Фиолетовый мир

Ляля протянула руку и представилась:

– Я – Ляля, а это – кресло моей соседки.

Дракон опустил крыло, как трап, а когда Ляля, принц и кресло взобрались, расправил крылья и взмыл в небо. Ляля посмотрела на стремительно уменьшающийся луг, зажмурилась и вцепилась в рукав принца. Какое-то время тишину нарушал только шум крыльев дракона, но вдруг раздались взрыв и шипение. Ваня начал снижаться, и Ляля испугалась ещё больше. Однако ничего страшного не произошло. Дракон мягко приземлился на задние лапы, и пассажиры оказались на берегу шоколадной реки. Кусочки мороженого, выброшенные извержением, таяли в горячих волнах. У каждого уважающего себя принца есть при себе рюкзак с полезными вещами. Из такого рюкзака Не-суй-нос-не-в-своё-дело достал кружку и угостил Лялю ароматным шоколадом с восхитительными белыми шариками. Сам принц начал пить, только когда мороженое растаяло. Он часто летал высоко-высоко в небе, а там очень холодно, и принц застудил горло.

***

Квадратный, приземистый ёжик обнюхал кресло и устроился пить шоколад рядом.

– Пуфик! Давно не виделись! – обрадовался принц.

Ляля сразу догадалась, что драконша рассказывала о нём, и спросила:

– Почему ты не захотел быть диваном?

– А ты хочешь быть куклой?

– Я не могу быть куклой – я девочка! – возмутилась Ляля.

– А я не могу быть мебелью – я ёжик! – сердито ощетинился ёж.

Когда его колючки встали дыбом, Ляля увидела под ними тканевую обивку, простроченную ромбиками. На вершинах ромбиков красовались маленькие пуговицы в тон обивке.

– Ты пуфик с колючками!

В подтверждение своих слов Ляля хотела ткнуть в пуговицу, но промахнулась и больно уколола палец.

– А ты – кукла из мяса и костей, – парировал ёжик, глядя, как Ляля слизывает с пальца каплю крови.

– Неправда, – Ляля чуть не расплакалась от обиды. – Я девочка!

– А теперь представь, как бы тебе жилось, если бы тебя принимали за куклу и только ты знала, что ты девочка?

– Так не бывает…

– Бывает. В вашем мире я видел мальчиков, которые на самом деле были девочками, собак, казавшихся кошками, детей, прикидывающихся родителями, художников, работающих продавцами, и наоборот…

Ляля изумилась. Все её знакомые девочки были девочками, и родители никогда не требовали, чтобы их считали детьми. И тут она вспомнила:

– Виолетта Артуровна! Все думают, что она учительница балета, а на самом деле…

Ёжик испуганно закончил фразу за Лялю:

– …ведьма!

И попытался свернуться, но ничего у него не вышло. Квадратные бока никак не складывались, то один выбивался наружу, то другой. Совсем как у конвертов с подарками, которые Ляля с Дианкой клеили родителям на Новый год. Увидев, что ведьмы рядом нет, ёжик расправил бока и набросился на Лялю:

– Нельзя имя ведьмы произносить просто так. Вдруг она услышит и придёт.

– А-а-а… так я же не знала, что она теперь у вас…

Ляля и родителям рассказывала, что её училка по балету ведьма, и бабушке, и сестре – но никто ей не верил. А тут даже ёжик правду знает. Виолетта Артуровна работала в студии балета, потому что хотела варить и есть детей. Она на одного мальчика смотрела часто и приговаривала: «Ах, какой жирный мальчишка, не быть тебе танцором!» А потом он пропал. Мама Ляле тогда сказала, что родители мальчика переехали в другой район. Но Ляля-то знала, что его ведьма съела. Она бы и до Ляли добралась, да родители её вовремя забрали с балета.

– Ведьма ест не только маленьких детей, но и зверей, и птичек, даже змей ловит, высасывает из них яд, а из шкурок шьёт себе сапоги. Она у нас давно, неужели никто не заметил её пропажи? – спросил ёжик.

– Не знаю… Она жила одна… и друзей у неё не было…

– К нам часто попадают одинокие люди…

– Но моя сестра Дианка не одинока!

– Откуда ты знаешь?

Ляля не ответила, она решила поскорее добраться до сестры и обо всём её расспросить. Да и дракон Ваня вдоволь напился какао, а значит, можно было лететь дальше.

Когда они набрали высоту, Ляля уже не боялась смотреть по сторонам. И она разглядела вдалеке блестящую кляксу озера с ярким пятнышком в центре.

