Гнев Тиамат
- -
- 100%
- +
– Каким образом? Им для строительства врат нужна была жизнь. В Сол нашлись живые организмы, которые они превратили… – Она помахала рукой.
– Да, – согласился Фаиз. – Ну, не знаю. Честно говоря, я уже так переполнился тайнами и чудесами, словно их вливают из пожарного шланга.
Элви оправила форму и под выжидательным, бдительным взглядом Фаиза почистила зубы. Еще раз критически осмотрев себя в зеркале, сказала:
– Пойдем-ка повидаем босса.
Фаиз перехватил ее и обнял, помяв старательно разглаженный костюм.
– Спасибо, что не умерла, Элс.
* * *За сорок восемь часов они сделали все, что полагалось. Система корабля проанализировала данные телескопического наблюдения. Элви нанесла обычный визит вежливости катализатору, после чего провела эксперимент. Протомолекула открыла связь, и хлынула информация. «Сокол» высматривал любые изменения, любое воздействие. Элви дала себе время поспать. Близкое знакомство со смертью оказалось утомительным, хоть она и не сознавала тогда, что с ней происходит. Да к тому же в этот раз смотреть было особенно не на что.
После завершения анализов на мостик явился Сагали, закрепился, держась одной рукой и одной ступней. Его взгляд перебегал с экрана на экран, с удовольствием вбирая потоки данных.
– Мехмет, – обратилась к нему Элви.
– Майор Окойе? – отозвался Сагали, кивнув на главный монитор. Увеличенная во весь экран, крошечная, но массивная звезда была единственным объектом на два световых года от врат Текомы. – Скажите, что эта система – самое значительное открытие на все времена.
– Не скажу, – ответила Элви. – Почти уверена, что приз все еще остается у большого зеленого алмаза. Но и это потрясает.
Нейтронная звезда на экране была слишком горяча, чтобы много излучать в видимом диапазоне, и все равно изображение пришлось затемнить, чтобы она не ослепила всех присутствующих.
– Больше трех звездных масс запихнули в шарик размером в половину Род-Айленда, – заметила Джен.
– Какого «рода»? – не понял Травон. Он был марсианином – до того, как все они стали лаконцами.
– Майор Окойе, – игнорируя болтовню, заговорил Сагали. – Правильно ли я понимаю то, что вижу? Единственная ни на что не годная звезда без единого артефакта или пригодной к эксплуатации планеты в системе?
Его тон насторожил Элви. Слишком формальный. Словно он требовал ответа под присягой. Ей показалось, что ее втягивают в какой-то ритуал, понятный ему и непонятный ей.
– Похоже на то, – осторожно ответила она. – Да.
Сагали кивнул ей тяжелой головой. Он просто лучился от удовольствия.
– Через пять минут зайдите ко мне в кабинет.
Он подтянулся и скрылся в коридоре. Фаиз, поймав взгляд Элви, поднял бровь.
– Мне тоже не по себе, – призналась она.
И еще раз просмотрела полученные данные – как конспект перед экзаменом. Элви донимало неприятное чувство, будто она что-то упустила.
– Кофе? – предложил вошедшей Элви Сагали. Он плавал у кофейной машины, встроенной в стену кабинета. Рядом парили две питьевые груши.
Он впервые проявил некое подобие гостеприимства.
Элви встревожилась.
– Конечно, – сказала она, скрывая волнение.
Машина зашипела, впрыскивая в грушу кофе.
– Подсластить? Забелить? – предложил Сагали, продолжая заниматься машиной.
– Не надо.
Сагали повернулся и мягко толкнул к ней одну грушу. Поймав ее, Элви продавила перепонку на питьевой трубке и стала пить. Кофе был в самый раз: горячий, но не обжигающий, горьковатый, крепкий, с ореховым оттенком.
– Спасибо, – сказала Элви, дожидаясь падения второго ботинка.
– Я хотел бы от лица Лаконской империи выразить благодарность за ваше участие в проекте. Теперь, распознав систему как бесполезную, мы переходим к военной фазе операции, – проговорил Сагали после короткой паузы для глотка кофе.
– К чему?
– Пока мы с вами разговариваем, в систему входят два корабля, – пояснил он. – Оба без команды, управляются удаленно, нашим кораблем. Оба – большие грузовые суда.
Одно пустое. Другое с боезапасом.
– С боезапасом?
