Сага о Сухом и Красной

– Добрые люди, не подскажете, где здесь постоялый двор? Нам бы сил набраться, – спросил Сухой у двух мужичков, стоящих на углу одного из домов.

– Нет у нас постоялых дворов! – сурово ответил один из них, поправляя пояс.

А другой в это время побежал дальше по улице сообщить о гостях. Красная сняла платок, который защищал от пыли и прятал её прекрасное лицо. Женщины с детьми на другой стороне улицы сначала посмотрели на неё, а потом, схватив детей так, чтобы те не видели чужаков, быстро забежали в один из домов.

– Блин, опять какая-то мутная засада! – фыркнув, произнесла она. – На нас донесут мэру!

– Посаднику, – поправил Сухой. – Но ты права, обязательно донесут.

У мотоциклов было одно преимущество: друзья сами о себе заявят как о добропорядочных странниках, а не о нарушителях спокойствия. Они помчались к городскому главе в крепость на возвышенности.

После того, как они заехали внутрь, к ним сразу стянулась местная стража, но, стоит отдать должное, вежливо попросила слезть с мотоциклов и проследовать внутрь, к главе города. Красная шла немного впереди, а Сухой продолжал подмечать недоумение на лицах людей, у которых явно не получалось увидеть связь между автотранспортом и внешним видом трубадуров. Внутри главного здания Сухой отметил, что оно в отличном состоянии: бревнышко к бревнышку, дощечка к дощечке, и всё в светлых тонах. Возможно, и до Преображения здание администрации было в отличном состоянии, но, по некоторому опыту, он знал, что и развалюха может стать прекрасным домом, хотя это всё же случается редко. На втором этаже в кабинете их встретил седовласый пожилой мужчина, в карих глазах которого читалась внутренняя собранность. Он сидел за большим столом и читал книгу, но, отложив её в сторону, стал спокойно изучать гостей. Даже в мягком свете свечей стало заметно, как заострились черты его лица.

– Присаживайтесь, – пригласил он друзей жестом своей жилистой руки сесть перед ним. – Меня зовут Борис Шуникин. Я управляю Ольховым Рогом и служу жителям нашего прекрасного города.

Он мельком посмотрел на стражу, и та вышла из комнаты.

– Да, городок замечательный, но почему-то все напряглись, как только увидели нас на улицах, – как бы между делом сказала Красная.

– Неудивительно, вы пришли с угрозой нашему благополучию, – произнёс Шуникин, потушив пальцем свечу перед книгой.

– Нет, что вы. Никакой угрозы. Мы просто путешествуем и хотели бы переночевать здесь, – осторожно произнёс Сухой.

– Позвольте мне это решать, – услышал Сухой стандартный ответ. – Вы проехали по городу на заразе из старого мира.

– Это он про наши мотоциклы? – шёпотом спросила Красная у друга.

– Позволю вам напомнить, что это может обратить вспять Преображение города, – продолжал городской глава.

– Что он несёт? – опять шёпотом произнесла Красная.

– Прекрати, – Сухой попытался остановить её.

– Вы что-то хотите возразить? – Шуникин прищурился.

– Нет, просто впервые слышим, что Преображение можно обратить, – в полный голос сказала девушка.

Сухой заметил, что Шуникин напрягся от того, что Красная говорит с ним первая, минуя мужчину, которым всё-таки являлся трубадур. Неужели Шуникин в соблюдении устоев видит стабильность Преображения? Городничий сдержался и благожелательно улыбнулся девушке.

– Простите, давно ли эта область изменилась и что произошло с соседними городами? – Сухой решил перехватить инициативу. – Мы из-за этого были вынуждены свернуть в ваш гостеприимный город.

– Вы про болота на востоке? Гиблые места, их нужно объезжать, – поглаживая бороду, произнес городской глава.

– Вы же понимаете, что… – начала Красная.

– Вы же понимаете, что необходимо сообщить в Воронеж, чтобы туда направили спасательный отряд, чтобы они смогли помочь выжившим и установили новый статус того места. Затем необходимо перенести трассу, чтобы с другими не произошло беды, – прервал её Сухой достаточно длинным монологом, чтобы Красная посчитала ненужным продолжать свою мысль.

– Мы никого не пошлём в Воронеж, пока он окончательно не преобразится, – ответил Шуникин. – Автоконвои сообщат им.

– А-а-а, это для них указатель перед городом? – спросил Сухой.

