Полночная любовница
- -
- 100%
- +
– Нет, – ответила Меррин и замолчала.
Вряд ли стоило рассказывать Тому о своей «встрече» с Гарриком. Он будет в ярости, если узнает, что она поставила под угрозу не только свою безопасность, но и его агентство. Если Гаррик каким-то образом узнает, кто она, и начнет задавать вопросы, он выяснит, что она работает на Тома, а такой могущественный враг может быть очень опасен. К тому же она не была уверена, что хочет вспоминать их разговор. Ту неожиданную близость с Гарриком, удовольствие от перепалки с ним, внезапно нахлынувшую сладость, когда он бесконечно нежно коснулся ее губами… Она не ожидала, что испытает все эти чувства. Ни одно из них. Она не должна была их испытать.
Внимательно наблюдавший за ней Том сразу заметил, что она колеблется.
– Ну?..
– К несчастью, я чихнула, – призналась Меррин, – и он вытащил меня из-под кровати.
Том отреагировал точно так, как она и предполагала. После секундного молчания он взорвался:
– Черт подери, Меррин!..
– Я знаю, – торопливо прервала она его. – Но я не сообщила ему, кто я и чем занимаюсь. Тебе не стоит волноваться. Он не знает, что я работаю на тебя. Никто не знает.
Том стиснул кулаки.
– Меррин, – процедил он, – твоя работа, как предполагается, тайная. Обрати внимание на последнее слово.
– Конечно, – быстро заверила его Меррин. – Мне очень жаль, правда…
Том с видимым усилием взял себя в руки и потер лоб.
– Я предупреждал, что туда идти опасно, – напомнил он. – Я просил тебя быть осторожной.
– Я и была осторожной, – защищаясь, сказала Меррин. – Мне просто не повезло.
Том вздохнул:
– Ну, судя по тому, что тебя не приволокли на Боу-стрит, тебе удалось уйти от Фарна, – немного смягчившись, произнес он. И даже выдавил слабую улыбку. – Ты пнула его по яйцам и смылась?
– Что-то вроде этого, – сказала Меррин. Она подумала, что общаясь с Брэдшоу, трудновато сохранить невинность. По меньшей мере, ее словарный запас значительно расширился.
Меррин сама не понимала, как им с Томом удалось так сблизиться. Они были как брат и сестра. Впервые она с ним встретилась около трех лет назад. Он влез в дом, где она в то время жила. Меррин застала его за обыском хозяйского кабинета и, сняв со стены средневековой палаш, не выпускала его, пока он не открыл ей, что его незаконное вторжение имеет целью вернуть правительству кое-какие военные документы очень деликатного свойства. Она очень заинтересовалась профессией Брэдшоу и решила, что подобная работа ей идеально подходит, так как страстно желала вершить правосудие, у нее было мало денег и много времени и отсутствовали даже намеки на какое-нибудь занятие. Дебютировать на балах было очень утомительно; к тому же все мужчины предпочитали покорную, образцовую жену. Меррин же вообще не хотела выходить замуж. Она еще не встречала мужчину, которого могла бы предпочесть своим любимым книгам.
Когда она пришла к Тому в контору и предложила свои услуги, тот над ней сперва посмеялся. Но потом вспомнил про палаш. Меррин также напомнила ему о своих связях в высшем обществе и указала на то, что она вхожа в те дома, в которые ему обычно приходится проникать незаконным образом. Она может посещать балы и рауты и разговаривать с теми людьми, к которым он даже не сможет приблизиться. С того времени они и стали близкими друзьями.
Том подошел к журнальному столику, где стоял пыльный хрустальный графинчик с такими же стаканами, и жестом предложил ей выпить. Меррин отрицательно покачала головой. Она точно не знала, что в графинчике, но подозревала, что там мерзкого вкуса херес. Том налил себе порцию, сделал глоток и снова посмотрел на нее.
