Воздушные гладиаторы
- -
- 100%
- +
В случае с вами, Алексей, это был Гунтер Бюллов, соперником Ивана оказался Рональд Джексон. Рональд очень занятой человек, и был вынужден уехать сразу после поединка, но свою оценку он предъявил, и она положительная.
Наша задача – выявить потенциал новичков и аккуратно «посадить» их. Значение имеет время, которое продержится новичок, и тот класс пилотажа, который он успеет показать до неизбежного поражения. Умный неумеха поймёт, что едва избежал гибели и больше не полезет, дурак с каждым следующим разом будет всё ближе к могиле, да и потери в матчасти у него будут выше. Ведь во время первого поединка инструктор старается лишь повредить, но не уничтожить самолёт противника, как это было с вами, Алексей, когда ни первой, ни второй очередью Гунтер не стал ни убивать вас, ни критически повреждать самолёт. Во второй схватке самолёты обычно повреждаются без возможности восстановления. Если тупоголовый выйдет на третий бой, против его условной этажерки просто напросто вылетит столь же условный реактивный истребитель.
Тем, кто хорошо проявил себя в отборе, а таких, увы, немного, предлагается вступление в «клуб». Член клуба получает не фиксированное вознаграждение, а процент со сборов от схватки, и гарантии, что во всех клубных поединках уровень техники будет сопоставимым. Такого, как было с вами, Алексей, когда машина противника была разработана чуть ли не эпохой позже и имела превосходство по всем параметрам, не допускается. Клубные техники и агенты по снабжению помогут с приобретением запчастей и самолётов. В частности, у вас будет доступ к хранилищам законсервированной авиатехники армии США и других стран. Возможна аренда самолётов из постоянно пополняемой клубной коллекции на единых правах для всех членов клуба.
Со своей стороны вы обязуетесь тестировать новичков, проявляя максимальную гуманность, участвовать в играх не менее трёх раз в год и платить клубные взносы в размере десяти процентов гонорара. Второго предложения не будет. Вы вольны остаться частными пилотами, доступ к играм вам теперь открыт на равных правах в полном соответствии с правилами, но и гарантий вы никаких не получите. Подумайте, господа, можете посовещаться, и сообщить мне ваше решение к концу этого ужина.
Иностранец, казалось, потерял интерес к собеседникам, которыми были Иван Белов и Алексей Варламов. Алексей за прошедший день получил необходимую медицинскую помощь и успел обдумать характер прошедшего поединка, а Иван прибыл только что – его схватка с англичанином состоялась накануне в нейтральных водах Баренцева моря. Судьи засчитали русскому поражение. Его Миг-29 был серьёзно повреждён «Раптором» английского пилота даже не вошедшим в зону досягаемости оружия своего противника.
Уже по прилёте на Африканду русского пилота ждало сообщение от организаторов игр с настоятельным предложением явиться на следующий день к вечеру в город Таруса для встречи.
Пилоты удивлённо переглянулись. Слова их собеседника весьма и весьма расходились с тем, что они знали об «играх». Было совершенно достоверно установлено, что ложной гуманностью организаторы этого зрелища не страдают – значительную часть дохода они получали именно от не вполне психически уравновешенных зрителей, готовых платить огромные деньги именно за право поглядеть и пощупать обломки настоящего, только что сбитого самолёта, со свежим трупом убитого пилота. Да и схватка Ивана, когда его просто расстреляли сразу несколькими ракетами дальнего действия, прямо скажем, не соответствовала «простой посадке» новичка на землю.
Похоже, их принимали за лохов в большой и грязной игре. Но и отметать с ходу подобные предложения не стоило. Ведь они внедрялись в число участников со вполне определённой целью. Их хотят использовать втёмную? Что ж, вполне вероятно, это именно то, что им необходимо. Не стоит удивляться, что перемигнувшись, русские лётчики с удовольствием приняли предложение. Первая цель операции по внедрению в организацию была выполнена. Теперь дело за малым – вычислить руководство и идейных вдохновителей бесчеловечных игр!
