Аспид на крыльях ночи
- -
- 100%
- +
– Думаю, Стоцвет вскорости покинет Черноводск, но поберегись ближайшие дни. Такого сорта люди не склонны к всепрощению. Может попытаться напоследок сквитаться.
– Ну здорово! – проворчал я. – Хотел же себе проклятие оставить!
Священник покачал головой.
– Порча пробила в его духе брешь, до которой ты сможешь дотянуться и без уловок чернокнижников. Ни один алхимик, ни один даже самый искусный целитель не сумеет его от этой уязвимости избавить. По сути, ты заклеймил его меткой сродни демонической. Дотянешься до неё и прикончишь безо всякого труда.
– Я не умею!
– Учись, – пожал плечами отец Бедный. – А что касается остального, то и сам на рожон не лезь, и братия пусть не отсвечивает.
– Передам, – пообещал я.
– Попытаетесь Стоцвета в оборот взять, ответите по всей строгости, – пригрозил священник. – Усёк?
– Усёк, – подтвердил я.
– И законно всё обстряпать тоже не пытайся. На дуэли ты его, положим, прикончишь, но может так статься, он тебя за собой утянет. А то и опередить изловчится. Всё же аспирант.
– Будто я сам этого не понимаю! – буркнул я.
– А с ядром у тебя что? Повреждения серьёзнейшие в поединке получил, но не пустил же их на самотёк, так?
– С ядром у меня полный порядок, – ответил я со всей возможной уверенностью, вспомнил об утренних спазмах и совершенно искренне добавил: – Ну или всё в порядке вскорости будет.
Досадливая гримаса от собеседника точно не укрылась, но от расспросов он воздержался, да мы уже и до представительства школы Пылающего чертополоха к этому времени доехали. Я поблагодарил священника, попрощался с ним и легко взбежал на крыльцо.
Стоявший у входной двери привратник едва глаза не закатил, но выучка оказалась сильней, и он вмиг вернул себе бесстрастное выражение лица, уточнил:
– Вас ожидают?
– Да. Заряна из дома Пламенной благодати.
– Прошу!
Привратник распахнул дверь, я прошёл внутрь и вручил слуге котелок, после чего меня провели в общий зал. Заряна уже сидела за столиком у фонтана.
– Опаздываешь! – укорила она меня. – Где твои манеры, Серый?
– Дома оставил, – улыбнулся я и наметил поцелуй девичьих пальцев. – Извини, – попросил прощения. – Оформлялся вольным слушателем в университете, не рассчитал время.
– Да? – оживилась барышня. – А на какие предметы записался?
Я перечислил, и Заряна разочарованно покачала головой.
– Ничего не совпадает. С Волотом и то пересечений больше.
– А с Дарьяном?
– Да я даже не знаю, какие он дисциплины выбрал.
Тут подошёл официант, и поскольку названия блюд мне ни о чём не говорили, я оставил заказ на усмотрение Заряны.
– А почему ты спросил о Дарьяне? – уточнила та, когда мы вновь остались вдвоём.
– Надо же кому-то за тобой присматривать!
Заряна фыркнула.
– Ты плохо думаешь о моём папеньке, он уже всё устроил.
– Это как?
– Приставил ко мне компаньонку, – вроде как даже пожаловалась Заряна. – Представляешь?
Я развёл руками.
– Разумно же, нет?
– Мы одногодки! – объявила девчонка. – И она выпускница церковного приюта! Что она вообще знает о жизни?!
«Да уж не меньше твоего», – мысленно вздохнул я, а вслух спросил:
– Симпатичная?
– Ох, Серый! – погрозила мне пальцем Заряна. – Будешь себя плохо вести, всё Беляне при оказии напишу!
– От неё было что-нибудь? – уточнил я.
– Летом письмо присылала. – Барышня печально улыбнулась. – Написала, что всё хорошо, но без подробностей, и ещё что по тебе скучает. А я скучаю по ней, Серый.