– Верховный консул нашел способ использовать строительные платформы над Лаконией для выделения и хранения антиматерии. Второе судно несет около двадцати килограммов в магнитном контейнере.
У нее опять закружилась голова. Может быть, Элви еще не оправилась после близкого знакомства со смертью. А может, это от слов начальника, что он располагает взрывчатой силой, достаточной, чтобы превратить в стекло поверхность целой планеты. Или от того и от другого сразу.
Она дала себе время отдышаться. Потом спросила:
– А зачем?
– Отправляя эту экспедицию, верховный консул имел в виду две цели, – сказал Сагали. – О задачах первой миссии вас уведомили. Вы с вашей группой сделали для исполнения задания все возможное, что я и отмечу в рапорте командованию флота.
– Прекрасно, спасибо. А что же второе?
– Вторая часть миссии вне вашей компетенции, и потому вам сообщили лишь то, что вам необходимо знать. Мы должны были отыскать наименее ценную систему.
Такую, как эта.
Элви выпустила грушу, и та медленно поплыла от нее.
– Мне позволено спросить, в чем состоит вторая стадия? Если нет, не вижу смысла в этом разговоре.
– Позволено. Собственно, ваше участие чрезвычайно важно, и я вполне уверен, что для новой цели вы будете работать столь же успешно, хотя больше не заведуете операцией.
Теперь в глазах Сагали ей померещилось что-то похожее на сочувствие. Элви впервые ощутила, что нравится адмиралу. По крайней мере, он ее уважал.
– Первостепенная задача верховного консула: поиск средства защиты человечества от того, что уничтожило строителей врат. – Сагали помолчал, словно сам не до конца верил сказанному. Словно слишком долго держал эти слова при себе. – Намеченное испытание – первый шаг к нашей цели.
Стукнув пальцем по столу, он подвесил над ним схему Текомы. Нейтронная звезда в центре, врата вдалеке, «Сокол», парящий на полпути между ними, и два новых судна, плывущих от точки входа.
– Мы будем мониторить эту систему всеми имеющимися в нашем распоряжении средствами – как обычно, – говорил Сагали. – Только теперь диспетчерская центрального хаба будет гнать через врата корабли, пока нагрузка не достигнет критической точки. И тогда мы отправим в эту систему пустой грузовик.
– Вы хотите намеренно превратить корабль в летучий голландец?
– Да. После его исчезновения, пока из-за нагрузки перехода еще нельзя будет проникнуть во врата, мы установим взрыватель на магнитном контейнере с антиматерией и пошлем сюда второй корабль. Он тоже должен исчезнуть, и вместе с ним – установленный на детонацию груза взрыватель.
Под ложечкой у Элви все сжалось, словно от удара под дых. Вдруг стало трудно дышать.
– Зачем вам…
– Затем, что верно одно из двух, – мгновенно ответил Сагали. – Либо за вратами есть разум, намеренно уничтожающий наши корабли, либо мы имеем дело с естественным свойством системы врат. Таким образом мы решим этот вопрос.
Элви поймала скобу захвата и подтянулась к переборке. Сердце у нее частило.
– Думаете, вам по силам их убить?
– Не в этом дело. Погибнет то, что находится за вратами, или нет, главное, оно будет наказано. После эксперимента мы снова разгоним энергию до предела и проверим, будет ли захвачен следующий корабль. Если он переживет переход, мы поймем, что бомба убедила противника изменить свое отношение к нам.
– Страшный замысел.
– Если ситуация изменится, мы поймем, что враг способен реагировать. Что он действует целенаправленно и, возможно, разумен. Если нет, мы будем повторять эксперимент, пока не уверимся, что изменений не будет. По вашему лицу я вижу, что вы хотели бы поделиться какими-то соображениями.
Элви сама удивилась, как свирепо зазвучал ее голос:
– В прошлый раз, когда мы их рассердили, они отключили сознание всей системе Сол и создали существенный сдвиг в активности виртуальных частиц. Пуля, которую они выпустили, непостижимым для нас способом разорвала нежелательное взаимодействие. Все, что они проделывают, опровергает наши представления об устройстве мира. А вы собираетесь сбросить на них бомбу?
Сагали кивнул, одним жестом соглашаясь и извиняя ее.