– Смотри внимательно, мы подлетаем к дворцу, – шепнул ей Не-суй-нос-не-в-своё-дело.

Никогда раньше Ляля не видела такого красивого здания. На сиреневых шпилях играли последние солнечные лучи, стены дворца были украшены фиолетовыми топазами и сапфирами, они переливались яркими, причудливыми оттенками. Дворец возвышался над парком, таким аккуратным, что он походил на ковёр с тёмными квадратами и светлыми завитушками. Садовник потрудился на славу, подстригая кусты сирени и придавая форму клумбам с фиалками! Парк от остального мира отделяла широкая полоса воды – он стоял посреди озера, и никакие дороги или мосты к нему не вели. «Как же люди попадают во дворец?» – подумала Ляля. И тут она заметила бородатого дядьку с собакой в лодке. Вид у него был такой сердитый, что Ляля испугалась: не хочет ли он утопить бедную животинку? Когда дракон, снизившись, пролетал над озером, дядька закричал:

– Куда без билетов! А ну вернитесь!

Но Ваня и не подумал слушаться, вместо этого он дыхнул на воду и вморозил лодку в льдину. Ляля даже огорчилась, когда дракон без приключений опустился на широкую площадку неподалёку от дворца. От контролёров улетать так весело!

***

По парку вальяжно прогуливались две молодые дамы в фиолетовых шляпках с бантами. Заметив принца, дамы принялись кокетничать.

– Как вы находите, новая шляпка не слишком меня бледнит? – спросила первая дама.

– Нет, в ней вы ещё очаровательней, – вежливо ответил принц.

– А моя новая шляпка подходит к цвету глаз, не правда ли? – спросила вторая дама.

– Любая вещь – лишь фон для ваших прекрасных глаз!

Ляля решила внести ясность:

– Ваши шляпки одинаковые – фиолетовые с бантами!

– Разумеется, одинаковые, иначе мы бы сошли с ума, выбирая утром, шляпку какого цвета сегодня надеть, как она будет смотреться с остальным гардеробом, не окажется ли слишком броской на фоне других. Но ты ещё слишком мала, чтобы понять, как тяжело быть придворной дамой. Мы не хотим ничего решать! Мы хотим быть великолепными в любой одежде.

Уязвлённые бестактностью ребёнка, дамы холодно попрощались и ушли. А Ляля обратилась к принцу:

– Один раз моя мама увидела в театре тётю в таком же платье, как у неё, так она весь антракт из зала не выходила, не хотела, чтобы их видели одновременно. Почему дамы не купят себе шляпки в разных магазинах?

– Есть только один магазин и в нём продают только фиолетовые шляпки.

– Но почему?

– Это – целая история…

Давным-давно, когда «лучший» мир был не фиолетовым, а чёрно-белым, на берегу озера стояли два магазина – в одном продавали белые шляпки, в другом чёрные, чтобы каждая дама могла выбрать шляпку на свой вкус. Но тут выяснилось, что у некоторых дам нет своего вкуса, и они покупают то, что им посоветуют.

Первым среагировал продавец магазина белых шляпок: он нанял почтальона отнести всем дамам королевства открытку с предложением купить белые шляпки, так как они наряднее чёрных. И дамы пошли покупать белые шляпки. Продавец магазина чёрных шляпок рассердился и сломал дверь в магазине белых шляпок. Дамы, получившие открытки, приходили купить белую шляпку, не могли войти, возмущались и шли покупать чёрную. А когда продавец белых шляпок починил дверь, к нему уже перестали приходить покупатели, потому что продавец чёрных шляпок разослал всем дамам открытки с надписью «Покупайте чёрные шляпки – они элегантнее белых». Так они и пакостили друг другу, пока это не надоело дамам. Весёлые поклонницы белых шляпок воображали, что их считают мрачными, когда получали открытку с предложением купить чёрную. Серьёзные поклонницы чёрных шляпок оскорблялись предложением купить белую. Посочувствовав дамам, король издал указ, запрещающий шляпникам рассылать открытки, а чтобы они не ломали друг другу двери и не ссорились, повелел открыть один большой магазин и продавать только фиолетовые шляпки. Продавцы остались довольны, они подружились и стали вместе ходить на рыбалку. И дамы были довольны, так как им не приходилось утруждать себя выбором. Только дамы, имевшие собственный вкус, иногда вытаскивали с антресолей свои чёрные или белые шляпки и грустили.

