Личная ведьма Палача

Мужчина в соседнем кресле сегодня открылся мне с совершенно новой стороны, он уже был не просто страшным и ужасным палачом с кровавой работой, а очень уставшим и одиноким человеком. Настолько, что его дом приходит в упадок из-за того, что предрассудки владеют умами людей. После того, как Палач меня сегодня спас, не бросил бессознательную в темном переулке, мне хотелось отплатить ему добром на добро. Пусть даже завтра морок этой ночи развеется и тот, кто, как мне кажется, нуждается в обычном человеческом тепле, снова будет выглядеть бездушным убийцей, но уйти не отблагодарив его я уже не могла. Хотя бы элементарной уборкой в доме. Ну ладно, не элементарной, но для этого мне придется быть очень и очень осмотрительной и действовать предельно аккуратно!

Пока я разбиралась в своих мотивах к, казалось бы, импульсивному поступку, Палач думал о чем-то своем. Почему для того, чтобы думать, ему нужно было рассматривать меня, я так и не поняла, но хочется любоваться неземной помятой запыленной красотой рыжей ведьмы, пусть с ним. Кто я такая, чтобы мешать. Просто девчонка с окраины.

– Оставайся.

Опять из его голоса исчезли все краски и появились равнодушные нотки. Да что ж такое то, то холодом обдаст, то теплом темных глаз согреет. Ох и странный он, но оттого во мне все выше поднимало голову любопытство, а внутренний голос нашептывал: “Интере-есно!”.

Палач встал и, тяжело ступая, отправился на выход из комнаты. Плечи чуть опущены, спина напряженная, левая рука сжата в кулак. Странно, мне кажется или он мне не верит?

– Подожди, скажи хоть, где я могу устроиться на ночь?

Мужчина остановился в дверях и, повернувшись ко мне, пожал плечами.

– Где хочешь, кроме моей спальни.

Я только и смогла, что раскрыть и со щелчком закрыть рот. Нет, каков нахал! Вскочив из кресла, порывисто сделала пару шагов к Палачу. Возмущению не было предела, но хорошо, что я вовремя опомнилась и не стала кричать на того, кто вроде как приютил меня у себя в гостях, обеспечивая кров, еду и безопасность. Неважно, что пока он об этом не знает. Я же уже решила творить добро, значит, ему придется смириться и немного помочь мне. Но об осторожности лучше не забывать! Именно поэтому я заставила себя остановиться и успокоиться. Видимо, Палач неправильно истолковал мой порыв и, чуть изогнув губы в саркастической усмешке, уточнил:

– Уже уходишь? – он даже удосужился встать боком и упереться спиной в дверной косяк. – Передумала?

Не зря, ох не зря я сама выбрала жизнь в одиночестве и без соседей, знала ведь свой порывистый, несдержанный характер и язык, что без костей. Опасно мне рядом с людьми жить, они обижаются часто. Но сейчас я, увидев вызов в изгибе мужских губ, не смогла сдержаться, хотя и понимала, что поступаю глупо.

– Нет, хотела проводить вас до спальни, чтобы точно знать, куда ходить не нужно.

Уверена, сейчас мои глаза горели от азарта, вот только перепалки не случилось. Прикрыв глаза, мужчина покачал головой и с легкой усмешкой уточнил:

– Напомнишь свое имя?

– Кайлин. Кайлин Орнато.

– Ладно, Кайлин, если действительно хочешь остаться, я не буду против, но сегодня спать тебе придется или в той спальне, где ты очнулась, или здесь, в кресле у камина. Больше вариантов нет.

От воспоминания о количестве пыли и грязи, что поджидали на втором этаже, меня аж передернуло. Нет уж, кресло, а точнее, целых два кресла, будут вполне приемлемой заменой кровати с мягким покрывалом.

– Спасибо.

Свой выбор озвучивать не стала, а Палач и не спрашивал. Он развернулся, чтобы уйти, и тихо шепнул себе под нос:

– Это будет даже интересно.

Интересно, неинтересно – время покажет, но то, что нам обоим будет нескучно, а точнее, непросто, я уверена!

Глядя на удаляющуюся спину, решилась задать последний вопрос на сегодня:

– Скажи хоть свое имя.

– Ты разве не знаешь? – мужчина обернулся через плечо и, клянусь богами, его глаза сверкнули в темноте. – Меня зовут Палач.

