- -
- 100%
- +
Местные жители с улыбками смотрели на отдыхающих и лениво распаковывали доски для серфинга, оборудование для дайвинга и электронные самокаты, пользовавшиеся большой популярностью наряду с более быстрыми мопедами. Они снимут эту улыбку с лица, как только вернутся домой, но сейчас, когда речь шла о заработке, привычные лживые гримасы были скорее необходимостью.
Добежав до местной лавки, торговавшей полезной и здоровой едой, Кассандра заказала навынос огромную коробку салата из зелени, кедровых орешков, клубники и утиной грудки, огляделась по сторонам, с удовольствием вдохнула свежий морской воздух, еще не пропитанный утренними пробками. Торговец улыбался, предлагая ей захватить еще и обед, и она с такой же фальшивой улыбкой врала ему про то, что приглашена к друзьям, которых на самом деле у нее никогда не было.
Отвернувшись спиной и наконец расслабив затекшие щеки, девушка уставилась вдаль. Прямая желтая полоса песка отделяла ее от моря, и вдруг пришедшая в голову мысль толкнула Кассандру вперед. Совсем как тогда, в автобусе, в ее четырнадцать лет.
Девушка перепрыгнула через узкую полосу газона, быстрым шагом прошла до того места, где волны гладко вылизали взъерошенный людьми пляж, сняла кроссовки и, как была в спортивной форме, зашла в воду и тут же нырнула с головой.
Звуки померкли. Кроме шепота моря, сплетничающего с песком о каких-то им одним ведомых вопросах мироздания, был только стук ее сердца, чуть ускоренный, подталкиваемый желанием тела согреться. Больше не было ничего – ни прошлого, ни будущего, ни проблем, ни желаний, – только эта чуть прохладная обволакивающая вода и совсем немного воздуха в легких. Еще чуть-чуть. Потерпеть.
Вынырнув на поверхность, Кассандра минуты три смотрела вперед, в темно-синюю морскую гладь, а потом развернулась и поплыла назад.
Подхватив кроссовки, девушка забрала свой салат у торговца с застывшей приветливой гримасой и не спеша побрела домой. Она по-новому ощущала это место, как будто не жила тут последние десять лет, переехав сразу после университета. Не было ощущения чего-то незнакомого, скорее она как будто вернулась домой в самое родное место после долгих-долгих лет странствий.
Где-то на границе сознания и бессознательного крутились воспоминания из ее прошлой жизни – безрадостной и несчастной. Помнилась больная мать, помнились жуткие неотремонтированные стены старой маленькой квартиры, которую она снимала, отдавая почти всю свою жалкую зарплату, помнилось отчаянное чувство одиночества, раздирающее ее постоянно, не важно, была она среди людей или одна. А еще безысходность. Ее Кассандра помнила лучше всего. И если морская вода давала наслаждение от мысли о том, что будущего нет, есть только настоящее, то единственная жидкость, спасавшая ее тогда – виски со льдом – не приносила ничего, кроме желания поскорее досмотреть этот фильм, в котором она, по несчастью, играла главную роль.
Помотав головой, Кассандра попыталась отмахнуться от накативших воспоминаний. Теплилась надежда на то, что она все же забудет об этом, пусть будет непросто, пусть пройдет какое-то время. Ей нужно научиться думать по-другому, чтобы та, старая жизнь, не путала ее мысли.
– Надеюсь, скоро они сотрутся… Надеюсь… – пробормотала она и зажмурилась.
Зайдя в квартиру, Кассандра кинула дорогие беговые кроссовки в угол и, снимая на ходу все еще мокрые узкие шорты, футболку и носки, и ушла в ванную, чтобы смыть с себя соленое море. Упругие холодные струи били по ее разгоряченному от пробежки и солнца телу, постепенно смывая и прошлые воспоминания.
Но одно было таким сильным, что девушка не смогла вспомнить, когда проживала его – в этой жизни или в той, другой. В ее голове всплыла картинка, как они единственный раз в жизни выезжали на их холодное море с матерью и отчимом. Кассандра, еще очень маленькая, не старше восьми лет, как заведенная бегала по пляжу с грязно-коричневым песком и собирала мелкие ракушки и камешки – она хотела привезти их домой и положить в красивую стеклянную баночку из-под варенья, отмытую ею до блеска и припрятанную на такой вот случай. Отчим и мать сидели на берегу, на старом кривом стволе дерева, и нервно курили. Им не нравилось ничего вокруг, а тем более тот, кто сидел рядом. Они оба даже не понимали, почему согласились на уговоры маленькой рыжеволосой девочки, с визгом носившейся то в одну, то в другую сторону вдоль волн, забегающую на более теплое мелководье и с криками кидающуюся обратно на берег – даже там вода была слишком холодной. А еще было очень страшно смотреть, как волны, накатываясь на берег, утаскивают в пучину старую морскую капусту, разбросанную по берегу.