– Может, тебе стоит вообще бросить это дело, – резко сказал он. – Когда я нашел ту статью, я подумал, что ты имеешь право знать правду, но сейчас… – Он неловко пожал плечами. – Я начинаю думать, что ты можешь нам обоим причинить неприятности.
– Нет! – Меррин почувствовала, как ею овладевает паника. – Том, это была случайность. Я буду вести себя осторожнее, я обещаю.
Том ответил не сразу. Он сел, аккуратно поставил стакан на стол и подался вперед.
– Твое непоколебимое желание узнать правду заставляет тебя идти на риск, который мы не можем себе позволить. Ты просто одержима мыслью вывести на чистую воду Гаррика Фарна, – сказал он. – Это не только опасно. – Том вздохнул. – Это еще и неестественно. Ты должна отпустить ситуацию.
Меррин обняла себя за плечи. Ее бил озноб, мутило, к горлу подкатывала тошнота. Так всегда бывало, когда она вспоминала о брате и его смерти от руки Гаррика Фарна. Эта смерть отбрасывала тень на ее жизнь уже больше десяти лет. Ей было тринадцать, когда умер Стивен, и с ним, казалось, словно зашло солнце. После его смерти все изменилось, а с продажей поместья она лишилась всех вещей, которые остались после него на память. Все ниточки прервались. Стивен освещал ее жизнь, как ослепительная звезда, и, когда Гаррик Фарн погасил ее, вся жизнь Меррин погрузилась во тьму.
– Дело не только в смерти Стивена, – сказала она и уперлась рукой в оконное стекло. Оно холодило пальцы. В переулке внизу играли с обручем двое оборванных детишек. – Мы потеряли и отца, и свой дом. У нас ничего не осталось. Потеря наследника сломила папу, и он умер.
– Он мог бы больше ценить своих дочерей, – мрачно сказал Том. – Ему повезло, что у него остались другие дети, хоть он этого не понимал. – Том посмотрел на Меррин. – Хотя я иногда сомневаюсь, – добавил он, – насколько на твои воспоминания можно полагаться. Ты ведь была еще ребенком…
– Мне было тринадцать, – ответила она, чувствуя, как засосало под ложечкой. – Достаточно, чтобы все хорошо помнить.
Меррин отвернулась, чтобы Том не мог увидеть ее лица. Девушка точно знала, что происходило между ее братом и недавно вышедшей замуж Китти Фарн. Она лично носила им тайные записки. Это она привела Стивена на дорожку смерти. В ней шевельнулось давнее чувство вины, и Меррин постаралась стряхнуть с себя болезненные воспоминания. Она ведь не предполагала, что все может кончиться убийством. В конце концов, это не она нажала на спусковой крючок и забрала жизнь Стивена.
– Ты говоришь виноватым тоном, – нахмурился Том. – Почему это…
– Уволь меня от своих умозаключений, – резко оборвала его Меррин. Она разозлилась, что он оказался таким проницательным. – Я не чувствую за собой вины. С какой стати? Это Фарн убил Стивена, а не я. И если он сделал это не на дуэли, а как хладнокровный убийца, он еще бесчестнее, чем я думала, и заслужил, чтобы все об этом узнали. Это не месть, Том. Это правосудие… – Она остановилась, потому что у нее кончился воздух.
В маленькой комнатке наступило молчание.
– Мне жаль, – проговорил Том. – Я согласен, что Гаррик Фарн слишком далеко зашел. – В его голосе зазвучали нотки нетерпения. Он пододвинул к себе стул. – Но я все равно считаю, что ты слишком поддаешься чувствам, Меррин. – Он потряс головой. – Я не знаю… но вряд ли я смогу запретить тебе преследовать Фарна, если ты этого захочешь. Это ведь неофициальное расследование.
– Думаю, не сможешь, – согласилась Меррин. – Но я считаю, что у нас в этом деле общий интерес. Я с самого начала так думаю.
Ее слова потрясли Тома.
– Почему ты так говоришь?