– Будь у нас возможность послать им строгую ноту, мы бы так и поступили. А с тем, что не владеет речью, приходится вести переговоры вот так. Если оно проделывает что-то, что нам не нравится, мы причиняем ему боль. Всего один раз. Если оно способно анализировать причинно-следственные связи, то поймет.
– Господи.
– Агрессоры здесь не мы. Не мы нанесли первый удар. До сих пор мы даже не отвечали на удары.
В каждом слове Элви слышала Уинстона Дуарте. Даже в интонациях Сагали звучал его голос. И от этого Элви захотелось швырнуть грушу с кофе ему в лицо. К счастью, та уже отплыла на несколько метров, спасая ее от трибунала.
– Благодаря вам мы нашли подходящую для образцового наказания систему. Во всей империи нет более безопасного с точки зрения человечества места для испытаний.
– Это негодная, негодная идея. По-моему, вы меня просто не слышите.
– Для первых экспериментов с атомными бомбами, – и правда не слыша ее, продолжал Сагали, – человечество выбирало необитаемые острова. Считайте, что здесь наш атолл Бикини.
Элви рассмеялась ему в лицо, хотя не видела ничего смешного.
– Боже мой, какие же вы тупые, – сказала она. Сагали нахмурился, но она уже не могла остановиться. – Прежде всего, атолл Бикини не был необитаемым. Там жили люди, которых лишили родины и выслали с острова. И еще остров был полон растений и животных, и все они погибли. – Установлено, что в этой системе нет ничего… Элви не дала ему закончить:
– И кроме того, я же вам сказала, что у тех, кто живет в этих вратах, совсем иное понимание физики, чем у нас. Вы уверены, что их гнев ограничится системой Сол? Наверняка вы этого не знаете. Не можете знать.
– Пассивность не спасла строителей врат. И нас не спасет. Верховный консул взвесил риск и пришел к выводу, что прямое превентивное действие в данном случае – наилучший из доступных нам вариантов.
Адмирал развел руками. «Что тут поделаешь?» Как будто слово Дуарте было природной силой, необоримой и не допускающей сомнений. С тем же успехом Элви могла бы спорить с аудиозаписью.
– Ваш эксперимент – это размен n на единицу, где n равно числу миров, которые вы готовы уничтожить ради удовлетворения любопытства Дуарте.
Глава 11
Алекс
Верфи Каллисто являли собой превосходный образчик старой идеи, что корабли и здания не застывают навсегда после того, как их построили. История берет, что попадет под руку, и применяет находку, внося изменения согласно нуждам текущего момента и сама играя роль архитектора.
Когда-то база Каллисто была разделена на части. Гражданские верфи, на манер средневековых селений под стенами крепостей, вырастали вокруг военных верфей Марсианской республики, пока война и коммерция не сравнялись. Свободный флот, еще не заявивший о себе официально, атаковал марсианскую часть и превратил половину базы в прах и трупы. Из-за великого дезертирства, заронившего зерно Лаконии, восстановление марсианских верфей так и не довели до конца. В голодные годы их забросили. Но недвижимость осталась на месте, и по мере надобности военные строения снова начали использовать. Умирая, все становится фундаментом для будущего.
Они провели на Каллисто уже восемь дней и до сих пор не знали, когда смогут отчалить. Здесь стояло несколько больших грузовых кораблей, пригодных для контрабанды «Предштормового» из Сол, если подполье выберет этот вариант. Однако подполье могло решить и оставить их в системе. При всех амбициях Лаконии система Сол все еще превосходила все внешние числом людей, станций и кораблей. Правда, соотношение менялось. Еще при жизни Алекса порог мог быть преодолен, и тогда Сол станет действительно рядовой системой среди множества других. Останется, конечно, старейшей, самой человеческой системой империи. Но не домом с большой буквы. Появятся тысячи домов, и, если исторические примеры о чем-нибудь говорят, через поколение-другое каждый будет считать свой самым главным.
Ресторан, куда привел его Каспар, располагался в укрепленном куполе явно марсианской конструкции. Возможно, прежде здесь находилось товарное депо. Теперь все запиравшиеся электронными системами люки пропали, а мощные стены были завешаны батиками и коврами в количестве, какое декоратору удалось втиснуть на квадратный метр. Меню числилось марокканским, но зернистая структура грибов и говядины выдавала продукты, выращенные в баке. Может, рецепты и пришли с Земли, но Алекс узнавал вкус астерской пищи.