В тот самый день по дороге домой они заехали на ближайшую реку, чтобы девочка могла помыться от соленой воды – греть для нее воду дома никто не собирался, хоть тут, казалось, она еще холоднее. Но Кассандра была не против. Она предпочитала не замечать ни хмурого лица матери, ни напряженно гуляющих желваков Джонатана Росса. Хотя бы один день она хотела себе позволить быть просто ребенком, удивленным и неиспорченным, не познавшим той жестокости, которой могли наградить только очень несчастные взрослые.
И теперь, стоя под струями холодной воды и вспоминая тот день, девушка инстинктивно потянулась к переключателю и медленно-медленно отвела его почти на максимум вправо. Вода становилась все теплее и теплее, пока не превратилась почти в кипяток. Нет больше грязного берега, усыпанного затхлой морской капустой, нет ледяного моря, напоминавшего сильно разведенное какао, нет ледяной мутной реки.
Да, уже почти прошло. Уже почти забылось…
***
Кассандра сидела на кухне и потягивала остывший чай, когда в дверь позвонили. Взглянув на часы, девушка удивилась – было уже почти десять часов вечера, и она никого не ждала. Вроде бы…
– Касс, открывай! Я на пять минут!
Кассандра открыла дверь и увидела соседку с огромной коробкой торта в руках. Она знала ее по редким вечерним прогулкам до пляжа.
Нэтали Бьорн жила бурной социальной жизнью, не ограничивая себя в количестве постоянно сменяющихся партнеров, а потому иногда ей требовалось выговориться о наболевшем. Тогда они не спеша прогуливались по берегу моря, Кассандра молчала и кивала, иногда выдавливая из себя «Угу» или «Ого». Она не любила общение в те редкие месяцы, проводимые дома, – ей вполне хватало трепа съемочной группы и многочисленных дублей для удачного кадра. Нэтали же, напротив, не умолкала ни на минуту, умудряясь познакомиться с любым первым встречным.
Взглянув на коробку с тортом, в голове у девушка вдруг зашевелилась какая-то мысль, но тут же пропала.
– Как ты долго! Спишь уже что ли? – Нэтали залетела в большую комнату, сочетающую в себе гостиную, кухню и столовую.
Кассандра жила в просторной студии с одной выделенной спальней и маленькой ванной комнатой. Сразу за входной дверью была крошечная прихожая с низкой тумбочкой для обуви и узким шкафом для верхней одежды, в котором никогда ничего не висело – в их климате никто не ходил в верхней одежде. Откуда там взялся это шкаф, так и осталось для девушки тайной. Сразу из прихожей открывалась огромная, на семьдесят квадратов комната – гостиная, кухня и столовая в одном. Справа вдоль стены расположился кухонный гарнитур с барной стойкой и длинный обеденный стол, которым никто никогда не пользовался – гостей хозяйка не жаловала, а самой есть здесь ей было как-то не по себе, и она предпочитала забираться с ногами на диван, придвигать маленький столик, и таращиться в планшет, смотря очередной сериал.
Большую часть комнаты занимала мягкая зона – П-образный бежевый диван и куча разбросанных подушек для сидения на полу.
– Не сплю. Вот, чай пью… – Кассандра кивнула на чашку, которую держала двумя руками.
– Чай, – скривилась Нэтали и подозрительно покосилась на соседку. – Ты еще себе воды налей! Пятница же!
– И что? – ухмыльнулась хозяйка квартиры и скрестила руки на груди, так и оставшись стоять в прихожей – пройди она в комнату, и соседку будет уже не остановить и не выгнать.
– Что, что… Вот тебе сколько лет? – не дожидаясь ответа, Нэтали продолжила тараторить. – Мне вот уже тридцать три! Годы летят, подруга! Так и останешься одна. Что в старости-то будешь делать?
– Мне и одной хорошо, – задумчиво пожала плечами Кассандра. Ей опять в голову пришла какая-то мысль, но испугалась и сбежала от натиска неугомонной соседки. – Ты чего хотела?
– Смотри, – Нэтали поставила наконец-то коробку на стол и открыла ее. В ней, как и ожидалось, был красивый торт.