После получения принципиального согласия, разговор пошёл ещё интереснее. Оказалось, что «вот как раз именно сейчас» для привлечения дополнительных средств решено организовать не совсем типичные для «игр», но многообещающие групповые бои. И для того, чтобы стать «действительными» членами клуба нужно доказать мастерство, поучаствовав в ряде подобных мероприятий. Патрик не сомневался, что и третий их товарищ, чья первая схватка пройдёт уже на следующей неделе, проявит себя наилучшим образом и станет частью их «маленького, но такого дружного коллектива».
Вообще – слова «Патрика» звучали очень логично. Публике порядком поднадоели одиночные дуэли, хотелось больше зрелищности и подобное предложение от организаторов однозначно встретило бы поддержку. Иван даже засомневался, точно ли ему лгут. Ещё он пытался определить национальность собеседника, но это никак не получалось, несмотря на богатый опыт общения с иностранцами. На имя ориентироваться не стоило – имя, скорее всего, фальшивка. Рыжие волосы, так характерные для ирландца вполне могли быть покрашены, для пущего соответствия образу, а вот длинное, холёное лицо собеседника… было в нём нечто очень узнаваемое, но ускользающее от понимания…
Но Бог с ней с национальностью! Было в облике этого человека нечто буквально пугающее. И тут Ивана осенило! Взгляд! Взгляд человека, смотрящего на окружающих даже не с высоты положения, а как на пустое место. Губы Патрика улыбались, обнажая ровный ряд безупречных зубов, кожа собиралась в морщинки, изображая чуждую русскому человеку, но знакомую западноевропейскую мимику, но глаза… Глаза оставались безучастны. Патрик не воспринимал окружающих, как равных – он вообще не воспринимал их как людей. Для этого человека собеседники были просто биомассой.
Такой взгляд Иван видел лишь однажды, но запомнил на всю жизнь. Давно, ещё во время самого начала практической работы в третьем отряде космонавтов, ему пришлось посетить колонию для особо опасных преступников. Там он более месяца общался с достаточно интересным персонажем – пожилым профессиональным киллером, который двадцать лет назад работал на одного из коррумпированных генералов ФСБ. Обстановка в стране всё более смещалась в сторону законности, старый, опытный генерал ощущал, как качается под ним кресло и понял, что пора зачищать концы. И у него был надёжный исполнитель.
Родился Витюша Остапенко на независимой тогда Украине в тот самый период, когда она активно готовилась к войне с Россией. В детстве мальчик проходил подготовку на базе нацбатальона «Кракен», готовился к организации терактов и до конца боевых действий успел поучаствовать в ряде эпизодов по уничтожению военнопленных. Огромное количество насилия, боли и крови превратили подростка в настоящего отморозка, но не лишили его природного ума. Витюша не просто прикинулся обычным мальчиком – он перебрался под видом беженца в Россию, а чтобы начисто вырваться из-под влияния бывших кураторов, «исполнил» всех, кого знал из украинского подполья. На беду или счастье, опыта у Витюши было мало, и он попался.
Курирующий районный отдел ФСБ майор оценил потенциал попавшего в его руки подростка, выдал Витюше новые документы, обеспечил над ним контроль и заставил работать на себя. Майор активно «курировал» местный бизнес, бурно растущий на фоне политики импортозамещения, и услуги надёжного киллера были неоценимы.
Шли годы, майор стал генералом, почти всесильным в далёком автономном округе, а его верный помощник Витюша – солидным молодым человеком. И вот настал момент истины. Генерал ощутил «в сферах» движение и решил окончательно зачистить тылы. Вот только главный из «тылов» отчётливо понял, что ему в предложенных обстоятельствах не жить, и сам вышел на руководство своего шефа.
Он даже выторговал себе малый срок заключения во вполне приличных условиях, но на зоне не удержался: слишком глубоко укоренилась привычка решать проблемы силовым путём. За первый год заключения Виктор убил четверых, окончательно вывел из себя руководство колонии, и получил пожизненное заключение.
Так вот, одним из первых практических заданий молодого практиканта третьего отряда космонавтов Ивана Белова был свободный поиск в архивах Новосибирского ракетного кластера. Ничего интересного он там найти не ожидал и отправился в далёкий город как в наказание. Буквально на второй день по предъявлении руководству предприятия соответствующего карт-бланша его попытались подкупить. В принципе, нечто подобное ожидалось, а Иван не имел целью распутывать финансовые махинации руководителей стратегического производства, отлично понимая, что без некоторых из них, увы, не обойтись. Откровенная беседа с директором, во время которой космонавт его успокоил, мигом изменила настороженное отношение и открыла ему доступ к интересующим материалам. И вот тут-то началось!
