Личная воровка мага Тьмы

Когда смена была закончена, все работники собрались в обеденном зале ресторации. Я с большим удовольствием присела на стул и совсем не изящно вытянула ноги. Наконец-то!

– Итак, день был неплохой, – Фрей довольно улыбнулась, что бывало с ней редко, – сейчас выдам вам дневной заработок и все свободны.

Деловитой походкой она подошла к столику, расположенному на небольшом подиуме, с удобством уселась и раскрыла свою счетную книгу.

Далее все потекло по обычному сценарию: работники, начиная со старших, по одному подходили к хозяйке, получали свою дневную плату и уходили переодеваться. Всем хотелось поскорее добраться до дома, отдохнуть и выспаться перед завтрашним днем.

– Ринка, – резкий окрик Фрей заставил меня вздрогнуть и поднять на нее взгляд. Как же я сегодня устала.

– Иду, – буркнула тихонько, с неохотой поднимаясь на ноги. Ничего, выйду на улицу – взбодрюсь, совсем чуть-чуть осталось!

Подойдя к госпоже Фрей, остановилась напротив нее у стола.

– Держи, – на стол легли медяки. Слишком мало. Слишком!

– Госпожа…

– Не задерживай людей, всем домой охота!

– Да, но вы допустили ошибку, – не отступила я, – здесь только моя обычная дневная плата!

– А больше ты сегодня не заработала, – Фрей прищурилась и язвительно добавила: – Или хочешь поспорить?

– Нет, – процедила сквозь зубы, – но мне хотелось бы узнать, чем же я так сегодня провинилась?

– Чуть не опоздала на работу, спорила со мной, а еще, нахалка, заигрывала с посетителем!

Разговаривала сверх положенного я сегодня только с одним гостем, поэтому даже не пришлось уточнять, с кем же, по мнению скряги, заигрывала.

– Я не могла игнорировать вопросы гостя ресторации.

– Конечно, а потом не могла не смотреть на него. Думаешь, я ничего не видела? Забирай плату и уходи. А если чем-то недовольна, на твое место всегда можно найти более молчаливую подавальщицу.

Молча смахнув медяки в ладонь и развернувшись, отправилась в каморку переодеваться.

– Да чтоб тебе провалиться, мерзкая тетка, – ворчала, резкими движениями развязывая пояс фартука, – чтоб Светлая Богиня отвернулась от тебя!

Переодевшись и надев свой старый, но еще прилично выглядящий зимний плащ, поспешила на улицу. Разговаривать с кем-либо мне не хотелось. Злость отогнала усталость и заставляла меня быстрым шагом идти по темной улице. Подумать только, жалкие двадцать медяков! Да я столько получаю в те редкие послепраздничные дни, когда зал ресторации остается пустым на протяжении всего дня. Например, после ночи смены года. Когда все нормальные люди отсыпаются по домам, а мы, не переставая зевать, дежурим в пустующем зале. Но сегодня? Сегодня-то мы работали не покладая рук и вот так мне оплатили целый день беготни? Ведьма старая!

Фрей и правда походила на ведьму из старых детских страшилок. Худощавая, с цепким взглядом и узловатыми пальцами, она обладала препаршивым характером, гордой осанкой и искренне любила обижать более слабых духом людей. Со мной связывалась редко, потому что я никогда не боялась с ней спорить. Но сегодня… Сегодня она прицепилась к мелочам, небольшим огрехам в моей работе, раздула из этого целую проблему, лишив меня премии. Склочная старуха! Видимо, действительно стоило подумать о смене работы, пока еще мы с Фрей не разругались окончательно и у меня есть шанс получить хорошие рекомендации!

Задумавшись, я почти не замечала ничего вокруг, но глухие шаги впереди привлекли мое внимание. Мужскую фигуру я узнала моментально. Высокий, широкие плечи, плащ с высоким меховым воротником… Даже еще не разглядев цвет волос, я уже точно знала, кто идет мне навстречу. Ошибиться было невозможно! Тот самый посетитель, из-за парочки взглядов на которого я лишилась сегодня своей заслуженной премии!

Злость плохой советчик. Очень плохой. Но сопротивляться я не смогла. Темная улица, никого нет рядом, извозчик на противоположной стороне мостовой и внимания не обратит на небольшое происшествие на темной дороге. Подумаешь, девушка поскользнулась, а мужчина ее поддержал…

***

На мгновение спрятав ладонь в рукав, открепила припрятанный в нем узкий кинжал. А дальше все было как в тумане. “Случайное” столкновение, пара незначительных фраз и вот я уже иду дальше по дороге. Скрытый карман укрыл мою добычу, а я недовольно морщусь. Глупость, ну какая же глупость. Мало того, замерла, как неопытная романтичная девушка в руках большого и сильного мужчины, позорно втягивая приятный терпкий аромат, так еще и капюшон упал. Надеюсь, на улице достаточно темно и меня не успели узнать. Совсем не хотелось бы попасться, да еще и в этом районе. Никогда прежде я не поддавалась сиюминутному порыву. Правило, крепко вбитое в мою голову, я не нарушала прежде. Вот и сейчас не стоило. Теренс столько раз говорил, что не стоит проявлять свои таланты там, где я работаю и живу. О чем я только думала?!

