Проклятый металл

– Боюсь, вас ввели в заблуждение.

– Боюсь, вас тоже.

– Что ж, увидим. – Не говоря больше ни слова, мужчина поднялся из-за стола и направился к выходу.

Я за ним не пошел и не ошибся: стоило неприметному господину выйти, как в дверь тут же проскользнула прекрасно знакомая мне личность – Джек Пратт собственной хитрющей персоной. Вполне ожидаемо: именно этот нехороший человек и отправил меня дожидаться мифического вербовщика.

– Привет, рыжий, – плюхнувшись на лавку, протянул он мне руку с унизанными перстнями пальцами и тут же гаркнул на весь зал: – Пива!

– И тебе, рыжий… привет. – Я пожал жесткую, будто доска, ладонь и в один длинный глоток осушил полупустую кружку. – К чему весь этот спектакль?

– Ну, после твоих похождений в Сарине неудивительно, что Малькольм решил списать тебя на берег. – Невысокий, жилистый, с ослепительно-рыжей копной растрепанных волос, Джек производил впечатление законченного пройдохи и, надо сказать, этому впечатлению вполне соответствовал. Одна серебряная серьга в ухе чего стоит! Кого другого за такое разгильдяйство давно бы со службы попросили, а ему все с рук сходило. Сграбастав с подноса подошедшей разносчицы глиняную кружку, он глотнул пива и недоуменно сморщился: – Как ты пьешь эту гадость?

– С трудом, – усмехнулся я, чувствуя в словах приятеля приторный оттенок фальши. После тех самых «похождений в Сарине» я стал куда чувствительней к подобным вещам. И не только.

– Закажем вина? – предложил Пратт, сунул руку под плащ, проверяя висевший на поясе кошель, но тут же опомнился: – Хотя, пожалуй, не время.

– Не отвлекайся, – попросил я.

– Малькольм вбил себе в голову, что больше не может на тебя положиться. – Скривившись, Джек все же вновь хлебнул пива и провел ладонью по спускавшимся на подбородок рыжим усам. – Но есть люди, которых твой рассказ заинтересовал. И они решили взять тебя под свое крыло.

– Кто именно? – уточнил я, не прикасаясь к пододвинутой мне кружке.

– Не узнал? – Пратт вскочил на ноги и кинул на столешницу несколько мелких монет. – Пошли, пройдемся.

– В такую погоду? – Выходить под проливной дождь не хотелось. Но этих рыжих не переспорить. Нечего и пытаться. По себе знаю. А волосы у Джека куда рыжее моих.

– Пошли. – Парень даже не обернулся, лишь поплотнее запахнул плащ и вышел на крыльцо.

Я без всякой охоты поплелся следом:

– Рассказывай.

– На тебя положил глаз Якоб Ланье. – Джек оглядел пустынную улицу. – Шеф королевской надзорной коллегии.

– В курсе, – поежился я. Королевская тайная служба была на слуху. Ею пугали детей. Ее до дрожи боялись наши соседи и до скрежета зубовного ненавидели заграничные коллеги. А вот о ведомстве Ланье слышали лишь те, кому это было положено по долгу службы. Да еще попавшие в сферу его интересов бедолаги. – Зачем меня три дня мариновали в этой дыре?

– Присматривались. – Пратт зашлепал по лужам. – Согласовывали. Решали.

– И что решили?

– Есть одно дело. – Джек лихо заскочил на подножку проезжавшей по улице кареты и махнул рукой: – Быстрей!

Я запрыгнул следом, скинул с головы промокший капюшон плаща и уселся напротив рыжего пройдохи, уже развалившегося на обитом кожей сиденье. Спрашивать ничего не стал. Сам расскажет.

– В последнее время какая только бесовщина не творится, – зевнул Пратт. – Так что копия твоего рапорта попала на глаза кому-то из помощников Ланье весьма своевременно.

– И рапорт восприняли всерьез? – удивился я.

– Рапорт – нет. Тебя – да. – Джек перестал улыбаться. – Понимаешь, о чем я?