– Нет, палач это твоя работа, – заупрямилась я, – а я спрашиваю имя.

– Разве оно имеет значение, Кайлин? Я Палач и хватит об этом.

Немного склонив голову, лишь обозначив кивок, Палач, отвернувшись, продолжил свой путь. Мне же оставалось только, сжав кулачки, пообещать себе:

– Я обязательно узнаю твое имя, Палач.

***

После того, как я осталась в комнате одна, во мне проснулось неуемное любопытство. Пока я лежала без сознания, организм успел отдохнуть и спать не очень-то и хотелось, а вот исследовать первый этаж, наоборот. Но не бежать же мне тихой мышкой по дому, шурша по углам, чтобы узнать, где здесь кухня и как вообще выглядит жилой этаж дома. Хотя кухня была очень актуальным вопросом: кушала я в первый и последний раз за сегодня у Мэл. И что такое два небольших пирожка, если потом я бегала как тот заяц, за которым лисы гонятся. Воспоминаний о вкусе даже не осталось. И попить хотелось, и вообще…

Вздохнув и прикусив губу, вернулась к креслу. Еда едой, а нужно хоть в первый день показать себя с лучшей стороны. Поэтому забыв про свои желания, я подошла к креслам и, уперев руки в бока, мысленно начала прикидывать, как мне лучше устроиться на ночь.

Из плюсов: сиденья у кресел были достаточно глубокими и мягкими, чтобы я смогла уместиться в них с определенным комфортом, если хватит сил повернуть мебель так, как я задумала.

Из минусов: нет подушки и хоть какого-то покрывала. Не то чтобы я опасалась замерзнуть рядом с камином, но привычка засыпать даже в жаркие дни лета накрывшись по самые уши не исчезла только потому, что сегодня я ночую в доме Палача. А это значит только одно – уснуть быстро не получится.

Пыхтела, двигая кресла, я долго и громко, но то ли у хозяина дома был весьма избирательный слух, то ли он умел быстро и крепко засыпать, а может, и вовсе решил, что на сегодня лимит добрых дел у него закончился, но, так или иначе, Палач не вернулся и помощь не предложил. Поэтому плюнув на всякие глупости, – девушка рядом с мужчиной должна быть слабой, вид иметь беспомощный, а острый ум скрывать дабы не оскорблять сильный пол своими знаниями, – взялась за дело всерьез.

Скинув шаль и отстегнув сумку и кошель с пояса, я подоткнула драный подол повыше, чтобы он мне не мешал, и не заботясь о том, что сверкаю голыми коленями, быстренько развернула кресла “лицом” друг к другу. Покружив по комнате, была вынуждена признать, что тут я не найду ничего пригодного для того, чтобы свить уютное гнездо, и отправилась на второй этаж. Покрывало и подушки на кровати точно были и их я уже все равно пачкала пылью. Только я не подумала о том, что на втором этаже свет никто не включал и идти мне придется буквально на ощупь, сыпля проклятиями и врезаясь во все углы. В общем, мышки из меня не вышло. Хорошо, что в спальне, где я пришла в себя, все так же тускло горел ночник, благодаря ему смогла не только свернуть покрывало и взять небольшую подушку, но и посмотреть, нет ли чего интересного в шкафу и сундуке у кровати. Интересного не было, а вот пару рубашек несвежего вида я нашла. Но так как они выглядели не сильно чище моего платья, махнула на них рукой. Лучше уж останусь в нижней сорочке, что шла комплектом к моему "правильному" платью и длиной была до середины бедер, чем надену на себя чужую забитую пылью вещь. Завтра нужно будет что-то решать с одеждой, не могу же я достать вещи Мэл и как ни в чем не бывало ходить в них. Слишком много вопросов это вызовет.

Вниз я спускалась все так же в темноте, при помощи крепкого слова и пары упоминаний богов. Нет, определенно, первое, что нужно выяснить завтра, это где включается свет в каждой комнате этого дома!

Застелив свою временную постель, я все же отправилась на поиски кухни и ванной. Первая комната меня манила возможностью утолить как минимум жажду, а вторая необходимостью умыться и попытаться смыть с себя пыль, хотя бы полотенцем!

Нет, я, конечно, все понимаю, вести себя нужно скромнее, демонстрировать смирение и прочее, прочее, прочее, но я морально устала, была голодной и тело уже зудело от тонкого красного налета на коже. Раздражает. А смирения во мне отродясь не было, к слову сказать.