Если материалы последних лет находились в относительном порядке, то ранняя история завода была окутана поистине мистическим мраком. Да что там ранняя! Беспорядок начинался уже среди документов десятилетней давности, и увеличивался в геометрической прогрессии! Часть архивов была уничтожена, другая, включая рабочие чертежи некоторых перспективных разработок, пропала без следа, а почти все оставшиеся документы находились в таком беспорядке, что найти в них было почти ничего невозможно!
Но всё же, Ивану удалось найти кое-что интересное. Оставшиеся в архиве справки-заменители неопровержимо указывали на группу лиц, вынесших с предприятия часть секретной документации, впоследствии исчезнувшей без следа. Пробив данных лиц по базе ФСБ, Иван выяснил, что все эти люди стали жертвами криминальных разборок двадцатилетней давности, документы найдены не были. Следователи сочли, что секретная документация ушла за границу, и закрыли дело.
Но! Теперь, спустя время, становилось ясно, что описанные в тех документах технологии, в частности, техпроцесс получения сверхчистого графена в промышленных масштабах, в мировой промышленности не появились! А значит, вполне возможно, что не потерявшие актуальности архивы где-то лежат и ждут своего часа.
Так же выяснилось, что исполнителем по трём из пяти заказных убийств был один и тот же киллер, ныне отбывающий пожизненное заключение в оренбургской колонии особо строгого режима. Так Иван познакомился с особо опасным преступником Виктором Остапенко.
И именно у этого, отмороженного на всю голову киллера, на счету которого было более сотни смертей, он увидел глаза, точь-в-точь похожие на те, что имел неудовольствие лицезреть сейчас. Отвлёкшийся на воспоминания лётчик вернулся к разговору вовремя. Похоже, начиналось самое интересное.
Митчел предложил им троим участвовать в операции по сопровождении бомбардировщика времён Второй мировой войны А-20. Атаковать машину будут трое пилотов на соответствующих времени аппаратах. Задача – пройти по маршруту. Если бомбовоз долетит до цели – они победили. Награда – по десять тысяч фунтов за участие и по сто в случае победы. И главное – полнейшая секретность! Это настолько было похоже на то, чего оба лётчика ждали, что вызвало подозрение в подставе. Но и отвергать предложение было нельзя! Детали договорились обсудить после схватки Арвидаса, когда он подтвердит своё участие в новой команде, а сейчас друзья с удовольствием распрощались с неприятным типом и отправились в гостиницу.
Закрытый показ
Над Верхним Чампфлауэром в графстве Сомерсет нависло серое студёное небо. С севера над заливными лугами дует пронизывающий ветер, он поднимается все выше к пашне, затем еще выше, достигая бескрайних торфяников, вдоль нижней границы которых по низине тянется роща, называемая Рамболдс Горс.
У рощи виднеются десятка два верховых, чья уверенная посадка в седле изобличает в них аристократов из старых английских семей. Всадники, многие из которых вооружены далеко не рядовыми винтовками, а один, вырядившийся в малиновый жакет господин, имеет с собой настоящий арбалет, с увлечением смотрят, как гончие мистера Сэвила пробиваются через кустарник и бурые заросли папоротника.
Дело идёт неспешно: собаки то и дело теряют лисий след, охотники весьма часто прикладываются к фляжкам. Продрогшие люди дышат на озябшие ладони и разглядывают простирающийся внизу пейзаж: башни и колокольни Верхнего, Среднего, Нижнего и Сэвилского Чампфлауэра, шесть или семь разбросанных по долине особняков, холмы, похожие на горбатые спины прячущихся друг за друга китов, и свинцовое море, виднеющееся вдали.
Всё это – частное владение семейства Сэвил, куда ни один посторонний не то что попасть, но даже приблизиться не имеет никакой возможности. Тут не действует глупых, по мнению хозяина, законов, тут и только тут во всей Англии возможна настоящая охота на настоящих диких животных и прочие развлечения «истинных джентльменов». А иные сюда и не попадают!