Городничий несколько устало опустил глаза.

– Но траки разнесут ваши дороги за пару недель! – заметила Красная, которая напрягла Шуникина своими заморскими словечками.

– Быстрее расскажут о необходимости восстановления основной дороги, – пояснил он. – Пока что всех это устраивает.

– Но могут уйти годы, – заметил Сухой. – Не все будут обращать внимание на указатели и влетят в болота со всего разгону. Пострадают люди.

– Я отвечаю только за свой город. И вам советую не думать о спасении всего мира, – произнёс Шуникин.

– Мы и не думаем, – вмешалась Красная.

– Да, точно. Просто немного переживаем, – сказал Сухой, сделав брови домиком.

– Разберёмся. Для того я сюда и поставлен Богом, – Шуникин встал из-за стола и подошёл к нахмурившейся девушке. – Ещё раз повторю: я не допущу угрозы нашему благополучию.

Сухой ничего не понимал, и это так откровенно читалось на его лице, что городской глава всё же счёл нужным объясниться. Он снова сел, положив сжатые кулаки на стол.

– Моя жена уехала уже давно, – произнёс он сквозь зубы. – Ей очень хотелось посмотреть на меняющийся мир, а у нас всё было по-старому. Но как только она уехала, на следующий же день весь наш город проснулся другим. И мы почувствовали, что были рождены для такой жизни. Все обрели смысл, и оттого злость и зависть, трусость и подлость покинули наш город. Как вы считаете, это стоит защищать? Может, теперь вы понимаете страх людей на улицах от шума прошлой жизни, который вы привезли с собой?

Сухой кивнул, но Красную явно интересовало другое.

– А что же вы? Почему не догнали жену? Она явно недалеко уехала, – спросила Красная.

– Меня поставили главой этого города, и я не смог оставить людей, – он отвернулся и посмотрел на семейный портрет на стене, где был изображён он, двое его сыновей и дочка.

– Он испугался, – шёпотом сказала Сухому Красная.

– И без твоих ремарок мы на волосок от серьёзных проблем, – как чревовещатель ответил он.

Шуникин отмахнулся от воспоминаний и вновь пристально посмотрел на друзей.

– Всё понятно, теперь мы поедем дальше и не будем вам мешать, – сказал Сухой, показывая, что собирается вставать.

– Нет, – ответил Шуникин.

– Это еще почему? – Красная сразу встала и услышала, как в дверь вошли стражники.

– Вас казнят, – спокойно произнёс посадник.

– Как? За что? – воскликнул Сухой.

– Сожгут. Чтобы не было соблазна возвращаться обратно ни у одного жителя нашего доброго города, – всё так же спокойно произнёс Шуникин.

– Так вы только что заливали нам про то, что все ценят новый город и не хотят его терять! – сказала Красная, уже схваченная стражниками. – А про отсутствие подлости и трусости я вообще молчу!

– Да, лучше вам помолчать. Всем своим видом вы показали, что можно соединить старое и новое. Начнутся брожения. Я это почувствовал сразу, как вы вошли. Вы взбудоражили умы горожан. Это надо пресечь на корню! Позовите глашатая! – Шуникин рукой дал знак страже увести друзей.

– Последнее желание! – закричал Сухой, рассчитывая на соблюдение традиций.

Шуникин так же жестом остановил стражу и дал понять, что трубадур может изложить свою предсмертную просьбу.

– Сами знаете: помирать, так с музыкой! – начал он. – Прошу установить небольшой помост, на котором мы могли бы выступить, пока вы не подожжёте его.

Все посмотрели на Сухого, как на умалишённого, но только Красная доверяла ему как никогда.

– Так что, кроме назидания, будет ещё и развлечение, – продолжил Сухой. – Хоть будет что вспомнить потом «добрым» жителям вашего города.

Шуникин согласился, а друзей посадили в небольшую, но удобную комнату, которая своими светлыми стенами не соответствовала безысходности момента.

– Тепло и мягко ожидать своей казни – такого с нами ещё не было, – усмехнулась девушка. – На что ты рассчитываешь?

– Что ты пробудишь в жителях что-то чистое и светлое, и они нас отпустят или спасут, – ответил Сухой без энтузиазма. – А если честно, то хотелось напоследок спеть.

– Перед вратами ада! Так поэтично для несостоявшегося рокера, – напомнила ему Красная.

– Петь, в любом случае, будешь ты, – сказал он. – Импровизация или подготовишься?

Примечания