– Эта история точно понравилась бы моему папе! – заметила Ляля, – Он ругается, если мама долго наряжается к приходу гостей.

Заслушавшись, она едва не наступила на пушистый хвост, мелькнувший на дороге прямо перед их ногами.

– Ой! Белочка!

Зверёк был совсем маленьким, скорее не белка, а бельчонок, и шерсть на нём росла нежно-лиловая.

Он проворно вскарабкался по Лялиной ноге, перепрыгнул на руку и в ожидании сел на раскрытую ладонь. «А покормить-то и нечем!» – огорчилась Ляля. Она вспомнила, как они с папой кормили белочку в парке арахисом. Та белочка их боялась, она спрыгивала на землю, хватала с руки орешек и тут же убегала обратно на дерево.

Неожиданно на Лялиной ладони вспыхнул и тут же погас золотистый огонёк, а на его месте осталась лежать семечка. Зверёк проглотил её и уставился на Лялю в ожидании добавки.

– Кыш! Пошла отсюда! – крикнул принц, махнув рукой на зверька. Когда пушистый хвост скрылся в ветвях сирени, принц строго посмотрел на Лялю и сказал:

– Если хочешь вернуться домой – никогда, никогда не корми забывалочек.

– Кого?

– Забывалочек. Они питаются воспоминаниями. Ты помнишь, о чём думала перед тем, как появилась семечка?

– Не помню… кажется, ни о чём не думала.

– А вот и нет. Она съела твоё воспоминание.

– Но зачем есть воспоминания? – удивилась Ляля. – Разве они вкусные?

– Разные, но забывалочек лучше кормить противными и горькими. После этого на душе легко и спокойно становится. Мне одна женщина рассказывала, что в Китае сирень даже называют деревом просветления. Но ты ещё маленькая, тебе нечего забывать.

– Вот ещё! Да у меня такое… – возмутилась Ляля и запнулась. Она представила, как хорошо было бы забыть о рваном фиолетовом платье, будто и не было его никогда, и Диану она никогда не предавала, и родителей не огорчала.

***

Когда они подошли к дворцу, стражники в плащах тёмных, как баклажаны, тотчас распахнули ворота и низко поклонились. Принц велел одному из них присмотреть за креслом, а второму – проводить Лялю в покои принцессы Дианы.

– Удачи, малышка! – крикнул принц, убегая на тренировку.

– Спасибо за всё! – ответила Ляля и поспешила за провожатым. Они поднялись по холодным мраморным плитам в просторный холл без окон, зато с множеством деревянных дверей. К каждой из них крепилась металлическая табличка с номером таким длинным, что половина цифр отделялась от другой тире. Провожатый сверился с записной книжкой и открыл перед Лялей нужную дверь.

Увидев сестру с журналом на диване, Ляля кинулась ей на шею:

– Дианка! Я так соскучилась! Едем домой!

Диана удивлённо посмотрела на Лялю и попыталась высвободиться из объятий.

– Откуда ты меня знаешь?

– Как откуда?! Я – твоя сестра!

– У меня нет сестёр, ты меня с кем-то спутала.

Ляля отошла от Дианы и пристально посмотрела на неё. Никаких сомнений: белокурые волосы до плеч, серо-зелёные глаза… родинка там же на ухе, как клипса. Ляля почувствовала неприятный комок в горле:

– Ты… ты… кормила забывалочек?

– Не помню… но во дворце много принцесс, ты обязательно найдёшь свою сестру.

Ляля выбежала из комнаты, села на пол и разревелась. Кто-то сверху протянул ей носовой платок. Она высморкалась и подняла голову. На неё ласково смотрел билетёр, чью лодку дракон вморозил в льдину. Он не сердился и даже принялся утешать Лялю:

– Не плачь, твоей сестре так легче.

– Дианка не вернётся? – Ляля поперхнулась слезами.

– Она так решила…

– А как же я?

– Могущественная волшебница тётя Маша позволила тебе попрощаться с сестрой. Но ты должна торопиться – когда твоё кресло станет полностью фиолетовым, оно забудет дорогу назад.

Ляля с испугом посмотрела на ждавшее её у дверей кресло – жёлтых пятнышек на нём осталось не больше десятка.

– Помогите мне уговорить Дианку! Нам пора домой!

– Здесь не принято совать нос в чужие дела, я и так с тобой задержался… а мне ещё собаку кормить… худая-худая, а ест в три горла…

И бормоча под нос, билетёр ушёл вниз по лестнице. Ляля громко заревела и ревела, пока не охрипла, но никто не подошёл. Только кресло смущённо переминалось с ножки на ножку, выставляя бок, на котором осталось… всего три крапинки!