– Потому что я знаю тебя, – сказала Меррин. – Не пытайся увиливать, Том. У тебя есть клиент?
Том уставился на нее, потом покачал головой.
– Я не могу ничего тебе рассказывать, – заявил он. – Гарантии конфиденциальности…
Меррин сердито фыркнула:
– Том!
– Ну ладно, – сдался тот и поискал что-то глазами среди бумаг на столе. – Кое-кто действительно интересовался. Один из братьев Фарна. Нежные чувства там, похоже, не ночевали.
– Родной брат хочет видеть его на виселице? – уточнила Меррин. Она знала, что Гаррик с семьей давно не общается, но все равно слова Тома ее шокировали. – С какой стати?..
Том пожал плечами:
– Я не задаюсь такими вопросами. Я просто беру с клиентов деньги. Но понимаешь… – Он сделал паузу и посмотрел на девушку. – Это еще одна причина, почему мы не можем допустить, чтобы Фарн все узнал.
– Я понимаю, – сказала Меррин.
Том провел рукой по волосам.
– Очень жаль, что Фарн тебя видел. Теперь он может начать задавать щекотливые вопросы. И он опасный человек. Лучше не вставать у него на пути. Он работал на Военное министерство, когда жил за границей.
– Переводчиком, – пренебрежительно фыркнула Меррин. – Отнюдь не на передовой.
– Если ты переводишь переговоры британцев с испанскими повстанцами, то это именно передовая, – сухо возразил Том. – С тем же успехом можно жить на пороховой бочке. А Фарн еще и знаменитый фехтовальщик, стреляет снайперски и… – Он оборвал фразу. – Извини, это бестактно с моей стороны.
Он открыл стол и вынул из ящика папку.
– Я еще кое-что выяснил, – сообщил он. – Разузнал про секундантов на так называемой дуэли. Со стороны Фарна выступал человек по имени Габриэль Финч. Он стал миссионером и уехал в Австралию. Сейчас он викарий. А со стороны твоего брата был Чуффи Веллингтон, и мы все знаем, что с ним случилось.
– Он допился до смерти, – сказала Меррин. – Я помню Чуффи. Он был ужасным пьяницей.
– Думаю, от него было легко откупиться, – заявил Том. – Что касается доктора, то он сидит в тюрьме за долги. Можно нанести ему негласный визит.
– Я схожу, – вызвалась Меррин. – Со мной он скорее будет разговаривать, чем с тобой.
– Может, да, а может, нет, – возразил Том. – Вдруг он тебя узнает. – Том аккуратно закрыл папку. – Должен признать, что для Фарна все выглядит очень нелицеприятно. Три выстрела, одна из двух пуль в спине Стивена… Скомканные и «обновленные» отчеты в прессе, исчезнувшие свидетели, которым, без сомнения, заплатили… И побег за границу. А пока его не было, герцог все уладил с властями. И спустя десять лет Фарн вернулся домой, когда все уже прощено и забыто… – Том покачал головой и ненадолго замолк. – Вероятно, нам стоит заново рассмотреть все за и против. Мы можем вызвать большие проблемы. Эту историю похоронили много лет назад. Людям не понравится, что ее снова вытащили на поверхность.
Меррин содрогнулась. По позвоночнику прокатилась волна ожидания и предчувствия.
– Я не сдамся, – произнесла она. – Я хочу знать правду и хочу, чтобы Фарн предстал перед правосудием. Но если он узнает…
Если Фарн все обнаружит, он заставит ее заплатить чертовски высокую цену…
Она вспомнила, что, едва увидев Гаррика Фарна, почувствовала в нем жестокость. Том прав: он отнюдь не какой-то там мягкотелый гуманитарий, он человек с опасным прошлым.
Том наблюдал за ее лицом.
– Ты должна проследить, чтобы он ничего не узнал, – предупредил он, – но если ты слишком напугана…
Его тон стал как раз тем стимулом, которого так недоставало Меррин.
