Авантюрные детективы от Музы
- -
- 100%
- +
Мы довольно долго были вместе, но всё закончилось печально – я забеременела, а Рома поставил мне условие – или аборт, или я остаюсь одна с ребёнком.
Я тогда осознала, что ребёнок – это та самая безусловная любовь, на всю жизнь, это тот человечек, который никогда и ни при каких обстоятельствах не предаст тебя. Мне было жалко терять эту кроху и ещё я боялась, что после этого не смогу больше иметь детей. И я решилась на то, чтобы расстаться с Романом.
Как я жила всё это время! Сейчас даже вспоминать удивительно. Уехала к матери, которая, узнав о моей беременности, прогнала меня с криками, что её опыт ничему меня не учит, что она не пустит меня на порог с ребёнком, что я, видимо, хочу повторить её путь…
Я опять уехала к подруге, и там на свет появилась Настя. Так я прожила на детские пособия и случайные подработки два года. Спасибо моей подруге – она помогала мне, чем могла, таких друзей ещё поискать надо. Но конечно, я не могла постоянно пользоваться её добротой, ведь мне нечем было отплатить ей, кроме хорошего отношения и помощи по дому, и я уехала опять к матери.
Увидев Настю, она растаяла и приняла нас. Я помню, что мы долго плакали на кухне тогда вдвоём, уложив Настю спать. Мать как будто отошла, оттаяла душой и даже стала меньше употреблять алкоголь.
Через год я познакомилась с Денисом. Это была настоящая любовь – с первого взгляда. Он полюбил меня и Настю, и мы много времени проводили втроём. Денис был романтиком – не работал, не учился, пел на гитаре в переходе, сочинял песни, и ему нравилась такая жизнь. А я хотела, чтобы у нас с ним была настоящая семья, и потому стала аккуратно подталкивать его к мысли о том, что пора бы ему найти какую-нибудь работу, если он хочет, чтобы мы были вместе.
Но он прервал меня на половине фразы поцелуем, глубоким и крепким, и сказал, что он очень ценит свою свободу, а работа – это не есть свобода, и деньги тоже. И спросил при этом, что ведь я люблю его таким, какой он есть? Я утонула в его глазах и согласилась, что действительно люблю его.
При этом я не переставая думала о том, что жить с ним вот так мы не сможем. Детских пособий хватает только на содержание Насти, и вообще, мужчина должен обеспечивать семью. И я стала думать, как замотивировать его на то, чтобы он начал уже как-то шевелиться.
И придумала – я решила забеременеть от него и родить ему сына. Ведь он так любит меня, что сделает всё ради этой любви и нашего совместного ребёнка – я была в этом просто уверена.
Как же глубоко я ошибалась! Когда я сообщила ему о том, что скоро он станет папой, Денис некоторое время молчал, а потом повторил мне свою фразу про то, что больше всего в жизни он ценит свободу…На меня словно ушат ледяной воды вылили.
Делать аборт было поздно, мать пришла в негодование от моего, как она сказала, «тупизма» и глупости. Я опять уехала с Настей к подруге.
Когда Вовке исполнилось два года, я встретила на своём пути Игоря. Он был младше меня, но несмотря на это, не по возрасту рассудительным и целеустремлённым. Я вдруг поняла, что это то, что надо, даже моя подруга, познакомившись с ним, сказала, что наконец-то мне попался стоящий мужчина в этой жизни.
Я старалась завоевать его сердце любыми способами и мне это удалось. Именно тогда я мысленно поблагодарила ту женщину, которая произвела на свет такого мужчину и воспитала его. Он был из полной нормальной семьи, очень любил рассказывать про мать и отца, и я завидовала ему той самой белой завистью, и понимала, что вот он – мой шанс, обрести рядом надёжного и любящего мужчину.