Естественно, нормально изучить комнаты у меня не получилось, да и не было такой цели. Но я смогла выяснить, что была права, и в доме есть отдельная светлая столовая с широкими окнами и длинным столом светлого дерева; кухня со всем необходимым набором посуды и горой грязных кастрюль, а также с холодильным шкафом, уныло смотрящим на меня полупустыми полками; даже большая гостиная, кабинет и целых четыре спальни, по всей видимости, для прислуги. Судя по тому, что одна из дверей была заперта, именно там и спал хозяин дома, в остальные я лишь сунула нос, замечала силуэты мебели и закрывала двери. Моей целью была ванная. Ее я нашла в конце одного из коридоров и чуть громко не завизжала от радости, когда по привычке хлопнула по стене, как дома, и под потолком вспыхнула люстра.

– Замечательно!

Пританцовывая и напевая себе под нос нехитрый мотивчик, с вожделением поглядывала на медную чашу ванной с установленным душевым краном на изогнутой ножке и поражалась, какие замечательные условия этот дом мог предоставить для прислуги. Но как бы я ни хотела принять полноценную ванну, пришлось обойтись одним из полотенец, лежащих на полках, и кусочком мыла с приятным травяным ароматом. Натуральное. Вообще красота!

В углу комнаты увидела плетеный ящик с откидной крышкой и не преминула сунуть туда свой нос, который сморщился, стоило увидеть ворох черных рубашек, пару брюк и мужское нижнее белье.

– Вот они, секреты Палача, все передо мной. Теперь я знаю, что он носит под своими черными штанами!

Тихо хихикнув, решила не кидать в эту корзину свое платье: мало ли, утром мужчина придет сюда и, увидев цветной клок ткани на его жутко-черной одежде, рассвирепеет. Мне это совсем ни к чему, а почистить платье я смогу и утром. Главное, найти что-то, в чем можно будет дойти от ванной до гостиной сейчас, да и утром прикрыть свои голые ноги и слишком глубокий вырез нижней сорочки.

Не придумав ничего лучше, пришлось брать один из мужских халатов и надеяться на то, что Палач не будет сильно уж против. Тем более черный я трогать не стала, а светло-серый, с чуть темнее тоном манжетами и воротом, не могла представить на этом мужчине.

На кухне напилась прохладной воды и с удовольствием скушала кусочек хлеба. Последний, видимо, был куплен в пекарне Весельчака Брайна. Один из самых моих любимых работяг города, который всех своих клиентов встречает с улыбкой и добрым словом. А после того, как я лечила его руки от ожогов, для меня в его лавке всегда находятся любимые пряники, которые, по идее, Брайн не печет.

Но как бы то ни было, хлеб у него очень вкусный, не знала, что и Палач бывает в лавке пекаря.

Утолив жажду и притупив голод, почувствовала, что глаза буквально слипаются, и поплелась к своей кроватке из кресел. Кажется, вот сейчас у меня есть все шансы уснуть. И уже все равно, что-то где-то там, в одной из спален, спит Палач, что, возможно, мой дом, когда я там появлюсь, встретит меня разрухой из-за злости одного неудачника, что я очень рискую, оставаясь в этом доме, а также на то, что вообще-то брать чужие вещи не люблю, но сейчас так уютно прячу нос в воротник мягкой ткани халата.

Пусть это просто будет такой день: странный, сложный день, когда я позволила себе нарушить множество своих же правил, а в итоге нашла приют в самом неожиданном месте города. День, когда ведьма доверилась Палачу, а тот спас ее, не понимая, кого пригрел у своего камина.

Уснула я неожиданно быстро, а вот просыпалась от того, что мою руку кто-то осторожно поднимает и сгибает в локте, а затем на меня опускается мягкое облако.

Открыв глаза, я прищурившись посмотрела на чуть склоненную надо мной фигуру в чёрном.

– Уже утро?

Отчего-то страха, как и смущения, не было.

– Нет, – с бесстрастным лицом, но, богами клянусь, совершенно ехидным тоном ответил Палач, – уже обед.

От таких новостей я резко подскочила на креслах и неверяще посмотрела на окно, за которым уверенно светило солнце.

– Я смотрю, ты освоилась.