Долина – последний уголок «доброй старой Англии», тщательно оберегаемой «хозяевами денег» в качестве собственного рекреационного центра. Здесь в обычае иметь верных слуг, ездить верхом и общаться без использования электронных гаджетов. Вообще, гостям мистера Сэвила рекомендуется сдавать всю электронику при въезде на территорию его владений, за чем следит тщательно обученная служба безопасности.
Поле невелико, и почти все охотники между собой на короткой ноге: полдюжины учеников выпускного курса Оксфорда, приехавших погостить в имение однокашника, несколько джентльменов из Чампфлауэра и соседних приходов, два офицера иррегулярных частей из пришедшего в упадок лагеря в Рейнсфорде. Тут же мистер Бертонвуд, который, несмотря на свой насморк, вышел на охоту в надежде краешком глаза увидеть миссис Сент-Джон, а также доктор Лайтнинг в шляпе, подвязанной шарфом к подбородку. Отправляясь на вызов, он позволил себе ненадолго изменить клятве Гиппократа, будучи не в силах устоять перед звуками охотничьего рожка.
Сейчас, когда собаки сбились со следа и первый азарт приугас, доктора мучила совесть. Время от времени он погладывал на окутанное стылым воздухом пространство, отделяющее его от рощи, за которой в нескольких милях находилось имение Мейпс Корт, где его поджидала занедужившая миссис Рамсботтом.
Ветер обдувал длинный склон холма; далекие облака чередой проплывали по небу. Крупный гунтер организовавшего охоту сэра Джека Сэвила то и дело прядал ушами. Эта гнедая лошадь, его последнее приобретение, была крепко сбита и вполне подходила всаднику, весившему под две с половиной сотни фунтов. Охоту это животное не жаловало и, подобно многим меринам, большую часть времени горевало по своему утраченному жеребячьему достоинству.
Оглянувшись, Джек увидел на поле новых всадников. По краю пашни скакали девушка и грум. Грум ехал на невысокой, коренастой лошадке, юная леди – на хорошенькой породистой гнедой кобылке. Когда они добрались до изгороди, отделявшей поле от склона, грум спрыгнул с лошади, чтобы открыть ворота, но всадница не стала дожидаться и легко перемахнула через препятствие. Тут из рощи донесся азартный собачий визг, предвещавший оживление застопорившейся было охоты.
Проскользнув под изгородь, лиса цвета опавших листьев, крадучись, пробежала мимо и бросилась в сторону пашни. Лошади навострили уши, поворачивая их следом за лисой. Когда зверь стал отчетливо виден, Джек привстал в стременах, приподнял шляпу и закричал так, будто ему нужно было перекрыть гул реактивного двигателя, отчего его гунтер прянул в сторону. Раздался звук охотничьего рожка, и отовсюду из зарослей горохом посыпались гончие. Взяв уводящий к укромной лощине след, свора кинулась по стерне наперерез лисе, заливаясь лаем – лучшей музыкой для охотничьих ушей.
Джек сызмальства знал толк в лисьей охоте: в этой джентльменской забаве ему нравилось все, от первого звука рожка до едкого запаха затравленной лисы. Однако, несмотря на то, что он слыл одним из главных специалистов по охоте в королевстве, после сорока начинали сказываться годы, а ведь две трети жизни мистеру Сэвилу пришлось провести в офисе, и в седле он держался уже не столь уверенно, как десять лет назад.
Внезапно шум охоты затих, перекрытый разнёсшимся над лесом быстро нарастающим стрёкотом ротативных моторов. Из леса вылетела молодая гончая и с недоумением уставилась в открытое пространство. Сэр Говард Грин, приехавший сюда покрасоваться новым приобретением своей бесподобной коллекции – арбалетом XV века, отъехал от непролазных зарослей терновника и, задрав голову, стал следить за небом. Его примеру последовали и все остальные охотники. Предоставленная сама себе лиса ускользнула, но это более никого не заботило – началось главное представление сегодняшнего дня.