Кажется, я не очень понравилась его родителям, но я пообещала сама себе, что завоюю их сердца, и в мечтах уже видела себя любимой невесткой этой стильной, утончённой женщины и этого эффектного мужчины. Я видела, как сильно они любят своего сына и очень жалела, что в своё время у меня не было подобной родительской любви…
С Денисом я столкнулась случайно, когда Игорь привёз меня к матери, и я осталась с детьми ухаживать за ней, поскольку она заболела и ей требовалась помощь. Мы встретились в магазине, я хотела уйти, но он перехватил меня у выхода и стал шептать о том, что он очень скучал, и был дураком полнейшим, что тогда отпустил меня…
Я что-то чувствовала к нему ещё до сих пор, но не могла предать Игоря, все мои мечты о нормальной семье и будущем были связаны только с ним. Потому я сказала Денису, что не свободна и поспешила уйти. Но через несколько дней он пришёл ко мне вечером, потом снова, и снова.
Между нами ничего не было – я выходила на улицу ненадолго, и мы сидели на скамейке. Не знаю зачем, но мне тогда нужно было его общество. Наверное, для того, чтобы убедиться, что я к нему больше ничего не чувствую, а зная его сумасбродство, ещё и не хочу иметь с ним ничего общего.
А через несколько дней после нашей последней встречи внезапно приехал Игорь. Он не стал подниматься в квартиру, – один вид моей матери вызывал у него чувство свирепости – он позвонил мне и в голосе чувствовался такой холод, от которого у меня свело между лопаток. Неужели я опять ошиблась, и пока меня не было, Игорь встретил другую девушку? Но ведь он никуда не ходит! Его любовь – это я и программирование! Только вот интересно, кто из нас на первом месте? Почему-то раньше я об этом не задумывалась…
Я с нетерпением спустилась вниз, прямо как была, в домашних шортах и шлёпках на босу ногу, и хотела сразу обнять его, но он вдруг отстранил меня, и просто спросил:
– Поля, вот это что?
Я уставилась на экран телефона, который он сунул мне под нос и увидела фото наши с Денисом. Я сразу поняла, что сняты эти фото очень хорошо и качественно, с расстояния, максимально близкого к тому месту, где мы находились, и конечно, говорить о фотошопе не было никакого смысла, да и врать я никогда не умела. В это время он заговорил, таким же холодным и спокойным голосом, как по телефону. Даже мужчины старше меня никогда не позволяли себе так со мной разговаривать, а его голос делал из меня просто зомби… Он умел так – спокойно, холодно и расчётливо, с программистской точностью подчинять себе:
– Я не из тех, которые устраивают бесполезные мужские истерики, увидев такое. Сначала я бы предпочёл услышать хотя бы какие-то объяснения, а потом я решу – стоит мне им верить, или нет. Хотя бы потому, что я очень не желаю носить огромные ветвистые рога на своей пусть несовершенной, но всё-таки, с наличием мозгов, голове…
Я поняла, что единственно правильный путь – говорить с ним на одной волне, с этой же тональностью. Тем более, я не хотела его потерять, а потому, вздёрнув подбородок, произнесла:
– Я и не собиралась обманывать тебя, и сама бы тебе всё рассказала. Но точно не по телефону, не по видеосвязи, а только глаза в глаза. Это Вовкин отец…
Я сказала ему всё вплоть до того, зачем мне нужно было видеть его – чтобы убедиться в моей любви к нему, Игорю, и в том, что он, Денис, мне совершенно безразличен.
Когда я всё объяснила – прямо и честно – Игорь сказал, что ему нужно всё обдумать, и, передав мне подарки для детей – о, он всегда был очень внимательным к ним! – уехал. А я проплакала всю ночь, думая о том, какая же я дура, если доверилась словам Дениса. Я даже не сомневалась, что это он причастен к тому, что эти фото оказались у Игоря. Наверняка, узнав о том, что я не одна, захотел насолить мне, чтобы я тоже страдала. Я вспомнила, что несколько раз мой телефон был в его руках – он мог запомнить или очень быстро сфотать номер телефона Игоря, уж точно понял, кто это. А потом попросить кого-нибудь из знакомых сделать наши совместные фотографии. А я-то тогда рассиропилась, как дура! Конечно, фотки выглядели так, словно мы с ним вот-вот бросимся друг к другу в объятия, прямо там, под деревом!
