Месть Триединого

Явно не все в порядке было и с местными силами Стафла, потому и понадобилась переброска сюда файтеров из другой планетной системы. Никто из начальства ничего официально не заявлял, а задавать вопросы в лоб не позволяла субординация. Но среди эфесов ходили кое-какие слухи. Якобы кто-то кому-то рассказывал, что на базе местного легиона Стафла «Сильван» на Нова-Марсе-VII случилась какая-то нехорошая история. То ли патрульный крейсер, а то и сразу два гробанулись на космодром, уничтожив парочку либурн и пяток тягачей. То ли произошло еще что-то, вплоть до диверсии – но чьей? – или даже бунта (!) файтеров. А еще, будто бы раскрыли заговор против Императора! Мол, легат[18] «Сильвана» хотел захватить власть в Империи…

«Чего только не напридумывают…» – мысленно усмехнулся Крис и, повернув голову к кабине пилота, вгляделся в приближающиеся серые, с вкраплениями зелени – о чудо! – предгорья.

Однако факт оставался фактом: к подавлению мятежа беллизонцев привлекли только отдельные подразделения легиона «Сильван», и консул приказал перебросить на Нова-Марс седьмую центурию легиона «Минерва».

Да, о причинах мятежа никто из файтеров не знал. Собственно, им это было и не нужно. Файтер должен выполнять приказ, а не думать о том, почему таковой приказ отдан. Центурия разместилась в казармах окружного полицейского центра Александрии – основная часть местной полиции была направлена в столицу. Ночью Габлер слышал рокот взмывавших в воздух флаингов, похожих на доисторические дирижабли, – это улетали на задания вигии его центурии. Двадцать третью вигию пока не трогали, но и спать не давали, держали в состоянии боевой готовности. Хотя немного подремать все-таки удалось.

На рассвете их повели в полицейскую столовую на завтрак, а потом поставили задачу: четыре вигии, включая двадцать третью, должны были совершить разведывательный полет над территорией автохтонов-беллизонцев, ближе к столице. Спутники-наблюдатели почему-то перестали видеть картинку оттуда, словно этот район накрыло непроницаемым колпаком.

Файтеры погрузились, четыре серых флаинга начали набирать высоту и пошли шеренгой над спящей Александрией, дальше, дальше, к исконным землям беллизонцев. Автохтонов, кстати, как успели сообщить местные полицейские, и сейчас было немало в Александрии, и никто их не преследовал за безобразия, творимые в Стронгхолде их соплеменниками.

Габлеру уже доводилось участвовать в подавлении одного мятежа. Было это сразу после службы в учебном центре на Ковчеге-III в системе Весты. Ему тогда только-только исполнилось двадцать четыре – шел 77 год. Едва прибыв на Натали-I, в легион «Фавн», он вместе с новыми товарищами по службе был брошен на Натали, где бузили, между прочим, не автохтоны, а колонисты. Точнее, сопливая молодежь, студенты, которые вроде возжелали создать свой особый город-государство. Воевать с пацаньем оказалось делом несложным, оружие файтеры почти не применяли, и Крис был в недоумении: почему с расшалившимися ребятишками не справилась местная полиция? Потом ему объяснили: полиция не желала надирать задницы «своим». Лучше уж пусть прилетят чужие дяди с окраины планетной системы и поучат молодняк.

Поучили. И надрали. Без проблем.

Не успел Габлер более-менее освоиться в легионе «Фавн», как его вместе с другими перевели на Эдем-V в системе Минервы в легион с тем же названием: «Минерва». Причину им не объяснили, да никто ничего и не спрашивал: приказ, опять же, есть приказ.

Вообще, мятежи для файтеров были где-то даже в радость, как ни кощунственно это звучит. Они вносили разнообразие в довольно размеренную жизнь и позволяли на практике применить хоть какие-то навыки, полученные в Стафле. Ведь из чего состояла повседневная служба? Боевая подготовка. Техническая подготовка. Физическая подготовка. Школа выживания. Устройство космических кораблей и всякого прочего транспорта, вождение, обслуживание. Участие в патрулировании Конфайна. При необходимости – выполнение функций космических спасателей, что выпадало крайне редко. Оказание помощи в случае крупномасштабных чрезвычайных ситуаций на планетах системы – тоже далеко не каждый день. Приобретение знаний обо всем понемногу. Учения. Учения. Учения…

Безусловно, платили хорошо… Но было все это немного скучновато. Зачем тратить почти все свое время и силы на разные виды подготовки, если нет вокруг никаких врагов? Вот если бы рвануть вперед, брать штурмом какую-нибудь другую галактику, где местное население стонет под гнетом кровожадных захватчиков из сопредельной вселенной. Вот это было бы дело так дело!