Ладно, сделанного не исправить, остается только уповать на волю Богов и надеяться, что рыжий мужчина меня действительно не признал. Ведь судя по тому, как он со мной разговаривал, есть неплохой шанс, что моя тайна останется нераскрытой!

Улицы сменяли друг друга и чем ближе я подходила к дому, тем ниже были дома и беднее кварталы. Не окраина и уж точно не трущобы, но нет того лоска, каким привлекает центральный район. Единственное в городе, что объединяло все улицы, это вымощенные камнем дороги. Так что перестук низких каблучков сопровождал меня весь путь. Иногда казалось, что путь от работы до дома я могла бы пройти с закрытыми глазами. Знала, как звучит та или иная тропинка, где есть чуть расшатанные камни, об которые несведущие прохожие могли споткнуться. Знала и то, что через десяток шагов звук станет глухим, будто под мостовой нет земли. Ее там и правда нет. Я своими глазами видела, как вскрывали улицу, чтобы прочистить водосток. Мне, кажется, тогда было всего лет четырнадцать или уже пятнадцать, не помню точно, и я очень удивилась. Мама смеялась и говорила, что, видимо, в моем родном мире живут совсем темные люди, раз я не знаю таких простых вещей. Но я точно помнила, что ливневки у нас делают вдоль дорог, а не под ними. Ведь папа у меня хорошо разбирался в этом вопросе и объяснял мне про размытие почвы, про риски и прочие радости дорог в оставшейся в прошлом России.

Отогнав от себя печальные мысли, быстро осмотрелась. Знакомые очертания домов, узкая улица, уже почти пришла. А судя по тому, что меня никто не преследует, важный гость ресторации так и не узнал, что лишился кошеля.

Тихонько скрипнула входная дверь, впуская в прихожую вместе со мной облако морозного воздуха. Меня всегда встречал полумрак. Мама оставляла зажженными несколько свечей, когда они с отцом уходили в свою комнату, чтобы я знала: меня ждут. Позволить себе оставлять постоянно включенным свет мы не могли. Оплата за простые, необходимые для жизни удобства влетала в звонкую монетку, поэтому родители приучили меня к экономии.

Скинув плащ, отправилась на кухню. Знала, мама оставила для меня ужин. Этот ежевечерний ритуал всегда проходил для меня одинаково – в одиночестве. За исключением редких выходных, ужинала я всегда одна. В тишине разогревала нехитрую еду, накрывала стол и садилась кушать. И пусть у меня не было белой скатерти и салфетки не хрустели от крахмала, но стол всегда сервировала так, как для самого дорого гостя ресторации. Потому что хотелось. Потому что могла. Да и насмотревшись за рабочий день на клиентов, мне хотелось банально себя порадовать. Так почему бы и не неспешной трапезой? Пусть старый деревянный стол с растрескавшейся столешницей и был бедным, а вместо столовой салфетки у меня было небольшое кухонное полотенце, ну и что, что ужин состоял из одного блюда и не было ни салата, ни закусок, а вместо горячего вина в кружке налит горячий травяной отвар, даже не чай, пусть. Так даже лучше. Зато это все было для меня одной. Приготовленное с любовью и завернутое в старую вязаную кофту, чтобы дольше не остывало. И я могла бы не греть еду, но после мороза улицы хотелось чего-то горячего. Жаль, у нас не было большой ванны. Только сидячая, в которой не получалось лежать с пеной и нежиться в воде. Это все такие мелочи! Зато я сейчас поднимусь наверх, четвертая ступенька обязательно скрипнет под ногой и отец спросит: “Риночка, это ты?”. А я улыбнусь и зайду к ним в комнату, чтобы пожелать доброй ночи. Мама в это время всегда уже спит, а вот папа, он дожидается меня. Сидит в потертом кресле, читая книгу в свете камина и пары свечей, или уже лежа в кровати, но непременно ждет, когда его приемная дочь вернется домой.

