Мартынова, ты уволена!

Глава 3 Аня

Сегодня Глеб буянил как никогда. Хотя, справедливости ради, он был прав. Это надо же так попасть, уснула на рабочем месте! Да еще, кажется, успела нахамить боссу. Нет, в принципе, я этого не помню, но зная свой характер по утрам…

– Глеб Викторович, простите, этого больше не повторится! – в первый раз со дня моего самого первого опоздания, которое и положило начало утреннему ритуалу, мне было так стыдно.

– Конечно, не повторится, знаешь, почему? – Алексеев вскинул бровь и сердито посмотрел на меня. – Потому что еще одна такая выходка и я уволю тебя. Сам. По статье. Задним числом!

С этими словами Глеб Викторович развернулся и ушел в свой кабинет, тихо закрыв за собой дверь. Вот если бы он ей от души хлопнул, да так, что стекла в приемной бы зазвенели, я бы даже не вздрогнула, а тут даже щелчка закрываемого замка не было. Очень плохой признак.

Опустившись на стул, прикрыла лицо ладонями и застонала. Ну как же я так умудрилась-то?!

А все Алка с ее "Давай поговорим еще". Ведь собиралась же лечь пораньше, чтобы не опоздать на работу. Мне нужно было каких-то три-четыре названия приличных баров в центрике. А в итоге мы проговорили с бывшей одноклассницей почти три с половиной часа, три из которых я выслушивала про ее похождения. И на все мои "Алл, давай в следующий раз договором, мне вставать рано", она отмахивалась неизменным:

– Да что ты как маленькая, время еще детское, а мы так редко общаемся.

Естественно, время детское! УАлки все, что до пяти утра – еще рано, а с шести – уже рано. Я уверена, она и сейчас еще спокойно спит и встанет только в обед. Коза драная!

Долго сокрушаться у меня не получилось, работу надо работать, а то Викторович так и будет кипеть бешеным вулканом. А мне в четыре кровь из носа надо уйти: бабушке исполняется сегодня восемьдесят пять лет, и вся наша семья собирается у нее дома к половине шестого. Над временем мы спорили долго: одни кричали, что надо ехать в обед, другие просили перенести праздник на субботу, младшие хватались за голову и ныли, что суббота это вообще святое. В итоге папа, как младший сын своей матери, сказал свое веское слово и тетки молча согласились. Ну еще бы, они-то знали, что с Юрием Николаевичем лучше не спорить. А всем остальным пришлось подстраиваться и только мой младший брат, – очень поздний сюрприз от родителей, – восьмилетний Кирюха отнесся к дебатам спокойно. Подумаешь, прогулять последних два урока в школе, делов-то.

Вздохнув и выкинув из головы все лишние мысли, принялась за работу. А то и правда уволит меня, крокодилище!

– Хах! Вот крокодилом Глебку еще никто не называл.

Незнакомый, чуть хриплый голос за спиной заставил меня замереть. Мысли хаотичным хороводом закружились в голове: ворчала я вслух, крокодилом начальника обозвала, видимо, тоже не только в мыслях. А что хуже всего, у моей прочувствованной речи, не предназначенной для чужих ушей, был свидетель. Дурацкий день!

Подхватив нужную мне папку, я стремительно вернулась за свой стол и от всей души хлопнула подшивкой документов об столешницу, вскидывая взгляд на очень раннего посетителя.

– А вы кто и по какому вопросу?

В дверях, прислонившись плечом к косяку и прижимая небольшую запотевшую бутылку с водой к щеке, стоял странный тип. Нет, так-то он, конечно, был обычным: высокий подтянутый мужчина. Волосы чуть взъерошены. На носу солнцезащитные очки, мешающие рассмотреть взгляд утреннего посетителя, на запястье строгие мужские часы, которые никак не вязались с остальным образом незнакомца. Странными в нем были только два момента: пляжные шорты и белая льняная наполовину расстегнутая рубашка. И вроде бы лето на дворе, жара и так далее, но по рабочим вопросам к Глебу Викторовичу в таком виде не ходят.

А значит, можно сделать вывод…

– А я друг Глеба, – повторяя мои мысли, заговорил ранний посетитель, – Роман Сергеев.