– Допустим.

А чего непонятного? Когда у человека в двадцать с небольшим лет выцветают глаза, будто у столетнего старика, это о чем-нибудь да говорит. Хорошо хоть не поседел.

– Чего от меня хотят?

– Официально будешь заниматься теми самыми наемниками. – Рыжий сунул мне кожаный футляр.

Что тут у нас? Патент пристава королевской надзорной коллегии? Неплохо. Весьма неплохо!

– На деле – всякой бесовщиной.

– Чем?

– Орден Изгоняющих с нами сотрудничает, но вытянуть из них полезную информацию стоит столько сил и нервов, что решено самостоятельно развивать это направление.

– Проблемы с бесноватыми? – невольно улыбнулся я. – Или сами бесы беспокоят?

– Не только, – покачал головой посерьезневший Джек. – Но идея давно витала в воздухе, а тут подвернулся ты.

– И куда мы, кстати, направляемся? – отодвинув шторку, выглянул я из кареты.

– В пригород.

– По поводу?..

– Странная смерть.

– Странная?

– Весьма странная.

Место, где случилась эта странная смерть, оказалось ничем особо не примечательным. Карета остановилась перед усадьбой, за высоким забором которой густо разрослись настоящие заросли боярышника и акации. Над деревьями торчала крытая черепицей островерхая крыша двухэтажного особняка. Рядом с ней едва проглядывала из-за не успевших облететь деревьев конюшня.

– Пошли! – Джек выпрыгнул из кареты и направился к будке привратника. Самого привратника там не оказалось – калитку открыл выскочивший под дождь стражник. Форменный плащ изрядно промок, выходит, проделывать эту нехитрую операцию ему приходилось не первый раз.

Пробравшись через разросшиеся у забора колючие кусты, мы остановились на краю небольшой и, скорее всего, относительно недавно вытоптанной прогалины. Судя по оставленным на земле отпечаткам сапог, до нас здесь успела побывать уйма народу, так что было совершенно непонятно, с какой именно целью Джек меня сюда притащил.

– Смотри. – Пратт указал куда-то чуть выше обломанной ветки боярышника с уже начавшей жухнуть листвой.

– Ну? – привстал на цыпочки я.

Из-за деревьев едва проглядывали ворота конюшни. Шагов сто – сто пятьдесят, не меньше.

– Представь себе: дождь, ветер, темень, будто у кашалота в брюхе. – Мой спутник начал пробираться через кусты к тропинке. – Хозяин, который большую часть времени живет в городе, непонятно зачем приезжает за полночь, сам распрягает лошадь, выходит из конюшни и… кто-то с такой дистанции всаживает в него стрелу.

– Бред! – фыркнул я. – Уверен, что стреляли именно отсюда?

– Можешь не сомневаться. Ты представляешь, какого класса должен быть стрелок? Сделать поправки на раскачивающиеся ветки, дождь, ветер и движение жертвы? В такой-то темноте?

– Да уж! – хмыкнул я, все еще не понимая, на кой бес меня сюда притащили.

– Стрела попала в бедро, перебила артерию, и когда наутро обходивший территорию охранник обнаружил хозяина, тот уже истек кровью.

– Вряд ли убитый важная шишка? – предположил я. Мне здесь не нравилось. Будто мурашки по спине непонятно от чего побежали. Захотелось уйти.

– Клерк ревизионной палаты казначейства. Весьма ценился руководством. У него, говорят, был просто нюх на всяческие махинации. А такие люди, брат, на вес золота!

– Поэтому и убили?

– Мы тоже сначала так думали. – Джек прошел мимо облицованного песчаником крыльца, завернул за угол особняка и спустился по неприметной лестнице, ведущей в подвал. – А потом у нас появились сомнения…

У меня такие сомнения, честно говоря, тоже уже начали появляться: тяжеленная, окованная железом дверь в подвал сейчас была аккуратно приставлена к стене. Приставлена – аккуратно. А вот выламывали ее… Интересно, зачем канцелярской крысе понадобилась дверь, больше подходящая для сокровищницы какого-нибудь средней руки ростовщика? Да и пост охраны никто бы не стал выставлять, не отыщись в подвале нечто весьма необычное. Необычное настолько, что этим заинтересовалась королевская надзорная коллегия.