– А уж я как по ней скучаю, ты даже не представляешь!
– Плохо себя ведёшь!
Я лишь криво усмехнулся, повернулся в пол-оборота и огляделся. Обстановка по сравнению с первым визитом сюда особо не изменилась, только в цветах убавилось красного и прибавилось пурпурного и чёрного, а вот оранжевого осталось так же, как и было. Полумрак, полированная мебель, ряды бутылок с затейливыми этикетками на полках буфета.
Помимо нас, в зале обедало ещё несколько компаний, и были это не представители школы, а какие-то солидного вида судари и разряженные сударыни – преимущественно даже не из числа тайнознатцев.
– Чертополохи пускают к себе посторонних? – удивился я.
– Школе нужны деньги и связи, – пояснила Заряна. – Клуб пользовался популярностью, вот и решили ничего не менять.
Подумалось, что сюда в любой момент может заявиться кто-нибудь из рода Пурпурного змея, и меня внутренне передёрнуло, но внешне я остался невозмутим. Начали накрывать на стол, и количество приборов попросту вогнало в ступор, пришлось повторять за приступившей к трапезе Заряной, благо блюда нам принесли одинаковые.
– Так за что тебе выставила счёт школа? – поинтересовался я, малость утолив голод.
– Ну… – замялась барышня.
– Только не говори, будто это такой уж большой секрет!
– А если секрет?
– Конкретно от меня? Просто ты договаривалась обо всём при Волоте.
– Не секрет, – призналась Заряна. – Только не ругайся, хорошо? Я решила отойти от семейной традиции, а счёт мне выставили за аргумент.
Я не удержался и усмехнулся.
– Мне-то с чего ругаться? Папенька твой пусть ругается. Хотя… Раз он согласился раскошелиться, значит, ты его уже уломала.
– Пф! – фыркнула барышня. – Даже уламывать не пришлось, ему и самому эта идея понравилась.
– Но компаньонку он к тебе под это дело всё же приставил? – предположил я.
– Он бы и так приставил. Куда бы я делась?
Я кивнул.
– Логично.
Задумался о мотивах епископа и решил, что тот целиком и полностью решил связать свою жизнь с церковью, а раз так, то и вступать в борьбу за главенство в доме Пламенной благодати ему никакого резона нет, пусть даже кровь и сильнее, нежели у родичей. А так теперь хотя бы у отпрысков старшего из братьев причин для конфликта с Заряной не будет. Приняв не входящий в семейную традицию аргумент, она не только в какой-то мере исказит свой аспект и потеряет возможность претендовать на власть в доме, но и лишит такой возможности своих детей. Основать младшую ветвь ещё будет способна, возглавить старшую – уже нет.
– Не спросишь, что я выбрала? – с вызовом произнесла барышня.
Я отодвинул от себя опустевшую тарелку и покачал головой.
– Нет. Дурной тон интересоваться чужими аргументами и атрибутом.
Заряна закатила глаза.
– Хорошо, сама скажу! Это «Всеиспепеляющий огненный вопль».
– Вопль? – Я едва не присвистнул. – Ого!
Просто припомнил способность Беляны разносить всё криком, а моя собеседница невесть с чего смутилась, щёки её заалели.
– Я, между прочим, ещё с Беляной выбор обсуждала! Просто только сейчас от семейной традиции отойти решилась, – заявила она. – Отец на других настаивал, но мне этот больше всего понравился. Его только внутренним ученикам продают, для меня исключение сделали. Ну и явная склонность к огню требуется, поэтому азимут будет не идеальный.
– Или твой аспект чуть осветлится?
– Даже если и так, то просто станет чуть ближе к оранжу, – беспечно отмахнулась Заряна, радужки глаз которой были цвета расплавленного янтаря.
Тут нам принесли жаркое, и разговор как-то сам собой завял, а уже покончив с десертом, я спросил:
– Не пожалеешь потом?
– Нет! – отрезала Заряна. – Всё решено уже!