«Точно! – вспомнила девушка. – У меня же день рождения!»
– Нэтали, не нужно было… – начала было Кассандра, краснея скорее от смущения – она совершенно не умела реагировать на чужое внимание, – чем от удовольствия, но ее прервали.
– Думаешь, перестаралась? Я его готовила три дня. Представляешь? Коржи, оказывается, должны пропитаться! А украшения! Даже не спрашивай, чего мне стоило все это на него нанести. Но не зря же я художник. Красиво?
– Красиво, – призналась Кассандра, разглядывая тонкие узоры на толстом слое, видимо, творожного крема. Как она любила.
– Думаешь, ему не понравится? – неуверенно посмотрела на торт Нэтали и скривила нос. – Точно, не понравится…
– Ему? – удивилась ее соседка.
– Ну Дэвид. Помнишь, я тебе рассказывала? Или… ты когда вернулась? – Нэтали нахмурила брови, пытаясь собрать в памяти события своей слишком бурной жизни.
– Неделю назад… – буркнула Кассандра, все еще не отрывая взгляда от торта.
– А, ну вот. Мы познакомились пять дней назад. У него есть дочь, и у нее завтра день рождения.
– Вы познакомились пять дней назад, и ты ему три дня пекла торт? Для его дочери? – она чувствовала, как растут злость и раздражение. Все, чего она сейчас хотела бы, – это взять эту коробку и швырнуть в соседку. Она даже представила ее удивленно вытаращенные глаза из-под кусков бисквита и крема. – То есть для совершенно незнакомого человека ты потратила три дня…
– Ну а что такого? У меня пока перерыв, я отпустила учеников на каникулы, галерея закрыта на ремонт… Не нравится что ли? Правда? – Нэтали, казалось, готова была разрыдаться. Она обходила стол то с одной стороны, то с другой, наклоняя голову в разные стороны.
– Нравится, Нэт. Дочка твоего нового знакомого будет в восторге, – процедила сквозь зубы Кассандра и наконец отвернулась.
– Да? – просияла соседка. – Ну… Ладно! Мне нужно было второе мнение. Он приедет скоро, чтобы забрать торт и…. ну ты понимаешь.
– Понимаю, – грубо отрезала хозяйка квартиры, в два шага вернулась в прихожую и открыла входную дверь.
Нэтали подхватила свой шикарный торт и выпорхнула за дверь, прочирикав на прощание «До встречи». Ее не покоробила ни реакция соседки, ни желание выгнать случайную гостью. Она вообще редко обращала внимание на то, что чувствуют другие люди, и уж тем более никогда не задумывалась о том, чтобы постараться кого-то не обидеть.
Кассандра захлопнула за ней дверь и пнула так не вовремя попавшийся под ногу кроссовок.
Она вспомнила, как бесилась каждый раз, возвращаясь с прогулки с соседкой – гадкое чувство, что ею просто пользуются, не отпускало. Но сегодня, в день ее рождения, узнать о том, что какой-то незнакомый мужик, с кем Нэтали знакома всего пять дней, удостоился большего внимания, чем сама Кассандра, было крайней точкой.
А еще такой счастливый до этой минуты день вдруг стал бесконечно тоскливым. Настолько, что, подойдя к маленькому встроенному бару, девушка достала толстый стакан и плеснула в него немного неразбавленного виски и залпом выпила до дна.
Стало немного легче. Случайная мысль о невыносимом одиночестве, так знакомая ей с той, прошлой, жизни отступила. Ну и что, что в ее день рождения ей не позвонил никто – ни соседка, ни коллеги со съемочной группы, ни друзья.
– Друзья, – девушка выплюнула это слово, как будто это был скользкий червяк, непонятно каким образом забравшийся ей в рот.
Девушка плеснула себе еще виски, осушила стакан, и, выключив свет, ушла в спальню. Спать не хотелось, но продолжать этот нелепый день было невыносимо.
В голове роились мысли, жужжа, будто пчелы, перебивая друг друга. Гул то нарастал, то убывал, в зависимости от того, как девушка то проваливалась в полусон, то возвращалась обратно. Намучившись около часа, она принесла планшет и включила первый попавшийся сериал, и впервые в этой жизни подумала о том, чтобы установить в спальне телевизор.
***
Две недели спустя Кассандра открыла дверь в десять часов вечера, не предвкушая ничего хорошего от позднего посетителя.
И точно – на пороге стояла уже слегка пьяная Нэтали, опиравшись спиной на стену напротив двери.