Первым в небе показался очень изящный самолёт, чей вид вызвал у присутствующих приступ законной гордости за родную страну. Расчалочный полуторастоечный биплан безошибочно был опознан присутствующими как один из лучших английских истребителей времён Первой мировой войны Сопвич «Пап». В своё время появление этого «щенка» буквально спасло королевские ВВС, значительно уступавшие как противникам, так и союзникам. Творение фирмы Сопвич получилось на редкость удачным: новый истребитель за счёт великолепной аэродинамики и качественного мотора развивал достойную для 1916 года скорость в 179км/ч и был исключительно манёвренным. При сражениях с немецкими «Альбатросами» выявилось, что лёгкий английский истребитель успевал сделать два манёвра на один немецкий. «Пап» вернул английским лётчикам веру в свои машины, а нации – престиж.
Сейчас, во второй половине XXI века английский «щенок» готовился на потеху публике порвать на лоскуты неуклюжего русского медведя. Для поединка был назначен 1916 год, и собравшаяся публика была уверена в победе своего лётчика. Правда, медведь был не совсем русским: на самолёте Сикорский С-16 выступал лётчик литовского происхождения Арвидас Станкявичус.
Наводивший по служебной необходимости соответствующие справки о допущенных на подконтрольный объект начальник службы безопасности мистера Сэвила полковник Абу Файе мог бы рассказать о нём много интересного. Так, были достоверно установлены связи пилота с радикальной террористической организацией «Литовские стрелки», действия которой резко активизировались в кризисные годы, наступившие после блокировки космоса. Сейчас «стрелки» наняли целую команду классных лётчиков, уволенных из ВКС России и отряда космонавтов для того, чтобы освоить новый для себя источник дохода и пополнения рекрутского состава из числа фанатов новых гладиаторских боёв. Тут требовался яркий и мощный старт, и один из русских его уже обеспечил, проведя незаурядный бой с известным немецким асом Гунтером фон Бюллоу. Что ж, как сказал господин Сэвил, литовские радикалы могут оказаться полезными Англии. Не стоит лишать их этого источника «карманных денег», особенно если они поспособсвуют раскрутке игр. Осталось посмотреть, так ли хорош литовец, как его русские товарищи, хотя машину он для своих подвигов выбрал, руководствуясь ложным патриотизмом, не лучшую.
«Сикорский маленький», как в войсках называли первый серийный русский истребитель С-16, и впрямь не представлял собой в 1916 году выдающейся машины. Более того, к указанному году он безнадёжно устарел, и не был способен на равных сражаться с противником. Об этом говорили все без исключения изученные организаторами игр факты боевого применения русской машины.
Правда, одержимый литовец настоял, чтобы на его экземпляре был установлен патриотичный двигатель «Калеп», под который изначально и проектировал свой самолёт Игорь Сикорский. Но ведь сама история доказала, что на серийных самолётах пришлось ставить французские «Гномы», а значит «Калеп» не мог быть лучше. Так что тревоги этот мелкий факт у организаторов не вызвал, а зря.
Арвидас сел за штурвал истребителя в половину десятого утра. Мерзкая погода, в сочетании с открытой кабиной истребителя, заставляли утепляться по полной. Болела голова, и радовало только то, что предстоящий бой вряд ли будет долгим. Двигатель завёлся легко, в самом буквальном смысле слова с пол оборота винта. Прогрев также не занял много времени, и скоро вибрации от работы мотора успокоились – движок вышел на режим. Удерживаемый техниками, С-16 медленно покатился по лугу, назначенному для старта. Лётчик добавил газу, мотор взревел на взлётном форсаже, и техники отпустили законцовки крыльев.
Он до сих пор не мог привыкнуть к этим самолётам! Ну как, как возможно взлетать на скорости 45 км/ч?! Да ещё и с неровного поля! Но нет ничего невозможного. Проходят буквально секунды, и тряска от езды по заросшему не слишком высокой травой лужку исчезает – отрыв! Теперь штурвал на себя и вверх – зона боя в десяти километрах. Пронизывающий ветер в лицо, от которого плохо защищают крохотный козырёк кабины и лётные очки. Под крыльями густой лес – необычно для Англии, но, говорят, это огромное частное владение, в котором хозяину наплевать на перенаселённость и прочие прелести современного мира. А вот и «зона боя». На поле внизу группа всадников, а в небе уже кружит противник – легендарный английский истребитель Сопвич «Пап». Что ж, поиграемся с «щенком» по правилам той ещё войны!