– Как скажешь, – улыбнулся я и поднял чашку с чаем. – За тебя!
– Спасибо, что не стал переубеждать! – поблагодарила девчонка, расчувствовавшись.
Я покачал головой.
– Может, и стал бы, но Беляна плохого не посоветует, – сказал, проглотив окончание фразы: «тебе так уж точно». Вместо этого уточнил: – А этот «вопль» с атрибутом и старыми аргументами нормально сочетаться будет?
– Вот сейчас мне всё и скажут. Я на обследование пришла. Волнуюсь – жутко.
– Всё будет хорошо!
Ну и посидели ещё немного, а потом за барышней пришла Дана, я задержался оплатить счёт.
Представительство школы покинул через чёрный ход не из ложной скромности, просто не захотел привлекать к себе внимание возможных наблюдателей. И возвращаться на квартиру, дабы переодеться, не стал по той же самой причине. Вот только на сей раз неприятности не бежали за мной по пятам, а поджидали впереди. Отправился проведать парней в пансион, а там – разброд, шатания и даже кое-что похуже…
17–6
Нельзя сказать, будто парни всерьёз сцепились, но обстановка за их столом была напряжённей некуда. На краю его теснились ёмкости для демонических потрохов, лежали пузырьки с непонятными микстурами и деревянные коробочки, посверкивал полировкой инструмент из зачарованной стали, и поначалу я предположил, что причиной выяснения отношений стало полученное от магистра Любора вознаграждение за ихор, голову и сердце кровавого летуна, но дело оказалось вовсе не в этом.
– Серый, ну хоть ты им скажи! – вскочил с лавки при моём появлении Дарьян.
– Скажи нам, ага! – пробурчал Вьюн.
Судя по тому, как все расселись, книжник и Волот отбивались от нападок остальных моих бывших соучеников, да ещё к ним невесть с чего примкнул Кабан. Деревенский увалень, правда, ограничивался исключительно моральной поддержкой и всё больше отмалчивался да зевал.
– Чего опять? – потребовал я объяснений, присоединяясь к парням.
В общем зале не было ни других постояльцев, ни обслуги, так что говорить можно было свободно, и Вьюн заявил прямее некуда:
– Есть предложение на постоянной основе грузы мимо таможни доставлять. Встречать корабли в море и облетать посты в устье Чёрной по воздуху. За каждый рейс по пять тысяч капать станет, и это раз в два-три месяца!
– Неплохо, – признал я.
– Неплохо?! – прошипел Дарьян. – Да за такое на каторге сгноят! Нам же точно не простую контрабанду везти поручат, а какую-нибудь запрещённую гадость!
Кочан усмехнулся.
– Так просто не надо попадаться!
– Не попадаться – это как раз совсем не просто, – резонно отметил Волот.
– Ага, – согласился с ним Кабан. – Не хочу на каторгу. И никуда из города уезжать не собираюсь.
– А чего хочешь? – с хитрым прищуром спросил Огнич.
– Жениться хочу, – сознался деревенский увалень.
– Так на свадьбу деньги нужны! – рассмеялся фургонщик.
– А у меня есть! – отрезал Кабан. – И на свадьбу, и вообще! На кой чёрт мне рисковать, скажи?
– Денег много не бывает.
– Мне хватит.
– И возвышение забросишь? – уставился на приятеля Кочан. – В долю в какое-нибудь предприятие войдёшь, купчишкой заделаешься?
Крепыш неуверенно повёл мощными плечами.
– Плохо разве?
– Так у тебя даже близко столько денег нет, чтоб купчишкой заделаться! – рыкнул Кочан. – Ни у кого из нас нет, понимаешь? Даже если яхту продать – один чёрт, мало будет!
Я хлопнул ладонью по столу.
– Погодите вы! Вьюн, а как ты так быстро с нужными людьми столковался?
