Детство – это маленькая жизнь

© Олеся Королева, 2020

ISBN 978-5-0051-6983-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Детство- это маленькая жизнь.

Западная Украина, Карпаты,1980 год, военный городок

Мы с папой часто ходили на гору Синичка. Мне было пять-шесть лет. Сейчас, я смотрела в интернете, она называется Синяк. Пропал весь романтизм! Синяк какой-то… Синичка-вот это звучит! Там даже летом на вершине снег лежал, бегали дикие собаки, и росли грибы-олени. Диких собак я боялась, и мой папа учил меня как отгонять их палкой. И какая палка для этого сгодится, долго выбирал, прежде чем забраться на гору. Из всего этого я поняла, что палка должна быть толстая и увесистая, и стоит ее показать собакам, они подожмут хвост и убегут. Вот сейчас я в этом не уверена. Что подожмут и убегут.

В детском садике я дружила с мальчиком Сашей, такой кудрявый мальчик-одуванчик. Но дружили мы недолго- он вдруг решил что я его невеста, и начал оказывать все знаки внимания, достойные невесты на его взгляд. Лез целоваться и обниматься, приносил лучшие игрушки, и всячески меня опекал. А когда нас с ним поставили в пару танцевать “ То березка, то рябинка, куст ракиты над рекой», я не выдержала, объявила бойкот, и сказала, что в садик больше не пойду. На вопросы мамы- «Почему?», сказала, что мальчик Саша меня достал со своими поцелуями, и вообще он кудрявый! На маму мои аргументы впечатления не произвели, и я поняла, что жизнь несправедлива, и нечего уповать на маму и папу. Надо самой разобраться со всякими там кудрявыми Сашами. На следующее утро, придя в садик, ни слова не сказав, я расцарапала бедному Саше нос, со всех силенок наступила на ногу, и пребольно дернула за его кудрявые волосы. Саша ничего не понял, расплакался, и в недоумении потопал со своей мамой домой залечивать душевные и физические раны. Наверное тогда он решил, что все женщины коварны, и не в себе, и с ними нужно быть все время начеку. Меня наказали, и три дня я в садик не ходила, к своему удовольствию. И к Саше мне запретили подходить. Ха, очень надо!

Наказывали меня очень своеобразно- мама твердо была убеждена, что ребенок должен стоять в углу, и думать о своем плохом поведении. Папа же был сторонником других методов. Он говорил:

– Держать ребенка в углу – непедагогично и жестоко! Выходи Леся! Будешь смотреть по телевизору фильм про Ленина!

Он считал, что лучшее воспитание – это просмотр фильмов о революции, Ленине, и подвигах революционеров. Я папу поддерживала, и тихо злорадствовала, когда мама кричала папе:

– Ты портишь ребенка! Она тебе скоро на голову сядет!

И убегала на кухню чистить грибы-олени.

Папа мой, человек незаурядных умственных способностей, учился всему, чему можно было научиться в Советском Союзе военному врачу- невропатологу. Иглоукалывание, китайская зарядка, массаж активных точек. Все это он с энтузиазмом опробывал на мне, чему я была несказанно рада. Чувствовала себя по меньшей мере Гагариным, первым человеком в космосе. Рассказывала во дворе своим подружкам- Алинке и Юльке. Они с уважением на меня смотрели, и думали что мой папа по меньшей мере агент секретной службы. Я помню свою няню, соседку по дому Марью Юдовну, бабушку с колоритными усиками. Ее мне наняли няней, потому что мама моя, врач- терапевт, категорично заявила, что:

– Сидеть с ребенком я не буду больше, я как врач забуду все, чему меня учили!

Папа покорно пошел искать няню. Марья Юдовна занималась тем, что мирно похрапывала в кресле, пока я тихонечко выбиралась из своей детской кроватки, и ходила на цыпочках, чтоб ее не разбудить. В один из таких моментов папа пришел с дежурства пораньше, и застал эту картину. Мирно храпящую Марью Юдовну в кресле, и я хожу на цыпочках. Мама моя такого вероломного удара не ожидала. Она уже вошла во вкус относительно свободной жизни, когда ребенок под присмотром, и все идет своим чередом. Марья Юдовна с позором была выгнана, а маме папа категорично заявил:

– Увольняйся и сиди с ребенком!

Мама не сдалась, и я пошла в ясли. До сих пор помню этот запах хорошо отмытого с хлоркой помещения. Когда я заболевала всяческими детскими болезнями, мама моя не считала это поводом отказа от работы. Взять больничный?! Зачем, если ребенок уже вполне себе сам может посидеть дома. Дома я не сидела. Меня манила свобода и воля, сидеть в четырех стенах было выше моих сил. Родители стали закрывать дверь на ключ, но какая-то там дверь меня не останавливала. Есть же форточка! И через эту форточку я вылазила во двор. Хорошо, что мы жили на первом, мой пытливый ум наверняка бы придумал что-то типа простыней, связанных между собой, чтобы по ним спуститься. Бежала на горную речку Прут, она текла в Карпатах с огромной скоростью и шумом. Там лежали огромные, мокрые камни, выглядывающие отрыми краями из-под течения. Мне очень нравилось переходить по ним на другой берег. Удивляюсь сейчас, как я не проломила свою глупую голову об эти камни! Вообще, наше поколение 70-х было на редкость живучее, один гудрон чего стоит! А игры в войнушку и ножички… Сегодняшние дети остались бы без глаз, рук и ног после таких игр! Соседка- бабушка зорко следившая за всем, что делается в нашем дворе, донесла конечно родителям:

– Ваша-то через форточки лазиет! И бегает на горную речку как коза!

Мама устроила мне незабываемую порку своей кофтой с деревянными пуговицами. Очень больно и обидно! Не столько больно, сколько обидно. Папа заколотил все форточки, и на всякий случай проверил, нельзя ли вылезти на улицу через хрущевский холодильник под окном. Я тогда очень обиделась. И на родителей, и особенно на эту бабушку, которой больше всех надо. «Вырасту-отомщу!», -думала я.

Лет с четырех-пяти у меня очень часто шла носом кровь, от любого, даже самого самого хиленького удара по голове. Про нос я молчу. Если я получала по носу, кровь лилась из меня, как будто свинью зарезали, и могла течь просто сутки, несмотря на все усилия родителей- врачей. Я лежу, обложенная полотенцами, с тампонами в носу, папа скачет вокруг меня, читает сказки, меняет кровавые полотенца, намокающие буквально за 10 минут. И так всю ночь. Да уж, что говорить, родители со мной натерпелись, здорово я им потрепала нервы… К шести годам я уже знала свое слабое место: нос. И знала, что такое перекись водорода, которой мне безуспешно пытались остановить кровь. Я бежала с воплями к нашей воспитательнице Марии Николаевне и орала:-“ Мне нужна перекись водорода!» Я не выговаривала букву «р», и у меня получалось – «пеекись водоода!». Мария Николаевна всплескивала руками “– Боже, опять!», и бежала мелкой рысью звонить моей маме. Я думаю, втайне она мечтала, чтобы папу моего наконец перевели в другой военный городок, и я перестала отравлять ей ее спокойную молодую жизнь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.