- -
- 100%
- +
Нет в Империи никаких ограничений на оружие: ни на длину клинка, ни на длину ствола, ни на их количество, кроме шпаг, разумеется. Да и чего бояться властям? Империя – держава богатая, могущественная, на своей территории уже пару столетий не воевала. И катаклизмов, таких, как страшные засухи, наводнения или еще что, тоже не было давным-давно. Следовательно, и предпосылок, чтобы оголодавший люд за вилы и колья взялся, тоже нет. Да и когда и где изъятие оружия у добропорядочных граждан помогало остановить восстание? Как правило, у бандитов-то оружия всегда хватает.
В общем, к Дерку я отважился подойти после того, как увидел, что он занимается с мужчиной лет на пять меня старше и в несколько раз шире в обхвате талии. Мужчина, с виду больше всего похожий на торговца средней руки, старательно повторял за учителем все движения. Вряд ли он мечтал стать бойцом экстра-класса. Сомневаюсь и в том, что жена отправила толстяка избавиться от лишнего веса.
Дерк мою просьбу воспринял спокойно, безо всякой усмешки, и лишь поинтересовался, чему бы я хотел научиться. Да всему, чему смогу. Подумав, он коротко кивнул в знак согласия и лишь добавил, чтобы я не питал надежд стать его единственным учеником.
Даже в голову не приходило. И так слишком удачно все сошлось, ведь их семейным бизнесом вполне могла оказаться торговля лошадьми или выращивание кактусов. Мне и сейчас торопиться некуда, а будет ли другая такая возможность? Не сомневаюсь, что в столице полно заведений подобного толка, как и не сомневаюсь в том, что обойдется обучение мне значительно дороже.
Теперь следовало решить вопрос с проживанием и питанием, желательно вкусным и разнообразным. Встать на полный пансион, так сказать. Все-таки проживание на постоялом дворе обойдется дороже, и с каждым лишним днем разница будет все более ощутимой.
С этим вопросом я и обратился к Мирте. Женщина, даже не дослушав меня до конца, предложила остаться в ее доме. Нет, конечно, в глубине души я надеялся на такую возможность. Так, слегка. И очень обрадовался. Ее, наверное, тоже можно было понять. Дом хоть и не выглядел гигантским, но свободных комнат пустовало несколько, никого не потесню. И лишний медный грошик, вернее, пара серебряных монет достоинством в четверть ала каждая за неделю не помешает.
Сейчас, по прошествии полугода, я наконец разобрался с имперской денежной системой. Одна золотая имперская крона состояла из четырех серебряных крон, любая из которых равна двум серебряным полукронам. Полукрона, в свою очередь, состояла из восьми серебряных алов, ал – из четырех серебряных контов, а дальше шла уже медь.
Экономия выходила существенная, ведь проживание на постоялом дворе обошлось бы за неделю в два раза дороже, и это еще без питания.
Вообще-то, помимо того что Дерк продолжал заниматься семейным бизнесом, Мирта была владелицей лавки, занимавшей соседнее с ее домом здание.
Был я в ней. Смесь антикварного магазинчика с продуктовым ларьком. Для меня, естественно, антикварного. Горожане же видели здесь лишь предметы повседневного пользования. Фасады обоих зданий выходили к улице, а на огороженном дворе располагались всякие грядки, клумбы, неизменный курятник и отделенная приличным по высоте сплошным забором площадка, где и проводил свои занятия Дерк. Одна часть площадки была крытой, с деревянным полом, а другая находилась под открытым небом. Ну и всяких тренажеров с манекенами полно.
Вот те несколько плотно увязанных снопов соломы явно для отработки колющих ударов, я такие в фильмах видел, в них штыки вонзали. Справа от них – для рубящих ударов, неоспоримый факт.
Бум из отесанного бревна, видимо, чтобы на нем сражаться, когда необходимо продемонстрировать ограниченность ристалища.
А это что еще за страшилище? На лошадь похоже, даже седло на нем имеется и стремена. Не иначе как рубке верхом посвящено. Тоже необходимый инвентарь.
Помню, я на своей Мухорке пробовал изобразить летящего в атаку кавалериста, так чуть без ушей ее, бедную, не оставил.
Всему остальному оборудованию я дать объяснений пока не смог. Ни на что не похоже, и понять их назначение трудно.