Но не наблюдалось на горизонте никаких кровожадных захватчиков, поэтому многие файтеры по окончании декады[19] покидали Стафл и уходили кто куда: в полицию, в Эксит[20]. Говорили, что есть еще некая Экспло[21], но о ней мало кто знал что-либо конкретное. По слухам, ею ведало ближайшее окружение Императора.

Так же думал поступить и Крис Габлер: оттрубить свою декаду и податься в Эксит. Оттуда, учитывая выслугу лет, ему можно будет уйти в сорок восемь… За это время на банковский счет набежит ох как немало – практически ненужное на службе жалованье (наибольшие затраты приходились на выпивку, хошек, полеты в отпуск – домой или куда-нибудь в иные края) плюс бонусы за участие в конкретных операциях, плюс за выслугу. И всякие другие довески, достаточно солидные. Вот тогда можно будет обзавестись семьей, хозяйством, открыть собственный бизнес… а не захочется – гулять на всю катушку, пока не надоест!

Без развлечений типа вот этого мятежа на Нова-Марсе было бы совсем пресно. «Хотя мятежи – это все-таки не самое лучшее в жизни», – здраво рассудил Крис. Гибли-то при этих мятежах ромсы – хоть колонисты, хоть автохтоны… какая разница? Ромсы, а не кровожадные злодеи из сопредельной вселенной.

– Связь пропала, – вдруг отчетливо прозвучал из откинутого шлема голос пилота, прервав полудремотные размышления Габлера.

Он увидел, как тут же встрепенулся вигион, услышав из своего шлема то же самое. Зашевелились и другие файтеры. Крис вновь обвел взглядом пейзаж под днищем флаинга. Рыжая равнина уже сменилась горами. Серые глыбы… Островки невысоких деревьев и кустов… Извилистые расщелины… Дождевые ручьи, стекающие с изломанных временем иззубренных скал… Каменные, почти отвесные, стены с узкими прерывистыми карнизами… Редкие пучки поникшей травы, торчащие из трещин… Царство камня.

Еще при полете над равниной четыре флаинга разошлись далеко в стороны, чтобы охватить как можно большую территорию, где предполагалось перемещение боевых групп автохтонов. Флаинг с двадцать третьей вигией на борту летел крайним справа, а его сосед слева затерялся за пеленой дождя. Дождь, правда, приутих, и в небесах наблюдалось даже некоторое просветление, но ни одного из трех других флаингов так и не было видно. Пилоты поддерживали между собой связь – и вот теперь она прервалась.

– В чем дело, Зулат? – выпрямляясь, недовольно спросил вигион. – Какого хрена она пропала?

– Понятия не имею, – ворчливо отозвался пилот. Андреасу Сколе он не подчинялся, потому что был из местной полиции. И флаинги были полицейские. – Вообще-то, я не Зулат, а Зулам. «Эм» на конце. Сейчас поковыляю на сближение.

– Значица, я плохо уши мыл, – сказал вигион. И вновь поинтересовался: – Так с чего это вдруг она пропала?

Пилот вопрос проигнорировал. Он повернул летательный аппарат влево, в направлении ближайшего флаинга из четверки, и машина осторожно пошла над ущельем. Далеко внизу, на дне, среди торчащих зубами великана каменных угловатых столбов мчался мутный поток.

– Все равно вперед нежелательно, – вдруг заявил из своей задней конуры дубль-пилот. Он вообще не представился файтерам перед полетом и всю дорогу сидел тихо, не высовывался.

– Это почему же? – хмуро поинтересовался Андреас Скола.

Дубль промолчал, словно чем-то подавился. За него ответил Зулам:

– Там святилище Триединого… Триединого Беллиза…

– Это еще что за хрень? – поднял брови Скола.

– Да вот не хрень, – буркнул пилот.

Файтеры, окончательно прогнав сонливость, слушали не очень дружелюбный разговор.

– Не хрень, – повторил пилот, – а храм.

– Храм?! – чуть ли не подпрыгнул вигион. – Храм автохренов этих?

– Ну да, беллизонцев…

«Беллиз… беллизонцы, – подумал Габлер. – Вот в честь кого они так себя величают».