Когда я пришла к Денису, и просто высказала всё это, не дав вставить ни слова, он, конечно, состряпал такую физиономию, словно абсолютно ни при чём. Но это ему не помогло, потому что никто, кроме него, не мог быть причастен к тому, как эти фото оказались у Игоря. Кроме того, Игорь обмолвился, что пытался вычислить, откуда были отправлены смс с фото, и ноги всех этих действий растут именно отсюда. И кто тогда может быть к этому причастен, как не Денис?!
Через несколько дней Игорь позвонил мне и сказал, что он всё взвесил, обдумал, и пришёл к выводу, что эти фото – не повод для ревности, и что он готов мне дать шанс.
Я поняла, что больше у меня не будет права на ошибку. Я действительно не встречала таких людей как Игорь – он был благородным, преданным и любил моих детей… Что мне ещё было нужно?
Откуда же я знала тогда, что скоро в моей жизни появятся люди, с помощью которых она перевернётся с ног на голову?!
Глава 5. Грехов
Я так и думал, что этот неопытный в общении с женщинами пацанёнок простит Полину. Он ведь совершенно, видимо, не в курсе, какими коварными могут быть женщины. Итак, мы потерпели фиаско, причём полное – Игорь простил девчушку, а Полина отправила на все четыре стороны своего воздыхателя из прошлого, абсолютно безосновательно обвинив его в том, что он слил информацию Игорю о их встречах.
Мы с Добрым прекрасно понимали, что теперь Полина будет крайне осторожной, а значит, надо было выждать время, прежде чем включить «мачо» и начать игру в героя-любовника. Но этого не пришлось делать.
И в то же время какая-то внутренняя убеждённость, что не всё в этом деле чисто, не давала мне покоя. Я сначала не мог понять, в чём же дело, и что коробит меня во всей этой ситуации. Начав анализ с мелочей – поведения и внешности Полины, я вдруг понял, что смущало меня. Каждодневно я следил за ней, начиная с самого утра и не замечал самого очевидного, того, что было прямо под носом.
Я расскажу об этом чуть позже, а сейчас… Уже который день я следил за ней, и абсолютно безрезультатно. Сидеть под солнцепёком в машине было не очень приятно, я уже выхлебал столько воды, что казалось, состою из одной жидкости. Окна в машине я открыл, создавая дополнительную вентиляцию, и прохладный ветерок приятно овевал моё лицо. Внезапно в проём открытого окна легла чья-то рука.
Я выглянул наружу и взгляд мой упёрся в морщинистое лицо словоохотливой старушки из соседнего подъезда, которая, улыбаясь идеально белыми зубами, смотрела на меня.
– Что, милок? – хитро заметила бабуля – ещё не оставил затею купить квартирку в нашем доме?
Я внезапно закашлялся, стараясь выиграть время для того, чтобы сообразить, что ответить.
– А ведь я давно заприметила, что ты следишь за этой шлёндрой, Полькой. Уж не знаю, зачем тебе далась эта девица, но у меня для тебя есть информация – и она, хитро улыбнувшись, глянула прямо мне в глаза.
– Ну ты, бабуля, прямо Агата Кристи – прокашлявшись, ответил я.
– А мне чё делать-то целыми днями, сынок? – рассмеялась хитрая старушка – токо из окна глядеть, да вот пока зренье-то позволяет, читать. Благо муженёк мой, царствие ему небесное, оставил после себя солидную библиотеку. Сам грешен был на почитать-то.
– И чё за инфа? – спросил я бабку.
– Не, милок, так не пойдёт. Уж не обессудь, пенсия маленькая у меня, а любая ценная информация денег стоит. Пойдём вот, чайку у меня попьём, да я тебе всё и расскажу. Вижу, что не бандит ты, бабку не обидишь.
Я, удивляясь интуиции и умению старухи, показал ей в окно четыре пятитысячных купюры:
– Хватит?
– А то! – повеселела бабуля – ну пошли, пошли, неча тут по жаре-то трепаться – мозги растают.