Имя мне не сказало ничего, не настолько мы тесно сотрудничаем с боссом, чтобы я знала всех его друзей. Да что там, у нас в офисе даже никто не знал точную дату его дня рождения. Скользнув взглядом по высокой фигуре этого друга, я непроизвольно поморщилась. Стойкий аромат вчерашнего веселья не могли заглушить ни кофе, ни жвачка.

– Поздравляю вас с этим, – поджав губы, постаралась сохранить деловой тон. – Глеб Викторович у себя, сейчас уточню, сможет ли он принять вас.

Очень не люблю пьющих мужчин. Точнее, я попросту боюсь пьяных. Фуу! Так что мое недовольство было вызвано не самим появлением Романа Сергеева, а его неповторимым ароматом.

– Ух ты, какая строгая куколка, – выпрямившись, Роман поднял очки на голову и, прищурившись, улыбнулся мне как кот, только что слопавший крынку сметаны. Куколка, значит? Ну-ну.

Специально погромче цокая каблучками по полу, направилась к двери начальника, а по дороге "случайно" смахнула рукой ту самую подшивку, что не так давно легла на мой стол. Хорошая подшивка, толстая. В папке с твердым переплетом. В общем, шум она произвела замечательный. А тихий страдальческий стон у меня за спиной звучал лучше всякой музыки.

– Мартынова, ты мне офис решила разгромить? – Викторович распахнул двери, а я, кажется, резко побледнела, ведь еще полшага и мой нос уже никогда бы не стал прежним.

– Глеб!

– Глеб Викторович!

В едином порыве воскликнули мы с Сергеевым. Он возмущенно, я не скрывая своего испуга.

– Куколка, ты цела?

Роман быстро подошел к нам, и не обращая внимания на удивленный взгляд друга, развернул меня к себе.

– Руки уберите, будьте так добры! – выворачиваясь из крепкой, но бережной хватки, пропыхтела, стараясь не дышать.

– Ромка, ты что, знаком с моим секретарем?

О-очень интересно, стоило один разочек уснуть на рабочем месте и я уже не помощница, а секретарь? Ладно, сейчас не время показывать, как я возмущена таким отношением "дорогого" шефа, но я запомнила!

– Нет, – тем временем ответил Сергеев и нагло мне подмигнул, – но это не повод бить ее дверью!

Глеб Викторович на секунду прикрыл глаза и протяжно выдохнул:

– Скажи, ты чего вообще с утра приперся ко мне в офис?

– Как это "чего"? – Роман посмотрел на Викторовича. – Мешать тебе работать!

– Ну естественно.

С мученическим видом Алексеев отошел в сторону и кивком головы пригласил друга в кабинет. А стоило тому скрыться из моего поля зрения, как Глеб, глядя на меня, прошептал:

– Держись от него как можно дальше, Мартынова.

Внутренне я взвилась и даже ногой топнула, – да за кого он меня принимает?! – но на лице, я надеюсь, всего это не отразилось и я максимально равнодушно уточнила:

– Вам и вашему посетителю что-то нужно?

Секретарь так секретарь. Мне же проще!

– Анна! – прошипел Алексеев.

– Да, Глеб Викторович?

Немую сцену между нами прервал Роман. Вернувшись к двери, он толкнул Глеба кулаком в плечо и возмутился:

– Так, старик, я долго еще тебя ждать буду? Анечка, – мужчина посмотрел на меня, – сделайте мне очень крепкий и сладкий черный кофе.

– Сергеев, отвали от моего секретаря!

Викторович, развернувшись, втолкнул друга в кабинет, по пути высказывая ему:

– Ты ко мне в гости приехал зачем? Душевные раны зализывать? Вот и давай про них поговорим, а Ане работать надо!

Когда шеф рычит не на меня, он такой забавный. Я каждый раз буквально наслаждаюсь его низким, вибрирующим от сдерживаемых эмоций голосом. Но подслушивать разговор друзей мне совершенно не хотелось, поэтому я решила тихонько прикрыть дверь в кабинет Глеба. Видно же, что им есть о чем поговорить…

– Ууу, какой ты злобный по утрам, – тем временем раздался насмешливый голос Романа, – права твоя секретарша, ты, Глебка, крокодилище!

