Азимут между пламенем и порчей
- -
- 100%
- +
– В вашем случае, – поправил я собеседника. – Вам надо, вам и карты в руки!
Священник меня словно не услышал.
– Но, конечно, лучше бы сразу избавиться и от наследника. Он лишь недавно прорвался в аспиранты, но всё же может стать проблемой, если затребует время для вступления в права наследования и подтверждения статуса асессора. Младший сын главы дома только пиковый аколит, опасности нашим планам он не представляет. – Шалый задумался и покачал головой. – С другой стороны, он ничем не лучше родичей, да и кровь – не вода. Эта троица должна умереть, судьбу же остальных домочадцев препоручим Царю небесному.
– Не собираюсь никого убивать! – отрезал я. – И уж тем более не собираюсь связываться с асессором!
– Со стареньким дряхлым асессором, который так помешался на силе родословной, что озаботился рождением наследников лишь в самых преклонных годах. Да и от родни он по той же причине избавился. Там весь дом…
– Два с половиной тайнознатца, – сказал я, припомнив высказывание брата Резкого.
– Именно! – улыбнулся Шалый. – И раз уж у нас нет никакой возможности добиться справедливости на земле, тебе придётся отправить этих грешников на суд Царя небесного.
– Придётся? Вот уж нет!
– Придётся-придётся, – уверил меня священник. – Да и чего ты артачишься? Пять тысяч целковых на кону стоит!
– Это мои деньги! Я ничего не потеряю, но ничего и не приобрету!
– Ну вот ты уже и торгуешься! – благодушно рассмеялся Шалый, но глаза его остались холодными, а взгляд острым. – Пойми, ты уже подговорил соучеников напасть сегодняшней ночью на дворянскую обитель, дабы избежать наказания за похищение ребёнка!
У меня поначалу едва челюсть от изумления не отвисла, а после накатило бешенство.
– Вы всерьёз собираетесь натравить аколита и пятёрку адептов на полноценного асессора?! Да это чистое самоубийство!
– На старого дряхлого асессора и парочку его недалёких отпрысков, которых куда больше возвышения интересуют юные сиротки, – поправил меня Шалый. – И не одного аколита и пятёрку адептов, а трёх аколитов и четырёх адептов, у каждого из которых за плечами такой боевой опыт, который никому из дома Синей птицы и не снился! И уж поверь, я слишком долго возился с твоими соучениками, чтобы просто взять и послать их на верную смерть! У вас есть все шансы справиться!
Я скрестил на груди руки и отрезал:
– Чем совать голову в петлю, проще податься в бега!
– В бега податься ты всегда успеешь, – заявил явно начавший терять терпение священник. Он подошёл к столу и достал из планшета стопку листов. – Почитай-ка, что нам удалось нарыть! После самому тех нелюдей прикончить руки зачешутся!
Ничего мне читать не хотелось, а руки чесались выставить Шалого за дверь, но с ним подобный номер точно бы не прошёл, так что присоединился к священнику. Взялся проглядывать листы – те оказались протоколами опроса немногочисленных воспитанников сиротской общины, которых удалось разыскать церковным дознавателям. Упоминалось там всякое. Попались и показания Плаксы – и пусть девчонка мало что видела и слышала, именно они произвели наиболее сильное впечатление. Остальным особой веры не было, а эта малолетняя простушка ещё по дороге в город что-то такое пищала. И вправду захотелось извести дом Синей птицы до последнего человека.
Насилие, растление, истязания, убийства. И всё это – на протяжении нескольких лет. И до всего этого никому не было никакого дела. А как самих задели за живое, так и засуетились, будто скипидаром одно место смазали!
От злости стало трудно дышать. Но хоть и возникло настоятельное желание поквитаться за босяков, идти на поводу у священника я не собирался. Нацепил на лицо маску Лучезара, кинул листки на стол и с невозмутимым видом заявил:
– Будет чрезвычайно прискорбно, если эти изуверы сумеют уйти от наказания. Но этот груз ляжет отнюдь не на мою душу!
Пустое! Отец Шалый был слишком хорошим картёжником, чтобы получилось его обмануть.
– Выправлю тебе церковную подорожную, – пообещал он, сочтя возможным повысить ставки. – Метка с духа рано или поздно слетит, а с подорожной всё Поднебесье объехать можно! И учти – если затея с домом Синей птицы провалится, меня в сторонку отодвинут, и тобой совсем другие люди займутся. Так не лучше ли соученикам подсобить, чтобы они уже точно дров не наломали?
