Практик
- -
- 100%
- +
– Архип Макарович! – обратилась она к полковнику. – Совещания будешь на работе устраивать!
– Уже иду, сестрица! – отозвался тот.
Дамочка обманчиво мягко улыбнулась и удалилась, не стали задерживаться на террасе и руководители корпуса. Начальник научного дивизиона тоже вернулся в ресторан, но к своему столу не пошёл, встал чуть наособицу и принялся следить за танцующимися парочками. Я решил воспользоваться моментом и обратился к нему:
– Борис Евграфович, подскажите, а возможны послабления по состоянию здоровья для принятия на службу, если человек отлично знает оксонский?
– А со здоровьем что?
– Служил в егерях, был ранен, комиссовали. Специалисты говорят, со временем восстановится.
Борис Евграфович недолго поколебался, потом кивнул.
– Рассмотрим кандидатуру. Хорошо его знаешь?
– Мой бывший одноклассник. В одной ячейке Февральского союза молодёжи состояли, вместе инициацию прошли. Сейчас в институт поступает.
– Одноклассник, говоришь? Он здесь, получается?
– Так точно.
– Ну давай побеседуем. Где ваш стол? – Борис Евграфович проследил за моим жестом и кивнул. – Сейчас подойду.
Я этому обещанию особого значения не придал, вернулся на своё место и одним махом осушил фужер с содовой. Карл и Марина так и не появились, да ещё прибежала в белом платье Лия, расцеловала всех и утянула за собой Ингу. Мы с Аркашей снова остались вдвоём.
Но – ненадолго. К моему несказанному удивлению, начальник научного дивизиона о своём обещании не забыл и появился уже минут через пять. Я представил ему Аркадия и наоборот, а после мешать разговору не стал и направился к столу, за которым веселилась шумная компания. Пара рюмок коньяка придали решительности, вот и нацелился на Нику.
– Добрый день, – обратился ко всем сразу и улыбнулся уже одной конкретной барышне. – Благодарю за фотографию.
Посмотрели на меня… ну примерно, как на заговорившее вдруг домашнее животное. В душе заворочалось глухое раздражение, но я обуздал эмоции и никак злости не выказал.
Какая свадьба без драки? Нет. Не в этот раз. С этим точно не ко мне.
Ника вздёрнула брови, потом чуть приподняла уголки губ и сказала:
– Пустяки.
– Позвольте пригласить вас на танец, – сказал я, проигнорировав взгляды окружающих.
– О, нет! – рассмеялась барышня. – У меня ещё после предыдущего голова кругом идёт!
– Тогда в следующий раз, – бесстрастно произнёс я, но так сразу уйти не получилось.
И дело было даже не в том, что приметил краешком глаза самодовольную улыбку товарища второго секретаря первого класса республиканского посольства в Джунгарии, просто со своего места подскочила Вика.
– А пригласи меня! – заявила она. – Ты мне должен!
Может, я и отказал бы настырной девчонке, только очень уж не понравились смешки и ухмылочки. Так что улыбнулся, протянул руку и сказал:
– Прошу! – А когда мы уже удалились на достаточное расстояние, предупредил: – По правде говоря, я ужасно танцую.
– Это тебе Ника сказала? – догадалась Вика. – Очень на неё похоже. Но она не такая ледышка, как пытается казаться. С институтскими приятелями совсем другая!
– Конформизм или мимикрия? – с усмешкой уточнил я.
– Просто умная. Она даже с мачехой ладить умудряется, а та просто невозможный человек!
Оркестр заиграл какую-то медленную мелодию, я положил левую ладонь на талию барышни, и эта вертихвостка немедленно придвинулась ко мне чуть ближе, чем то полагалось приличным с точки зрения общественной морали. И пусть своей грудью она в меня совсем уж откровенно не утыкалась, но и так стало не по себе.
Вот зараза! Ещё и глазки строит!
– Так, значит, ты учился с Лией в гимназии? – спросила Вика.
– Учился.
– И, говорят, был в неё влюблён?
Врать не хотелось, поэтому отшутился.
– Я был влюблён во всех своих одноклассниц!
– Ты такой влюбчивый? – округлила глаза барышня. – А влюбись в меня! И только давай без отговорок!
Эта младшая из сестриц ледышкой определённо не была, и поскольку я понятия не имел, что именно она выкинет в следующий миг, то испытал немалое облегчение, когда музыка наконец смолкла. Такого со мной, пожалуй, прежде ещё не случалось.