Они с Каспаром и остатками команды одевались в комбинезоны с принтами «дуги и треугольника», которые заявляли об их принадлежности к газодобывающему кооперативу «Харом Аллан», действующему на юпитерианских лунах. «Предштормовой» прятался в старых копях, отмеченных на планах как разрушенные обвалом. Здесь была перевалочная база контрабандистов АВП, и они рассчитывали пересидеть несколько недель, пока не уляжется тревога в лаконских службах безопасности.
А команда тем временем могла получить отпуск с корабля для выпивки, борделей, игры в голго и гандбол, а также в двумерный футбол. Или посидеть по-турецки на мягких тканых подушках, слушая мелодии флейт и барабанов из невидимых динамиков, и пожевать кусочки грибницы, притворяющиеся пшеничной мукой, с кубиками острой говядины, никогда не бывшими коровой.
Передышка на Каллисто давала и еще одно преимущество: возможность оценить температуру системы. Реакцию на известие об атаке подполья. И реакция оказалась неожиданной для Алекса.
– Ничего? – спросил Каспар.
Алекс еще раз прокрутил новости. Рост производства продовольствия на Земле и Ганимеде за последний квартал соответствует планам. Группа из зоны совместных интересов Красноярск – Саха подала запрос на торговую автономию. Поселение на Навнан Гар сообщает об открытии под землей мощной кристаллической сети – собирается особая научная комиссия для определения, новый ли это артефакт чужаков или естественный феномен планеты. Первый солист группы «ТУВА» выслал свое фото в обнаженном виде несовершеннолетнему фанату, власти ведут расследование. Научный директорат Лаконии сообщает о наметившемся прорыве в изучении мертвых систем: обнаружен огромный зеленый алмаз, содержащий, по мнению экспертов, записи, которые после расшифровки могут поведать историю создателей врат.
Два лаконских фрегата и транспорт с особо важным политическим представителем на борту, уничтоженные в системе Сол, нигде не упоминались. По крайней мере, поиск в новостях ничего не давал. Но, поскольку Сабе было точно известно, что Лакония регулирует поисковые запросы, Алекс продолжал искать и надеяться. Вдруг что-нибудь. Хотя…
– Нет, – признался он, – ничего.
Каспар отломил кусок хлеба и зачерпнул им немного тажина.
– Не знаю, радоваться или огорчаться.
– Когда я был таким, как ты, – сказал Алекс, – о подобном происшествии кричали бы во всех новостях. Земля и Марс выдали бы официальные заявления, а восемнадцать аналитических программ рассматривали бы со всех возможных сторон каждое сказанное ими слово. Тысячи пиратских радиостанций Пояса объявили бы по меньшей мере о дюжине фракций, принявших ответственность на себя, и кто-нибудь непременно утверждал бы, что все это – заговор иезуитов.
Каспар ухмыльнулся. Один «глазной зуб» у него был желтоватый – Алекс только сейчас заметил.
– Скучаешь по старым временам, дедушка?
Алекс ответил вопросительным взглядом.
Каспар скроил мрачную мину и завел с растяжкой:
– Когда я был твоих лет, мы каждое утро выжимали себе воду из камня, а по долине Маринер бродили динозавры.
Алекс подавил укол обиды и рассмеялся.
– Какое-никакое, а разнообразие было. – Он кивнул на льющийся из настольного монитора поток новостей. – А это все как будто отцензурировано одним бюрократом где-нибудь на Луне. Все поют с одного голоса.
– Вполне вероятно.
– Да, – решил Алекс закрыть тему, – вполне.
Каспар по-кошачьи потянулся, постучал пальцем по монитору. Новости сменились интерфейсом ресторана.
– Поделим счет, – предложил Алекс.
– В другой раз ты меня угостишь, – отказался Каспар. – Да и то. Были бы настоящие деньги…
Всю команду на Каллисто снабдили фальшивыми удостоверениями личности и ввели их в систему. Подполье позаботилось даже о биометрии и банковских счетах. От сознания, как все это хрупко, жить было немножко неуютно. Лаконская система, попади в нее документы Алекса, выбросила бы сигнал тревоги. Проще простого угодить за решетку и провести там остаток жизни. Все в любой момент могло рухнуть.
Как всегда, если быть честным. Просто сейчас об этом труднее забыть.
– У меня встреча с техниками на третьем уровне. Там в баре показывают комедию со свободным микрофоном для зрителей и виски подают за полцены. И караоке, чтобы красавчик вроде меня успел определиться, с кем уйти домой.