– Нет-нет-нет-нет! Стой! Прекрати! – крикнула Ляля, глядя на кресло, и осеклась. Прямо у неё на глазах поблекла одна из них. Ляля в отчаянии потёрла её пальцем, но след остался ещё темнее.

– Креслице, миленькое, пожалуйста, мне сейчас нельзя уезжать…

Кресло беспомощно развело подлокотниками, извиняясь за поблекшую вторую крапинку. Ляля упёрлась в него коленом, собираясь запрыгнуть на сиденье. Но вместо этого почему-то оттолкнулась и шлёпнулась на пол:

– Ну и пожалуйста! Ну и фиолетовей, и оставайся тут без тёти Маши и Маркизы! А я Дианку не брошу!

Последняя крапинка погасла. Как ночник в пустой комнате. Ты жмёшь на кнопочку, жмёшь – и не включить. А дома нет никого. И ночь на улице. Можно только крикнуть и проснуться. Но это не сон. Ляля изо всех сил замолотила кулачками об пол, не чувствуя боли: «Ма-а-а-а-ма-а-а!»

***

– Я тебе не Мя-у-ма, – мурлыкнули совсем рядом. Маркиза улеглась на кресле, подставив Ляле манишку.

– Киса! – обрадовалась Ляля. – Что ты тут делаешь?

– А сама как думаешь? Ведь предупреждала я тётю Машу, нельзя тебя без шлейки далеко отпускать… и вот, пожалуйста: Маркиза, выручай! Маркиза, без тебя никак!

Ляля запрыгнула на кресло и крепко обняла Маркизу.

– Это уже лишнее, – отодвинулась кошка. – Давай-ка лучше чеши, а то ты что-то выглядишь несчастной.

Ляля воображала своё горе ужасно-страшно-бесконечным. Но вдруг перестала его ощущать, устроившись с ногами в мягком кресле, под кошачье мурлыканье. Даже обидно: было настоящее большое горе, а появился кто-то, чтобы поделиться, а оно и кончилось. Или кошка всё горе себе забрала? Мысли самые бестолковые полезли: все кошки разговаривать умеют или только Маркиза? И почему она раньше молчала? И…

– Как ты меня нашла? – спросила Ляля.

– Я сюда каждый день заглядываю, когда тёти Маши дома нет, – похвасталась Маркиза.

– Но я тебя сама за окном видела!

– Это не я была, это заставка.

– Что?

– Заставка. Заставляет думать, что ты в одном месте, а ты на самом деле в другом. Все кошки умеют делать заставки и некоторые люди тоже. Если ты разговариваешь с человеком, а он ведёт себя странно, просто возьми его за руку и щёлкни легонько указательным пальцем.

– А может, Дианку…

– Нет, – резко ответила Маркиза и спрыгнула с кресла. – Идём, покажу кое-что.

Ляля побежала за Маркизой, отбивая босые пятки о каменные плиты, и сердце её стучало всё громче. Киса знает тайный выход! Мы с Дианкой будем дома! Тук-тук-тук – да-да-да.

Они миновали девять почти бесконечно длинных коридоров, опоясывающих дворец изнутри. После каждого коридора их ждала узкая винтовая лестница вниз. Спустившись по девятой, они упёрлись в тяжёлую мраморную дверь без ручки. «Выход!» – обрадовалась Ляля и навалилась на дверь. С тем же успехом она могла бы пытаться сдвинуть мраморную колонну! «Неужели мы зашли в тупик и это на самом деле стена?»

– Отойди, – велела Маркиза. Она коснулась двери хвостом и тонко-тонко пронзительно мяукнула. Со скрежетом дверь отъехала в сторону.

Ляля бросилась наружу к солнечным лучам. На секунду ей показалось, что кошка вывела её на поле люпинов за их посёлком. Она выбежала на порог и увидела… тот же самый дворцовый парк, только с другой стороны.

– Это же просто чёрный вход! Зачем мы здесь? – возмутилась Ляля.

– Имей терпение и увидишь изнанку ковра.

Они сели на верхнюю ступеньку, отсюда парк был виден до самого озера. От нечего делать Ляля пересчитывала квадратики с завитушками. Пять, шесть, семь… и с обратной стороны примерно столько же. Маленький скучный парк. Даже на кухне из окна смотреть веселее. Солнце заходило, и камень под Лялей остыл. Ей окончательно расхотелось ждать. Да и что разглядишь в сумерках? От клумб и деревьев одни контуры… хотя… Контуры исчезли! Сплошная непроглядная темнота. А когда луна выбралась из-за облака, Ляля обомлела. Густые и нереально высокие заросли сирени – до самого горизонта… И озеро пропало из виду. Казалось, настоящий сиреневый лес скрывался за ширмой с нарисованным парком.