– Нет, – ответила она. – Нет, я об этом позабочусь. С превеликим удовольствием.
Глава 3
– Я нашел для вас детектива, ваша светлость. Его зовут Хаммонд.
Подергивающийся нос Поинтера ясно указывал, что дворецкий не может поверить, как низко он пал. Однако он все же посторонился и пропустил сыщика в библиотеку. За окном уже спустились почти зимние сумерки, они накрывали лондонские улицы и проникали в дома. Последние четыре часа Гаррик неохотно занимался бумагами семейных поместий. Выяснял, кто живет на попечении его герцогства и кому платят пенсии: всевозможным сиротам и вдовам, слугам, работникам поместий и целой армии тех, кто защищал его вотчину. Его ужаснуло, сколько людей от него зависит.
Несмотря на канделябр со свечами, в комнате было мрачно и пусто. Гаррик встал и потянулся, только теперь осознав, как сильно затекли руки и ноги после многочасовой работы над книгами. Он пожал гостю руку и жестом показал на стул. Они оба, гость и хозяин, отразились в широком настенном зеркале. Понятно, почему Поинтер не одобрил этого человека, подумал Гаррик. Дворецкий сразу определил, что тот не принадлежит к категории джентльменов. От сыщика неистребимо веяло бедностью. Казалось, она пропитывает его целиком: от дырявой одежды и поношенной шляпы в руке до вселенской усталости в глубоко посаженных серых глазах. Гаррик много раз встречал подобных ему в Испании – мастер на все руки, прирожденный профи, знающий себе цену. Именно тот, кто нужен Гаррику.
– Здравствуйте, мистер Хаммонд.
– Ваша светлость.
Мужчина не поклонился. Это больше походило на встречу равных. Детектив знал, что герцог нуждается в его услугах, и не считал нужным выражать почтительность.
– Выпьете что-нибудь? – предложил Гаррик. – Бренди?
– Благодарю вас, ваша светлость. Я не пью на работе.
Это заявление свидетельствовало об определенной дисциплинированности. Гаррик кивнул:
– Тогда я налью себе, если позволите.
Хаммонд улыбнулся в знак того, что считает эту фразу лишь данью вежливости. Он уселся в большое кресло с подголовником, что стояло перед камином, положил шляпу на колено и деликатно замер, ожидая, когда ему изложат суть дела. Гаррик налил себе бренди, не прибегая к помощи Поинтера, и сел напротив, закинув ногу на ногу. Мистер Хаммонд вопросительно поднял бровь. Гаррик помедлил и, осторожно подбирая слова, произнес:
– Мне нужно, чтобы вы нашли для меня одну леди, мистер Хаммонд.
Хаммонд с такой скоростью распахнул блокнот, что Гаррик вздрогнул.
– Она пропала, ваша светлость?
– Нет, – возразила Гаррик. – Я неточно выразился. Мне нужно, чтобы вы узнали имя одной леди.
– Я понял, – сказал Хаммонд.
– Я виделся с ней, но не знаю ее имени. Мне нужно, чтобы вы нашли ее и сообщили мне, кто она такая, – продолжил Гаррик, проникаясь к старику симпатией.
Хаммонд кивнул.
– Как она выглядит?
– Маленького роста, светлые волосы, синие глаза… – Гаррику стоило больших трудов не продолжить: миниатюрная богиня с прекрасными формами, мягкая гладкая кожа, яркие глаза, волосы как золотая пшеница…
«Возьми себя в руки, Фарн», – приказал он.
– Возраст? – Хаммонд не мигая смотрел на него пронзительным взглядом.
– Двадцать пять лет, – ответил Гаррик. – Во всяком случае, она так сказала.
Хаммонд кивнул.
– И вы встретили ее…
– Прямо здесь, – пояснил Гаррик. – Вчера вечером она влезла в мой дом. Или, вернее, – поправился он, – я думаю, что она жила в нем какое-то время. Не очень большое.