Перевела взгляд на мужчину и замерла, ожидая объяснений. Никак не могла понять, о чем он говорит. Но вместо ответа Палач спокойно протянул руку и поправил на моем плече ткань халата.

– Не то чтобы я против, – опять этот тон при совершенно ровном выражении лица, – но это мой любимый халат.

Щеки тут же опалило жаром, но я сделала вид, что ничего особенного не происходит, хотя мысленно корила себя на все лады: хотела же встать пораньше и все вернуть на места.

– А кухней можно воспользоваться? – спросила вместо оправданий.

Палач с минуту молча рассматривал меня, а потом неожиданно рассмеялся:

– Вставай, Кайлин, нам стоит поговорить.

Не став дожидаться, пока я приду в себя от вида веселящегося Палача, мужчина вышел из комнаты и уже из холла крикнул:

– Жду тебя на кухне, кажется, ты уже знаешь, где она.

Глава 5

Ждет меня там господин Палач или нет, но первой комнатой, куда я отправилась, была ванная. Неумытой да с растрепанными волосами появиться на кухне я не могла себе позволить. И мужчина, который меня там ждет, совершенно не при чем. Если только не учитывать опасения, что мои торчащие во все стороны рыжие волосы могут вызывать у него ненужные ассоциации. А то мало ли, решит еще проверить!

На кухню я пришла уже с заплетенной косой, невозмутимым видом и в черном халате. Судя по дрогнувшей брови на волевом лице, смену халата Палач оценил. А я что? Может, так и было задумано: дымчато-серый на ночь, черный утренний.

– Проходи, Кайлин, я чай завариваю.

Палач и правда стоял у стола и с задумчивым видом помешивал что-то в чайнике. С настолько задумчивым видом, что я даже забеспокоилась и решила вмешаться.

– Чай, говорите, – заглянув в посуду, сморщила нос, – и часто вы такое пьете?

– Нет.

Ответ был краток и сказал мне о многом. Ну, откровенно говоря, я бы тоже не стала это пить. Так и отравиться недолго, особенно если на регулярной основе употреблять варево из такой смеси трав.

– Это кто же вам такой сбор продал? – стоять рядом с хмурым Палачом было не очень комфортно, вдруг он вот сейчас решит, что я слишком много себе позволяю, и выставит меня из своего безопасного пыльного дома.

– Сам смешиваю.

Ой, самостоятельный мужчина на кухне это, оказывается, пострашнее вредных ведьм будет. Еще раз склонившись над чайником, удивилась: эта насколько же надо хотеть чая, чтобы смешать плынь, которая, может, конечно, травка и полезная, но больно уж невкусная, да и помогает она при женских болях, мужчинам так и вовсе только вред несет, если сильно заварить. К ней добавить листья ясины, – ну хорошо, что не ягоды, – которые часто заваривают как основу чая, тут Палач угадал, а также соцветия ляниды, замечательного цветочка с широчайшим спектром использования, но вот именно с плынью она дает эффект кровоостанавливающего средства. На ранку теплым настоем наносишь и минут через пять уже можно работать с пострадавшим местом. В смысле, зашивать глубокие порезы или повязку накладывать на царапины. Но пить вот это?! К слову сказать, еще пару загадочных листьев каких-то растений, плавающих в общем “котле”, я не распознала, а мне было интересно, какая именно трава дает сей очаровательный аромат яблочной гнили.

– Знаете, – осторожно начала я, на всякий случай делая большой шаг в сторону от чудо-варева, – мне кажется, чай это не ваш напиток.

Палач перевел на меня взгляд внимательных темных глаз и тяжело вздохнул.

– Я уже пару месяцев хочу нормальный чай, но…

Вспомнив торговые ряды и людей, что там продают товар, кажется, я начала догадываться в чем дело. Палача боялись, Палача вынужденно уважали, им пугали маленьких непослушных детей, но при этом его ненавидели. Кровавая была у него должность, что ни говори. Вряд ли можно рубить головы и ожидать, что народ Лассаса будет хорошо относиться к тому, кто несет смерть их знакомым, родственникам, детям…

– Мстят? – спросила, хотя это и было очевидно.

– Мелко пакостят, – мужчина вздохнул и, подхватив чайник, вылил все, что в нем было, в ведро.

– А давайте я вам чай заварю из тех травок, что у вас есть. Только сама выберу, что использовать. Хотите?