Пригрозив… – то есть, конечно же, пообещав! – пригласить меня на белый танец, Вика отправилась к своему столу, я огляделся по сторонам в поисках Карла. Его не заметил, зато на глаза попалась Марина, которую вёл к эстраде с оркестром какой-то крепко сбитый молодой человек. В итоге я решил подышать свежим воздухом и вышел на террасу, а там наткнулся на принимавшего поздравления Герасима. Компанию ему составляли супруги Вран и Хариус, да ещё несколько незнакомых товарищей в возрасте, поэтому подходить я не стал и облокотился на ограждение террасы, но меня заметили и так.
– Пётр! – позвал вдруг молодожён.
Я поздоровался со всеми, пожал руку Герасиму.
– Подарок в понедельник вручу, – предупредил я его. – Сюда бы меня с ним не пропустили.
– Даже так? – рассмеялся тот и ослабил галстук-бабочку. – Заинтриговал! Ты, кстати, ещё не передумал покупать мотоцикл?
– Да нет, пожалуй.
– Иван Тарасович! – немедленно повернулся Герасим к одному солидного вида товарищу – высокому и не столько толстому, сколько просто упитанному. – Выделите нам мотоцикл?
Внимание присутствующих немедленно сфокусировалось на мне, но если все глазели с ленивым любопытством, то Иван Тарасович посмотрел с нескрываемым осуждением.
– Молодой человек! – сварливо произнёс он. – А вы имели дело с подобной техникой прежде?
Я кивнул.
– Доводилось. Перегонял с механического завода на Кордон и обратно, когда в бронетанковом дивизионе служил.
Герасим с довольным видом рассмеялся.
– Так-то вот! Не все мои друзья из золотой молодёжи!
– И в мыслях такого не было! – пробасил Иван Тарасович и вновь обратился ко мне: – И какие впечатления остались?
– Мне мотоцикл очень понравился. Правда, сам я обкаткой не занимался, но на трассе он очень хорошо себя показал.
Герасима потянули в ресторан и вскоре оттуда донеслись крики «горько», а чуток подвыпивший Иван Тарасович вцепился в меня будто клещ. Толковали мы с ним о мотоциклах производства новинского мехзавода никак не меньше получаса, но зато по итогам разговора мне вручили визитную карточку и велели непременно позвонить в понедельник.
– Распоряжусь лучший аппарат выделить! Лучший! – пообещал новый знакомый, оказавшийся ни много ни мало директором завода.
Когда вернулся за стол, Инга и Аркадий уже собрались уезжать – на ночь в гостевом домике они решили не оставаться. Я вызвался их проводить и помог загрузить в вездеход кресло-каталку, вот тогда-то Аркадий и спросил:
– А что за Городец с военной кафедры? Знаешь такого? Меня к нему на собеседование отправили.
– В понедельник с утра зайду за тобой и познакомлю, – пообещал я, вспомнил о необходимости составить отчёт о своей двухмесячной стажировке и не удержался от тяжёлого вздоха. Понедельник – это уже послезавтра, а домой я разве что только завтрашним вечером попаду.
Возник соблазн догнать машину и укатить на ней в город, но переборол этот порыв и отправился на поиски Карла. Вот куда он в самом деле запропастился?
Карла я отыскал уже только поздней ночью, после того как отгрохотал и отсверкал на берегу фейерверк. Заметил фигуру здоровяка на причале, подошёл и спросил:
– Ты где Маринку потерял?
Тот махнул рукой.
– Да они на яхте поплыли.
– А ты чего?
Карл пожал плечами.
– Не мой круг общения. – Он вдруг достал из кармана початую бутылку коньяка и предложил: – Выпьем?
Я большую часть вечера пробавлялся содовой, поэтому сохранил ясность мысли, вот и указал товарищу на террасу ресторана.
– Непременно выпьем, только с нормальной закуской.
– Да хороший коньяк! – запротестовал Карл. – Амброзия! Научный факт!
– Идём, идём, идём!
Несмотря на поздний час, в ресторане продолжали гулять разбившиеся на отдельные компании гости, но их заметно поубавилось, так что мы без всякого труда отыскали свободный столик на террасе, где и расположились. Моментально оказавшийся рядом официант справился о наших предпочтениях, и Карл заказал лимон, а я мясную нарезку.
– Ну, рассказывай! – сказал я, разливая коньяк по рюмкам.
Здоровяк немедленно возмутился.
– А чего это я? Ты рассказывай!
– Три пули, два месяца реабилитации, Республиканский крест. Конец истории.