– Леди Меррин Феннер, – сразу сказал Хаммонд.
Гаррик растерянно моргнул:
– Прошу прощения?
– Леди Меррин Феннер, – повторил детектив. – Сестра Джоанны, леди Грант, и Терезы, леди Дарент. Дочь покойного графа Феннера, ваша светлость.
Леди Меррин Феннер.
Гаррику показалось, что кто-то высыпал ему за шиворот ведро льда. Женщина, которую он желал с такой страстью и которая так прочно поселилась в его мыслях, оказалась младшей сестрой Стивена. Перед глазами внезапно возникло издание «Мэнсфилд-парка» и выписанные на форзаце буквы М и Ф. Он вспомнил ее глаза и увидел в них ярко-синие глаза Стивена.
– Вот дьявол, – медленно протянул он. – Как вы узнали? В Лондоне наверняка сотня маленьких светловолосых леди двадцати пяти лет от роду. Две сотни. Тысяча.
Хаммонд позволил себе невеселую улыбку, в которой, однако, чувствовалось удовлетворение своими профессиональными способностями.
– Все верно, ваша светлость. Обычно это у меня занимает… – он сделал паузу, – ну, по меньшей мере день, чтобы получить такую информацию. Но леди Меррин Феннер работает на Тома Брэдшоу, и мы приглядываем за его конторой. – Сыщик подождал, но Гаррик никак не отреагировал на это сообщение, и он пояснил: – Брэдшоу – частный детектив, ваша светлость. Он наш конкурент. – На миг Гаррику показалось, что Хаммонд сплюнет, но у того хватило ума не пачкать пол герцогской библиотеки. – Он напыщенный тип, этот Брэдшоу, – продолжал Хаммонд. – Гладко стелет, да жестко спать. Хорошо, что вы не пришли к нему со своим запросом, сэр. Он только взял бы с вас деньги и наплел с три короба.
Гаррик нахмурился. Известие о том, что его полуночная гостья работает на жуликоватого детектива, подействовало на него странным образом – ему захотелось защитить ее. Меррин Феннер выглядела слишком честной и невинной, чтобы быть замешанной в темных делах. Но Фарн понимал, что его чувства к ней не позволяли ему быть объективным. Девушка залезла к нему в дом, да еще и обыскала его кабинет, библиотеку, спальню. Она явно не заблудившаяся дебютантка. Она – взломщица и, скорее всего, воровка.
– Значит, вы следили за леди Феннер, и вам было известно, что она находилась прошлой ночью в моем доме? – медленно проговорил Гаррик.
– Да, я получил такую информацию от одного из моих сотрудников, – подтвердил Хаммонд. – Последние пять дней она проводила здесь каждую ночь.
Пять дней она спала в его постели.
Гаррик вспомнил, как, скользнув под одеяло, он ощутил, как его обволакивает аромат Меррин. Мягкий, чувственный, соблазнительный.
Пять дней она рылась в его бумагах.
Ну и нервы у нее. Он отдавал ей должное. Интересно, на что же леди Феннер охотилась в доме Фарнов. Вывод напрашивался сам собой. Связующим звеном между ней и этим домом был ее брат. Она искала нечто, связанное со смертью Стивена.
Гаррик резко поднялся на ноги и шагнул к огню. Помешал дрова, и пламя с шипением разгорелось.
Двенадцать лет он боялся этого момента. Отец говорил, что все улажено: свидетели получили откупные, улики уничтожены – словом, он обо всем позаботился. Они втроем – герцог Фарн, граф Феннер и отец Китти лорд Скотт – похоронили все так глубоко, что были уверены: это дело уже никто никогда не раскопает. Но очевидно, они ошибались. Кое-кто пытается разбередить эту рану. Возможно, это и сама Меррин. Ожесточившись после смерти брата, она, вероятно, испытывала к Гаррику вполне объяснимую враждебность. А может быть, это и кто-то другой – возможно, человек, который Меррин ловко манипулирует. Гаррик чувствовал, что обязан все это выяснить. Ради всех тех, кто находится на его попечении.
