Аколит в крови по локоть

13–1

Мало кому удаётся поглядеть на мир с высоты своих достижений.

Мне – удалось.

Просто так совпало. Окрылённый прорывом в аколиты я стоял на крыше ступенчатой пирамиды, глядел на заброшенный город антиподов и едва удерживался от того, чтобы не заорать в голос от переполнявших меня эмоций. Ну и от боли тоже, чего уж греха таить.

Припекало в груди, жгло исходящие меридианы, огнём горели стародавние рубцы на спине, шею стянула раскалённая удавка вновь напомнившего о себе ожога, нестерпимо ныло в очередной раз опухшее лицо. Дух – штормило.

А я стоял на краю крыши, глядел вниз и улыбался.

Я был без малого счастлив.

Пусть и трёх месяцев не прошло, как довёл до ума оправу, но всё это время на психику почище могильной плиты давило ясное осознание невозможности сформировать ядро. А ведь именно что могильной плитой для меня заминка с возвышением и обернулась бы. Но – справился!

Я – чёртов гений!

«Который находится посреди выжженного небесного омута, куда того и гляди начнёт возвращаться небесная сила, и которому придётся вскорости из кожи вон вылезти, лишь бы только уцелеть в грядущей бойне…» – подумалось тут мне и подумалось отнюдь неспроста.

Отвлекла от приятных грёз о собственном величии склока Седменя и старшего из представителей школы Извечного полдня.

– Как это ты не знаешь, сколько ещё продержится омут чистым?! – рыкнул на собеседника урядник.

– А вот так это! – не стушевался тот. – И провести новый ритуал в ближайший месяц никакой возможности нет! Сначала небесная сила должна будет протухнуть!

Седмень хрустнул костяшками пальцев.

– Да ты же сам двое суток обещал!

– А вы гарантировали безопасность! – ничуть не менее резко выдал в ответ ревнитель. – И что в итоге? Один мой собрат убит, а другой при смерти! Да ещё ваш человек влез в ритуал очищения! К нам теперь какие претензии могут быть, а?!

Я беззвучно выругался и запрокинул голову к небу. То уже подёрнулось едва заметной дымкой, а зависшее в зените солнце хоть и светило ничуть не менее ярко, но жарило далеко не в полную силу, ещё и приобрело красноватый оттенок. И такое впечатление – вернулся намёк на стылость. А ещё появился металлический привкус крови во рту.

– Претензии будут, не сомневайся даже! – оскалился Седмень. – Придётся ответить, если не успеем форсировать омут!

Молодой человек аж кулаки стиснул.

– Ещё раз повторяю…

Урядник выставил перед собой мозолистую ладонь.

– А что касается Боярина, так без его вмешательства, вы бы и вовсе ритуал провалили!

– Вздор! – отрезал ревнитель. – Справились бы и сами!

– Это ты так говоришь! – рассмеялся Седмень. – А мы засвидетельствуем обратное.

Ревнитель солнца отмахнулся от урядника и зашагал ко мне.

– Из-за твоего вмешательства мы потеряем сутки! – с ходу объявил он. – Омут начнёт заполняться небесной силой уже к завтрашнему утру!

В иной ситуации я бы непременно вспылил, но сейчас был слишком воодушевлён и утомлён, поглядел в ответ не зло и даже не раздражённо, а снисходительно.

– А стоит ли городить огород? – спросил и незамедлительно продолжил: – Ясно и понятно, что должным образом омут не удалось вычистить из-за сопротивления демонопоклонника. Непредвиденные обстоятельства, как они есть!

– А ты, значит, ни при чём? – прищурился ревнитель.

Я пожал плечами и тут же скривился из-за обжёгшей спину боли. Рубцы хоть и перестали кровоточить, но забывать о них определённо не стоило. Я прошипел сквозь зубы проклятие и качнул головой.

– Не стоит меня к этому приплетать. Стояла задача выжечь омут, вы его выжгли. Честь вам и хвала. Я к этому отношения не имею.

Ну да – за прерванный ритуал перерождения никакой награды в любом случае ожидать не приходилось, а вот неприятностями спор с представителями школы Извечного полдня мог обернуться немалыми.

– Так, да? – задумался ревнитель и сразу кивнул. – Идёт! – После уточнил: – Со спиной у тебя что?

– Из-за переизбытка пурпура старые шрамы открылись.

– Покажи.