До чёртиков не хотелось плясать под чужую дудку, вот я и буркнул:
– Нешто вам больше задействовать некого?
– Нет! – отрезал Шалый. – Мне ещё налёт на сиротскую общину устраивать!
Я вздохнул и сдался, правда, виду не подал и сказал:
– Подорожная – это хорошо, но мало.
Священник разом напрягся.
– Не люблю, когда пытаются залезть мне в карман!
– Не в карман, а в епископскую казну!
Отец Шалый покачал головой.
– Я действую на свой страх и риск и не получу из казны ни гроша даже в случае успеха! – отрезал он. – И хватит уже торговаться – не на базаре!
Но я набычился.
– Да и чёрт бы с деньгами! А как насчёт знаниями поделиться? Аркан какой подкинуть или подсказать, какие книжники трактатами о магии из-под полы торгуют?
Шалый так и скривился.
– Самодеятельность в тайном искусстве могут позволить себе лишь гении! – отрезал он, но тут же осёкся, наморщил лоб и спросил: – Головы на Диком поле ты ведь неспроста отрезал, так? В Черноводск намылился?
С ответом я торопиться не стал и для начала убрал стеклянные ёмкости в новенький кожаный саквояж.
– Допустим, – буркнул, рассовывая меж их стеклянными боками исподнее. – И что с того?
– Дам тебе рекомендательное письмо к одному своему знакомцу, он замолвит словечко перед школой Чернопламенных терний. Аспект для тебя не самый подходящий, но раз уж отказался принимать багряный аргумент, лучшего варианта в нашей глуши не сыскать.
– С паршивой овцы хоть шерсти клок! – выдал я и спешно отступил на шаг назад. – Но-но! Это народная мудрость!
Священник недобро зыркнул и потребовал:
– За языком следи!
Я чуток расслабился и уточнил:
– Что за аспект у тайнознатцев дома Синей птицы?
– Ледяной, – подсказал Шалый и потребовал: – Собирайся!
– Не самые удобные противники для огневиков, – отметил я, начав складывать в стопку валявшиеся на столе листы.
– Верно и обратное, – отметил священник и посоветовал: – Всё с собой забирай, не стоит больше сюда возвращаться. Раз уж тебя установили, наверняка и наблюдение организовать не преминули.
Я озадаченно хмыкнул и спросил:
– А как быть с судебным заседанием?
Отец Шалый пожал плечами.
– Сделаете всё как надо, и оно просто не состоится. Ну а если судья заартачится… – Он вытащил из планшета и продемонстрировал мне документы о передаче Плаксы и Мелкой в церковный приют южноморской епархии. – Вот это снимет решительно все вопросы.
– Чужое брать нехорошо, – нахмурился я и уже с нескрываемой угрозой добавил: – И даже чревато…
Священник беспечно рассмеялся.
– Не забывай, кто избавил тебя от тюремной баланды, сын мой!
– Да уж не забуду, отчим!
15–4
Гостиницу мы покинули через чёрный ход. В заднем проезде нас дожидалась карета – погрузились в неё и покатили прочь. Ехали молча. Разговор не клеился, да и говорить мне с Шалым было особо не о чем. К тому же я был зол и зол просто безмерно. И на него, и на себя самого. Если раньше из-за долгов под чужую дудку плясал, то сейчас попросту через колено сломали. Ясно и понятно, что плетью обуха не перешибёшь, но даже обещанное вознаграждение настроения нисколько не улучшило.
Бесит! Как же меня всё это бесит!
А ещё – пугает. И не самую малость, а нормально так, до дрожи в поджилках. Шутка ли – полноценного асессора завалить подрядили! Ну или не совсем полноценного, но так у него аспирант с аколитом на подхвате и невесть сколько адептов, не говоря уже об охранниках-простецах. И пусть боевым опытом тайнознатцы похвастаться не могут, им одной разницы в рангах хватит, чтобы недоучек вроде нас в тонкий блин раскатать.
Захотелось пойти на попятную, но – нет, взял себя в руки, стиснул зубы, сцепил пальцы, размеренно задышал, прогоняя панику и дополнительно распаляя злость. В первом особо не преуспел, зато второе удалось на славу. Заносчивых дворян, которые чернь и за людей-то не считают, я ненавидел всем сердцем.
– А что за история с Диким полем? – спросил вдруг Шалый. – Ты ведь туда не за головами явился, как понимаю?