В её старческой уютной квартирке было сумрачно и прохладно. При входе мне под ноги с тумбочки слетел чёрный кот, обстоятельно обнюхал, и, решив, что я не представляю для него никакого интереса, подался восвояси. Я успел только погладить его по шелковистой спинке и чуть потрепать за ушко.
Бабуля провела меня в комнату, усадила в кресло-качалку и принесла ароматную чашку чая и вазочку с конфетами. Увидев, что я сомневаюсь, усмехнулась:
– Да пей, не боись! Чай на травах, в лавке беру иногда в чайной, балую себя.
Я аккуратно положил на деревянный, резной столик купюры, бабуля устроилась на кресле с такой же чашкой чая, и стала осторожно прихлёбывать из неё. Потом вдруг заговорила:
– Энтот парнишка, который Польку-то привёз с детями к матери, у неё не единственный. Да и бывший её тоже. Есть ещё кое-кто… Эти все пацаны в подмётки ему не годятся.
– Почему? – удивился я.
– Тот настоящий мужик. Старше её намного. Приезжает к ней на крутой тачке – я у нас таких в городе не видела. Тачка с водителем. Одет с иголочки, цветы ей привозит, подарки детям. Я видела его всего четыре раза за два месяца, а всё потому, что приезжает он строго в определённые дни – пятого и пятнадцатого.
– А сегодня? – спросил я, холодея.
– Четырнадцатое – ответила бабуля – приезжает он строго в час дня. На людях они ничё не проявляют – она выходит уже при параде, он подаёт ей руку, садит в машину, и они уезжают.
Я разочарованно хмыкнул:
– Ну может это один из её братьев, или отец вообще.
– Ага – усмехнулась бабка – токмо чё же ей тогда возвращаться на следующий день, и какого рожна они делают в гостинице – просто общаются?
– В гостинице? – переспросил я – а в какой?
– Энта – бабка задумалась – самая крутая тут в городе-то. Чинуши в ней всякие столичные останавливаются, названье такое…Что-то связанное со временем царского правления, что ль…
– "Империал" – подсказал я.
– Во-во-во – закивала головой бабуля – она самая.
Мне это было очень на руку. Я сам остановился в «Империале», а значит, мог выяснить информацию.
– А с кем-дети-то остаются, пока она с этим мужиком?
– Да, когда у подруги у её, когда с матерью, если та не пьёт.
Я посидел, немного подумал и встал. Пора было уходить.
– Милок – бабка заговорщицки подмигнула мне – не обидь старушку. Я не скажу никому – она замотала головой – я ж знаю, чё можно говорить, чё нет… Тебя кто нанял-то?
Я махнул рукой:
– Мать мальчишки, который её сюда привёз.
– Аааа – удовлетворённо протянула она – чует материнское сердце, что эта шалава не пара-то её парнишке.
Я поблагодарил бабушку за ценную информацию и рысью устремился в гостиницу. Мне нужно было основательно подготовится.
За стойкой ресепшена сидела молодая администратор Зоя. Улыбчивая, подтянутая, с превосходной фигурой, она стрельнула своими голубыми глазами в мою сторону, и удовлетворённо улыбнулась, когда я направился к ней.
Остановившись за стойкой, я протянул ей коробку дорогих конфет и произнёс:
– Самой прекрасной девушке на этой планете…
– Ну что вы – она, соблюдая правила приличия, стала отнекиваться.
– Зоенька – произнёс я – мне нужна ваша помощь.
– Что-то не так? – сразу же нахмурилась она – вас не устраивает обслуживание или есть какие-то замечания?
– Нет – сказал я – всё на высшем уровне – но тем не менее, я нуждаюсь в вашем очаровательном обществе для обсуждения одной проблемы.
Ей ничего не оставалось, как пригласить меня в кабинет, дверь которого она оставила приоткрытой, во избежание пересудов сотрудников.
Мы сели за её стол. Она налила мне и себе чай.
– Вы конфетки-то кушайте – сказал я – они вкусны до безобразия.
Девушка открыла коробку и внимательно уставилась на несколько купюр, лежащих сверху конфет. Закрыв её, посмотрела на меня:
– Вы с ума сошли? Взятку дать хотите?