Выдержать долгий внимательный взгляд, сохраняя благодушное выражение лица, было непросто, мне постоянно казалось, что вот-вот и Палач раскроет мой секрет. Что будет в таком случае, догадаться несложно, и если еще вчера днем я была бы рады принять смерть от его рук, – всяко это было бы лучше, чем достаться на потеху толпе разъяренных мужиков, – то сегодня я предпочла бы сохранить жизнь.

Вместо ответа мужчина указал рукой на несколько мешочков, лежащих на отдельном столе. Отказываться от своих слов я не стала, подошла, засунула нос в каждый, некоторые сразу отодвинула в сторону, парочку чуть было не сунула себе в карман мужского халата, – ну просто там так идеально высушены были весенние травки, как не каждая ведьма умеет сушить, – а вот три мешочка взяла и переложила на стол ближе к Палачу.

– Вот эти можно смело использовать хоть все вместе, хоть каждый по отдельности, и будет вкусно.

– Уверена? – мужчина окинул скептическим взглядом то, что я отобрала, но даже не дернулся, чтобы посмотреть, о каких травах я говорю.

– Ну вот сейчас заварю и узнаем.

Быстро сполоснув чайник, засыпала в него по щепотке трав из двух мешочков и щедрой рукой добавила листья ясины, накрыла крышкой и принялась убирать запасы чая. Завязать тесемки, связать три мешочка между собой, чтобы один любитель чая больше не перепутал что с чем смешивать можно, прибрала и те опасные травы, что оставались на другом столе, с сожалением повздыхала над сокровищем весенних трав и только тихий смешок привел меня в чувства.

– Ой, – резко развернувшись к Палачу, я почувствовала, как щеки заливает жаром. Опять, – простите, я не хотела своевольничать…

– Да нет, ты очень органично смотришься, хозяйничая на моей кухне.

– Но это не значит, что я должна была что-то делать без вашего разрешения.

Мне действительно стало стыдно за свое поведение, хотя я и не сделала ничего плохого, но все же при хозяине дома позволять себе такие вольности недопустимо. Еще бы напевать что-нибудь начала, как на своей кухне делала!

– Да, я вижу, что ты очень легко освоилась у меня в гостях, – Палач выразительно посмотрел на очередной свой халат, а я покраснела, кажется, до кончиков пальцев на ногах, – и вот это меня очень удивляет.

– Удивляет, – я вскинула голову, – отчего же?

– Ты как будто не боишься меня.

Палач встал со своего места и подошел к буфету, чтобы взять пару кружек. Я молча наблюдала, как он, передвигаясь по комнате, без лишней суеты и сомнений достает на стол выпечку, кусок закопченного мяса, хлеб, небольшой ломтик сыра. Если вспомнить, что я ночью видела в холодном шкафу, сейчас можно с уверенностью сказать: Палач вытащил все, что можно съесть не готовя. Не жадный он, вот точно нет.

– А я и не боюсь, – ответила, осторожно разливая чай по кружкам, в то время как Палач принялся нарезать мясо.

– Вот это и удивляет. Я привык к другому поведению.

– Что взять с той, кто предпочитает жить на отшибе города, – подняв взгляд, я пожала плечами.

– Вряд ли дело именно в этом.

Я чувствовала на себе пронзительный взгляд, но когда я поставила кружку перед мужчиной, руки не дрогнули. И только заняв свое место напротив него, я смогла уверенно посмотреть в лицо Палачу и признаться:

– Там, – кивок на окно, – страшнее.

***

Палач молчал. Он долго и задумчиво смотрел на меня, думая о чем-то своем, а я пила чай, довольно прикрыв глаза. Вкусно. Уж в чем-чем, а в том, как заваривать травы, я была специалистом. Ведь почти всю сознательную жизнь занималась именно этим – сбором трав и использованию их в разных ситуациях. В этом была моя сила, сила моей бабки и ее сестры, да и в нашей родовой книге вся ворожба так или иначе была связана с травами. Хотя вру, конечно, импульс силы я могла наложить на что угодно, даже слову придать нужный посыл могла, но с растительным якорем работалось легче.

Не знаю, какие мысли блуждали в голове Палача, может быть, он все никак не мог осознать, что кто-то его не боится так, как он привык, а может, и вовсе думал, как быстрее от меня избавиться, но все изменилось, стоило ему взять в руки кружку и сделать первый глоток.