– Да мы с Ершом на пристани знакомого по Тегосу встретили. Он сам из Черноводска, вернулся в Поднебесье ещё до захвата города. Сейчас через портовиков Южноморска дела ведёт, им львиная доля прибыли достаётся. А если груз в море принимать, навар пополам пилить будем!
– Деревья мы пилить будем, если ваш знакомец засыплется! – парировал Волот. – Вот возьмут его за одно место и сдаст всех с потрохами!
– Не сдаст, потому что не возьмут! – отрезал Ёрш. – Он сам не торгует, весь товар по железке во внутренние земли уходит.
– И нужным людям в управе отстёгивает, – кивнул Вьюн. – Короче, дело верное! И даже без астрала туда-обратно меньше чем за седмицу обернёмся. Если к приходу парохода подгадать, в четыре дня уложимся. А сядут на хвост таможенники – фьють, только нас и видели! Вообще риску никакого!
– Не нравится мне это, – продолжал стоять на своём Дарьян. – У меня учёба в университете начинается!
– Ты за один рейс всю учёбу оплатишь! Четыре дня – пять тысяч!
– Ну так и нас немало! – заявил книжник, впрочем, уже без былой уверенности.
Вьюн уставился на меня.
– Так что скажешь, Серый?
– А что тут можно сказать? – удивился я. – Дело доходное, но мутное, поэтому без меня.
Огнич аж взвился.
– Ты чего откалываешься-то? Неправильно это!
– Кто бы говорил, – усмехнулся я в ответ.
Кочан набычился.
– Нет, Серый, в самом деле! Либо мы братия, либо разбегаться надо. Один за всех, и все дела…
Я тяжко вздохнул.
– Объясняю! – И указал поочерёдно на Волота и Дарьяна. – Они рассказали, поди, что у меня дуэль вчера была?
– Так вчера же! – фыркнул Вьюн.
– Вчера! Но мне теперь самое меньшее пару месяцев каждый день к лекарю ходить придётся, чтобы ядро не рассыпалось! На ближайшее время я из Черноводска – ни ногой.
– Гонишь! – удивлённо охнул Ёрш. – Так бывает разве?
– Ещё и не так бывает, – буркнул Дарьян и встревоженно глянул на меня, но от вопросов воздержался.
Я возглас босяка проигнорировал и продолжил:
– Это первое. И ещё я утром отца Бедного встретил. Он передать велел, чтобы мы сидели тихо и ни в какие сомнительные дела не впутывались.
Но это моё заявление никакого впечатления на парней не произвело.
– Так мы и не будем! – рассмеялся Вьюн. – Наоборот, из города на время свалим!
– Точняк! – расплылся в улыбке Ёрш.
– Ага! Именно! – кивнул Кочан.
– И если ты, Серый, вынужден в Черноводске сиднем сидеть, то нам это не обязательно! – заявил Огнич. – А взамен тебя можем Агния позвать! – Он огляделся. – Ну а что? Агний – пиковый аколит, его и в братию принять не грех!
Я покачал головой.
– Если кто-то из семьи Рыжепламенного лиса станет пайщиком товарищества, всю братию в чёрный список внесут, – предупредил я.
– Тю-ю! – презрительно выдал фургонщик. – Да и пусть вносят! Если сейчас из города сдёрнем, так и так охранять торгашей кому-то другому поручат!
– Ещё и это, – вздохнул Кабан. – Может, ну его?
– Да ты чего? – округлил глаза Огнич. – Мы за один рейс в Южноморск больше срубим, чем тут за год накапает! В гробу я церковников видел и в белых тапочках!
А вот остальные крепко задумались.
– Ничего хорошего в чёрный список угодить, – рассудительно заметил Кочан. – Лучше мы сами, без дворянчиков.
– Без дворянчиков? – расплылся фургонщик в ехидной улыбке, но перехватил мой предостерегающий взгляд и прикусил язык, сказал о другом: – Агний – нормальный, без закидонов. Но можем его в товарищество и не принимать. Он ещё и сам не захочет, поди!