– Выпей там за меня и не делай ошибок, о которых нельзя будет пожалеть наутро, – сказал, поднимаясь с подушки, Алекс. – Я тоже найду, чем заняться.
– И то верно, – согласился Каспар. – Ладно, увидимся.
В коридоре они расстались. Каспар направился по проходу, уводящему в глубину спутника, Алекс же свернул налево к докам и спальным гробикам, предоставлявшимся для ночлега отпущенным на берег морякам. Вроде него.
Он шел, засунув руки глубоко в карманы и глядя в землю перед собой. Избегая встречаться глазами с другими прохожими. На разветвлении коридоров стояла скульптура, как видно, еще не решившая, изображать человека или транспортный челнок. Над ней висел список кораблей и причалов. Всех, кроме его корабля.
Алекс с мальчишеских лет помнил двоюродного дедушку Нарендру, который жил у них, пока ремонтировали его групповой дом в Иннис-Шеллоус. С такой потаенной усмешкой дед прогуливался по коридорам Бункерхилла, слушая, как они с приятелем Джонни Зу обсуждали тонкости новой игры. То же выражение Алекс ощущал сейчас на своем лице.
Наверное, каждое поколение рано или поздно начинает чувствовать себя не на месте. Возможно, оттого что человеческий разум помечает как «норму» то, что испытал в юности, и потом щетинит шерсть на все, что не слишком похоже на прошлое. Или, может быть, Лаконское завоевание в самом деле не похоже на все, что случалось прежде. Так или иначе, верфи Каллисто больше не ощущались знакомой Алексу Солнечной системой. Он чувствовал себя так же, как в первые дни под властью Лаконии. В ушах звенел неотступный страх, что все готово рухнуть. Амос говаривал, что все вокруг – Балтимор. Теперь стало иначе. Теперь все вокруг было Мединой.
Его гробик располагался рядом с доками. Этот еще из просторных: высота метр с лишним позволяла сидеть на кровати. Старый матрас из переработанного геля для амортизаторов и слоистый, из стекла и сетки, потолок, имитирующий космос над головой. Алекс заполз внутрь, закрыл доступ к двери и устроился поудобнее. Он собирался посмотреть пару развлекательных программ. За годы он стал специалистом по неонуарным триллерам, а эти выпустили на Церере еще до захвата ее Лаконией, и там были любопытные монтажные эффекты. Правда, он опасался, не выдаст ли себя, пропуская их через систему гробика. Вдруг Лакония в курсе, какие фильмы он смотрит, какие блюда предпочитает, как держится при ходьбе?.. Вдруг следы, которые он оставляет за собой, позволят заглянуть за созданную Сабой маску? Не приведет ли он службу безопасности к своим дверям, оставаясь самим собой? Может быть, лучше ему посмотреть что-нибудь популярное, жанровое, держаться в гуще стада?
Он вывел на систему гробика свой профиль. Красная иконка обозначала закрытую связь с «Предштормовым». Забавно, что он больше опасается выдать себя лаконцам просмотром привычных фильмов, чем попасться на шифрованной связи с подпольем. Но что было, то было. Ввязываясь в это дело, он решил довериться старым технарям АВП. Теперь уж нет смысла начинать в них сомневаться. Алекс открыл сообщение, и с экрана на него взглянул сын.
– Привет, пап. – Улыбка Кита напомнила Алексу о Жизель. Кит был больше похож на мать, чем на отца. И слава богу. – Удивился, так скоро получив от тебя весточку. Ты в системе? В смысле ты мне не говори. Знаю, все тишком. Но привет. В этом семестре все отлично. По трем своим секциям я получил высшие отметки, а на две другие, – его улыбка стала покаянной, – мне дали лучшего репетитора. И… а, да. Я встречаюсь с девушкой, и, по-моему, это у нас серьезно. Зовут ее Рохани. Я ей не рассказывал о… о тебе. Но вдруг получится как-нибудь, чтобы тебе с ней познакомиться. Мама говорила с ее родственниками, и, думаю, у тебя скоро может появиться невестка. Так что хорошо бы, да?
Сообщение было длинным, Алекс слушал с теплым чувством в груди – и с грустью. Не познакомится он с этой девушкой. И не попадет на свадьбу, если будет свадьба. Рохани останется в списке, в котором уже есть Амос, Холден, Кларисса. В списке потерь. Еще одна потеря. С этим придется жить. Так надо.