– Идём, – скомандовала кошка и зацокала коготками вниз по ступеням.

Их окутал густой сладкий запах сирени. Деревья выглядели фантастически настоящими: живыми, на самом пике цветения. Но Ляля больше не доверяла своим глазам. Она сорвала цветок с нижней ветки. Ой! Лепестки резанули пальцы, как острые края бумаги, противно и неожиданно, а перед глазами мелькнула яркая картинка. Ляля выронила цветок.

– Попробуй ещё раз, – сказала Маркиза, – осторожно.

– Не хочу, они колючие.

– Правильно, это воспоминания. Они причиняют боль.

– Но ведь их съедают забывалочки!

– Только самые незначительные, а остальные закапывают и из них вырастает сирень. Попробуй, ты сможешь увидеть.

Ляля осторожно коснулась другого цветка. Перед ней в воздухе зажёгся экран и замелькали размазанные пятна. Совсем как в бинокле, в который они с Дианкой по очереди смотрели в театре. Диана тогда сказала: надо резкость навести, подстрой под свои глаза – и колёсико покрутила.

Сейчас у Ляли не было колёсика, поэтому она крутанула двумя пальцами цветок. Лепестки снова больно оцарапали, но картинка стала чётче.

Лысый дядька, сидящий в кресле за столом, орал: «Кем ты себя возомнил? Думаешь, самый умный? Думаешь, тебе всё можно?!» Ляле показалось, что дядька сейчас выскочит из кресла и набросится на неё.

– Поднимись выше, не бойся, – шепнула Маркиза.

Ляля потянула цветок на себя и увидела картинку с другой стороны. Страшный дядька кричал вовсе не на неё, а на какого-то дедушку, смущённо потупившегося у стола. Дедушка оправдывался, как маленький, говорил, что он больше не будет. А дядька всё не унимался. Наконец он сказал: «Ещё раз и пиши по собственному желанию. Свободен». Дедушка выскочил за дверь и оказался в большой комнате, разделённой на квадратики перегородками. В каждом квадрате сидел за компьютером человек. Все они смеялись над дедушкой. Он пошёл быстрее, споткнулся о шнур и упал. Его лицо исказила боль. Переваливаясь на коротких лапах, к нему подбежала невероятно пушистая коричневая собака с большой, сплющенной мордой. Ляля едва не приняла её за игрушечного заводного медведя. Но игрушки не лижутся! А собака провела огромным фиолетовым языком дедушке по носу. Люди засмеялись ещё громче, и никто не заметил лиловых искр, мелькнувших на полу.

Ляля отпустила цветок. Ей было очень жалко дедушку, и она не хотела дальше смотреть, как его обижают.

– Я бы на его месте тоже в фиолетовый мир ушла!

– Не спеши с выводами, пока не найдёшь пятилепестковый цветок.

Диана умела находить такую сирень, говорила, что она приносит удачу и исполняет желания. Но Ляле ни разу не удавалось найти, и сестра делилась своей добычей. Они вместе проглатывали нежные, горьковатые цветки и загадывали желания.

Лялины желания никогда не сбывались. Ей не покупали куклу на шарнирах, соседский мальчик не приезжал на выходные, и коса за ночь до пола не вырастала. Или это была обычная сирень, а есть следовало волшебную?

– Киса, а как же я съем такой колючий цветок?

– Мороженое из него приготовишь, – фыркнула кошка. – Да и не тебе его есть. Чьи воспоминания, у того желания и сбываются.

– А если я Дианины найду…

– Ищи уже! Пока нас ведьма раньше не нашла.

Ляля зарылась в ветки и через час, измученная и поцарапанная, нашла пятилепестковый цветок. Она тронула пальцами лепестки, ещё раз пересчитывая, и снова увидела сердитого лысого дядьку в кресле. Только в этот раз он сам оправдывался по телефону: «Нет, больше не повторится… Никогда… Я обещаю… Иван Иванович – наш самый опытный менеджер… Да, последний раз…»

Ляля не понимала, о чём речь, но откуда-то знала, что лысый дедушку защищает, а в прошлый раз его ругал не со зла, а за дело. А потом Ляля перенеслась в зал, где люди за компьютерами слали друг другу смешную картинку с маленьким пандой. Уборщица, мывшая пол, засмотрелась на панду и забыла шнур на проходе. Никто из них вовсе не хотел дедушку обидеть.