– Так это же не просто храм может быть, а их база! – Вигион судорожно сжал излучатель. – А ну, Зулам, давай, поворачивай! Пройдем над этим храмом, посмотрим.

– Они не любят, когда к ним без приглашения, – выдал пилот, продолжая вести машину над ущельем. – Лучше с ними не связываться.

– Ха! – хохотнул Годзилла и хлопнул себя по бедру. – Бунтовать, значит, любят, а когда без приглашения…

– Зулам, поворачивай, – заглушая подчиненного, повторил вигион, и в голосе его прозвучали угрожающие нотки.

– Ты, командир, своими людьми командуй, – неприязненным тоном посоветовал пилот. – А у меня свои начальники есть.

Оба ряда файтеров застыли от изумления. Какой-то драный местный пол поднимал хвост на Стафл! Сами тут обделались, подмоги попросили – и сами же теперь встают в позу!

Пока Андреас Скола приходил в себя от такой наглости, вице-вигион Янек Бут, по прозвищу Снайпер, вскочил и направился к передней кабине, одной рукой придерживаясь за поручень под потолком, а другой выставив перед собой излучатель.

– Янек, назад! – резко тормознул его Скола. – Это приказ!

Вице-вигион остановился, словно наскочил на стену, и обжег командира недовольным взглядом. Постоял так немного, поигрывая желваками на скулах, и направился на свое место. Глаза у него были злые-презлые. Коренастый Лу Шеро, успевший выставить ноги в проход, поспешно убрал их с его дороги и шумно втянул носом воздух.

– Послушай, полиция, – ледяным тоном начал Андреас Скола, – если ты сейчас же не повернешь к этому твоему храму, я тебя просто выброшу отседова, понял? Вниз башкой. И твоего напарника, чтоб тебе падать не скучно было. Любой из моих парней тоже могёт водить такую «сосиску», так что управимся и без вас. Считаю до трех. Раз…

До трех считать не пришлось. Пилот коротко ругнулся, и флаинг по широкой дуге пошел на разворот.

– Благодарю, Зулам, – ровным голосом, как ни в чем не бывало, сказал вигион.

Годзилла опять коротко хохотнул, а Хенрик Ящик нарочито громко издал ртом такие звуки, какие обычно издают совсем другим местом.

– А ведь можно было и без ссор, мистеры, – кротко произнес Арамис, ласково поглаживая свое оружие. – Общую же спараву делаем.

За все время службы в Стафле он так и не смог избавиться от своих словечек, выдававших в нем потомка гинейцев Беловодья.

– И пробуй связь, Зулам, – зыркнув на Арамиса, все так же ровно добавил вигион.

Пилот промолчал.

Некоторое время флаинг летел на северо-запад, а потом повернул налево, к темной стене горного хребта.

Что за выкрутасы, Зулам? – опять попер на пилота Андреас Скола. – По прямой нельзя было?

– С востока туда удобнее всего заходить, – сухо пояснил тот.

Флаинг перевалил через горный хребет со следами оползней, и впереди открылись новые скалы с черными зевами пещер, увитые длинными желто-зелеными побегами каких-то похожих на лианы растений. Крис сначала не мог сообразить, что изменилось, но тут же понял: дождь кончился, хотя тучи продолжали оккупировать небеса, распухшими своими животами едва не ложась на верхушки скал. То тут, то там виднелись в них рваные пробоины, и стало намного светлее и веселее.

И в этом потихоньку набирающем силу утреннем свете возникло вдалеке небольшое плато. Оно располагалось гораздо ниже оставшегося позади горного хребта. Его ближний к флаингу край переходил в уступы, которые гигантской широченной лестницей спускались в почти сплошь поросшую пышными розовыми кустами низину. То, что поначалу можно было принять за серую гладь взлетно-посадочной площадки, оказалось при ближайшем рассмотрении крохотным озером в центре низины. Слева плато, понижаясь, обрывалось в широкое ущелье; противоположная сторона ущелья наклонной стеной уходила к небу, постепенно превращаясь в причудливые каменные фигуры, которые были оплетены все теми же лианоподобными растениями. Справа эта сравнительно ровная местность упиралась в бок очередной скалы. Ее плоская, судя по всему, вершина, была покрыта таким же, как в низине, розовым кустарником. Хотя уж очень высоким казался этот кустарник – он, скорее, походил на деревья.

Примечания