Его ручной терминал звякнул, на его фальшивый идентификационный номер пришло сообщение от Сабы с меткой высшей срочности. Пока Алекс открывал его, в животе все сжалось от ужаса.
«Уведомляем, что „Буря“ сошла с орбиты и движется к Юпитеру».
– Ну, – сказал себе Алекс, – вот дерьмо!
* * *– Мой малыш собрался жениться? – говорила Бобби, не отрывая, однако, взгляда от ящиков. – Считай, девочке повезло, если я не выхвачу его из-под носа.
Склад располагался на краю комплекса. Он не использовал силовую сеть станции, а систему жизнеобеспечения ему смастерили из остатков старого астероидного прыгуна. От выпота на стенах и потолке остались леопардовые пятна. Крупный груз вроде торпед пока держали на «Предштормовом». А вот добычу помельче с лаконского грузовика переложили в четыре широких ряда поддонов и доставили на склад. Бобби занималась распаковкой, перерывая ящики и составляя собственный инвентарный список. На некоторых коробках темнели ожоги. В воздухе висел меловой запах расслоившейся от жара керамики.
– Ты очень спокойно перенесла известие о приближении самого большого боевого корабля империи, – заметил Алекс.
Глубоко вздохнув, она терпеливо ответила:
– Джиллиан всех оповестила. «Буре» до нас еще не один день пути, а здесь работа не ждет. Надеюсь, ко времени, когда я с ней управлюсь, созреет план.
– А пока с ним как?
– Пока никак. Я дам тебе знать.
Алекс присел на коробку. Ему было тяжело – слишком тяжело для мягкой гравитации спутника.
– Бобби, что мы здесь делаем?
Она помолчала, уставившись на него. Бо́льшую часть ее взглядов он знал наизусть. Различал, когда она говорит с ним как друг, а когда – как капитан. Прямо сейчас она слушала его как женщина, с которой он давным-давно летал на «Роси». Та женщина, которую он знал еще до Ио.
– Воюем, – сказала она. – Подрываем силы и влияние врага. Лишаем его доступа к ресурсам.
– Само собой, – согласился Алекс. – Только с какой целью? В смысле мы стремимся вернуть власть Союзу перевозчиков? Или хотим, чтобы каждая планета собирала своих стрелков, чтобы посмотреть, что из этого выйдет?
Бобби скрестила руки на груди и прислонилась к штабелю коробок. В резком свете рабочих ламп Алекс различал, как огрубело ее лицо и кисти от десятилетий тяжелой работы и постоянного облучения. Следы возраста были ей к лицу. Уместны.
– Сдается мне, ты спрашиваешь, в самом ли деле так плох авторитаризм, – сказала она. – Я не ослышалась?
Потому что, да, так плох.
– Я не о том. Просто… Сам не знаю о чем. Я что-то растерялся. И, пожалуй, немножко подавлен.
– Да, – сказала Бобби, – это у нас со всеми.
– И с тобой?
– Мы утратили цель. Может, тот комиссар дал бы нам что-то, что позволило бы загнать ублюдков в каменный век. То есть, может, и не дал бы, но теперь уже не узнать. Так что, да, и я тоже брюзжу. Но тебя, как видно, не то гложет?
– Я не понимаю, как должна выглядеть победа.
– Ну, по мне, это когда, умирая, знаешь, что человечество теперь немножко лучше, чем если бы ты вовсе не родился. Чуть свободнее. Чуть добрее. Капельку умнее. Что тираны, ублюдки, садисты из-за меня покусали чуть меньше народу. По мне, достаточно.
– Да-да, – начал Алекс, но она еще не закончила.
– Большая стратегия не по моей части. Это для умников. Я пехота, пехотой и останусь. Эти люди хотят превратить все планеты в тюрьмы и решать, кто будет охранником, а кто – заключенным.
– А мы против, – сказал Алекс. Он слышал в своем голосе усталое согласие. – Ты никогда не думала, что Наоми права? Может, лучше действовать изнутри системы? Так ее легче изменить.
– Она права, – сказала Бобби, поворачиваясь спиной к инвентарному списку. – Штука в том, что я тоже права. Наоми хочется, чтобы был единственно правильный способ все уладить и притом такой, который не требует крови.