И принялся я со всем энтузиазмом изучать благородное искусство фехтования. Глупо, конечно, рассчитывать, что мне удастся за сколь-нибудь короткий срок стать даже не мастером, а так, подмастерьем. Но у меня появилась возможность заняться тем, что, наверное, необходимо мне в первую очередь, – научиться себя защищать. Это чужой мир, случись какая неприятность, на помощь не придет никто. Поэтому я и поставил перед собой именно такую цель.
А к чему еще мне сейчас стремиться? Потрясти местную цивилизацию своими познаниями? Какими? Ходить и изображать из себя сумасшедшего пророка, которому ведом путь на многие века вперед? И как ее найти, эту самую другую цель? В чем она должна заключаться? Я не хочу ничего здесь менять, да и зачем? Любое общество принимает изменения только тогда, когда оно уже созрело для них. Все у них будет, и революции, и гражданские войны, и всякие там индустриализации. Всему свое время.
Меня не интересует власть, ни абсолютная, ни вообще какая-нибудь. Я никогда не представлял себя во главе могущественной армии, побеждающей одну державу за другой. Мне совершенно не нужны знамена, валяющиеся у моих ног. А что же тогда нужно? Да откуда я знаю?
Домой мне нужно, чужое здесь все, до сих пор не привык и привыкать не хочется. Иной раз проснешься утром и не спешишь глаза открывать. Лежишь и прислушиваешься, как чирикают воробьи на ветках, совсем как у нас чирикают. И сердце замирает: вдруг сейчас мимо окон проедет автомобиль или заговорят на родном языке.
Но вместо этого – Кер Артуа менйл коуст троуглишьес ксот? И хотя отлично понимаешь, о чем идет речь, но как же хочется вместо этого услышать на телефоне «Каприз» Паганини, установленный у меня на входящий вызов от Светки. А затем поднять трубку и ответить на звонок. Эх, где это все? Нет, исчезло, испарилось, и нужно вставать, потому что все уже поднялись и завтракать без тебя не сядут, хотя каждого ждут дела.
Спускаясь к завтраку, я продолжил свои размышления. Я должен просто вписаться в то общество, что существует сейчас. Удачно вписаться.
Пока мне везет. И люди хорошие попадаются, и трудностями не очень загружен. А если и появляются какие-то проблемы, то, в первую очередь, я сам в этом и виноват. Так что сейчас нужно просто плыть по течению, чтобы было время осмыслить все и сделать выводы. И самое главное, нужно проникнуться всем тем, что меня окружает. А вот когда проникнусь (вернее, если проникнусь), можно будет подумать и о многих других вещах.
Как я уже сказал, утром мы все вместе собирались за завтраком, затем расходились по своим делам: Мирта открывала лавку, Тиасса обычно уходила вместе с ней, но затем возвращалась, чтобы приготовить обед. Дерк отправлялся по своим делам в город, его ученики обычно приходили всегда после обеда. Я оставался предоставленным самому себе. Поэтому я шел в тренировочный зал и занимался самостоятельно. Занимался до самого обеда, на который мы снова собирались все вместе. После обеда к Дерку приходили клиенты. Их никогда не было много, один-два, реже три человека. Никаких стройных рядов учеников, повторяющих за учителем все движения.
Дерк говорил, что если их больше, то невозможно уследить за каждым. А тут еще и я, так сказать, сверх плана. Но у него хватало внимания и на меня. Чуть выше локоть, до конца разгибай руку, или наоборот – в этом положении никогда нельзя до конца ее разгибать.
Затем одни ученики уходили и приходили следующие.
Было все – и бессчетное повторение одних и тех же приемов, и учебные схватки с такими мастерами, как и сам я, и продолжающиеся часами уколы и рубящие удары, отрабатываемые на несчастных чучелах.
– Это очень важно, – говорил Дерк, – тело, когда очень устает, само начинает выбирать наиболее легкий путь. Пойми, только когда ты уже не можешь без напряжения поднять руку, и начинается сама суть твоих занятий. Все остальное делается лишь с целью довести тело до такого состояния. От таких усилий у меня несколько раз судорогой сводило правую руку.
Вечерами, правда, не так часто, как мне бы того хотелось, в мою комнату приходила Тиасса. Как правило, она заставала меня за попытками сделать очередной шажок все из той же крайне нелепой позы. Конечно, я продолжал отрабатывать эту самую походку, но очень сильно сомневался, что подобный способ передвижения хоть как-то прибавит мне скорости.