Зажмурившись, я замерла, не выпуская дверную ручку. Ну что за ужасный человек, а?! Судя по секундной тишине в кабинете, шеф тоже переваривал полученную информацию. А потом его фирменный вопль сотряс стены в приемной:

– Мартынова!

Быстро отойдя от несчастной двери, чтобы не попасть под горячую руку шефа, вдруг он снова решит ее распахнуть, тонким голоском спросила:

– Уволите, Глеб Викторович?

– Сошлю! В Сибирь!

Ого, а это что-то новенькое. Я чуть не спросила про сохранение заработной платы в ссылке, но вовремя прикусила язык. Жаль, что Сергеев Роман не сделал того же.

– О, Глебос, а давай ты ее лучше уволишь?

Таким радостным голосом еще никто не обсуждал мое увольнение!

– Чего-о? – похоже, Алексеев тоже не понял ход мыслей друга.

– Ну а что? Так же всем лучше будет. Она тебе не будет трепать нервы, ты мне не будешь мешать очаровывать такую куколку, Анечка с удовольствием выскажет тебе в лицо все, что о тебе думает. Шикарная же идея, ну!

Надеюсь, этот товарищ приехал в гости к шефу ненадолго и уже в выходные вернется в столицу. Ну бы его нафиг с такими идеями!

– Глеб Викторович, лучше в Сибирь! – не смогла удержаться и высказалась против такого решения.

Нет, в конце концов, терять зарплату и стабильную премию ради сомнительного удовольствия один раз нахамить шефу я категорически не согласна!

Естественно, нормально работать в этот день мы не смогли. Хорошо, что никаких важных встреч на пятницу шеф не назначал, предпочитая в этот день разгребать скопившуюся текучку и подводить итоги рабочей недели. Правда, не в этот раз. Если я между бесконечными просьбами о кофе-чае-перекусить успела просмотреть некоторые бумаги, то Алексеев, видимо, сдался под напором друга уже на втором часу их общения.

– Кофе, Глеб Викторович, – зашла в кабинет шефа, старательно обходя Романа по широкой дуге, – и отчет от Софии Дмитриевны. Письма для рассылки по салонам подготовила, в понедельник утром только свежие цифры вставим. Несколько интересных предложений по рекламе отправила вам на почту. И тут еще, по мелочи, на подпись…

Опустив на стол поднос с двумя чашками кофе, протянула боссу папку с документами. Это он тут бездельничает сегодня, а я, между прочим, работаю в поте лица!

За спиной раздался издевательский присвист и нарочито серьезный голос Сергеева:

– Боже, я сражен до самых пяток. Она действительно работает у тебя, а не просто украшает приемную. Глеб, Глебушка, кажется, я влюбился!

– Ань, придумай чем занять этого неугомонного на пару часов. Мне нужно поработать, – игнорируя реплику своего друга, с максимально серьезным выражением лица попросил начальник.

– У меня есть пазлы на две тысяч деталей, купила для племянницы. Могу пожертвовать.

Нет у меня никакого пазла, мне еще только предстоит купить его. Но не поддержать шефа я просто не могла.

– Оу! Пазлы, а давай, – радостно отозвался Роман, – только мне понадобится твоя помощь. Ты же поможешь мне, куколка? Дадим Глебке поработать, да? Одному мне, видишь ли, усидчивости не хватает, я слишком активный для таких игр.

В первый раз за все время работы на Алексеева я видела на его лице такое растерянное выражение. Глебу Викторовичу, должно быть, очень хотелось послать к чертовой бабушке друга вместе с его шутками, но отчего-то он этого не делал. Раскрыв папку, Глеб молча взял документы на подпись и стремительно оставил свой росчерк в нужных местах.

– Иди, Ань, Ромку ничем не проймешь. Судя по всему, сегодня у нас все же будет короткий день.

Забрав документы, кивнула шефу и с ехидной улыбкой предложила:

– Могу следующий кофе сделать ему с “Форсфо-содой”* для тренировки усидчивости.