Откровенно пялиться на него я не хотела, но сквозь ресницы с удовольствием наблюдала, как меняется выражение лица мужчины. Вот он чуть нахмуренный поднимает кружку к губам, делает один глоток и глаза его вдруг удивленно распахиваются, одна бровь приподнимается и… И Палач отпивает следующий глоток чая и жмурится. Уголки губ приподнимаются в еле заметной улыбке, а кружку он уже сжимает двумя руками.

То-то же, а главное, никакого несварения с осложнениями не будет. Уж за это я готова головой ручаться!

Наблюдать за тем, как кто-то наслаждается делом рук твоих, отдельный вид удовольствия, но, к сожалению, чай в кружке был не бесконечным, а вопросов у Палача было много.

– И чем же там, – такой же кивок головы на окно, каким я обозначала наш город, – страшнее, чем в доме убийцы?

– А убийцы ли? – встав, наполнила его кружку новой порцией чая и, немного подумав, соорудила пару бутербродов. – Или просто человека на службе Его Величества?

– А ты думаешь, есть принципиальная разница? – Палач кивком головы обозначил свою благодарность и принял перекус из моих рук. – Ведь как ни крути, а люди во многом правы, руки у меня по локоть в крови.

– В крови, – кивнула, соглашаясь, – в крови убийц, насильников, предателей и прочей дряни, отравляющей улицы городов.

Наблюдать за тем, как кто-то подавился из-за твоих слов, тоже отдельный вид удовольствия. Для меня по крайней мере. Нравится мне ставить людей в тупик своими рассуждениями.

– Ты на вопрос не ответила, – откашлявшись, Палач, видимо, на всякий случай, отложил бутерброд в сторону, – почему ты предпочла остаться у меня, а не вернуться домой?

Теперь настала моя очередь стискивать кружку двумя руками, только в моем случае это было вовсе не от удовольствия.

– Боюсь встретиться с теми, кто гонялся за мной. Боюсь прийти домой и застать его разоренным, мне действительно страшно.

– Думаешь, соседи не обратили бы внимания, если кто-то бы вломился в твой дом? А заметив это, не обратились бы к страже?

– Стража? – прищурившись, я посмотрела на Палача. – А где была стража вчера, когда я убегала от толпы мужиков? Где были те “соседи”, которые наблюдали за погоней? Нет, Палач, никто не стал бы обращаться к страже, даже если бы увидели, как мой дом сжигают дотла. Да и нет у меня соседей. Я живу у леса, вряд ли зайцы с белками смогу написать жалобу на бесчинства людей. Им бы свои шкурки спасти от охотников.

– Кто-то охотится на белок в нашем лесу? – Палач выглядел искренне удивленным.

– Потрясающе, вы, господин Палач, точно живете в Кронте?

Мужчина откинулся на спинку стула и глубоко вздохнул.

– В Кронте, только в жизни города стараюсь не участвовать, – он задумчиво потер подбородок и снова обратил на меня свой внимательный взгляд. – А насколько сильно ты боишься возвращаться домой, Кайлин?

Оу, судя по его взгляду и хитрому прищурю, нас ждут торги! Нет, ну какая прелесть!

– Настолько, что я готова просить проводить меня, – произнесла, вмиг нацепив на лицо маску смирения.

– Проводить? – темные брови чуть сдвинулись к переносице. – Разве будешь ты чувствовать себя в безопасности, оставаясь одна?

– Нет, но у сироты разве есть выбор? – так, аккуратно надавить на жалость и добавить тяжелый вздох!

– А ты сирота?

– В Виморе живет тетка, но мы с ней почти не поддерживаем связь.

Спрятав взгляд в кружке, допила свой остывший чай. Давай же, Палач, тебе точно есть что мне предложить.

– Скажи мне, Кайлин, а чем ты занимаешься?

Да что ж такое-то, ведь оба понимаем, к чему ведет этот разговор, зачем же затягивать мои мучения. Я уже готова с должным уважением согласиться на предложение пожить в доме совсем не страшного Палача. Осталось только дождаться этого предложения, а хозяин дома не спешит его озвучивать. Как будто… Да быть не может! Неужели он хочет, чтобы я сама попросила о защите? Ведь тот, кто первым озвучит эту идею, будет в менее выгодном положении, правила устанавливает тот, кто щедро согласится на просьбу! Ах ты ж хитрый какой!