– Ключи давайте. – Джек протянул руку к игравшим в кости на перевернутом бочонке стражникам. Или делавшим вид, что играют, – слишком уж собранными и настороженными выглядели эти дюжие парни. Как бы то ни было, один из здоровяков снял с крюка кольцо с ключами и кинул моему рыжеволосому приятелю.

– А чего так неаккуратно? – оглянулся я.

– От входной ключей не нашли. – Джек начал отпирать висячие замки с двери ничуть не менее хлипкой, чем входная. Один. Второй. Третий. Неужели и в самом деле покойный здесь свои сбережения хранил? – Заходи…

Ну я и зашел. Шагнул в темную комнатушку и моментально упал на колени, зажимая ладонями виски. Будто в растопленную до невозможности парилку шагнул. Только тут дело в другом было, совсем в другом.

– Эк тебя, – смущенно хмыкнул рыжий поганец, когда я буквально выполз обратно. – Ты как?

– Предупреждать надо, – прошипел я и, вытащив из кармана фляжку, хлебнул полынной настойки. Полегчало. Но головная боль на сегодня точно обеспечена. И это еще легко отделался. Ворохнулась на дне души знакомая тяжесть. Ох, ворохнулась! – Сколько человек там убили?

– Десятка три, если мы всех в саду откопали. – Джек запалил факел и безбоязненно шагнул внутрь. – Объяснишь, что за бесовщина тут происходила?

– Неужто вас Изгоняющие не просветили? – Я остановился на пороге каморки, на мгновение заколебался и все же шагнул вперед. Обрывки душ умерших здесь людей вновь обожгли огнем, но теперь мне удалось закрыть сознание от их жутких прикосновений. Ничего сложного – если знаешь как. Я знал, благо удалось раздобыть допуск в закрытое хранилище библиотеки при столичном монастыре Всех Святых. «Путь мыслителя», раздел «Медитация как основа развития личности», глава «Мантры и наговоры». Да уж, так гораздо лучше, пусть и не сразу удается понять, о чем рыжий пройдоха толкует.

– Побывавшего здесь экзорциста хватил удар. А его собратья крайне уклончиво отвечали на наши вопросы. – Факел высветил вмурованные в стены ржавые цепи и выдолбленный прямо в каменном полу пентакль с железными кольцами в вершинах пятиконечной звезды. – Поэтому и понадобился ты.

– Выйдем. – После того как тяжелая дверь отгородила нас от жуткой комнатки, дышать сразу стало легче.

– Что там происходило? – Джек начал один за другим запирать замки.

– Что-то очень и очень нехорошее. В Норвейме за такое запросто на костер отправляют.

– А может, хозяину просто нравилось убивать людей?

– Нет, – покачал головой я. Раньше мне бы не удалось почувствовать ничего необычного. Разве что не до конца выветрившийся запах крови. А теперь… Схватка с бесом в Сарине оставила после себя немало непонятного. И не могу сказать, что мне доставляло такое уж большое удовольствие ощущать эту потустороннюю бесовщину. Хотя временами просто не понимаю, как жил без этого раньше. – Это ритуальные убийства. Слишком уж аура тяжелая…

– Чего?

– Души умерших, говорю, никак покой не обретут. – Я вышел под дождь, подождал, пока хлеставший по лицу ветер не развеет заполонившую голову хмарь, и лишь после этого накинул капюшон. – Как думаешь, убийца знал о подвале?

– Несомненно. Иначе бы не стал здесь среди ночи караулить. Охранник говорит, хозяин иногда по ночам гостей в подвал водил. Водил сам, ему всякий раз велел носа из дома не казать.

– Когда его подстрелили? Вчера?