Какое-то наитие подсказало, что вопрос задан отнюдь неспроста, и дабы совсем уж не завраться, я решил придерживаться истории, поведанной на днях Плаксе. Пусть обо мне в протоколе её опроса и не упоминалось, но собеседник расспросить девчонку на сей счёт точно не преминул.
– Знакомому по приюту должок возвращал, – сказал я, глядя в окошко кареты, и усмехнулся: – Пообещал на свою голову…
Привезли меня в тихую округу на западной окраине. Непосредственно к нужному дому карету подгонять не стали – кучер придержал лошадей на ближайшем перекрёстке, а Шалый указал из приоткрытой дверцы на окружённый добротной оградой и яблонями в цвету двухэтажный особняк.
– Иди! Я позже подъеду.
Ничего не оставалось, кроме как спрыгнуть в дорожную грязь, закинуть на плечо вещмешок и зашагать в указанном направлении.
Настроение было ни к чёрту. Пусть резонов отправлять нас на верную смерть у Шалого и не имелось, но чего только люди не делают, когда припекать начинает. А ну как это именно тот случай и есть?
Я чертыхнулся в сердцах и постучал кованым кольцом о железную пластину калитки. С минуту ничего не происходило, затем скрипнул засов и ко мне высунулся Кочан.
– Боярин? – удивился он. – Ты чего тут?
– Говорил же: дела у меня с Шалым! – буркнул я, оттёр плечом парня и двинулся через двор, где стоял одуряющий запах цветущих яблонь. – Чего тут у вас?
– Ждём, – коротко ответил Кочан.
А вот его приятель оказался более словоохотливым:
– Парни отсыпаются, – пояснил Кабан, почесал пузо и полюбопытствовал: – Знаешь, что за работёнку нам Шалый сосватал?
– Знаю, – сказал я, подошёл к вкопанному под старой яблоней столу и кинул под лавку вещмешок, заодно прислонил к дереву трость и туда же поставил саквояж.
Кочан запер калитку и уточнил:
– Скажешь?
– Нет, – качнул я головой.
Парней такой ответ возмутил до глубины души.
– Ты чего это? – нахмурился Кабан. – Совсем, что ли? Зазнался, да?
– Если скажу, вы разбежитесь, и Шалый меня с потрохами сожрёт.
Здоровяк расхохотался.
– Хорошая шутка!
А вот Кочан прищурился и спросил:
– Совсем тухлое дельце?
– За деньги бы не взялся, – подтвердил я.
– Тьфу на тебя! – ругнулся Кабан. – Всё настроение испортил, дурак!
Увалень подошёл к столу и налил себе кваса, надолго приложился к оловянной кружке. Кочан тоже приставать с расспросами не стал, сел на лавку и взялся тасовать колоду засаленных карт.
– Сыграем? – предложил он мне.
Я покачал головой, огляделся и уточнил:
– На задах где-то можно поупражняться?
– На задах – нет. В подвал иди.
Первый этаж дома был каменным, подвал с высоченным сводчатым потолком оказался ему под стать, а то и вовсе остался от несказанно более основательного сооружения. Керосиновая лампа сгустившуюся внизу темень особо не разгоняла и разве что заставляла жаться по углам совсем уж непроглядный мрак, но сейчас помехой мне это стать не могло. Я вышел в центр помещения, расставил руки в стороны и усилием воли вытолкнул из ядра энергию, прогнал её сразу по двум меридианам, крутанул по оправе до соседних узлов и вытолкнул вовне, сотворив по шару сбалансированного пламени над обеими ладонями разом.
Получилось это едва ли не само собой, узлы не свело спазмом, потроха не опалило огнём. Я знал, что и как нужно делать, и всё прошло без сучка и без задоринки.
Справился! Утвердился на новой ступени возвышения!
«Может, и вправду талант?» – мысленно рассмеялся я, подкинул огненные шары и надавил на них своей волей, заставив не взорваться, но просто расплескаться вспышками пурпурного пламени, не рискнув проверять свод и стены на прочность.
На спине выступила испарина, я перевёл дух и взялся наполнять ядро. Постоял немного, а затем повторил трюк с четырьмя кровавыми искрами, шибанул ими по стене всеми разом – да так, что брызнула каменная крошка!
Накатил лёгкий приступ головокружения, я с шумом выдохнул и помассировал виски. Подумалось, что если бить арканами не одновременно, а проделать это с минимальной задержкой, то наверняка получится прошить почти любой магический щит. И ещё подумалось, что едва ли сумею достать подобным образом полноценного асессора.