Развернувшись, направилась к выходу, краем глаза отмечая, как Сергеев с озадаченным видом полез в телефон.

Когда я закрывала за собой дверь, из кабинета раздалось возмущенное:

– …ять! Глеб, где ты ее нашел? Да я в твоем офисе ни крошки больше в рот не возьму!

Через пять минут в кабинете звучал гомерический хохот шефа, видимо, он тоже выяснил, что за волшебное средство я предложила его другу, а еще через час наш рабочий день подошел к концу. Ну хоть что-то хорошее от визита Сергеева!

_____

* Немного измененное название сильного слабительного.

Глава 4 Глеб

Пятницу, благодаря Ромке, можно считать загубленным днем. Нет, конечно, он набрался терпения и дал мне поработать целых два часа, но я не сделал и половины из того, что должен был. Зато каким-то образом успел побывать в летнем кафе с видом на Волгу, прогуляться по набережной, полюбоваться на то, как Ромыча отшили две студентки, к которым друг решил пристать с глупыми вопросами. Зачем-то съел шаурму, купленную в уличном лотке у продавца с выдающимся кавказским акцентом (она, кстати, оказалась довольно вкусной), а вечером оказался в ресторане-дебаркадере, стоявшем на воде. Как нас туда занесло, не помню, но место мне понравилось.

Кажется, потом мы отправились в боулинг, но играть отчего-то не стали. Зато как два великовозрастных балбеса вдоволь посмеялись над белыми тапками друг друга. Один балбес в шортах, второй в классическом летнем костюме.

– Братан, это был длинный день, прям как в нашем студенчестве, – промычал друг, почему-то закидывая на меня ногу.

– Вали спать в другую комнату, – постарался выгнать захватчика своей кровати.

– Не, там у тебя диван неудобный. Сам вали.

Лениво приоткрыв один глаз, я полюбовался занимающимся рассветом и смирился с тем, что спать нам придется в одной кровати. Шевелиться было откровенно лень.

– Ромыч, ты такой придурок.

– Знаю, но без меня ты бы еще лет пять назад превратился в вечно ворчащего деда.

Пожалуй, тут друг был прав. В нашей компании он был заводилой, я же, как правило, отвечал за здравый смысл и тормозил этого кобеля, когда его несло.

Засыпая, я уже предвидел тяжелое утро, но на самом деле был благодарен другу за то, что он вытащил меня из офиса и заставил расслабиться. Ведь почти за два года жизни в этом городе я в первый раз просто так гулял по нему. Без цели.

– Эх, надо было твою куколку взять с собой, – полусонным голосом пробухтел друг и затих.

"Я не играю в куклы", – мелькнула странная мысль и я наконец-то провалился в сон.

Отчего-то мне снилась работа. Не иначе совесть трудоголика не могла простить прогула. Странный сон, сумбурный. В нем все забавно смешалось: и уборщица Елизавета Алексеевна, которая с чего-то мыла полы руками и гоняла меня мокрой тряпкой, ругаясь, что вечно я ей мешаю. И Людмила, подчиненная Софьи, со слезами на глазах убеждавшая меня, что она сможет работать лучше Мартыновой. И Анисимова, которая зачем-то угрожала мне 1С, если я не прекращу каждый месяц приплачивать своей любовнице. И Анна, смешно морщившая нос и спящая за своим столом. Видимо, эта картина так понравилась моему подсознанию, что даже во сне я не решался разбудить помощницу, а лишь наблюдал за тем, как она спит, отгоняя от ее стола лысого ежика.

– Воды-ы, – пробасила во сне Мартынова, чем повергла меня в шок. – Викторович, принеси воды!

Снова провыла низким басом девушка и от такого несоответствия я распахнул глаза, ровно в тот момент, когда Ромка, будь он неладен, метко выпнул меня с кровати.

Летел я недолго, приземлился жестко, ругался на друга громко и с душой.

– Да чтоб на тебе волки срать уехали в лес дремучий! – закончил я свое утреннее пожелание другу и постарался собрать себя в кучу.

Поднявшись на ноги, посмотрел на время и не сразу поверил своим глазам.