– За здоровье! – провозгласил Карл, мы чокнулись и выпили, а после он подцепил вилкой кусок балыка и вздохнул. – Ну ты же помнишь, меня Маринкин папенька на собеседование пригласил?
– Ну и?
– Ну и вот! – невпопад ответил здоровяк и разлил нам по новой. – Меня в канцелярию бумажки перекладывать определили – вроде как на время оформления допусков к секретным материалам, а там – война. Я добровольцем вызвался, неделю промурыжили, потом в штурмовой отряд перевели. Там два месяца и отвоевал.
– Ну ничего себе!
Я ослабил узел галстука, Карл последовал моему примеру и распустил узел своего.
– И – ни царапины. Представляешь? А значит, за что надо выпить?
– За здоровье! – провозгласил я и добавил: – Ну и за удачу, конечно.
– Научный факт! – поддержал меня здоровяк.
Потом выпили, не чокаясь, и Карл окончательно загрустил.
– Вернулся, а тут… непонятно как-то. Маринка свою ненаглядную вечернюю школу забросила и всё больше с золотыми мальчиками и девочками общается, а меня с них воротит. Так и набил бы морду! Умом понимаю, что не за что, а кулаки чешутся. Наваждение какое-то. И не ревную ведь, просто… Просто…
Он не закончил фразы и махнул рукой, а я покопался в памяти и прищёлкнул пальцами.
– У тебя это… Травматическое расстройство психики. Тревожность, нарушение сна, раздражительность. Надо…
Карл потянулся за бутылкой.
– Выпить?
– На йогу походить. Но и накатить тоже не помешает.
– Научный факт! – объявил Карл и разлил по рюмкам остатки коньяка. – Давай!
Мы выпили и помолчали, потом я спросил:
– Практику ты прошёл, так? А дальше куда?
Здоровяк пожал мощными плечами.
– А бог его знает! В июне распределят куда-нибудь. Наверное, обратно в СЭЗ. Мне Маринка уже все уши прожужжала, чтобы в аспирантуре оставался, а я не хочу чужое место занимать! – Он подался ко мне. – Ну не моё это, понимаешь!
Я окончательно опьянеть не успел и решил в понедельник поговорить о Карле с Городцом, но в относительно трезвом состоянии продержался недолго. Честно говоря, так и не понял, откуда вторая бутылка взялась. Это всё Карл. Чисто – волшебник.
Спать мы в итоге не пошли, так и проторчали на террасе до самого утра. И ладно бы вдвоём сидели – так нет же! Кто-то подходил, приносил выпивку, травил байки, уходил и возвращался. Или это уже подходили новые припозднившиеся гуляки. Никого не запомнил. Никогошеньки. А случайных людей на свадьбе не было. Самые случайные тут – это мы.
Зараза!
Следующий день вплоть до самого обеда я отпаивался содовой, отвечал на кивки вроде бы незнакомых товарищей, кому-то жал руку. Не могу сказать, будто в памяти зиял один сплошной провал, но и всех событий ночи припомнить не получалось. Ладно хоть ещё костяшки без ссадин и одежда в полном порядке.
Впрочем, Карлу приходилось и того хуже – его пилила и строила Марина. Как оказалось, он клятвенно пообещал дождаться её возвращения на пристани, а вместо этого заявился в гостевой домик уже под утро чуть тёпленьким.
– Вали всё на меня! – разрешил я.
– Да вот ещё! – отмахнулся Карл. – Они сами только на рассвете приплыли!
Но окончательно убил меня разговор с проректором по развитию. Тот перехватил нас на входе в ресторан и объявил:
– Пётр! С тебя трофейный «Парабеллум»! Ты обещал! Не забыл?
Я враз покрылся испариной, но в голове будто что-то щёлкнуло и вспомнился ночной разговор, поэтому изобразил беспечную улыбку:
– Юрий Арнольдович, как можно? Всё будет!
– Юрий, просто Юрий. Договорились же! – напомнил проректор и вручил рюмку. – Штрафная!
Тёплую водку я терпеть не мог, но тёплую пить и не пришлось.
Предварительно охладил.
Глава 3
Вернулся в Новинск я воскресным вечером отнюдь не в том состоянии, чтобы писать отчёт о стажировке, не стал даже мучить себя. И вставать ни свет ни заря, дабы наскоро накидать тезисы, тоже не посчитал нужным. Ничего это изменить уже в любом случае не могло, нагоняй мне был обеспечен. Да и не дело халтурить.