Он повернулся к Хаммонду. Тот молча и серьезно смотрел на герцога.
– Этот Брэдшоу, – произнес Гаррик. – Что вы о нем еще знаете?
Хаммонд засмеялся:
– Он – мошенник. Вырос на улице, знает трущобы как свои пять пальцев. Сколотил немного денег – лучше не спрашивайте, каким образом – и основал свою контору. Не слишком разборчив, если плата подходящая. – Он пожал плечами. – Грубый, жестокий…
– И водить с ним знакомство небезопасно? – с иронией поинтересовался Гаррик.
– Без сомнения, ваша светлость.
Гаррик поморщился. Похоже, нет особых причин, по которым Том Брэдшоу стал бы интересоваться дуэлью двенадцатилетней давности, так что, скорее всего, вдохновительницей расследования была действительно Меррин Феннер.
– Я хочу знать, какие у леди Меррин планы на завтра, – пояснил он. Хаммонд кивнул, и Гаррик продолжил: – И еще я хочу знать больше о Томе Брэдшоу. Все, что вы сочтете полезным.
– Да, ваша светлость.
– Благодарю, Хаммонд, – сказал Гаррик. – Ваши услуги поистине бесценны.
Хаммонд ухмыльнулся.
– Брэдшоу считает себя лучшим, – удовлетворенно заметил сыщик. – Но он переоценивает свои возможности.
– Пока вы следите за Брэдшоу, он, безусловно, следит за вами, – негромко заметил Гаррик. – А это значит, что ему все известно о нашей встрече.
Всем своим видом показывая неодобрение, Поинтер проводил детектива к выходу, а Гаррик вернулся к столу, вытащил документы, касающиеся поместье Феннеров, и взвесил их на руке. Меррин Феннер наверняка знает, что его отец нажился на смерти ее брата, купив за бесценок родовое имение. Еще одна причина ненавидеть все, что связано с именем Фарнов.
«Завтра я отыщу Меррин, – подумал он, – и узнаю, что ей известно и что она намеревается предпринять». Гаррик негромко выругался. Меррин Феннер такая решительная, страстная и – он мог бы в этом поклясться – совершенно неискушенная девушка. Когда кто-то хочет раскрыть правду, нет более опасной комбинации, чем честность и страсть. И он сделает все, чтобы правда так никогда и не была раскрыта.
Меррин пригладила свою простенькую шубку и крепче сжала кожаную ручку сумочки. Сегодня вечером она будет изображать привычного персонажа – даму, страстно интересующуюся литературой, этакого книжного червя. Она договорилась, чтобы ей разрешили просмотреть подшивки газет в королевской библиотеке. Его величество Георг III имел обширную коллекцию классики – английской и итальянской, но подборка подшивок периодики в его библиотеке была куда менее внушительна. Меррин надеялась найти хоть какую-нибудь заметку о смерти брата, более подробную, чем та, которую нашел Том. Авторы большинства статей о дуэли придерживались официальной версии, но какая-то газета могла и написать правду – до того, как семья Фарн наложила вето на публикации, в которых был отражен истинный ход событий, и заплатила всем, кто мог проболтаться.
– Пожалуйста, сюда, мадам. – Клерк с почтением показал ей направо. – Сэр Фредерик скоро придет.
Восьмиугольное помещение выглядело великолепно. Свет проникал через потолок, представлявший собой белый высокий купол. Все восемь стен занимали книжные полки. Они простирались над головой за балкончиками с коваными перилами в два ряда. Меррин никогда еще не видела столь впечатляющей библиотеки. И хоть она много их повидала за прошедшие годы, она знала, что никогда ими не пресытится.