– Мать твою, Ромыч, три часа дня!

Не став слушать нытье Сергеева, что в нашем случае это можно считать ранним утром, достал из комода чистое белье и отправился в душ. С таким другом и врагов не надо, все с ног на голову как всегда поставил, а у меня были планы на сегодня!

– Сергеев, тащись на кухню, я омлет сделал! – спустя двадцать минут пытался дозваться спящего красавца.

Реанимировать Ромыча после загулов было сложно всегда. Вчера его приход в офис через час после меня, да после их с Владом отдыха, можно считать за подвиг. Два дня подряд чуда ждать не приходилось.

– Сергеев!

Разлив кофе по кружкам и разложив омлет, я сел завтракать. Хотя, скорее, уже обедать, если не ужинать. Ромка появился только пять минут спустя, помятый, с всклокоченными волосами и отчего-то в моих спортивных штанах.

Поглаживая живот, он плюхнулся на стул и посмотрел на меня сквозь прищур глаз.

– Терпеть тебя не могу, Глебушка. Дофига ты бодрый по утрам.

– Ешь давай, умник.

Проворчав что-то про несправедливость в мире, Рома принялся за свой завтрак, а я, выждав немного времени, как бы невзначай спросил:

– Так зачем ты на самом деле приехал ко мне?

Ромку всегда проще всего было подловить по утрам, когда он только встал с постели. Главное, поймать нужный момент и можно задавать любые вопросы и быть уверенным: получишь максимально правдивый ответ. Спросишь слишком рано – будешь послан в пешее эротическое, упустишь несколько минут – адрес тот же. Но вот когда с лица еще не сошли следы от подушки, но друг уже начинает функционировать, сохраняя ленивое молчание – самое время. Сегодня проверенный годами метод сработал как швейцарские часы. Сергеев, не прекращая поглощать омлет и даже не отрывая глаз от стеклянной столешницы обеденного стола, не задумываясь ответил:

– Маринка разводится.

Новость, признаться, была неожиданной, но, в общем и целом, оставила меня равнодушным. Переболел, хватит.

– Угу, – не меняя интонаций, продолжил "допрос", – а я тут при чем?

– А на тебя…

Не договорив, Ромка резко вскинул голову и, прищурившись, посмотрел на меня, вилка звякнула о столешницу откинутая пришедшим в себя другом.

– Умный самый, да? Блин, Глебос, знал бы ты, как иногда меня бесишь!

– Ты меня с детсада бесишь и ничего, это не мешает нам с тобой дружить, – отбил его нападение, – так что там с Маринкой?

– А все хорошо с ней, Глебка, просто Мариночка собирается в Самару.

Вот эта новость уже не могла не привлечь внимание. Даже в одной этой фразе я чувствую приближение массы проблем на свою голову.

– На… зачем?

– Официально: в составе проверяющей комиссии, а если брать реальную причину, то твоя бывшая невеста, друг мой, решила открыть на тебя сезон охоты.

– Что-то я сейчас не понял, у нее же там брак по большим деньгам начался, выгодный как ее папе, так и этому… как его, Витьке, короче.

– Виттор, Глеб, Марина просит называть его исключительно так.

– Ну что-то такое там, да – хмыкнул, вспомнив привычку Марины коверкать имена всех окружающих и то, как она обломалась на моем имени, – так куда несчастный делся?

– Почему несчастный? – отодвинув пустую тарелку, Ромка, довольно зажмурившись, отпил кофе. – Умный мужик, смог разделить работу с Черкасовым и личную жизнь с его дочерью. И если со стариком он заключил какой-то там контракт на сотрудничество, то Марину он очень разочаровал.

Ромка вдруг замолчал и принялся молча пить бодрящий напиток, хитро сверкая глазами. Актер, млин, погорелого театра выдерживал мхатовскую паузу.

Закатив глаза, встал и принялся убирать со стола.

Надолго друга, конечно, не хватило, стоило мне домыть сковороду, как он возмутился:

– Даже не спросишь?

– А мне оно зачем? Во-первых, ты рассказываешь совсем не то, о чем я спросил, во-вторых, личная жизнь Марины меня прекратила интересовать еще два года назад.