Занимайся я тем, чем сейчас занимаюсь под присмотром Дерка, хотя бы лет семь-восемь, наверняка двигался бы достаточно быстро и без всяких экзотических упражнений. Но бросать не бросал, будет толк – хорошо, не будет – не так уж много времени у меня это занимает.
А еще Тиасса учила меня грамоте.
Что характерно, грамотные люди в Империи не были редкостью. Даже если по вывескам судить. Изображения дублировали надписи, а не наоборот. Книги я уже видел, взять, например, каюту Фреда, где их имелось несколько штук. И доктор, когда осматривал мою руку с незаживающей раной, в какую-то книгу при этом заглядывал, и она не была написанной от руки на пергаменте. Мирта иной раз какие-то записи вела.
Словом, взялась Тиасса со мной заниматься. Я даже специально в город ходил, за бумагой, чернилами, перьями и всяким песком. Книги у них в доме свои были. Заодно и лексикон свой обогащал во время наших занятий. Самым первым слово «дурень» выучил, уж слишком часто она его повторяла.
Мне казалось, что Мирта догадывалась о наших с Тиассой ночных встречах, но ни разу на эту тему не заговаривала, по крайней мере со мной. А Дерк меньше всего обращал внимания на такие мелочи.
Иногда приходил Доминкус. На первый взгляд он не производил впечатления человека, который немного не в себе. И все же, если приглядеться внимательнее, можно было уловить легкий отпечаток чего-то непонятного, не присущего обычным людям. Вполне возможно, это происходило потому, что я знал его историю и пытался увидеть в нем признаки безумия.
Обычно он усаживался где-нибудь в сторонке и наблюдал безо всяких реплик, комментариев и попыток влезть в чужое обучение. Иногда правая рука у него рефлекторно дергалась, и похоже это было на то, как если бы футболист наблюдал за игрой со стороны и видел подходящий момент для удара. С той лишь разницей, что у футболистов дергаются ноги.
Я всегда приветствовал его, хотя осадок в душе все же оставался. Как же так, при его мастерстве бездушно наблюдать бой со стороны, а потом еще с улыбкой заявить, что мне следовало бы убежать. Злило меня еще и то, что мой порез все никак не заживал и иногда напоминал о себе резкой дергающей болью.
Только один раз мужчина подошел ко мне и посоветовал проворачивать немного кисть руки в том уколе, который я пытался выучить уже который день подряд. Не знаю, помог ли мне его совет, или просто подошло время, но дело сдвинулось с мертвой точки.
Через две недели моих занятий с Дерком я решил поинтересоваться у него, каковы мои успехи. Тот с улыбкой ответил:
– Артуа, у тебя превосходно получается держать дистанцию. Так вот, держи ее всегда, и все будет отлично. И ничего больше делать не нужно.
Затем, посерьезнев, добавил:
– Иногда у тебя какие-то вещи выходят так замечательно, что я даже диву даюсь. Но в следующий миг ты действуешь так, будто взял клинок в первый раз. Я не пойму, в чем дело, такого не должно быть. Был бы отец жив…
Его лицо сразу погрустнело. Я знал, что он пытается узнать подробности исчезновения своего отца, пропавшего вместе с мужем Тиассы.
– Почему ты считаешь, что он погиб? – поинтересовался я.
– Мы нашли тела обоих и похоронили их, – начал рассказывать Дерк. – Об этом знают все, кроме Тиассы. Она так тяжело переживала смерть своего ребенка, что мы просто не смогли рассказать ей еще и об отце и муже. А потом не стали ничего менять. Кстати, спасибо тебе.
– Это еще за что?
– В последнее время Тиасса начала улыбаться. И так давно этого не было.
Вот тебе и раз. Я-то думал, что Дерк ни о чем даже не подозревает.
Однажды под вечер он явился в крайне возбужденном состоянии и позвал меня в тренировочный зал. Вероятно, ему нужно было снять напряжение, и он не нашел лучшего способа. Нет, я не оказался в роли избиваемого, хотя несколько раз прилетело крепко. И один раз даже умудрился достать его длинным выпадом, таким, какой он мне и рекомендовал в качестве основного тактического приема. После этого мы оба застыли от изумления. Затем Дерк махнул рукой: все, хватит. Мы присели на бум, мой самый нелюбимый снаряд из всего, что тут было собрано.