– Зайдешь или хочешь пройтись? – вздохнула хозяйка квартиры, отходя из дверного проема.
– М-м-м-м… – неуверенно качнулась вперед соседка и почти упала в маленькую прихожую. Если бы Кассандра отступила еще на шаг назад, падение было бы неминуемо.
Хозяйка квартиры проводила соседку до дивана, развернутого к огромному окну на всю стену, заварила крепкий кофе и, поставив кружку на круглый столик, села на мягкую напольную подушку – свое любимое место, на котором она проводила вечера, сидя со скрюченной спиной над книгой или просто глядя на ночной город.
– Ну, расскажешь? – наконец спросила Кассандра, в глубине души проклиная себя за слабость. Зачем она опять поддается на эти манипуляции?
– Он сошелся с женой, – Нэтали нарисовала в воздухе известную ей одной фигуру указательным пальцем левой руки и устало уронила ее на колени.
– Хм-м-м…
– Ожидаемо, да? – усмехнулась соседка и икнула.
– Ожидаемо, – кивнула Кассандра и подперла рукой подбородок. – А на что ты рассчитывала?
– На что? – Нэтали нахмурилась и задумалась, как будто сама не знала, какие у нее были планы на нового ухажера. – На счастливую семейную жизнь, конечно.
– А что, счастливая жизнь возможна только в семье? – прищурилась Кассандра, как будто сама смаковала жизнеспособность этой мысли.
– Ну… Покажи мне того, кто счастлив без семьи.
– Я, например, – пожала плечами Кассандра, стараясь выглядеть как можно более уверенной. На самом деле последние две недели дались ей нелегко.
– Ты? – Нэтали рассмеялась так, что из глаз полились слезы. – Ты обманываешь себя, Касс. Ты думаешь, я не понимаю, почему ты постоянно выслушиваешь мои бредни об очередном неудачном романе? Я сама не могла этого раньше понять. Никто больше не хотел постоянно выслушивать все это – ты единственная. Мне даже однажды стало неудобно перед тобой – я же появляюсь тогда, когда мне хреново. Заметила?
Кассандра кивнула и улыбнулась. Она понятия не имела, что Нэтали замечает это, ведь сама поняла совсем недавно.
– И я заметила. Или ты думаешь, я специально? Нет, – Нэтали потрясла головой, как будто собака, вылезшая из реки. – Я просто искала отдушину, и ты стала единственной, кто согласился ею быть. Все просто. Но мне стало стыдно, и я пошла к психологу – лучше выливать свое дерьмо человеку, которому платишь за это – я так решила. Но, ты не поверишь, она мне сказала, что ты сама получаешь удовольствие от наших ночных сопливых вылазок. И знаешь почему?
Ее собеседница помотала головой. Улыбаться уже не хотелось. Хотелось положить подушку на голову соседки и хорошенько придавить, чтобы ни один звук больше не вырывался из ее болтливой глотки.
– Это только предположение, не претендую на истину. Может быть, твой психолог скажет что-то другое… У тебя есть психолог, Касс? – Нэтали прищурилась, стараясь разглядеть что-то на лице соседки в полутьме комнаты. – В любом случае у моего вполне определенное мнение – ты несчастлива в своей одинокой жизни, поэтому кайфуешь от моих неудач. Они тебе дают подтверждение, что ты сделала правильный выбор, решив оставаться одна. Я права?
Кассандра молчала, глядя на почти протрезвевшую соседку. Она должна была взорваться от гнева, но почему-то не получалось. Могла бы и согласиться, но не хотела. Вместо какой бы то ни было мысли в голове был вакуум.
– Я не знаю, Нэт, – честно призналась девушка. – И какое это имеет отношение к моему вопросу?
– А какой был вопрос? – нахмурилась соседка.
– Почему ты думаешь, что счастье возможно только с кем-то? Я вот, пусть даже самоутверждаясь за твой счет, вполне себе счастлива. Кому-то нужны для этого семья и дети, а мне всего лишь наши ночные разговоры. Да и то с моей работой мне бы хватило две-три встречи в год, – Кассандра задумчиво смотрела на Нэтали, начиная все больше чувствовать к ней отвращение. – Только ты гораздо чаще остаешься у разбитого корыта. Не раз и не два в год, и даже не пять. Я приехала из командировки три недели назад, а сегодня ты пришла уже со второй историей об очередном разрыве. Ты бьешь все рекорды, Нэт. Но я могу сказать тебе только спасибо.