Закружившаяся в небе карусель в полной мере захватила внимание зрителей. Ни один из противников не мог получить сколь-нибудь значительного преимущества! «Русский медведь» оказался столь же вертлявым, как и английский «щенок», не уступая ему ни в скорости, ни в маневренности. Равным было и вооружение истребителей, состоящее из совершенно одинаковых синхронных «Виккерсов». Время от времени у носа одного или другого истребителя расцветал огненный бутон, по небу проносились трассы выстрелов, но ни один из пилотов не мог добиться решающего попадания! Между крыльями англичанина были закреплены четыре неуправляемых ракеты «Ле Прие», но он никак не мог использовать это оружие. За спиной литовского пилота в захвате был укреплён штатный автомат Фёдорова, но оторваться от штурвала и стрелять из автомата было равносильно поражению. И всё же удача улыбнулась литовцу!
Форсируя мотор, Арвидас закрутил свой истребитель в ряде бочек, сбивая прицел повисшему на хвосте англичанину, а затем перевёл самолёт в перевёрнутый горизонтальный полёт и защёлкнул штурвал стопором. Теперь всё решали секунды. Кто успеет первым! Арвидас вывернулся, вися на привязных ремнях, и выхватил из зажима автомат. Он отчётливо видел, как возвышается нос англичанина, готовясь дать решающую очередь по переставшему маневрировать противнику. Но литовец успел первым. Очередь из автоматической винтовки со 150 метров, направленная твёрдой рукой лётчика и не зависящая от тряски самолёта, на котором был жёстко закреплен основной пулемёт, попала прямо в двигатель. «Рон» поперхнулся, и заглох. Англичанин резко пошёл вниз, на вынужденную посадку. В падении он выпустил свои ракеты, но было ясно, что лётчик просто избавляется от взрывоопасного груза. Проследив за посадкой англичанина и убедившись, что лётчик остался цел и невредим, Арвидас направил «Сикорского» к своей посадочной площадке. Он был доволен. Его дебют прошёл даже лучше, чем у товарищей.
Печёры.
Пока Иван увлечённо разговаривал с представителем их нового «начальства», как это определил для себя Алексей, сам он отвлёкся. Лишь краем уха он ловил информацию о предстоящем задании, о всех прелестях членства в тайном клубе лётчиков, о предлагаемых за «совсем небольшую миссию» огромных гонорарах и прочем.
Алексея вновь накрывала депрессия. Прострелянная рука ныла под повязкой, дико хотелось спать, усталые мышцы требовали отдыха, а мозг всё глубже затягивало в воронку безысходных мыслей. Что у него за жизнь? Чего он, Алексей Варламов добился? Военный, лётчик истребитель, космонавт, одним из первых побывавший на Марсе, о чём, кстати, почти никто не знает и не узнает. Вроде бы есть чем гордиться, но… К чему всё это?
Жизнь перевалила за середину, у друзей и товарищей дети заканчивают школы, у некоторых уже и внуки появились. Вон, его, считай, ровесник Иван – пятеро ребят. Две замечательных девочки и трое сыновей – наследники! А он? Он дурак! Ведь сколько раз мог жениться, были же вокруг совсем неплохие девушки. А он запутался в ничего, по сути, не значащих, но крепко засевших в голове императивах о том, что мужчина «сперва должен добиться успехов жизни, обеспечить будущую жену достойным существованием», и профукал молодость.
С «достойным существованием» тоже, что характерно, не сложилось. Сперва лётное училище, потом война, безработица, случайные заработки… Космос не исправил положения – там ему предложили лишь низкооплачиваемую работу космическим чернорабочим… Всё чуть было не начало налаживаться, когда он полетел на Марс, но… но космос теперь закрыт, как и небо, переучиваться на бухгалтера или программиста – предать дело всей жизни. И даже эти вот «игровые» полёты – просто переиначенные гладиаторские игры на потеху озверевшей зажравшейся толпе мещан, жаждущей крови и адреналина. Противно!