Я повернулся к собеседнику спиной, и тут же на кожу лёгким теплом повеяло, будто своими ласковыми лучами пробежалось летнее солнышко. Боль разом стихла, жжение сгинуло без следа.

– Не забудь, мы договорились! – напомнил молодой человек и ушёл к парочке своих соучеников, один из которых покуда в себя так и не пришёл.

– Не забуду! – пообещал я, наполнил лёгкие воздухом и поморщился, но уже исключительно из-за болезненных ощущений в области солнечного сплетения.

Там припекало и даже откровенно жгло, а только я надумал погрузиться в медитацию, и меня тут же окликнул урядник:

– Боярин! Та сторона на тебе!

Седмень, Червень и молчаливый бородатый пластун разошлись по крыше, а я глянул вниз, поймал состояние внутреннего равновесия и взялся гасить баламутившие дух искажения в тщетной попытке обрести былую целостность. Ну или не в такой уж и тщетной, но в любом случае с проработкой двух новых исходящих меридианов определённо стоило повременить. Мало того, что те протянулись от оправы к левой и правой ключицам двумя косицами раскалённого металла, так ещё и концы их не были закреплены узлами. С этим возиться и возиться, а необработанные сосредоточия больше не помогут: я ж теперь не белый, а красный, точнее – пурпурный.

И в этот момент послышался крик Червеня:

– Наши!

Я удивился было, как быстро добрались до заброшенного города передовые части стрельцов, но перебежал на другую сторону, глянул вниз и тяжко вздохнул: к пирамиде вышли оставшиеся дожидаться нас на окраине духоловы.

Один волок на себе другого, и Седмень скомандовал:

– Червень, Валет! Помогите им! – А когда пластуны кинулись к спуску в пирамиду, урядник поменял свой карабин на куда более дальнобойную винтовку отправленного вниз подчинённого и крикнул: – Конокрад, живо сюда! Переяр, следите за подступами с той стороны! – После уставился на меня: – Боярин, не спи!

Я вновь посмотрел вниз и решил, что спасли нас заполонявшие омут тишина и белизна. Долети до вершины пирамиды звуки схватки или угляди нас через молочное марево караульные, пробиться ко входу оказалось бы несравненно сложнее. Площадь отсюда как на ладони, и если от пуль мы бы ещё закрылись, то магией могли приложить так, что только клочки по закоулочкам полетели бы.

– Боярин! – вновь рыкнул на меня Седмень.

– Чего?

– Хватай карабин, бестолочь!

Моё оружие осталось валяться где-то в городе, и урядник каким-то образом это угадал.

– Разиня! – зло выдал он и указал на собственный карабин. – Бегом!

Нетвёрдой походкой приблизившийся к нам Огнич опустился у края крыши на одно колено, я вооружился и присел рядом с ним, начал вглядываться в развалины домов.

– Ты хоть знаешь, что с тобой за утерю карабина сделают? – зло прошипел урядник. – Не знаешь? Так я скажу! Самое меньшее боевых и премиальных лишат, а сверх этого полную стоимость оружия из довольствия удержат! А могут и в штурмовики на месяцок спровадить, чтоб впредь неповадно было!

Я не воспринял эту угрозу всерьёз и фыркнул:

– Да ладно!

– Что – да ладно? – вызверился Седмень. – Каждый такой случай отдельно расследуется! За каждый эпизод ротный по шапке получает! Шлем и кираса – полбеды, а вот карабин или винтовка – это тебе не шутки! А ну как оружие в руки аборигенов попадёт?

Мне бы огрызнуться, благо свежи были воспоминания о забитом патронами трюме шхуны, но урядник выглядел взбешённым до крайности, и я решил промолчать. Тем более что Червень и Валет уже выскочили из пирамиды и взялись помогать духоловам. Если тех кто-то преследовал, нападут именно сейчас.

Да и духоловы ли это вовсе? А ну как упыри или одержимые?

Внутри так и заныло в ожидании неприятностей, но пластуны безбоязненно подбежали к парочке мастеров мёртвых дел, повели их в пирамиду и – завели. У меня отлегло от сердца.

Как видно, у Седменя тоже.

– Выражение «со щитом иль на щите» слышал, бестолочь? – вновь разъярился он. – Знаешь, что это значит? Не важно, живой ты с задания вернулся или твой хладный труп сослуживцы притащили, вверенное имущество вынь да положь! И о переводе в штурмовики я не шутил, не думай даже! Сейчас в них большая нужда будет! Не сыщешь карабин, пеняй на себя!