Покушав тушеное мясо с подливкой и овощами, я спокойно помыла посуду и прошлась по первому этажу, проверяя, все ли окна закрыты, не осталось ли где забытых вещей. Нет, конечно, родители ничего не забывают, хоть и пожилые и сил у них уже мало, но они тщательно следят за своим домом. Потушив свечи и подбросив дров в камин, чтобы к утру дом не промерз, пошла на второй этаж. Скрип ступени, голос папы и вот я уже на пороге их комнаты.

– Привет, па, – улыбнувшись уголками губ, шепнула, упираясь плечом в дверной косяк, – как вы сегодня?

– Все хорошо у нас, – отец отложил книгу и смерил меня внимательным взглядом, – а вот ты очень уставшая. Иди спать, Рин, совсем себя не жалеешь.

Кивнула и, охватив взглядом родительскую комнату, поплелась умываться. Жаль, не в моих силах отремонтировать старенький домик. Не с доходов подавальщицы строить такие планы. Хотя нет, конечно, если бы львиную долю доходов не съедали бы необходимые лекарские порошки, мы могли бы себе позволить чуточку больше. Но я никогда не променяю новый матрас на здоровье приютивших меня людей.

Со вздохом зашла в свою комнату и зажгла свет. Каморочка моя любимая! Узкая кровать с теплым, связанным мамой покрывалом. Две небольшие подушки, одну из них я всегда обнимала во сне. Небольшой столик в углу комнаты, а на нем подсвечник с огарком свечи. Старый шкаф, дверца прекратила плотно закрываться несколько лет назад, но починить ее так и не получалось. Дерево рассохлось. Но все самое важное хранилось у меня в шляпной коробке, что я хранила на шкафу. Да, не самое надежное место для хранения своих секретов. Но, с другой стороны, кого может заинтересовать старая коробка, такой привычный предмет в любой комнате девушек? Хочешь что-то спрятать, прячь это на самом видном месте. Эту мудрость мне поведал Теренс.

Достав коробку, поставила ее на кровать и, убедившись, что окно занавешено плотной шторой, быстро открыла крышку. У меня совсем немного времени, прежде чем соседка начнет обеспокоенно меня звать. Несколько минут, не больше, а нужно успеть не только проверить, что же я сегодня добыла, но и переодеться!

Вытащив из кармана платья увесистый кошель, раскрыла его…

– Конфеты?!

***

Вытряхнув все содержимое на кровать, неверяще смотрела на свою “добычу”.

– Да как же так! – от разочарования и обиды хлопнула ладонью по покрывалу.

Несколько леденцов задорно подскочили и под ними я заметила блеск монеты.

– Та-ак, – быстро собрав все конфеты, я закусила губу, не зная, плакать мне или смеяться, – поверить не могу! Просто не могу поверить!

Раздраженно фыркнув, отнесла коробку на место. Нечего мне в нее сегодня прятать. Просто нечего!

Сняв платье, осторожно повесила его в шкаф. Осторожно, потому как завтра нужно идти на работу, и если я сейчас порву случайно ворот или оторву пуговку, надеть мне будет попросту нечего. Платье для работы у меня было всего одно. Фрей, скупердяйка, не выдала второе, сказав, что надо быть бережнее. Так что зимнее платье у меня было одно, а жаль! Зато сорочку я надевала не жалея ткани, за что и поплатилась – одна из тесемок осталась у меня в руках, – но это были такие мелочи в сравнении с полным кошелем конфет!

Запахнув теплый халат на груди, резко отдернула штору.

Мари была на месте. Сидела за своим столом, обнимая ладонями небольшую чашечку, над которой тонкой струйкой вился пар.

– Доброй ночи, Рина, – старушка привычным движением поправила шаль на плечах, – а я думала, сегодня и не свидимся.

– Вы уже собирались спать, – устало присела на подоконник, чтобы лучше слышать соседку через чуть приоткрытую щелку.

– Нет, но мне показалось, ты не хочешь общаться. Я права?

Удивительно, как тонко Мари чувствовала мое настроение. Даже через закрытое окно и за закрытой шторой. Она всегда угадывала, как прошел мой день и настроена ли я на долгую беседу.

– Устала, – прислонившись лбом к холодному стеклу, прикрыла глаза, – тяжелый день был.

– Только ли устала, попрыгунья? – светлые, потерявшие краски глаза хитро прищурились.

– Ты права, Мари, – улыбка тронула губы, но глаз я так и не открыла, – еще я сегодня очень разозлилась на Фрей.

– Опять она к тебе придирается, моя девочка?

– Она не выплатила мне премию за день! Я работала как проклятая, а эта старуха…

– Старуха это я, – отставив в сторону чашку с отваром, Мари элегантно сложила перед собой руки, – а хозяйка твоей харчевни всего лишь вредная баба!

