похожий на супертанк серии «Мамонт».
– Карабарас! – в третий раз произнес свое любимое словечко Тангейзер. – Откуда в те времена могли взяться танки? Там же вроде первобытный строй…
Даже если бы Дарий знал, что ответить на вопрос постлейтенанта, он просто не успел бы это сделать. В какой-то неуловимый миг и картина, и стена, да и сам подземный зал пропали, сменившись серой пустотой. Пол под ногами танкистов тоже исчез, и у них возникло неприятное ощущение стремительного падения в бездну…
Глава 2. Метод Урфа Урдорфа
И нет нам покоя,Гори, но живи!Погоня, погоня,Погоня, погоняВ горячей крови…Из песни Темных веков.– Еще по чуть-чуть, Шерлок? – в очередной раз предложил Макнери, щурясь от солнца.
И Тумберг в очередной раз ответил:
– Нет, Линс, мне достаточно. Я по такой жаре много не пью.
– Ну, тогда ваше здоровье, Шерлок!
И капитан лихо опрокинул в себя новый стаканчик ароматного коньяка «Арарат», традиционно сделав это так, что ни одна капля не угодила на его рыжую бороду. А значит, не пропала втуне.
Шерлок Тумберг лукавил – на самом деле, ему не было так уж жарко. Хотя время и шло к полудню, но летнее солнце чуть ли не каждые пять минут закрывали облака, и ветерок дул довольно прохладный. По серой воде озера бродили волны, кусты, обрамляющие берега, непрерывно шуршали, словно там кто-то переговаривался громким шепотом, а над горизонтом висели косые серые полосы проходящего стороной дождя. Утренняя рыбалка с лодки уже осталась в прошлом, улов был выпотрошен, почищен и дожидался обеденного времени, и заняться больше было нечем. Разве что собирать цветы на лугу или искать грибы в ближайшем леске, однако ни капитану, ни следователю такие занятия были не по нраву. Поэтому они сидели на траве неподалеку от палатки и потихоньку попивали коньяк. Точнее, теперь уже попивал один капитан. Вокруг не было ни души, только птицы летали над озерным краем, и даже не верилось, что всего в сорока минутах полета отсюда кишит народом шумный Туратрен.