Я досадливо поморщился.

– Да его перемололо, поди!

– Обломки найди! – отрезал урядник. – Чего стоишь? Сейчас наши подойдут, и мы с передовыми частями двинемся! Исполняй!

Но вот так сразу на поиски оружия отлучиться не удалось. Оба мастера мёртвых дел оказались поражены порчей, и пусть причиной их бедственного положения стали не чьи-то злонамеренные действия, а чрезмерная насыщенность пространства энергией багряного аспекта, сами они с магической отравой справиться не могли. Не займусь ими незамедлительно, и к прибытию наших передовых частей дело уже до первой степени сложности дойдёт. У того, что мне в конюшне ассистировал, так уж точно.

Нет ничего прилипчивей старого доброго проклятия, увы-увы…

– Тут нельзя лить кровь! – всполошился старший из ревнителей солнца, когда я вытянул из чехла ампутационный нож, перехватил злой взгляд урядника и пояснил: – Это брешь пробьёт! Небесная сила куда быстрее сочится станет!

Парень ткнул пальцем вверх, Седмень поднял глаза и вздохнул:

– А сами вы эту пакость выжечь не сможете?

– Нет, не наш профиль.

Урядник ругнулся и обратился ко мне:

– Без кровопускания никак не обойтись, Боярин? Или их придётся обратно вниз спускать.

Тяжело отдувавшийся Червень вполголоса ругнулся и вопросительно посмотрел на меня, я отмахнулся и присел рядом с распластавшимся на спине мастером мёртвых дел – тем, который оставался в сознании. Спросил:

– Сможешь небесную силу собрать и всю её разом из себя вытолкнуть?

– Нет, – хрипло выдохнул тот. – Не поддаётся. Узлы спазмом свело. Не тот аспект…

– На аспект внимания не обращай. Втяни и вытолкни. Только разом и лучше по исходящему меридиану в руке. Давай!

Духолов скрипнул зубами, но всё же выполнил моё распоряжение. Над его ладонью заклубилось белёсое облачко, и пусть красных тонов в нём почти не просматривалось, наружу выдавило и малую толику багрянца. Порча тут же начала втягиваться обратно, я без промедления ухватил красную прожилку и взялся скручивать её в нить, потянул из духолова.

И – легко, черти драные! Невообразимо легко!

Всё происходило буквально само собой: не приходилось напрягаться, не требовалось перебарывать сопротивление энергии красного аспекта – разве что кончики пальцев самую малость занемели, но не более того. Если прежде я вырывал из пациентов порчу силой, то теперь выуживал её безо всякой спешки, не травмируя ни тело, ни дух.

С полноценными зловредными чарами такой номер мог и не пройти, багрянец же вытянул весь до последней капли. При этом у духолова даже кровь из-под ногтей не потекла, а глубоченную язву на ладони залечили в один момент.

Я занялся вторым мастером мёртвых дел, и вот уже в нём энергии красного аспекта оказалось несравненно больше – она даже начала перерождаться в полноценную порчу, но поманил магическую пакость зажатым в руке багрянцем, и отклик не заставил себя ждать. Я взялся собирать отравившую дух и тело дрянь в единый сгусток, согнал всю пакость в левое предплечье духолова и скомандовал:

– Руку ремнём перетяните!

Для удержания багрянца под контролем приходилось прилагать немалые усилия, и у меня зверски разболелась голова, а ещё в груди разгорелось самое настоящее пламя, но всё же спешить не стал и взял паузу. Вскоре неразрывно связанная с кровью магическая дрянь самую малость ослабла, и теперь мне могло хватить одного-единственного прокола, дабы вырвать её из тела, но руку в этом случае пришлось бы отнять самое меньшее до локтя.

А уж пирамиду бы как окропило!

Нельзя.

– Держите его, будет дёргаться! – предупредил я и запалил стиснутый в кулаке багрянец, а после втёр это магическое пламя в заголённое предплечье духолова.

Гори! Не человек – порча! Давай!

Собранный в одно место багрянец вскипел, но я не позволил ему расплескаться, продолжил стискивать и выжигать, а ещё – потянул к себе. Рука мёртвых дел мастера окуталась призрачным огнём, тот вмиг очнулся и забился – да так, что с ним едва совладали пластуны, но дальше мои усилия принесли свои плоды: связь магической пакости с плотью и кровью оказалась нарушена, и я вытянул весь багрянец вовне.