Ругнулся вполголоса, зашагал от стены к стене, начал наполнять ядро. Вспомнил об оставленных в вещмешке набросках новых схем атакующих арканов, но подниматься за ними не стал, благо наиболее интересные придумки забыться ещё не успели.
Для начала решил сотворить взрывной шар не только с помощью одной лишь правой руки, но и полностью внутри себя. Очень уж в своё время впечатлили слова приютского наставника-огневика о чрезмерной опасности внешней обработки энергии при создании такого рода арканов. Ну в самом деле – толкнёт кто под руку и рванёт заготовка, разлетятся клочки по закоулочкам.
Требуемую очередность служебных приказов я давно вызубрил наизусть, сейчас же просто распределил их по отдельным потокам. Задействовав сущие крохи небесной силы, выплеснул энергию из ядра и закрутил по оправе, собирая к одному узлу, уподобился балаганному жонглёру, но соединил все потоки едва ли не с ювелирной точностью. И ровно незримым кулаком под дух шибанули!
Заклинание развалилось, энергия пришла в совершеннейший беспорядок – зачерпнул бы её из ядра побольше и непременно бы порвал исходящий меридиан, а так сумел сжать своей волей и вытолкнуть наружу огненным выбросом.
Прочь!
Струя пурпурного пламени дотянулась до противоположной стены, на миг разогнав подвальную темень, а дальше меня скрутило так, что не устоял на ногах. Повалился на колени, скорчился, заскрипел зубами от боли.
– Лучезар! – послышался с лестницы голос Дарьяна, когда я только-только начал приходить в себя. – Ты здесь?
– Тут! – отозвался я, поднимаясь с пола.
Прислушался к своим ощущениям и с облегчением понял, что обошлось без спазма силового узла – столкновение двух энергетических потоков обернулось лишь болью как от ушиба и нестерпимым жжением перетруженного исходящего меридиана в правой руке.
– Ты чего это? – удивился спустившийся ко мне книжник. – Что случилось?
Я плюхнулся на лавку и запираться не стал, рассказал о случившемся.
– Ну ты дал! – только и присвистнул Дарьян. – Внутреннее плетение силовых потоков – это двадцатая ступень возвышения! Так только аспиранты умеют!
– Думал, получится, – соврал я, поскольку ни о чём таком и знать не знал.
– Думал он! – возмутился книжник. – Индюк тоже думал, да в суп попал! Не могло у тебя ничего получиться! Повезло ещё, что узел не вырвало! А зачерпни ты силы чуть больше и вырвало бы!
Я вытер пот с лица и спросил:
– В чём сложность-то потоки совместить?
– В неоднородности энергии! Это у аспирантов полноценный аспект, у нас пока только лишь склонность. Отклонение туда, отклонение сюда – разделить без проблем, а обратно на ходу слепить далеко не так просто.
– Понял, – вздохнул я и осторожно-осторожно втянул в себя небесную силу, на миг задержал её в ядре и направил в правый исходящий меридиан. Руку начало чуток припекать, но обошлось без болезненных ощущений.
Но всё равно не вовремя. Сегодня надо быть в форме, не сказать – на высоте.
Дарьян закурил и прислонился к дверному косяку:
– Парни говорят, ты знаешь, что за работа для нас у Шалого…
Фраза повисла в воздухе невысказанным напрямую вопросом, но я изображать непонимание не стал и сказал:
– Да работа как работа. На тот свет кое-кого спровадить.
Дарьян аж дымом подавился, закашлялся, постучал себя ладонью по груди.
– Нельзя же так! – возмутился он.
– В этом конкретном случае можно и даже нужно, – заявил я, поднимаясь на ноги. – Проблема в том, что и нас самих на тот свет спровадить могут. Урона же чести и совести не предвидится. Честное боярское!
Книжник зло прищурился.
– Смеёшься, да?
– И мысли не было. Упокоить нужно будет аколита, аспиранта и асессора…
Дарьян не поверил и разобиделся.
– Да ну тебя, Лучезар! – отмахнулся он и поднялся из подвала.
