Шея ломается со звуком Хрясь

Я быстрым шагом иду к участковому. Хватаю за плечо и оттягиваю от плиты. На его губе висит тлеющая сигарета.

– Ты, мать твою, в сериале или на месте преступления?

– Что?

– Прикуривать от печки, что! Ничего не трогать!

Кто-то хлопает меня по спине, я резко оборачиваюсь и взглядом мечу в Славу гром и молнии. Тот отваливает.

– Шеф, да я просто курить хочу, зажигалку посеял где-то.

– Посеял он… дебил! – разворачиваюсь…

Оперативники все как один делают вид, что даже не смотрели в нашу сторону, и с напускной важностью принимаются за работу.

Перевёрнутая вверх дном квартирка с жмуром посередине. Классика. Глаза на выкате, лицо посинело… Присаживаюсь на корточки, натягиваю перчатки и пальцем провожу ниже шеи, оттянув ворот рубашки. Слава садится рядом.

– Что скажешь?

– Потасовка. Не поделили чего-то… слово за слово, и вот уже друзья катаются по полу, круша мебель.

– Друзья? Вряд ли…

Оглядываюсь на кухню. Участковый с виноватым видом выходит. Опускаю взгляд вниз: на полу валяются две пустые бутылки водки.

– Скорее, старые приятели, которые давно друг друга не видели. Один другому по пьяни похвастался или лишнего сболтнул. На шее следы удушения. Проверьте телефон, выгрузите вызовы за последние 7 дней, запросите у оператора записи разговоров.

Встаю, стягиваю перчатки и направляюсь к выходу. Сиплый голос окликает меня на полпути. Оборачиваюсь: прапор с проплешиной на голове ждёт дальнейших указаний.

– Собутыльник наш, вероятно, уже осел на своей даче. Пробейте по базе собственность, если не найдётся – отследите оплаты по карте. За руль он точно не сядет, а значит, сел в такси и уже на полпути к даче. Далее он зайдёт в магаз, чтобы дозаправиться и взять ещё беленькой.

– А что, если он платил наличкой?

– Что ж… тогда придётся ждать экспертизу пальчиков. Но время даром не теряйте и берите пока тёпленький. Расшифровку звонков выдадут сразу. Действуйте. – говорю я, перешагиваю порог и выхожу в подъезд. Соседская собака заливается лаем. – Как же тут воняет.

Слава спускается следом и не комментирует.

Толкнув дверь подъезда, опускаю во внутренний карман плаща руку. Достаю пачку и вытягиваю последнюю сигарету. Затягиваюсь… чувствую на себе чей-то взгляд. Поднимаю голову и вижу бабульку на третьем этаже.

– Она звонила?

– Да. Её уже допросили.

– Не сомневаюсь.

Шагаем к машине. Садимся.

– Капитан, я вот чего не пойму: почему ты сразу упрощаешь? В смысле, разве так очевидно, что он поедет на дачу?

Открыв окно, вытаскиваю по локоть руку с тлеющей сигаретой.

– По синьке расчётливый план отступлений не продумаешь. Сомневаюсь, что он на пути в аэропорт с купленным билетом в страну, где не экстрадируют преступников. – трогаюсь. – Ему отсидеться где-то надо. Прийти в себя. Домой – слишком опасно, если есть жена, лишних вопросов не избежать. А если я не выпью кофе, буду кидаться на людей.

– Ты и так кидаешься.

Переглядываемся.

– Дегенерат-участковый не в счёт.

Мы останавливаемся у кофейни и заказываем два чёрных. Осточертело мне всё… Открыв крышку, высыпаю два пакетика сахара и, помешав, добавляю ещё один.

– Давай в участок без меня. Мне кое-куда заскочить надо.

Слава размешивает свой кофе. Прощаемся. Я сажусь в тачку и направляюсь на кладбище…