– Мари, – улыбка стала шире и я даже смогла усмехнуться, – какая же ты старуха?

– Сумасшедшая, конечно, – соседка мне подмигнула, – ну что, расскажешь, как прошел твой день?

И я рассказала. Рассказала и о споре с Фрей, и как та прилюдно меня опозорила, утверждая, что я заигрывала с клиентом. Мари была чудесной слушательницей, просто чудесной. Она молчала все то время, пока я выплескивала раздражение на прошедший день, только иногда задумчиво улыбалась, да потихоньку пила свой отвар. А когда я затихла, спросила:

– Красивый?

– Кто? – выпрямившись на подоконнике, я недоуменно посмотрела на соседку.

– Ну так тот посетитель, на которого ты посматривала сегодня.

– Обычный… Не знаю… Он какой-то странный, – я попыталась объяснить и не смогла, поэтому остановилась, задумавшись на секунду, и начала рассуждать вслух: – Я, собственно, поэтому и смотрела на него. Сидел в тени, будто лицо от всех прятал. Заказал дорогое вино, но простую еду, к нему пару раз подходили мужчины, видимо, знакомые. Но держались настороженно. Он другой, понимаешь? Вроде богатая одежда, но вел себя не как заносчивый лордик. Наглый, но держит себя в рамках, самоуверенный, но не переходил границ даже в общении с подавальщицей. Позволил себе пару шуток, не более того. А как заметил, что нервничаю, сразу отступил.

– Он тебе понравился! – Мари уверенно кивнула в ответ на мой взгляд.

– С чего ты это взяла? – проворчала в ответ. – Он самовлюблён, как такие могут нравиться?

– С чего ты взяла, что самовлюбленный?

– Потому что он сделал комплимент моим волосам! Сказал, что я “соблазнительно рыжая”, – возмущение так и кипело во мне, стоило вспомнить этот сомнительный комплимент!

– И что плохого в его словах? – Мари, уже не скрываясь, посмеивалась.

– Да он сам рыжий! Рыжий и совершенно, абсолютно, беспринципно наглый!

– Эк тебя задело, – старушка закуталась в свою шаль и повела плечами, – поверь старой соседке, из наглых бабников получаются самые верные мужья.

– Мари, – всплеснула руками, – не говори глупости, какие мужья?

– Ну, значит, любовники, – она тонко улыбнулась, глядя на то, как я возмущенно хватаю ртом воздух, не в силах придумать достойный ответ, – иди уже спать, попрыгунья, тебе давно пора подумать о своей личной жизни, а ты все краснеешь от одного намека на мужчину рядом с тобой.

Пожелав соседке добрых снов, спрыгнула с подоконника и плотно закрыла окно. Муж, любовник… Придумает тоже. Как будто у меня проблем в жизни мало, кроме как забивать себе голову всякими глупостями! Подойдя к кровати, я задумчиво посмотрела на конфеты. Конфеты на меня не смотрели, они равнодушно лежали на покрывале, вызывая то недоумение, то раздражение.

– Какой нормальный человек в кошеле носит леденцы?

Увы, ответить мне было некому, поэтому, глубоко вздохнув, я принялась собирать сладости. Шестнадцать круглых леденцов, ярких, блестящих, они так и просились в рот, соблазняя своей сладостью. Редко, ох редко родители покупали мне конфеты. Не потому что им было жалко, а просто это считалось лишними тратами. Только на день рождения, – на самом деле мой день рождения в этом мире мы отмечали в памятный день нашей встречи, – и на ночь смены года. Ничего удивительного, что я не устояла и закинула одну конфетку нежно-голубого цвета в рот. И пусть вредная, нестрашно, схожу еще раз почистить зубы. Но зато сейчас я зажмурилась от удовольствия. Нежный вкус дикой ягоды сламилы растекался по языку, вызывая улыбку. В меру сладкий, с небольшой кислинкой, он оставался на языке привкусом лета и счастливого детства. Вкусно! Нужно обязательно оставить родителям к чаю. И пусть мама ворчит, я-то знаю, какая она сладкоежка!

Сложив все леденцы в бумажный пакетик, также обнаруженный в кошеле, прищелкнула языком. На покрывале остались сиротливо лежать жалкие тридцать медяков. Смешно же! Не мог тот мужчина, придя в ресторацию, потратить там все деньги. Просто не мог! Но носил он их явно не в кошеле!

Собрав медяшки, отнесла их на стол. Когда, вернувшись из ванной, я забралась в кровать, в голове всплыли слова Мари о самых верных мужьях…

– Придумает тоже, – фыркнула, поворачиваясь на бок и обнимая подушку, – кому нужен муж, который в кошеле вместо денег носит конфеты?!