– А если захочет? – спросил я.
– А не примем! – отмахнулся Ёрш. – Наша братия, нам и решать.
Вьюн поглядел на товарища раздражённо.
– Как ты его не примешь, когда он весь расклад с контрабандой знать будет? – Босяк покачал головой. – Нет, Конокрад, дельце и впрямь мутное, левых людей к нему привлекать не стоит.
– Да Агний никакой не левый! Я за него ручаюсь!
– Задрал! – коротко рыкнул Кочан и пристукнул кулаком по столу. – Не будем звать никого! Нам бы ещё самим договориться!
– Вы погодите договариваться-то! – поморщился я. – Ладно, Бедный вам не указ, но с предупреждением Шалого как быть? Меня из Южноморска выдернули, а теперь сами туда намылились?
Вьюн рассмеялся.
– Так весь смысл как раз в том, чтобы в город не заходить! – заявил он и предложил: – Давайте голосовать! Кто «за»?
Руки подняли Огнич, Вьюн, Ёрш и Кочан, а вот Кабан заколебался, но после грозного взгляда приятеля всё же присоединился к желающим подзаработать.
– Принято! – выдал фургонщик, расплываясь в широченной от уха до уха улыбке.
Кочан пожал плечами.
– Неволить никого не будем, – размерено произнёс он, – но нам без вас никак. Если откажетесь, давайте тогда яхту продавать. Чего она без дела у прикола стоять будет?
Волот глянул на книжника и тяжко вздохнул.
– Пять тысяч на семерых? И если прямо сегодня отчалим, то самое большее два-три дня занятий пропустим? Ну давайте тогда! Дарьян, ты как? Без тебя я точно в астрал уходить не рискну, слишком опасно контрабанду тащить будет.
Мой товарищ поморщился, но всё же махнул рукой.
– Чёрт с вами, я в деле! – заявил он, постучал о край стола портсигаром и вздохнул. – Глядишь, сигар купить получится за разумные деньги. Серый, ты точно в городе остаёшься? Может, махнёшь с нами?
– Точно остаюсь. И всем ещё раз подумать советую: Бедный ясно дал понять, что нам пока лучше не отсвечивать.
– Да видел я его!.. – взвился было Огнич, но вмиг осёкся, стоило только хлопнуть по столу ладонью Кочану.
– Уймись, Конокрад! – потребовал тот. – Не доводи до греха!
Вьюн поднялся из-за стола и предложил:
– Давайте собираться тогда!
– Ты погоди, – усмехнулся я. – А мой интерес тут в чём? Корабль-то общий!
Огнич аж задохнулся от возмущения.
– Да ты… да ты…
Я проигнорировал его возмущение и заявил:
– С вас червонец в день!
– Не с нас тебе, а с выручки всем совладельцам «Репейника», – поправил меня Волот и выставил перед собой руку. – Огнич, погоди орать! Прежде чем куда-то плыть, надо накопитель откалибровать, а это самое меньшее в три сотни станет. Хочешь скинуться?
Фургонщик скидываться желанием отнюдь не горел, недовольно пробурчал:
– То на то и выйдет!
– А как иначе-то?! – развёл руками Кочан. – Без яхты шиш нам, а не контрабанда! И на ремонт с тебя тоже брать не станем.
Огнич надулся.
– Тогда давайте не больше сотни на рыло с рейса! – потребовал он и напомнил Вьюну: – А ещё ты говорил, что мне доплата пойдёт за то, что смогу в трюме не прятаться!
– Говорил, – признал босяк. – Но это не только тебе, а вам троим. – И он огляделся. – Сколько накинем?
– Да так же по червонцу в день, – решил Кочан. – А если в астрал лезть придётся, то в зависимости от общего вклада.
Фургонщик буркнул:
– Опять я самый обделённый, получается!
– Ну ты палку-то не перегибай! – потребовал я. – Волот – аспирант и курс прокладывает, Дарьян – рулевой, а много толку от твоих молний в астрале будет?