Появился сэр Фредерик Барнард, королевский библиотекарь. Он пожал ей руку и провел за центральный столик. Сэр Фредерик объяснил, как именно сгруппированы подшивки, и оставил ее одну. В комнате было очень спокойно, как бывает только в библиотеках. Тишину прерывал лишь шелест страниц и приглушенный стук шагов, когда сэр Фредерик или какой-нибудь его клерк проходили от одной полки к другой.
Однако спустя десять минут какой-то джентльмен сел за столик напротив Меррин. Высокий, широкоплечий, отнюдь не денди, на нем был простой сюртук и бриджи из оленьей кожи. Рыжие волосы необычно темного оттенка растрепаны, и он их пригладил у нее на глазах. Потом он поднял голову и встретился с ней взглядом. Они оказались карими и настолько темными, что в них невозможно было ничего прочесть.
Гаррик Фарн, узнала Меррин. Герцог Фарн был здесь, в королевской библиотеке.
Сердце ее на мгновение замерло и бешено забилось. Она опустила голову, чтобы скрыть лицо за полями шляпки. Ее охватил жар, а пальцы заледенели. Рука у нее дрогнула, и драгоценные документы рассыпались по полу. К ней тут же тихо подскочил клерк и помог все собрать. Меррин пробормотала извинения. Надо взять себя в руки. Глупо так нервничать просто потому, что напротив сидит Гаррик Фарн. Он не мог узнать, что два дня назад той женщиной в его спальне была она, подумала Меррин. Она же вся была в пыли и паутине. Он даже не мог определить ее возраст. В этом и была прелесть ее невзрачного облика. Ее никто никогда не запоминал.
Но все равно Меррин нервничала. В первый раз за все время ее могли разоблачить. Ее пальцы скользили по бумаге, и она поняла, что ей трудно сосредоточиться. Конечно, она может просто уйти. Можно встать, сослаться перед библиотекарем на мигрень и уйти, пообещав вернуться в другой раз. Правда, она пробыла в библиотеке всего пять минут, и это будет выглядеть странно. Да к тому же это малодушие, а она не робкого десятка. Меррин Феннер не боится никого и ничего. Джентльмены из светского общества ее не привлекали, но и не представляли для нее опасности. И они никогда ее не тревожили. Только этот мужчина с проницательным взглядом, весь облик которого дышал властностью, смог задеть ее душу. Но лишь потому, что последние двенадцать лет его тень постоянно присутствовала в ее мыслях. Теперь она знала, что он солгал о смерти ее брата, и хотела лишить его всего – друзей, репутации, уважения.
Меррин попыталась не смотреть на Гаррика, но поняла, что это труднее, чем кажется. Откуда он узнал, что сегодня она будет в королевской библиотеке? Это не может быть простым совпадением, подумала она. Он уже на шаг впереди нее. Внезапно ей в голову пришла поистине ужасающая мысль. Наверное, Гаррик нанял частного детектива – такого, как Том, – и узнал ее имя. Меррин не питала иллюзий, она знала, что подобную информацию можно купить – или приобрести под давлением – при достаточном количестве денег. Она не раз бывала тому свидетелем.
Девушка взглянула на Гаррика из-под шляпки. И тут же пожалела об этом. Он не читал. Книга была отброшена в сторону, перо валялось на столе.
А он сам наблюдал за ней.
Его взгляд медленно скользил по ее лицу, волосам, выглядывающим из-под помятой голубой шляпки, щекам, губам. Губам он уделил непропорционально большое количество времени, и Меррин ощутила стеснение в груди. Кожа стала очень чувствительной, ее пощипывало от близкого присутствия герцога Фарна. Это обеспокоило. Девушка уставилась на лежащую перед ней страницу, хотя буквы скакали у нее перед глазами и смысла она совершенно не понимала. Даже не глядя на Гаррика, она чувствовала его взгляд, похожий на прикосновение. Как будто он гладил ее щеку, обводил гладкую линию подбородка и прикасался к губам. Последнее напоминало поцелуй.