Ну а я торопиться с этим не стал. Не все ещё домашние заготовки опробовал. А ну как получится козырного туза в рукав припрятать? Ну или хотя бы шестёрку…
Полностью наполнять ядро я не стал – как замедлился приток энергии, так и сотворил кровавую искру, присовокупив к стандартной схеме воспламенение, но для этого пришлось крутануть энергию по оправе на пол-оборота, и вместо тугого плевка с ладони сорвался огненный серп. Сорвался, расплылся в пурпурный диск и тотчас разлетелся безвредной вспышкой пламени.
Я в сердцах ругнулся и уже только после сообразил, что отчасти этот аркан схож с заклинаниями, коими едва не угробил меня Пламен. Присовокупил к схеме дополнительный приказ сжатия, но оборот в три четверти оправы придал аркану ещё даже более стремительное вращение – расплескался огнём серп ровно так же, как и предыдущий. А убрал воспламенение, и ничего особо не изменилось, разве что аркан развеялся пурпурной вспышкой, пролетев на аршин больше.
Досадно!
Добавил к схеме малую печать воздаяния, и получился кровавый гарпун, а сколько ни тасовал приказы, ни сгустка, ни серпа создать так и не удалось – не иначе по причине того, что этот мой аргумент был рассчитан исключительно на непосредственный контакт с целью. Как и магическая рука…
Или нет?
Я раскрутил по оправе небесную силу, включил в схему одним из приказов кровавую руку и… выстрелил тёмно-пурпурным кулаком! Миг спустя проявилась и натянулась струной магическая конечность – я и моргнуть не успел, как она лопнула, а меня крепенько приложило отдачей. Аркан развеялся, я взвыл и принялся тереть запястье в тщетной попытке совладать со скрутившим силовой узел спазмом. И пусть обошлось без осложнений, но было больно и даже очень. Стоило бы подняться и обсудить случившееся с Дарьяном, а вместо этого я двинулся к противоположной стене и шибанул по ней магическим кулаком уже саженей с двух. Грохнуло! Аркан расплескался тёмным пурпуром, из каменной кладки вышибло мелкое крошево, с потолка посыпалась пыль. И – отдача!
Не сказать, будто рукой по стене стукнул, но всё же ощущения оказались от приятных далеки. Поскрёб затылок, включил в схему приказ гашения отдачи и при следующем ударе ничего не почувствовал вовсе. Когда чуток не угадал с дистанцией, и магическая конечность порвалась – тоже.
Опытным путём я определил, что аркан гарантированно бьёт на две с половиной сажени, а руку вовсе не обязательно сжимать в кулак, но, увы и ах, чёрных демонических когтей на кровавых пальцах не было, и такой удар оказывался куда менее действенным. При работе по камню – так уж точно.
Вконец утомившись, я поднялся из подвала и присоединился к парням за столом под старой яблоней.
– Колись давай, Боярин! – сразу потребовал Огнич, в глазах которого наметилась чуть голубоватая искристость. – Что за дельце намечается?
– Ты, говорят, аколитом стал? – поинтересовался я, усаживаясь на лавку.
Фургонщик расплылся в счастливой улыбке.
– Ага! Я теперь такое могу…
– Умолкни! – оборвал его Кочан. – Мы тут о деле говорить собрались!
– А чего это ты меня затыкаешь? – взвился Огнич. – Командиром себя возомнил?!
– Утихни, Конокрад! – поддержал приятеля Кабан. – И не отсвечивай!
Ёрш и Вьюн в перебранку ввязываться не захотели, пусть и было видно, что происходящее босякам отнюдь не по душе. А вот Дарьян отмалчиваться не стал.
– Угомонитесь! – потребовал он, и как ни странно, его послушались. – Лучезар, что ты об асессоре говорил? Шутил ведь?
Я налил в пустую кружку кваса, обронил:
– Нет! – И начал пить.
На миг наступила тишина, потом кто-то зло ругнулся, а кто-то шибанул кулаком по столу.
– Да как так-то? – округлил глаза Огнич. – Асессор от нас и мокрого места не оставит!
– Он старенький и, как говорят, чуток ущербный, – пояснил я, допив квас.
Кабан с облегчением перевёл дух.
– Так бы сразу и сказал! Напугал, блин! Другое ж дело!
Босяки переглянулись, и Вьюн покачал головой.
– Так себе расклад.
Ёрш высказался и того хлеще:
– Задница!
– Прорвёмся! – отрезал Кочан, как мне показалось, исключительно в пику босякам.
– Старенький же! – кивнул Кабан. – На одну руку поставим, другой прихлопнем!
Вьюн выжидающе посмотрел на меня, и я пожал плечами, не став упоминать ни пикового аколита, ни его старшего братца – аспиранта.