Вопреки ожиданиям Огнич в бутылку не полез и самодовольно улыбнулся.
– А у меня вон чё есть! – заявил он, вытягивая из-под модного пиджака серебристую плеть. – Любых духов на раз-два покрошу!
В подтверждение своих слов он махнул рукой, и хлыст щёлкнул так громко, что с кухни даже выглянул хозяин.
– Порядок! – успокоил его Кабан и потребовал: – Тише ты, Конокрад! Чего разошёлся?
– Того!
Из всех нас прежде не видел плеть только Волот, он поднялся из-за стола и попросил:
– Позволь-ка! – Но брать серебристый хлыст в руки не стал и просто осмотрел со стороны. – Твой артефакт?
– Не-а! – мотнул головой безмерно довольный произведённым эффектом Огнич. – Трофей!
– Это определённо волосы лунного беса, – задумчиво пробормотал Волот. – Идеальная заготовка под артефакт для некоторых аспектов. Серебряного и лунного – так уж точно.
– Да? – заинтересовался Огнич. – Получается, я из него артефакт смастрячить смогу?
Аспирант кивнул.
– Именно! Аспект у тебя, к слову, тоже подходящий.
Фургонщик с довольным видом мне подмигнул.
– Чай, получше твоего ножа, Серый, артефакт получится!
С учётом того, что косу лунного беса отрезал именно я, захотелось встать и двинуть ему кулаком в нос, но уже худо-бедно свыкся с приступами раздражения, поэтому снисходительно фыркнул:
– Ты привяжи его сначала, а там посмотрим!
– Сложно разве? – ухмыльнулся Огнич и глянул на Волота: – А?
– Так-то нет, – покачал головой аспирант, – но я бы советовал сначала его зачаровать.
– Это ж деньги платить!
– А тебе лишь бы на халяву, Конокрад! – рассмеялся Кабан. – Или лучше даже, чтоб тебе ещё и приплатили!
– Могут и приплатить, – кивнул Волот. – Вещица редкая, ведь обычно от бесов ничего материального и не остаётся вовсе. Думаю, на пару тысяч потянет, если с продажей не торопиться.
– Ого! – присвистнул Огнич и спрятал плеть под пиджак, ещё и кинул на меня быстрый взгляд, будто опасался, что я потребую выделить долю.
Только нет – мне чужого не надо. Я промолчал.
– Погожу тогда пока артефакт мастрячить, – решил Огнич. – И так нормально…
– Одна суета от тебя, Конокрад! – ругнулся Вьюн. – Что решили-то в итоге? Что делать будем?
– Как что? – усмехнулся Волот. – Скидываться! Давайте по червонцу пока, а как договорюсь о калибровке накопителя, так остаток добьём.
– Долго это?
– Не особо. До конца дня точно сделают.
Вьюн кивнул.
– Тогда в ночь по реке уйдём. – Он огляделся. – Не разбредайтесь только, хорошо? И давайте без пива сегодня! Волот, ты сам накопитель на отладку отнесёшь?
– Сам, – подтвердил аспирант, посмотрел на меня с Дарьяном и уточнил: – Или вы со мной?
Книжник покачал головой, прикрыл рот ладонью и зевнул.
– Не, толком не спал ночью. Покемарю, пока время есть.
Я тоже составить компанию Волоту не пожелал, и тогда он собрал со всех совладельцев «Репейника» по червонцу, прихватил с собой накопитель летучего корабля и покинул пансион. Тогда поднялся из-за стола и Кабан.
– Пойду прощаться, – сказал он, ухватил за руку приглянувшуюся вчера разносчицу и потянул ту к лестнице.
Ни вырываться, ни упираться деваха не стала, и Дарьян крикнул им вслед:
– Кровать от стены отодвиньте!