– Сколько я должен тебе за этот урок? – попытался подколоть его я.
Однажды Дерк заявил, что каждый урок, в котором мне удастся коснуться его, будет бесплатным. Такое он говорил не только мне, и, поскольку занятия стоили не слишком дешево, задеть учителя желали все. Правда, на моей памяти таких случаев было не больше двух.
– Да иди ты, – отмахнулся он, – все равно я твои деньги Тиассе отдавал.
И рассмеялся, посмотрев на выражение моего лица.
– Рассказывай, что случилось. Сегодня ты сам на себя не похож, – потребовал я.
Дерк немного помолчал, а затем произнес:
– Я знаю, кто убил моего отца.
Глава 13
Флои
Недели через три после нашего разговора приехал Бронс. Приехал он не один, с ним были еще три человека из экипажа «Мелиссы», и в доме сразу стало шумно и весело.
Я узнал о его приезде по радостному визгу Тиассы, раздавшемуся с первого этажа.
– Что-то долго ты письмо передаешь, – пошутил Бронс, увидев меня.
Я пожал плечами, мол, сам не ожидал.
Конечно же был праздничный ужин, во время которого желанный гость рассказал все новости Дертогена. Три недели здесь не срок, и новости не успевают выйти из разряда свежих. Все там было по-прежнему, все мои знакомые живы-здоровы, и даже Аниата еще не успела найти себе нового ухажера.
Люди, приехавшие с Бронсом, были из числа тех пятнадцати членов экипажа «Мелиссы», что по праву считались настоящими бойцами. Парень, которого звали Лурк, был среднего роста и непомерной ширины. Про таких говорят: легче перепрыгнуть, чем обойти. Он предпочитал действовать кистенем с большим шиповатым билом, в левой руке обычно зажав короткую абордажную саблю с широким лезвием и гардой, прикрывающей кисть почти полностью.
Второй – Тергиль, высокий носатый молчун. Если ему вдруг случалось что-то вымолвить, от смеха помирали все. Этот парень любил топоры и владел ими мастерски. Кроме того, на поясе у него всегда висел обоюдоострый клинок с длинным, почти полуметровым, лезвием. Это оружие можно было бы назвать кинжалом, но заточка с одной стороны лезвия не доходила даже до половины.
Сайес, третий, был очень похож на испанского мачо. Длинные темные прилизанные волосы, тонкие усики, продолговатое лицо, большие темно-карие глаза. Ростом мы были примерно одинаковы, возрастом и телосложением тоже. Сайес взял на вооружение нечто напоминающее шпагу, но имеющее более широкое, заточенное с обеих сторон лезвие и рукоять с легким намеком на крестовину гарды. Мне он отчего-то пришелся не по нраву. Весь какой-то скользкий. Но бойцом он был отменным, и техника у него своеобразная.
И еще мне не понравился взгляд, устремленный им на Тиассу. Он как будто в воспоминания окунулся, глядя на нее, и воспоминания эти были из разряда приятных. Ладно, будем считать, что мне это показалось.
Кроме холодного оружия у всех бойцов были пистолеты, поражающие даже не длиной ствола, а калибром. При абордажах дистанция до врага минимальная, так что особой дальнобойности не требуется. А приехали они с Бронсом с вполне понятной целью: решить проблему, о которой мне недавно поведал Дерк. Если слово «проблема» можно применить к этой ситуации…
На следующий день, после обеда, все собрались в школе – так наиболее точно можно назвать место, где обучал своих учеников сначала старший Родеринф, а затем и Дерк. Мой учитель попросил Бронса посмотреть на мою впечатляющую технику. Это явилось результатом памятного разговора, в котором Дерк посоветовал мне держать дистанцию, чтобы быть успешным в бою.
Я и один из моих «одноклассников» (таких же учеников) начали топтаться с тренировочными клинками в руках. Представляю, как это выглядело в глазах профессионалов.
Наверное, я все же смог бы победить своего соперника, и сделать это достаточно быстро, но тогда мне пришлось бы применить кое-что не совсем из области благородного искусства фехтования. Слишком уж заманчиво открывался иной раз противник, так и хотелось прибавить к сабле ногу. По-моему, оппонент неоправданно далеко отставлял от себя правое колено.