– Больше ничего не знаю, – сказал я вместо этого. – Шалый приедет, сам в курс дела введёт. Но боевого опыта, как понял, там ни у кого быть не должно.
– И то хлеб, – вздохнул Дарьян и спросил: – Обедать будешь?
– Не отказался бы.
– Пошли тогда в дом.
Мы двинулись к входной двери, а парни заспорили – кто-то даже вновь саданул кулаком по столу. Печь на кухне была растоплена, на плите доходило в чугунке овощное рагу с говядиной.
– Сам готовил, – вроде как даже похвастался книжник и поинтересовался: – Что за люди?
– Там-то? – уточнил я. – Дворяне.
– Не оторвут нам за них головы?
– Главное, чтобы они нам головы не оторвали, – отшутился я.
Дарьян хмыкнул.
– Ну нет! Мы Шалому ещё нужны, не станет он нас в расход списывать. Уже и билеты в Черноводск куплены!
«Блажен, кто верует» – мысленно буркнул я, принял у товарища глубокую миску и краюху вчерашнего хлеба, уселся за кухонный стол и сказал:
– Меня тут воздушным серпом приложить пытались – дюже интересный аркан. А сам делаю огненный, и он разваливается. Крутится как надо, а всего-то аршин или два пролетает.
– Так у тебя аспект неподходящий! – хмыкнул книжник. – Огонь для этого недостаточно плотен.
– Ага-ага! – рассмеялся я. – А воздух сама плотность!
– Воздух – он и есть воздух! У такого аспекта полное единение с окружающей средой. У огня ничего подобного нет. И с водой тоже ничего не выйдет. Вот со льдом или камнем – запросто.
– Думаешь? – озадачился я, покачал головой и заработал ложкой.
Расправился с рагу и отодвинул от себя пустую миску, подошёл к распахнутому окну, выглянул на улицу. На одной из яблонь обнаружился засохший сук, вот в него-то я со страшной скоростью раскрученный аркан и швырнул. В качестве одного из приказов задействовал первое колено атрибута, и фиолетовый серп с чёрной режущей кромкой начисто снёс ветку – срез остался гладкий и ровный, куда там пиле!
Правда, сразу после этого заклинание утратило баланс, угодило в вишнёвый куст, отскочило и унеслось куда-то вверх. Сорванная листва во все стороны так и полетела.
– Неплохо! – одобрительно кивнул Дарьян. – А я, смотри, чего научился!
Он тряхнул рукой, из-под рукава выпросталась колючая кровавая плеть.
– Ого! – поразился я. – Это как так?
Книжник развеял заклинание и самодовольно улыбнулся.
– Да просто соединил аргументы. Костяные тернии и кровотечение отлично сочетаются, как оказалось!
Я в изумлении уставился на товарища.
– Соединил аргументы? А так можно разве?
– Почему нет? Их и в аркан запихнуть можно или между собой соединить. В этом случае один основным становится, а другой к нему присоединяется, – пояснил Дарьян и понимающе протянул: – А-а! У тебя они на разных коленах! Тогда никак, сначала надо приноровиться энергию из ядра сразу по нескольким меридианам пускать.
– Занятно, – пробормотал я и о том, что поднялся на очередную ступень возвышения, говорить не стал. И хвастаться не хотелось, и решил насчёт своих способностей лишний раз не распространяться.
Книжник же подошёл к окну, высунулся в него чуть ли не по пояс и во всю глотку гаркнул:
– Обедать идите! – А выпрямившись, пояснил: – Сегодня моя очередь кашеварить.
– Отлично получилось, – похвалил я стряпню товарища, а когда в дом заявились бывшие соученики, вышел во двор и уселся за стол.
Проверил брошенный под лавку вещмешок, затем сотворил магическую руку. Немного повертел перед собой тёмно-пурпурную конечность, и втолкнул в неё малую печать воздаяния. Думал, та проявится пылающим ореолом или потечёт по жилам жидким огнём, только ничего подобного – кровавая ладонь просто лопнула и ощерилась пастью с бессчётным множеством острейших зубов.
Да чтоб тебя! Так и заикой остаться недолго!
Я развеял магическую руку и с шумом перевёл дух.
Но неплохо, неплохо. Цапнуть бы кого-нибудь на пробу, да только и некого, и некогда. Не ровен час, отец Шалый заявится, а у меня в ядре небесной силы на донышке.