Кожа духолова покрылась волдырями и ожогами, я сдёрнул с него пламя и спешно впихнул остатки порчи в последнее своё алхимическое вместилище. Стекло заметно раскалилось, но выдержало, мёртвых дел мастер обмяк. Пластуны отступили от него, на смену им пришли ревнители солнца, которые понимали в исцелении несравненно больше тайнознатцев со склонностью к белому аспекту.

Я прилёг рядышком на тёплый камень, уставился в небо. Вскоре голова перестала идти кругом, тогда-то урядник и потыкал в бок носком ботинка.

– Хватит бездельничать, молодой! – уставился он на меня сверху вниз. – Насчёт карабина я не шутил! Не найдёшь – взгреют! И уж будь уверен – от себя я тоже добавлю!

Следом ко мне наклонился Червень.

– Идём! – дал он руку и потянул на себя, помогая встать. После обернулся к уряднику. – Схожу с Боярином, а то мало ли.

– Давайте быстрее только! – буркнул Седмень. – Одна нога здесь, другая там!

Пропитавшая фуфайку кровь успела подсохнуть и превратила ткань в наждачную бумагу, пришлось надевать прожжённую на груди куртку прямо на голое тело.

– Карабин мой возьми! – предложил урядник. – Только не потеряй и его ещё, а то сам голову оторву!

– У меня револьвер! – отказался я, представив, как буду тащить обратно кирасу, каску, ранец и сразу два карабина.

Ну его к чёрту! Не ишак такие тяжести на своём горбу переть.

Седмень настаивать не стал и лишь пожал плечами.

– Как знаешь. – А Червеню сказал: – Осторожней там.

Огнич неуверенно глянул на Дарьяна, грудь которого размеренно вздымалась и опускалась, предложил:

– Может, мне с ними?

– Отставить! – отрезал урядник. – Занимаем круговую оборону и берём пирамиду под охрану до подхода передовых частей!

Духолов, исцелённый мной первым, приподнялся на одном локте и сказал:

– Только в дома не суйтесь, а так в городе спокойно.

Червень кивнул.

– Понял. – И двинулся к лестнице, ещё и меня поторопил: – Боярин, шевели копытами!

Я не обиделся – успел за время ежедневных тренировок свыкнуться с подобной манерой общения. Хочет тайнознатец своим подопечным считать, и Царь небесный с ним, пусть считает. С меня не убудет. Учит-то на совесть, да и сейчас прикрыл, хотя никто ему этого не поручал.

По лестнице я еле спустился, ступеней в ней было – просто страсть. Как мы вдвоём с задохликом из школы Извечного полдня Дарьяна на самую верхотуру заволокли – даже не представляю: книжник-то на казённых харчах отожрался, мама не горюй! Сейчас безо всякой дополнительной нагрузки спустился, и уже колени болят и мышцы сводит, да и в остальном самочувствие паршивое.

Червень первым выглянул из пирамиды и внимательно оглядел площадь, потом только вышел на открытое пространство с пристроенным в сгибе левого локтя цевьём карабина. Там и мой черёд пришёл.

Ходу!

13–2

На площади нестерпимо смердело мертвечиной. Вроде бы ничего удивительного, учитывая высоченные кучи распотрошённых тел – вся шутка в том, что ещё полчаса назад этой вони не было и в помине. То ли в небесных омутах пропадали не одни только звуки, то ли свою роль сыграло зависшее над пирамидой солнце. В любом случае пришлось зажимать нос и ускорять шаг, а то бы непременно наизнанку вывернуло.

На краю площади я остановился и завертел головой по сторонам, Червень фыркнул и указал на одну из улиц.

– Туда!

Магический шторм разрушил лишь окраины, центр же заброшенного города нисколько не пострадал, разве что за прошедшие годы сложенные из отёсанных каменных блоков здания заметно обветшали и покрылись бурой плесенью. Сейчас та понемногу подсыхала и осыпалась со стен невесомым прахом.

«Только не суйтесь в дома», – припомнился мне совет духолова, и я мысленно кивнул.

И вправду – не стоит. Уж не знаю, есть ли риск нарваться на какое-нибудь пережившее волшбу ревнителей солнца чудище, а вот подцепить порчу или даже проклятие там точно ничего не стоит.

