Теоретик. Храм из хрусталя

В той стычке, когда погибли четыре наших человека, в том числе и Грек, именно Даша с Лерой явились причиной нападения. Пусть даже все произошло в куда более глухих местах, но подстраховаться стоило. Одно из первых, чему повсеместно научились люди на этой планете, так это обеспечивать себя горячительными напитками. Не исключено, что какая-нибудь группа только что прибыла с побережья. С завтрашнего дня им предстоит тяжелый и опасный труд – осматривать один за другим кишащие опасностями острова. Еще и с риском натолкнуться на тех, для кого лишить жизни ради барахла – раз плюнуть. Ну а сегодня они могут поднять тост за то, чтобы вернуться всем живыми и здоровыми, с лодками, доверху забитыми земными вещами. А заодно выпить со старыми знакомыми. И как следствие, в пьяную голову могут прийти любые дурные мысли.

Мы впятером облюбовали себе место поближе к катеру. Демьян, кстати, несмотря на настояния Гудрона, так и не дал кораблику никакого названия, хотя Борис предложил Демьяну множество вариантов. От «Очередной жертвы» до «Адмирала Бухаря». В последнем Борис обыграл фамилию Демы – Пьяных.

Янис сходил за водой, Слава Проф принес с катера запас дров, достаточный для того, чтобы соорудить незатейливый ужин, главным достоинством которого должно было стать то, что он жидкий и горячий, а за его приготовление взялся Остап. Ну а я и Трофим сидели на лавке недалеко от очага, даже не скрывая того, что оружие у нас под рукой и мы, не задумываясь, его применим. Народ искоса за нами наблюдал, но никто не подходил с вопросами, просьбами или с чем-то еще. Да и не принято здесь ничего подобного, если не нашел знакомых. Разве что какой-то неопрятный с виду мужичок, когда Остап проходил мимо, что-то ему сказал. Что именно, с нашего места не было слышно. Но не ответ самого Остапа.

– Сопли утри!

И тот их утер. Вернее, заткнулся. Хотя был лет на пятнадцать старше. Так мы и держались особняком, пока не был готов ужин, с которым покончили на борту катера. На корме, под защитой маскировочной сетки. Затем разделились снова. Не поровну, оставив на катере лишь Гудрона с Дарьей.

Для своего дежурства я назначил первую треть ночи. Как бы ни устал за день, все равно не усну, проверено. Едва только начинаешь дремать, как тут же вспоминается Лера. Которая находится в чужих руках, и неизвестно, что с ней происходит в эту минуту. Вполне возможно, именно сейчас, сняв одежду, она безропотно ложится в постель или на то, что ее заменяет. Подчиняясь одному только слову или даже жесту. А еще ей, возможно, приходится изображать страсть. В обмен на то, чтобы не получить пощечину. А если их сразу несколько? И они стоят в очереди, цинично комментируя происходящее у них на глазах и давая советы тому, чей черед уже наступил? Ну и как тут уснешь?

Все давно уже спали, я сидел, бездумно уставившись на огонь, время от времени вороша в нем палкой. Затем неподалеку от меня пристроился какой-то мужик. Он непременно должен быть старшим в одной из тех артелей, которые здесь собрались. Главного в любой компании определить довольно легко по отношению к нему остальных. Во всяком случае, на этой планете. Он не заводила компании, не сынок важного родителя, что переносится и на него самого, не источник идей, как веселее провести время, и тому подобное. Человек, которому доверены жизни. И это накладывает отпечаток и на нем самом, и на других. К этому относились с явным уважением. И знай его имя, не исключено, что о нем слышал.

– Поговорить надо, – после некоторого молчания наконец сказал он.

Не требовательно, не заискивающе, не поставив перед фактом, обычно.

– Спрашивай, – пожал я плечами.

Мне разговор не нужен, а значит, заводи его сам.

– Откуда вы?

Получается, катер не признали. Иначе игра в вопросы и ответы началась бы уже давно, сразу по нашему прибытию.

– С южного побережья, – что было правдой, пусть и не всей.

– И как там люди живут?

Ну и как они могут жить иначе, чем здесь?

– Нормально. По будням трудятся, а по выходным на Землю летают.

Он усмехнулся, оценив мой юмор.

– Давно туда собираюсь наведаться, да все как-то не получается.

Это не было вопросом, и потому я пожал плечами вновь: когда все-таки выберешься, меня уведомлять нужды нет. И еще означало, что об имеющихся там поселениях он знает.

– А на север зачем прибыли?

– Кое-какие дела утрясти, – туманно ответил я. – Как понимаю, вы все с Аммонита?