Вот только и опрометчиво входить в клетку со львом безо всякой защиты мне откровенно не хотелось. Городца на свадьбу Герасима приглашением не удостоили, а это что-то да значит. По всем раскладам Георгий Иванович сегодня будет сильно не в духе. Мне требовался громоотвод, и я потянул с собой на военную кафедру Аркашу.
Сработал сей манёвр лишь отчасти. Отчитать меня Георгий Иванович конечно же не преминул, но пропесочил как-то без огонька.
– Завтра сделай! – потребовал он под конец. – И зайди в канцелярию за документами: ты со среды на две недели в командировке на Кордоне. Сам будешь подопытных отбирать.
– Прям уж подопытных! – фыркнул я. – И чего сразу не предупредили? Я уже на эти дни долги сдавать договорился.
– Всё течёт, всё меняется, – пожал плечами Городец, дошёл до сейфа и достал папку, которая оказалась личным делом Аркадия Пасечника. – Ладно, приглашай!
Я поднялся со стула и спросил.
– А Мефодия Карлушу, знаете такого? Его тоже к работе можно привлечь. У него распределение в июне.
Георгий Иванович закурил и пыхнул дымом.
– Ты группу Малыша не трогай. Это особый случай.
– Первая экспедиция? – предположил я, озарённый неожиданной догадкой.
– Возможно, – уклонился Городец от прямого ответа. – И хватит уже тренировки пропускать! Сегодня чтоб был как штык!
Я фыркнул.
– А смысл? Со среды в командировке!
– И на Кордоне филонить не будешь, не сомневайся. А то совсем расслабился в санатории!
Пререкаться с Георгием Ивановичем сейчас определённо не стоило, и я совсем уж было собрался ретироваться, когда сообразил вдруг, что он весьма изящно ушёл от предложения привлечь к работе Карла, позволив мне экстраполировать свой ответ на всю группу Малыша разом.
– Мефодий Карлуша, – повторил я, – его кандидатура рассматривается?
– Рассматривается, – подтвердил Городец.
– И вы его возьмёте?
Георгий Иванович рассмеялся.
– Ох и въедлив ты стал, братец! Нет, его мы не возьмём.
Я опустился обратно на стул.
– И почему же?
– Его в СЭЗ забирают. За ними право первой ночи.
Что-то мне такое почудилось в интонациях капитана, что я решил на него чуток надавить.
– А если Карлуша напишет заявление с просьбой зачислить его в научный дивизион?
– Приоритет запроса СЭЗ выше! – отрезал Городец.
Это могло говорить о том, что Карл за два месяца боёв в штурмовом отряде зарекомендовал себя наилучшим образом, но я всё же решил окончательно прояснить ситуацию:
– А если он поступит в аспирантуру?
– Не поступит, – ответил Георгий Иванович, откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы. – Ещё вопросы?
Тон собеседника ясно давал понять, что злоупотреблять его терпением не стоит, и я поднялся на ноги.
– А если бы? Ну чисто теоретически? Если бы он перестал быть интересен СЭЗ? – всё же уточнил я напоследок.
Городец ничего не ответил, лишь сказал:
– Пасечника пригласи.
Я распахнул дверь и велел Аркаше заходить, а сам вышел на улицу и задумчиво ругнулся. Разговор с Городцом подарил немало пищи для размышлений, но сейчас мне было откровенно не до того. Глянул на часы и отправился в представительство научного дивизиона. Получил у делопроизводителя командировочное удостоверение, ордер на заселение в общежитие и необходимые для длительного пребывания на Кордоне допуски, заодно решил заглянуть к Герасиму и едва не разминулся с тем – столкнулись мы уже в дверях.
– У меня медовый месяц! – объявил он. – И законный отпуск! На неделю меня ни для кого нет!
– Да я не возражаю, меня самого на две недели ни для кого не будет.
– Для меня будешь – в следующий понедельник на Кордон загляну, проведаю.
– Свадебный подарок там тебе вручить?
Герасим усмехнулся.
– Нет уж, прямо сейчас вручай! – Он встрепенулся. – Да! С мотоциклом вы что решили?
– Сегодня созвониться договорились.
– Созвонишься ты! – фыркнул Сутолока, вернулся в кабинет и придвинул к себе телефонный аппарат. Он прижал трубку к уху плечом, принялся крутить наборный диск и сказал: – Ну чего тянешь? Выкладывай подарок!
– Не так сразу, – покачал я головой. – Я его на проходной оставил.