– Позавчера, – прищурился Джек.

– А меня вы в «Черной ладье» целых три дня мариновали… – Догадаться о прошедшем с момента убийства времени было несложно: листья на сломанных стрелком ветках даже еще не успели пожухнуть.

– Были и другие. – Пратт сразу понял, к чему идет дело. – В карете записи просмотришь.

– И у каждого в подвале – такое?

– Нет, их только способ исполнения объединяет да стрелы будто из одного колчана, – усмехнулся Джек. – Всех застрелили. Всех – из почти нереальных положений. Больше ничего не скажу, мне твое собственное мнение интересно.

– Пошли, – уныло вздохнул я. Не люблю такие непонятки сил нет как!..

Всего убитых оказалось пятеро.

Королевского судью небольшого городка в окрестностях столицы застрелили, когда он садился в карету. И опять полный набор – вечер, ветер, дождь. Два шага от крыльца до кареты, трое охранников рядом. Единственная стрела угодила в бок и пробила печень. Десять дней назад.

Старшего надзирателя «Ржавой кирки» – самой известной каторги королевства, – убийца подкараулил по дороге на работу. В этот раз он едва не дал маху, но лишь чиркнувшая по шее жертвы стрела все же перебила вену. Истек кровью. Восемь дней назад.

С приехавшим в столицу землевладельцем убийца и вовсе опростоволосился. Не побоявшись совершить нападение средь белого дня, да еще в людном месте, лучник всадил стрелу куда выше, чем следовало, и она, не причинив особого вреда, засела под ключицей. Лучнику повезло дважды: во-первых, никто не приметил, откуда он стрелял; во-вторых, землевладелец умер от заражения крови. Шесть дней назад.

А вот с таможенным смотрителем убийца вновь проявил себя с лучшей стороны: зашедший справить нужду в отхожее место таможенник еще не успел прикрыть за собой дверь, когда его затылок пробила выпущенная с двух сотен шагов стрела. Убитого хватились слишком поздно, стрелка к этому времени и след простыл. Четыре дня назад.

Место смерти последней жертвы мы только что посетили. Лихо.

– Ну, что скажешь? – Джек убрал в чехол несколько листов исписанной убористым почерком бумаги.

– Мотив мести, думаю, уже рассматривался? – хмыкнул я.

Цепочка простая: ревизор вытащил на свет чье-то грязное белье, судья вкатал растратчику немаленький срок, надзиратель не проявлял должного уважения к заключенному… Землевладелец и таможенник? Избежавшие наказания подельники? Запросто. Только версия эта слишком очевидная, чтобы иметь хоть какое-то отношение к истине.

– Да.

– Есть что-то еще, что мне следует знать? – Я решил пока воздержаться от скоропалительных предположений.

– В последних двух случаях стрелка сопровождали два человека. Раньше, возможно, тоже, но до убийства таможенника мы этим делом не занимались, а Стража… – Джек только махнул рукой. – Нас поставили в известность, только когда стало ясно, что безумный лучник не успокоится. Ну а потом…

– Потом вы обнаружили подвал, – кивнул я. – Вот что скажу: лучник – профессионал. Никакой самоучка не смог бы снять всех пятерых и ни разу не промахнуться.

– Наемник?

– Не знаю. Зато я знаю, где обучают стрелков такого класса.

– Королевская стрелковая школа? – ухмыльнулся жутко довольный собой Пратт. – Так мы туда сейчас и едем…

Как выяснилось несколько часов спустя, я серьезно недооценил размах, с которым взялась за дело надзорная коллегия. Один-два следователя, в тихом уголке беседующие с руководством школы об ее выпускниках? Как бы не так! Бравые вояки, руководствуясь мифической «честью мундира», могли сколь угодно долго водить за нос шпиков, но оказались совершенно беспомощны перед нагрянувшей из казначейства неурочной проверкой расходования казенных денег. Надо ли говорить, что ревизоров в составе сборной комиссии оказалось едва ли не меньше, чем тех самых пресловутых шпиков?