Впрочем, и возможную встречу со здешними обитателями или златогорцами я со счетов отнюдь не сбрасывал, шагал и внимательно поглядывал по сторонам. Ещё и ладонь с рукояти револьвера не убирал, вовсе не уверенный в том, что в случае необходимости сумею в полной мере задействовать свои магические способности. Толком оправу я сейчас не чувствовал, да и дух продолжало штормить.

Ядро? Как подступиться к работе с ядром я и понятия не имел. Такое впечатление – во мне дыру выжгло, и не заполнить теперь эту жгучую пустоту ничем и никогда.

Плохо.

А вот кираса – это хорошо.

Лежит посреди дороги, надраенной сталью блестит. И ведь уверен был, что никак не меньше четверти часа за сослуживцами в тумане бежал, а на деле тут до пирамиды рукой подать. Значит, и карабин где-то совсем неподалёку валяется; магический шторм сюда и близко не дотянулся.

– Ремни обязательно резать было? – ворчливо спросил Червень.

– У меня в ранце запасные есть, – сказал я, поднимая кирасу.

Тайнознатец глянул на оплавленную дыру и махнул рукой.

– Пустое!

Ну да – не сказать, будто доспех пришёл в полную негодность, но и возиться с ним никакого смысла не было, если только нас не бросят с ходу в бой, чего тоже исключать никак нельзя. Я дошёл до валявшегося чуть поодаль ранца, закинул его за спину и продел руки в лямки, после вновь повесил на плечо кирасу и зашагал к стальному шлему. Надевать эту кастрюлю нисколько не хотелось, но и в руках всё было не уместить, пришлось нахлобучивать на голову.

Дальше мы наткнулись на огроменное пятно чуть подсохшей крови, оставшейся от взорвавшегося гиганта, а там и карабин отыскался.

– Целёхонек! – показал я спутнику поднятое с дороги оружие.

Червень усмехнулся.

– Везучий ты, Боярин!

– Да прям! – отмахнулся я и двинулся обратно к пирамиде. – Никто бы меня в штурмовики не законопатил. Не после сегодняшнего!

– Не после сегодняшнего – чего? Ты ведь не очищение омута имеешь в виду, а свой прорыв в аколиты?

Я расплылся в широченной улыбке.

– И первое тоже, но больше, конечно, второе.

– Говорю же – везучий, – вздохнул Червень, оглянулся и вдруг спросил: – Знаешь, что самое сложное в формировании ядра?

– Раздобыть талант небесной силы подходящего аспекта? – предположил я.

Рыжеусый пластун покачал головой.

– Самое сложное при формировании ядра – это не сдохнуть при его формировании, – заявил он на полном серьёзе. – Именно для этого готовятся сложнейшие ритуалы, а энергия равномерно вливается на протяжении десяти ударов сердца, именно поэтому задействуется ровно один талант и ни каплей больше. Всё лишь ради того, чтобы свести к минимуму смертность адептов, а что ты?

– А что я?

– Вот сколько ты энергии в себя вобрал, к примеру? – поинтересовался Червень.

– Кто б мне сказал! – буркнул я.

– И как долго ты её набирал, а? – продолжил напирать пластун. – Может быть, равномерность притока соблюдалась? Так тоже нет!

– Почему – тоже?

– По кочану! – огрызнулся Червень, вновь оглянулся и начал загибать пальцы. – Первое! Подгонкой аспекта ты занимался сам и на лету, буквально на коленке. Ничего хорошего, знаешь ли. Второе! Набирал небесную силу ты с полминуты. Не критично, талант энергии за десять ударов сердца – лишь наиболее оптимальная скорость, но чем дольше адепт возится, тем больше риск того, что он не удержит под контролем ядро. Третье! Ни о какой равномерности и речи не шло. Энергия вливалась толчками. Сжечь на пике меридианы в этом случае проще простого. Четвёртое и самое главное! Вобрал ты в себя от двух до трёх талантов небесной силы. Скажи – на кой чёрт?

– Да уж не специально! – огрызнулся я. – Не мог ни отгородиться, ни начать излишки стравливать. Абрис будто спазмом свело.

– Оно и неудивительно! – фыркнул тайнознатец. – Удивительно, что ядро не лопнуло!

– Оно и лопнуло, – вздохнул я. – Но оправа выдержала.

– Лопни оно – мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Нет, ты просто сразу ещё и меридианы до ключевых узлов оправы прожёг. Такое сплошь и рядом случается, треть адептов, если не больше, энергию из-под контроля упускает. Поэтому и оправу заранее формируют. Только тебе это помочь не могло.