Герасим хотел было что-то спросить, но тут его соединили, и он отвлёкся на телефонный разговор. В процессе общения делал какие-то заметки на перекидном календаре, а попрощавшись и опустив трубку на рычажки, вырвал листок и протянул его мне.
– Где завод знаешь? Спроси на проходной вот этого товарища, он всё организует. В кассу внесёшь четыре тысячи семьсот тридцать пять рублей либо три двести сорок, если выберешь облегчённую модель, но её не советуют – с трассы уже не съедешь. А тяжёлых нет в наличии, они все корпусом зарезервированы. Их сразу с колясками поставляют.
– Спасибо! – поблагодарил я Герасима.
– А что за подарок-то, если ты его на территорию пронести не смог? – поинтересовался тот.
– Увидишь! – усмехнулся я. – Ты на машине? Тогда поехали.
Подарил я Герасиму «Парабеллум». Не трофейный, но близко к тому: его мне вручили при возвращении в республику непосредственно перед рывком через границу. Сдать оружие на нашей стороне никто не потребовал, вот я и оставил оба пистолета себе.
Почему – оба? Потому что предусмотрительный и запасливый. Два ствола с Ивана Николаевича стребовал, не один.
– Здорово! – обрадовался Герасим. – У меня почти такой нихонский есть, впору коллекцию заводить!
Я вынул из портфеля второй свёрток и предупредил:
– А этот Юрию Клесту передай. Я ему обещал. И проконтролируй, чтобы зарегистрировал, а то мало ли.
– Да, Юра своего не упустит! – рассмеялся Герасим. – Ты куда сейчас? Может, подкинуть?
– Нет, в банк зайду. Счастливого медового месяца!
Герасим укатил, а я снял пять тысяч рублей, отметив для себя, что огромная вроде бы сумма как-то даже особо и не впечатлила. И это было неправильно. Тут не заграница, тут банк не ограбишь.
Пришла мысль проявить благоразумие и вернуть деньги обратно на счёт, но нет, нет и нет. Очень уж загорелось купить мотоцикл. По пути на завод завернул домой и переоделся. Натянул оставшиеся со службы в бронетанковом дивизионе кожаные штаны и сапоги, надел плащ, убрал в вещмешок шлем, мотоциклетные очки и краги. С утра небо хмурилось, а ночью и вовсе шёл дождь, так что по пути на промзону нисколько не вспотел. А как вышел из трамвая и зашагал по обочине меж высоченных заборов фабрик и заводов, на меня ещё и пялиться перестали. Если и глядели вслед, то скорее с одобрением или даже завистью.
На мехзаводе всё прошло без сучка, без задоринки. Нужный человек оказался на месте, пропуск на моё имя уже был выписан, а на складе готовой продукции имелись в наличии мотоциклы нужной модели.
За два года в конструкцию внесли достаточно серьёзные изменения, в том числе стали мощнее рессоры, ещё немного увеличился просвет и уменьшился вес. Плюс всё те же шины с агрессивным рисунком протектора и кардинальное отсутствие глушителя и всего прочего ненужного за неимением двигателя внутреннего сгорания.
– Только учтите, – предупредил мастер в пестревшем пятнами машинного масла комбинезоне, – аккумулятор оставили только на самой тяжёлой модели. Тут убрали. Мощность – двадцать пять лошадиных сил.
Я кивнул и отошёл посмотреть на лёгкую модель, но та показалась какой-то совсем уж несерьёзной. Одно сиденье, более узкие шины – ни пассажира сзади не устроить, ни с дороги не съехать. Даже на трассу в распутицу на таком страшновато выехать. А вот по городу – да, по городу – милое дело.
– И у этого переключения передач нет, – подсказал мастер.
– Понял. – Я вновь кивнул. – Опробовать где-то на территории можно?
На заводе имелся полигон, я сделал по нему круг и перепачкался в грязи с ног до головы, но мотоциклом остался всецело доволен.
– Отличный агрегат! Где касса?
Пока выписывали документы на отпуск, пока вносил деньги, подошло обеденное время, и я перекусил в заводской столовой, а уже после этого покатил на своём новом приобретении в комендатуру, дабы зарегистрировать там транспортное средство, получить номерные знаки и разрешение на поездки по трассе Новинск-Кордон. Без зазрения совести задействовал служебное положение, но и так провозился до пяти часов, а потом ещё пришлось договариваться об аренде сарая во дворе дома, точнее – одной из каморок, на которые сарай был разделён.