Мы удивлённо уставились на него, и книжник пояснил:
– Так я чего не выспался-то? Скрип и стоны ещё ладно, но вдобавок к этому ещё ж всю ночь стук-стук-стук в стену! Девка просто двужильная!
– Да она-то чего? – усмехнулся Кочан. – Это Кабан у нас двужильный!
– Не! – покачал пальцем Дарьян. – Он потом дрых до полудня, а она с самого ранья по хозяйству хлопотала.
– Всё, – вздохнул Ёрш. – Пропал Кабан, такая его уже не отпустит.
– Остепенится – плохо разве? – пожал плечами Огнич и не сдержался, рассмеялся, а потом спросил: – Точно сегодня без пива? Ну что с кувшина на всех будет?
– Точно, – буркнул Вьюн. – До вечера всего ничего осталось – протрезветь не успеем, а пьяными отплывать да ещё и под ночь… Ну его!
Кочан кивнул.
– Нам бы трезвыми ни во что не врезаться.
– Скучные вы! – поморщился Огнич. – Скажите ещё, что в борделе не понравилось! Какие там красотки, а?
– Мне в борделе всё понравилось, кроме расценок, – заявил Кочан. – Не по средствам живёшь, Конокрад!
– Могу себе позволить! – отмахнулся фургонщик. – А кончатся деньги, ещё заработаю. Не солить же их!
Я потянул Дарьяна из-за стола, уточнил:
– Ключ от комнаты хозяину оставишь? – А после его утвердительного кивка попросил: – Предупреди тогда, чтоб меня пустил, если что. Вдруг ядро понадобится.
– Да на кой оно тебе? Порченая же вещь! В реку её выкинуть, и вся недолга!
– Говорят, если два фунта порчи рванут, мало даже асессору не покажется, – сказал я. – Вдруг нужда возникнет?
Дарьян скептически поморщился.
– А как ты её заставишь рвануть точно в нужный момент? Нет, ещё один-два небесных прилива, и ядро достаточно энергии получит, чтобы необратимые процессы начались, ну а по щелчку пальцев как?
Я поглядел на него удивлённо.
– Да волью принудительно небесную силу, что тут сложного-то?
Уже начавший подниматься по лестнице книжник остановился и обернулся.
– Не слышал об эластичности накопителей? У зачарованной стали она куда выше, чем у камня.
– Почему это? – пробурчал я, хоть слышал об эластичности первый раз в жизни.
– И ёмкость существенно ниже, и пластичность металла выше.
– Допустим, – не стал я спорить и указал рукой вверх, призывая товарища подниматься дальше. – И что с того?
– А то! – наставительно произнёс Дарьян. – Если переполнить накопитель небесной силой, то за счёт эластичности немедленного его разрушения не произойдёт, излишек энергии вытечет сразу после того, как пропадёт внешнее давление. Надавишь слишком сильно, и взрыв случится непосредственно в твоих руках. Отбросить уже не успеешь.
Он отпер дверь и запустил меня в комнату, а сам задержался на пороге, прислушался и горестно вздохнул, поскольку из соседней комнаты доносились скрипы, охи и стоны.
– Дверь закрой, – попросил я, а когда книжник выполнил распоряжение, отодвинул кровать и поддел кончиком ножа половицу.
Замотанный в тряпицу стальной шар никуда не делся, Дарьян подошёл, глянул на него и передёрнул плечами.
– Мерзость!
– Я одного понять не могу, – сказал я, проигнорировав это высказывание, – если излишек энергии рассеется сам собой, то почему меня пугали, что в небесный прилив ядро непременно переполнится и рванёт?
Книжник плюхнулся на кровать и вздохнул.
– Небесный прилив длится достаточно долго, чтобы оно успело пропитаться дополнительной энергией. Это ж не полноценный накопитель, а обычная зачарованная сталь.
– Ну допустим…
– Не допустим, а так и есть. И сталь у тебя не чистая, в ней у тебя зловредные чары, а…
– Нет ничего прилипчивей старого доброго проклятия, – перебил я товарища.