Аммонит – соседний с Радужным поселок. Находится от него восточнее, километрах в сорока. Я никого из собравшихся здесь людей никогда прежде не видел. Что не могло бы случиться, будь они из Радужного. И еще ясно давал понять, что бывал здесь и раньше.

– Так и есть. А как на юге оказались?

– Нашествие вынудило.

– И где вы его застали? Кстати, чай будешь? Буквально сегодня нашли. Настоящий, с Земли!

Он произнес так, как будто предлагал нечто особенное. Хотя, с другой стороны, среди наших находок на островах никогда не было ничего такого, что пусть даже отдаленно имело отношение к пище. Ну разве что посуда.

– Буду, отчего нет.

Последний раз я пил его несколько месяцев назад. Нет, не на Земле, уже здесь. Когда мы случайно обнаружили в джунглях перенесшуюся сюда девятиэтажку. Так вот, на последнем этаже, на кухне, его и нашли. Помимо всего прочего. Вспоминая, как все мы поочередно залезали лезвиями ножей в банку маринованных огурцов, а затем в персиковый компот, даже улыбнулся.

Чай оказался самый настоящий, непакетированный. И пусть он насыпал в кружки с кипятком его весьма экономно, в нем было все – и цвет, и запах, и вкус.

– Спасибо! – от всей души поблагодарил я. – Уже и забыть успел его вкус. Кстати, Игорь.

– Семен. Правда, все меня знают как Никодима, но это уже от фамилии.

«Не Бухарь, и то ладно», – вспомнив о Демьяне и предложении Гудрона, подумал я.

– Игорь, так где, говоришь, нашествие встретили?

– Отсюда в двух днях пути, – махнув при этом рукой на юг.

– И что потом?

– Спасались. Так уж получилось, что все время на юг. Южного побережья, кстати, нашествие почти не касается. Так, забредают отдельные особи. Как понимаю, сдохнуть.

– Здесь все было по-другому. Старожилы утверждают, что впервые подобное видели. Тысяча наверняка заявилась! Все побережье заполонили.

«Могу себе представить, что здесь творилось, даже когда они ушли!» – вспомнилось мне недавно увиденное пиршество падальщиков.

– Живых в этих местах не осталось?

– Нет. Либо ушли, либо сдохли. Последние буквально на днях.

Помолчали, неторопливо отхлебывая чай.

– Знаешь, Игорь, мне твое лицо показалось знакомым, потому и подошел.

Пришлось пожать плечами – с кем не бывает? Я Семена точно прежде не видел.

– Получается, вы тоже на островах промышляли?

– Да. В тех местах, где нашествие нас и застало.

– Рисковые!

Что есть, то есть. Южнее шансов найти земные подарки куда больше, но и опасностей через край. Правда, и в голову бы не пришло туда лезть. Если бы не порталы.

– Порталы пытались найти, – признался я. – На Землю. Нам говорили, что именно там они и появляются.

– Выходит, солгали вам. – Его фраза прозвучала полувопросом-полуутверждением.

– Все паскудство в том, Семен, что они действительно есть, несколько раз на них натыкались.

– Да иди ты! – Его лицо приобрело самое заинтересованное выражение.

– Только ведут они куда угодно, но не на Землю. И еще, если увидишь нечто, похожее на вертикальную щель, затрудняюсь описать точнее, а внутри как будто бы темнота клубится, постарайся убраться от нее как можно дальше. О судьбе Токаря наверняка ведь слышал?

– Приходилось. Нашли его, говорят, где-то в горах, километрах в ста от побережья. Все думали, Токарь где-то на островах сгинул, и тут приходит весть, что он со своими людьми черт-те где оказался. То, что от них осталось.

– Его-то мы и искали. Человек, который о нем рассказал, был глубоко убежден, что Токарь уже по Земле гуляет. Кстати, мы все сошлись во мнении, что порталы образуются во время грозы. Так что обрати внимание и на этот факт.

– Благодарю за информацию. Стоп, подожди… Насколько мне помнится, Токаря разыскивал Грек со своими, ходил такой слух.

– Все так и было.

– И где же он сам? – Семен посмотрел туда, где спали Янис, Слава Проф и остальные.

– Его уже нет.

– Порталы?

– Бандиты.

– А еще я знаю, что среди его людей…

Он не договорил, но и без того было понятно, что речь пошла обо мне. Об эмоционале Теоретике, за голову которого назначена награда. Такая, что может соблазниться любой, насколько бы он не был убежден в своей порядочности. Я снова пожал плечами. Вот он, перед тобой, любуйся. Или соблазняйся, кто знает, что у тебя на уме?