Топтались мы достаточно долго, пока наконец Дерк нас не остановил. Братья что-то обсудили, Бронс покачал головой и пожал плечами. И тут подал голос Доминкус, по своему обычаю молчаливо сидевший в углу площадки:
– Попробуйте дать ему шпагу.
Оружие выглядело как-то непривычно. Вместо клинка – прут с набалдашником на конце, разве что гарда присутствовала. Но как сказал мне когда-то Бронс, главное в учебном оружии – это не копирование формы боевого, а соблюдение правильного веса и балансировки. Когда я взял оружие в руку, то сразу понял – это мое. Именно шпага, а не какое-нибудь другое оружие, например, такое, которым владеет Сайес. Стокис Сайеса, а именно так называется его клинок, трудно держать на полусогнутой руке долго, баланс не тот. Да и техника владения отличается.
А вот шпага – другое дело. Я вообще люблю длинную дистанцию, сколько бы Дерк ни шутил по этому поводу. Да и тот же самый бокс именно на этом строится. Еще мой бывший тренер говорил: представьте, что в правой руке у вас шпага, а в левой кинжал. Рукой-шпагой наносите длинные быстрые удары, а в подходящий момент пускаете в ход руку-кинжал.
С таким оружием и бой со своим оппонентом у меня прошел значительно легче. Нет, я не убил его двести раз, просто преимущество в длине клинка многое мне давало. Жалел я лишь о том, что у меня нет в левой руке кинжала, – для его использования было множество удобных моментов.
А вот Бронс, понятное дело, победил меня легко, понадобилось ему для этого меньше минуты, секунд на тридцать дольше, чем при последней нашей встрече. Запутал он меня своими финтами, отбил клинок, уводя его в сторону, и приблизился вплотную.
Моряк поинтересовался, учил ли меня кто-нибудь когда-нибудь владению шпагой. Пришлось сознаться, что такой факт в моей биографии действительно присутствовал, и продолжалось обучение целых два года. Но было это очень и очень давно.
Бронс с Дерком переглянулись. И нечего тут переглядываться, парни, это у вас не принято владению шпагой простолюдинов обучать. В вашем дурацком мире и шпаг-то солдатских нет. Кстати, после обучения мне довелось держать шпагу в руках от силы раза три, так что крайне сомнительно, чтобы какие-нибудь навыки остались с той поры.
Эх, парни, парни. Мне бы пистолет нормальный в руки: с короткостволом у меня всегда отлично выходило. Даже когда я его вверх рукояткой переворачивал. Помню, подглядел этот прием в одной передаче и решил как-то испробовать.
Вечером Дерк поинтересовался у меня, отправлюсь ли я вместе с ним. Ну помнится, кто-то сам советовал держать дистанцию. И на этот раз она будет очень, очень большой. А вот когда ты, мой уважаемый учитель, вернешься и начнешь взахлеб рассказывать, как все произошло, я поинтересуюсь, куда делись Тергиль с Лурком. Ты отмахнешься, скажешь, что их убили, и попросишь не перебивать, потому что сейчас будет самое интересное. В конце рассказа ты мне еще и рану свою покажешь, ты будешь гордиться тем, какая она большая и что через нее даже внутренности видно…
Отправились мы пешком, тем более идти было не так уж и далеко. Моряки на лошадях – это та еще тема. Сразу вспомнилась чья-то шутка о психической атаке – матросах на зебрах.
Вышли мы еще затемно. Мы – это Дерк и Бронс, три человека из экипажа «Мелиссы», двое незнакомых мне людей, один из которых был даже в кирасе, я и, что удивительно, Доминкус. Хотя, впрочем, что в этом такого удивительного? С отцом братьев он был очень дружен.