– На самом деле всё по-другому, – выпалила Ляля, – нужно тому дедушке показать, он-то не знает!

– Видишь эту сирень? – Кошка мотнула головой в сторону густого леса. – Каждое дерево – воспоминания одного человека. И на каждом есть пятилепестковые цветы.

– Ох! Если бы они знали…

– Они не хотят знать. Понимаешь, некоторых действительно обижали – пока не найдёшь цветок, не узнаешь. Забвение спасает от боли. Но есть и хорошая новость: съев «свой» цветок, можно пожелать вернуться домой и захватить с собой упрямую сестрёнку.

– Ура! – обрадовалась Ляля. – Дианка съест цветок, узнает и…

Тут Ляля вспомнила о своей вине. А вдруг Дианка не простит и с собой забрать не захочет? Нет, она добрая и я всё-всё сделаю, чтобы она меня простила. Даже посуду за неё мыть буду и со стола убирать и свой изюм из булочек отдавать буду.

– Где Дианкина сирень? – Ляля нетерпеливо запрыгала на дорожке.

– Не знаю.

– Ка-ак?! – Ляля растерянно уставилась на лес. – Тут сотни деревьев…

– Сотни тысяч. И только ты сможешь найти нужное.

– Почему я?

– Ты сохранила свои воспоминания, поэтому можешь чувствовать чужие. Для остальных жителей – это только деревья.

На Лялю накатило отчаяние. Этот лес и за год не пройти! Маркиза, утешая, потёрлась о её ноги. Ляля села на землю рядом с кошкой и притянула её к себе. Земля оказалась неожиданно тёплой и бугристой. Присмотревшись, Ляля заметила густую сеть необычных корней: они уходили не вглубь, а переплетались и крепко связывали деревья между собой.

– Сиреневый лес – живой, – объяснила кошка. – Деревья обмениваются воспоминаниями, так и появляются пятилепестковые цветы правды.

Ляля потрогала корень. Он не кололся, но и кино не показывал. «Вот бы я могла прикинуться корнем!» – подумала Ляля и вдруг почувствовала под ладонью жар. Она отдёрнула руку, но ничего необычного не заметила. Показалось? Ляля осторожно провела по узловатому отростку пальцем. Холодно… холодно… теплее… ещё теплее… горячо. Корень «привёл» Лялю к другому дереву. Она ухватилась за цветок, но увидела всего лишь незнакомую тётю. Её никто не пришёл встречать с вокзала, она брела, увешанная тяжёлыми сумками, и с тоской вглядывалась в лица прохожих. Мимо пробежала уже знакомая пушистая собака-медведь. На мгновение сирень показала Дианку: весёлую, с рюкзаком и букетом гладиолусов. Но сестру тут же скрыла толпа.

Ляля опустилась на колени, ощупывая корни. Холодный… холодный… теплее… Она переходила от дерева к дереву и видела вначале случайных знакомых Дианки, потом учителей и одноклассников. С каждой сиренью Ляля приближалась к сестре… и вдруг её ладонь больно припечатал к земле кожаный сапог.

– Что-то потеряла? – с издёвкой спросила ведьма-учительница.

Виолетта Артуровна и раньше была худой, а сейчас походила на скелет, обтянутый тёмным платьем. Её когда-то роскошная коса сменилась жидкими кучеряшками собранными в пучок на затылке. И глаза у неё другие стали. Не глаза, а две щёлочки, спрятанные в отёках, будто она неделю не спала. Злые и… фиалковые.

Костлявыми руками она сжимала шею Маркизы. Кошка дёргалась всем телом, но вырваться не могла.

– Как ты думаешь, девочка, пойдёт мне кошачий воротник?

– Не-ет! – испугалась Ляля.

– Сделаешь кое-что для меня – отпущу кису, – предложила ведьма.

Кошка с ужасом смотрела на Лялю, едва шевеля лапами, – ей не хватало воздуха.

– Сделаю! Отпусти!

Ведьма разжала пальцы и, не дав Маркизе очухаться, засунула в мешок из грубой плотной ткани. Ляля попыталась встать, но ведьма сильнее надавила сапогом ей на руку.

– Ты найдёшь для меня воспоминания короля. С ними я захвачу мир. А попутно расскажешь о каждом дереве. Королева должна знать своих поданных!