В просторном холле главного корпуса школы яблоку некуда было упасть. Казалось, со всего здания сюда стащили столы, ящики с бухгалтерскими книгами, личными делами выпускников и преподавателей. Человек тридцать проверяющих разбирали документы, сортируя бумаги по одному им известному принципу. Несмолкающий гомон голосов, шелест страниц, скрип гусиных перьев. Рутина. Не удивлюсь, если Ланье уже давненько армейским зазнайкам перышки хотел пощипать, а тут такая оказия подвернулась…

Сидевший на подоконнике крепкого сложения парень встрепенулся при нашем появлении и зажатым в руке бутербродом с копченой курятиной указал на одну из дверей. Туда мы и отправились.

В небольшом кабинете с распахнутым настежь окном тоже оказалось не протолкнуться. Кроме четверых липовых проверяющих из казначейства здесь маялись два школьных администратора. Выделялись они на общем фоне не столь серо-зелеными мундирами, сколь кислыми выражениями осунувшихся лиц.

– Как успехи? – прямо с порога поинтересовался и не подумавший поздороваться Пратт.

– Просматриваем дела лучших выпускников последних пяти лет, – доложил один из проверяющих, длинный, словно жердь, парень с испачканными чернилами пальцами.

Выходит, казначейские свое дело сделали: собрали материал на руководство школы, и теперь тем волей-неволей пришлось позабыть про армейский гонор.

– Почему только пяти? – удивился Джек.

– Потому как лучшие ученики предыдущих лет в большинстве своем уже покинули этот мир, – подсказал я. – Закатная кампания, знаешь ли. Лемское поле…

– Так и есть, – буркнул усатый капитан. – Лучшие остались на Лемском поле. Третий сводный. А судя по обстоятельствам покушений, ваш стрелок просто не мог остаться нами незамеченным.

– Одно непонятно, – потеребил длинный ус его коллега. – При таких вводных нормальный лучник никогда бы не взялся исполнять заказ. Слишком много факторов. Слишком высок риск промахнуться.

– Но он попадал, – кивнул я. У меня и самого появились подобные сомнения. Больно уж нестабильно стрелял убийца. Да, он всегда попадал, но пару раз едва не запорол дело. – Хотя не должен был и пытаться. Так? Получается, либо он бесовски самоуверен, либо у него не было выбора.

– Или и то, и другое, – поддакнул тоже, несомненно, почуявший неладное Джек.

– И на один блестящий выстрел в очень сложных условиях приходится стрела, едва не улетевшая в «молоко», – вслух высказал свои опасения я. – Быть может, мы не совсем то ищем? Что, если стрелков было двое?

– Эд Рох! – вдруг хором воскликнули чиновники королевской школы.

– Кто? – с изумлением уставились мы на них.

– Эдвард Рох-младший, – повторил капитан. – Прирожденный лучник, но страшный разгильдяй.

– Тот, кто никогда не мажет, – добавил его коллега и пояснил специально для нас: – Так его называли.

– Здесь есть его личное дело? – Джек оглядел коробки с документами.

– Нет, – мотнул головой капитан. – Эдварда к лучшим выпускникам нельзя отнести даже при всем уважении к его отцу. Вот тот знатный был стрелок.

– Но вы же сказали, парень никогда не промахивался?

– Попадать в мишень и быть хорошим стрелком – разные вещи, – объяснил капитан. – Попадал он всегда. Из любого возможного положения. При любых условиях. В мишень попадал. В яблочко не мог попасть и с двадцати шагов.

– Личное дело на него, быстро! – распорядился Джек, и один из проверяющих выскочил в коридор. Все верно – почерк один в один.

– Только это не Рох, – заметил вдруг подчиненный капитана. – Он в прошлом году подстрелил хахаля своей подружки и ближайшую дюжину лет проведет на каторге. «Ржавая кирка», слышали о такой?

– Доводилось, – задумчиво протянул Пратт и, прищурившись, глянул на меня.