Мы устроили засаду, спрятавшись в зарослях кустарника. Чего мы ждали – мне было непонятно. В общем, занимались мы тем, что всматривались в руины старого замка, несколько столетий назад принадлежавшего местному феодалу. От нечего делать Дерк рассказал мне историю этих развалин. В те далекие времена еще не было сильной централизованной власти во главе с императором, а был обычный для Средневековья сюзерен с не всегда верными ему вассалами. И этот владелец замка остался в памяти народа как человек жадный и жестокий. Чего только народная молва ему не приписывала. Барон, или кем он там был, и младенцами питался, и кровь девственниц употреблял вместо аперитива. А еще любил он собственноручно пытать провинившихся в подвалах своего замка, наслаждаясь муками и воплями истязуемых. Плюс ко всему этот феодал питал непреодолимую страсть к женскому полу, что в общем-то вполне понятно. В общем, довел он людей на подвластных ему землях до того, что вспыхнул бунт. Как обычно, нашелся человек, который смог поднять толпу и повести за собой.
Понятно, что все это закончилось бы ничем. Побунтовали бы доведенные до отчаяния люди недельку-другую, потрясая в благородном гневе вилами и топорами… Отсиделся бы барон в своем замке, поди, не в первый раз. Волнения бы успокоились, и все шло бы своим чередом. Но случилось несколько иначе.
Давний недруг барона, живший в Бенгорде, городе, который мне придется миновать по дороге в столицу, решил воспользоваться ситуацией. И двигало им явно не стремление помочь простолюдинам. Словом, замок пал. Все остались довольны: и народ, избавившийся от ненавистного господина, и сосед, присоединивший к своим владениям бывшую собственность барона.
А вот самого поверженного феодала не нашли. После тех событий его больше никогда не видели.
За замком, вернее, за его развалинами с тех пор закрепилась недобрая слава. Как утверждали очевидцы, время от времени там появлялись ужасные привидения, слышались леденящие стоны жертв бывшего владельца, а иные смельчаки умудрялись наткнуться и на самого владельца, появляющегося среди руин в полночь со своей головой в руках. Ну как говорится, народ всегда прав.
Ясное дело, собрались мы тут не для того, чтобы убедиться, что исчезнувший барон не появится или появится с головой на плечах, а не под мышкой. Развалины являлись местом обитания стоклердского криминалитета. Вот этим-то парням как раз и было выгодно, чтобы это место пользовалось дурной славой, так для них спокойнее. А мы пришли как раз затем, чтобы провести здесь зачистку.
Когда я спросил Дерка, почему этим не занимается местная стража, тот лишь криво усмехнулся и ответил, что местные блюстители порядка предпочитают заниматься поборами с торговцев. На все остальное у бедных стражников времени не хватает. Нет, иногда они здесь появляются. Но почему-то флои, обитающие здесь, узнают об их визитах гораздо раньше иных рядовых стражников. Кстати, поговаривают, что в развалинах остались тайные подземные ходы, где легко спрятаться.
Правда, однажды нагрянула стража с самого Сверендера. Вот тогда действительно зачистка прошла на славу – и тайные ходы не помогли. Было это пару десятков лет назад.
Но мы прокрались сюда не за тем, чтобы взвалить на свои плечи обязанности стражи. Дерку удалось узнать, что именно люди, скрывающиеся среди руин, виновны в гибели его отца и мужа Тиассы. Обременять меня подробностями он не стал, сказав только, что сведения верны, а поделился с ним информацией человек, словам которого доверяет, как своим собственным.
К слову, Бронс прибыл домой на вполне легальных основаниях. Все обвинения с него сняты, поскольку нашелся человек, признавшийся в приписанном матросу убийстве.
Колокол на башне городской ратуши отбил полдень, но мы все еще выжидали. Оно и понятно: сомневаюсь, что флои сидят с ложками наготове, дожидаясь последнего удара колокола, чтобы приступить к трапезе. Наверняка многие из них отсыпаются после ночной смены.
Меня удивляло, как же флои могли справиться с отцом Дерка и Бронса. Ведь не нападали же они на него десятками до тех пор, пока не смогли с ним покончить. Дерк объяснил, что на телах не было ни одного ножевого ранения, только следы от пуль. И произошло это примерно в том районе, где и мне в свое время посчастливилось наткнуться на ночных грабителей. А вот что делали там родные Дерка, парень опять не удосужился мне объяснить.
Наконец Бронс подал знак, все встали и неторопливо двинулись к руинам, на которые мы любовались последние несколько часов. Наша команда старательно пыталась слиться с кустарником, густо росшим с северной стороны замка.
По примеру других я достал пистолет и взвел на нем курок. Доминкус, посмотрев на меня, указал рукой за свое левое плечо: мол, здесь твое место. И еще добавил, что надеется на меня.