– Я излив небесной жемчужиной укрепил. Она с горошину всего была, правда…

Червень кивнул.

– Это свою роль сыграло, – признал он и покачал головой. – Но риск… Сглупил ты, Боярин!

– Нешто у меня выбор был! – буркнул я, окутал ладонь пламенем атрибута и похвастался: – Зато склонность к пурпурному аспекту приобрёл!

– Будто что-то хорошее!

– А что плохого-то? С порчей в разы проще работать стало!

– На порче свет клином не сошёлся! – отмахнулся Червень. – Об остальном ты подумал?

– А что с остальным?

Рыжеусый тайнознатец закатил глаза.

– Боярин, у тебя огненный атрибут, а красное пламя и в подмётки оранжевому не годится и даже голубому по всем статьям уступает! Паршивый азимут у тебя нарисовался, уж поверь на слово! Паршивей некуда! Ладно бы ещё пурпур был тёмным со смещением в порчу, так нет же – он у тебя светлый, чисто огненный!

– А с белым аспектом азимут прям закачаешься был! – парировал я, начиная понемногу злиться.

– Белый – аспект универсальный! Это основа основ! – заявил в ответ Червень. – Его легче лёгкого в любой другой перекрасить. Для этого даже приказ преломления не требуется! А теперь тебе без него не обойтись, потери энергии в разы выше будут!

Не став ничего отвечать, я попытался изменить пурпурное пламя, сделать его серебряным. Но – ничего. То, что раньше получалось само собой, теперь оказалось недоступно.

Нахмурившись, я втянул небесную силу и задействовал приказ воспламенения. Захотел выплеснуть из себя струю оранжевого пламени, а вместо этого вновь ударил пурпуром. Накатило раздражение, сосредоточился на приказе искажения аспекта и добился-таки своего, вот только результат нисколько не порадовал, поскольку аркан вышел едва ли не вдвое слабее прежнего. И это при сопоставимом расходе энергии!

Я чертыхнулся с досады и спросил:

– А почему тогда колдунов с белым аспектом все и в грош не ставят?

– Нас опасаются просто, – покачал головой пластун. – Если склонность к белому аспекту не врождённая, а приобретённая, то никакая проверка, никакой ритуал очищения не дадут полной гарантии, что в душе тайнознатца не затаилась потустороння гадость. Твой дружок Книжник тому примером. – Он похлопал меня по плечу и вздохнул. – Вообще, узкая специализация – это замечательно, только не в твоём случае.

Червень и без того уже опустил меня с небес на землю, но я всё же не утерпел и справился на этот счёт:

– Это ещё почему?

– Да плохонький у тебя атрибут. Так и не скажешь, что боярский. В поединке от него проку мало, такой больше ратнику из дружины подойдёт. На поле боя сгодится, а для дуэли не подходит. С твоим азимутом и подавно.

У меня аж глаз от бешенства задёргался.

– Ты-то что о моём атрибуте знать можешь?! – едва ли не прорычал я.

Червень рассмеялся.

– А чего тут знать, боярин? – благодушно улыбнулся он после. – На первом колене у тебя обычное воспламенение. Ладно! Не обычное, а порченое! Но, один чёрт, годится лишь простецов и всякую магическую дрянь жечь. На втором колене что-то вроде огненной ауры, как понимаю. Активная защита – это куда лучше исключительно оборонительных арканов, но тоже ни то ни сё. Третье колено, рискну предположить, предназначено для удара по площадям. Так? Да можешь не отвечать, сам знаю, что так. В большинстве школ именно такую последовательность используют, она не на пустом месте родилась – всё на доступную колдуну энергию завязано. Вот и получается, что сильному тайнознатцу ты ничего противопоставить не можешь и не сможешь. Твой удел бодаться с середнячками, и это ещё при условии идеального азимута. А уж теперь…

Я сделал глубокий вдох и медленно выпустил из лёгких воздух. Разом прояснилось сознание и перестала сжимать шею удавка ожога.

– Так я в чемпионы и не мечу! – выдал после этого с показной беспечностью.

Рыжеусый пластун покачал головой.

– Будто тебя кто спрашивать станет. Вызовут на дуэль и прикончат. Нет разве?

Тут он меня уел. Я даже чертыхнулся в голос с досады.

– И? Ты к чему-то конкретному ведёшь или просто мне кишки мотаешь?

Долговязый тайнознатец глянул сверху вниз.