Немного отдышавшись, ужаснулся потраченной за день сумме, но сразу выкинул сомнения и отчасти даже сожаления из головы, наскоро умылся, переоделся и поспешил на тренировку. Опасался, что за два с половиной месяца от группы серьёзно отстал, но – нет. Пока разминался и трепался с парнями, узнал, что это их первое занятие с февраля.
Малыша, Клевца и Полушку отправляли на охрану тыла, вернулись в Новинск они только на прошлой неделе. Матвей Пахота в штурмовой роте при горуправлении милиции тоже не скучал, его даже произвели в старшины и назначили замкомвзвода.
– Растёшь! – похлопал я громилу по плечу.
– Куда нам до вас! – усмехнулся тот в ответ и тяжко вздохнул. – Опять на курсы отправляют. Уже шарики за ролики с этой учёбой заходят!
– Варька дома сидит?
– За детьми присматривает. Квартиру дали, как второй родился. Третьего заводить она наотрез отказывается, но уломаю ещё. Семья должна быть большая!
Появился Малыш, скомандовал:
– Стройся!
Ну и пошло-поехало, погонял он нас на славу. Под конец тренировки даже Матвей едва шевелился.
– Расслабились! – с осуждением произнёс Малыш. – Пока в форму не вернётесь, заниматься будем каждый день!
Я откашлялся.
– Меня на две недели в командировку отправляют.
– В курсе, – кивнул Малыш. – Не проблема. На Кордоне тоже есть, где заниматься.
Улыбнулся он при этом на редкость многозначительно, поэтому я ничуть не удивился, когда Матвей хлопнул меня по спине.
– Мастер сейчас на Кордоне. Просись к нему.
Просись? Надо понимать, всё решено уже. Тут бы от этой чести отвертеться как-нибудь…
– Петя! – окликнул меня Митя Жёлудь и указал на тяжело отдувавшегося Сергея Брака. – Дело есть. Давай «Под пальмой» посидим, обсудим.
Мне и самому хотелось вызнать последние новости, поэтому отказываться я не стал, только предупредил:
– Через полчаса подойду. – И сразу прикрикнул: – Карл! Стой ать-два!
Тот обернулся.
– Чего ещё? Я с Маринкой в кино собрался!
Я подошёл к нему и ухмыльнулся.
– Сильно проштрафился, да?
Тот неуверенно пожал мощными плечами.
– Есть немного. Но мы уже помирились. Давайте сегодня без меня.
– Так я тебя пиво пить и не зову. Пошли, на сверхйогу устрою.
– Да прям! Нормально со мной всё!
– Идём-идём! Внутреннее равновесие само себя не обретёт!
Не тут-то было. Карл наотрез отказался тратить время на эту ерунду, и я бы его точно не переспорил, но мы так и так направлялись в спорткомплекс, а там от нашей раздевалки до зала было рукой подать. Затащил как-то.
Приглядывавший за неофитами Яков Беляк поприветствовал нас коротким кивком, я ответил ему тем же и подвёл товарища к Федоре Васильевне, поздоровался и вкратце объяснил ситуацию. Та смерила Карла пристальным взглядом и вздохнула.
– Господи, как запущено-то всё! – произнесла она скрипучим голосом и объявила: – Жду завтра в час в первом корпусе горбольницы. Двести пятый кабинет.
– Да всё со мной в порядке! – запротестовал здоровяк.
– Не придёшь, через ректорат вызову, а медкомиссию при распределении даже не надейся пройти! – отрезала Федора Васильевна и хмуро глянула на меня: – Тебя, Линь, это тоже касается!
– Я в командировке до мая!
– Я тебя предупредила!
Мы покинули зал, и Карл пихнул меня локтем в бок.
– Получил, да?
Только и осталось, что обречённо вздохнуть.
В кафе «Под пальмой» оказалось не протолкнуться – пока выискивал Митю и Сергея, перездоровался едва ли не с десятком знакомых по учёбе на военной кафедре или работе в дисциплинарном комитете студсовета. Кто-то интересовался моими делами, а у Кости-боксёра я и сам спросил:
– Ты где сейчас?
– В ОББ стажёром взяли, – пояснил жилистый и подвижный будто капля ртути приятель Карла.
– Ого! Серьёзно!
Отдел по борьбе с бандитизмом создали только в конце прошлого года, но даже за это короткое время сыщики из него успели заработать репутацию настоящих волкодавов, мало в чём уступающим столичным ищейкам из секции-пятнадцать. Оно и немудрено – костяк там подобрался из оперчасти комендатуры.