– Грубо, – усмехнулась Нэтали, допила остатки остывшего кофе и поискала глазами бар. – Не нальешь мне чего покрепче?
– А нужно? – усмехнулась девушка.
Нэтали пожала плечами и откинулась на спинку дивана. Было видно, что, несмотря на неприятный разговор, находиться в обществе другого человека ей было все же легче, чем остаться одной. Где-то в глубине души она даже надеялась, что ей разрешат остаться на ночь.
Кассандра не спеша поднялась с пола, налила Нэтали и себе по одной третьей виски в пузатые стаканы, кинула по паре кубиков льда и достала из шкафа коробку конфет. Обычно она старалась питаться правильно и совсем не пила, но сегодня был другой случай.
– Ну вот, другое дело, – Нэтали обхватила стакан тонкими пальцами и поболтала коричневую жидкость, рассматривая ее на свету. – Ты только не обижайся на меня, Касс. Рука руку моет. Несмотря на то что я как будто пользуюсь тобой, ты тоже имеешь свою выгоду.
– Давай опустим это, Нэт. Не могу сейчас сказать, зачем слушаю твои бесконечные истории о несчастной любви, но если бы они мне не нравились, поверь, наше общение закончилось бы. Уж расставаться-то с людьми я умею…
– Ну и прекрасно, – улыбнулась девушка и сделала маленький глоток. – Хочешь послушать про Дэвида?
– Совсем нет. Так его зовут Дэвид?
– Дэвид, да. Я говорила тебе.
– Возможно, – пожала плечами Кассандра, тоже отпила из стакана и потянулась за конфетой. Помадка. Она поморщилась.
– Ну в общем, он мне говорил, что они в разводе. Рассказал про дочку. Помнишь, я приходила к тебе с тортом? Он приехал ко мне тем вечером забрать торт и… ну ты понимаешь. Только на день рождения дочери он меня не позвал. Мне бы насторожиться, но он наплел какую-то историю про то, что девочка переживает их развод и все такое… Он приезжал еще пару раз, только ко мне, никуда не водил. А вчера я его увидела случайно в ресторане – обедала там с подружкой, – Нэтали осеклась и покосилась на Кассандру. Обиделась или нет? Но та сидела с равнодушным лицом и перебирала конфеты в коробке. – Он был там не один, а с какой-то курвой. Я ему написала сегодня, и он ответил, что помирился с женой. Нормально?
– Закономерно, – парировала Кассандра, разжевывая мягкий шоколад с клубничным джемом.
– Ты права, – Нэтали надула губы и схватила первую попавшуюся конфету. – Но почему так, Касс? Я что, недостойна любви?
Кассандра пожала плечами. Она сама не знала, почему не хочет отношений, хотя догадывалась.
Ее чудесное детство началось в четырнадцать лет, а до этого времени приходилось терпеть пьяницу отчима и приставлять стул к дверям спальни – так просила мать. Девочка видела, как страдает Норма, но не расходится с ним, потому что не привыкла жить иначе. Ей было лучше пусть с таким ублюдком, лишь бы не одной. А вот ее маленькая дочка этого никогда не понимала и считала одиночество самым дорогим подарком и втайне благодарила Бога за то, что у нее нет ни братьев, ни сестер, а матери на нее плевать, как и отчиму. Девочка росла, как трава у дороги, и, скорее всего, это и наложило отпечаток на ее нынешнее отношение к браку и семье.
– Мне кажется, тут не о достоинстве идет речь, Нэт, – вздохнула Кассандра, возвращаясь из своих воспоминаний. – Все сложно. Жить с другим человеком сложно. Заинтересовать кого-то сложно. К каждому нужен подход, а какой, кто его знает? Наверное, повезло тем, кто со школы сумел захомутать какого-то простачка и держать его в узде до самой старости. А может быть, их отталкивает твоя доступность. Ты же доступная, понимаешь?
– Я?! – Нэтали хотела возмутиться, но получилось совсем не искреннее, а скорее жалко.
– Я, конечно, плохо понимаю в отношениях… Точнее ничего, – ухмыльнулась Кассандра. – Но, очевидно, ты что-то делаешь не так. Одной и той же стратегией нельзя достичь разных результатов. А из того факта, что ты на третий день знакомства, а иногда и раньше, приглашаешь их домой… Ну… Вряд ли это говорит им о том, что ты настроена серьезно и не рассматриваешь другой вариант. Или нет?
– Знаешь, ты права… – задумчиво протянула Нэтали и сползла по дивану.
– Конечно, – пожала плечами Кассандра.
– Да нет, я не про это, – нервно прервала ее соседка. – Я про то, что если стратегия не работает, надо ее менять.
Нэтали осушила стакан, запихнула в рот сразу две конфеты, последние оставшиеся в коробке, подскочила и начала метаться по комнате.
– Вопрос в том, какой должна быть эта новая стратегия. Так ведь? – она так резко повернулась к дивану, что пошатнулась и чуть не упала.
– Ну так, – нехотя буркнула Кассандра и со вздохом поднялась, чтобы достать вторую коробку конфет.
Нэтали следила за ней взглядом, явно думая о чем-то своем. Красивое ухоженное лицо соседки сейчас осунулось, уголки губ были опущены, а рот искривлен. Под глазами висели темные мешки, не закрашенные, как обычно, толстым слоем тонального крема. Глаза без намека на косметику и явно заплаканные будто потухли. Даже полумрак не мог все это скрыть, более того, кажется, даже усугублял ситуацию, накладывая тени на морщины, бегущие от крыльев носа. Оглянувшись на соседку, Кассандра даже вздрогнула, как будто увидела ее впервые в жизни, и чуть не уронила коробку конфет, которую держала в руках.
– Нэт, ты… в порядке? – осторожно переспросила она.
– Я? В полном. Что, хреново выгляжу? – Нэтали усмехнулась и обернулась, чтобы посмотреть на свое отражение в окне. – М-да, тот еще у меня видок. Ну что, какая стратегия, а?
– Откуда мне знать, – пожала плечами Кассандра.
– И то верно. Ты у нас вообще не пользуешься успехом у мужского пола.
Кассандра улыбнулась и ничего не ответила. С самого университета она не нравилась никому, и это было взаимно.
– Слушай! – Нэтали, уже успевшая налить себе еще виски и залезть на диван, поджав под себя ноги, опять оживилась. – А пошли завтра на пляж?
– На пляж? – удивилась Кассандра.
– Ну да. Позагораем, покупаемся. Посмотрим на контингент. Рядом есть неплохой пятизвездочный отель, там обычно отдыхают неплохие экземпляры…
– Ты думаешь, на пляже в отеле можно познакомиться с кем-то для длительных отношений? – ухмыльнулась Кассандра. – Там же одни командированные и отцы семейства с детьми. Какой смысл?
– Ты ничего не понимаешь, – закатила глаза ее соседка.
– Хорошо, – отмахнулась от нее Кассандра, боясь, что объяснения растянутся не на один час. – Идем завтра на пляж. С утра?
– С какого еще утра? Ты меня видела? Мне надо выспаться, чтобы выглядеть как минимум прилично, – Нэтали засмеялась, допила залпом то, что оставалось в стакане, схватила несколько конфет, и, не говоря больше ни слова, ушла.
Кассандра несколько секунд повертела стакан, только что наполненный свежей порцией виски, а потом вылила все в раковину, взяла с собой коробку конфет и переместилась на свое любимое место у окна на подушке.
Несколько минут она сидела со сгорбленной спиной и ела одну за другой шоколадные конфеты. Когда коробка была пуста, девушка нехотя распрямилась и немного выгнулась назад в попытке размять затекшие мышцы.
Посмотрев в окно, она увидела свое отражение. Высокая, иногда даже казалось, что слишком, девушка с кудрявым облаком черных волос смотрела на нее, не моргая и не двигаясь. В какой-то момент ей показалось, что на нее глядит не ее отражение, а та, другая Кассандра, так и оставшаяся в темной пустой комнате, пригвожденная к ненавистному городу одной-единственной мыслью: «Ты навсегда застряла в этом дерьме». Девушка вздрогнула и помотала головой, пытаясь отогнать воспоминания о своем безжизненном взгляде, так часто мелькавшем в зеркале. Она только училась видеть в отражении что-то другое, кроме себя прежней.
Получалось не очень.
***
На пляже было жарко. Еще не было и одиннадцати часов утра, а солнце уже палило нестерпимо. Под разноцветными зонтиками прятались раздетые дети и их матери, укутанные в парео. Мужчины в основной массе либо плавали, либо сидели на шезлонгах, подставив под обжигающие лучи свои белые тела. Они не любили тратить попусту время, поэтому поход на пляж должен был иметь какую-то цель: поплавать либо позагорать. А бесцельно прятаться от солнца они могли и в комфортных номерах пятизвездочного отеля, раскинувшегося почти на все побережье.