– Зоенька, да какая ж это взятка?! – засмеялся я – так, невинный презент. Там всего-то двадцать тысяч.
– И что же вы хотите? – она понизила голос.
Я подошёл к двери, выглянул наружу. В коридоре никого не было.
– Мне нужна всего лишь информация.
Я показал ей фото Полины на телефоне.
– Эта девушка приезжает сюда строго два раза в месяц – пятого и пятнадцатого числа. Что ты знаешь о ней?
– Ничего – Зоя пожала плечом – её привозит мужчина, сразу видно, не наш, не местный. Машина крутая, сам одет с иголочки и денег немерено. Они идут в ресторан, с ними везде ходит водила, он же, я так поняла, телохранитель. Иногда они уезжают куда-то, скорее всего, на природу, так как моя подруга видела, как этот мужик арендовал яхту в местном клубе, вечером возвращаются и остаются в номере, а на следующий день он отвозит её домой и больше не возвращается.
Вот так – кратко, понятно, доступно.
– А в каком номере они останавливаются? – осторожно спросил я.
Она замешкалась, потом собрала деньги, спрятала их в сумочку и произнесла:
– В суперлюксе, который над вами.
Суперлюкс располагался под самой крышей. Это был пятикомнатный номер с джакузи, набитым холодильником и кроватью под балдахином. Стоил он раза в три дороже, чем мой люкс, который тоже был довольно большим и имел много преимуществ. Я постоянно удивлялся, кому мог понадобиться этот суперлюкс.
– Зоенька, скажи, а номер этот господин бронирует заранее?
– Да – Зоя открыла в компьютере какую-то программу – по интернету он бронь ставит. Вот, завтра пятнадцатое и на завтра уже от него стоит бронь. Заезд в два часа дня.
– Спасибо – я взял в свою руку её маленькую ладошку с дорогим маникюром, и поцеловал её – ты не представляешь, что ты для меня сделала. Но прошу тебя – никому ни-ни о том, что ты здесь сегодня говорила, хорошо?
– Я поняла – улыбнулась девушка.
– Вот и славно – я послал ей воздушный поцелуй и поднялся в свой номер.
В три часа ночи, когда отель погрузился в глубокий сон с его немногочисленными постояльцами, я, взяв с собой маленький карманный компьютер, осторожно ступая по лестнице, поднялся этажом выше. В комнате горничной по этажу была тишина. Мягко, словно кошка, ступая по ворсистому ковру, я подобрался к двери.
Система входа была не простая – с помощью магнитной карты. Я осторожно снял панель, подключил провода компьютера к системе, несколько манипуляций – и, вуаля! Дверь открыта без единого звука.
За час я установил все камеры видеонаблюдения, которые были у меня с собой, не забыв при этом и джакузи, и отправился спать. Примерно в двенадцать-час дня мне нужно было оказаться у дома Полины.
Сидя в машине, я рассуждал про себя о том, что же меня смутило и не давало покоя. Так именно это – Полина всегда выглядела так, будто кого-то ждала. Даже вынося рано поутру мусор, она была накрашена и одета так, словно кто-то мог внезапно застать её.
Скорее всего, надеялась, что этот её богатенький «буратинка» может заглянуть к ней и между пятым и пятнадцатым. А он, скорее всего, связан узами… Иначе почаще приезжал бы к своей девице.
Задумавшись, я чуть не проворонил момент, когда большой, как корабль, чёрный джип подъехал к дому. Из него вышел высокий, стройный мужчина в чёрных очках. На вид ему можно было дать лет сорок семь-сорок восемь, выглядел он очень спортивно, подтянуто. "Седина в бороду" – пришло мне на ум. Почему в этом возрасте мужики практически поголовно теряют голову от таких, как Полина?
Вскоре появилась и она. На ней было лёгкое белое платье и белые босоножки на высоких каблуках, длинные волосы распущенны по плечам. Она выглядела чистой и невинной, тем хуже было осознавать то, что это всего лишь личина, под маской которой скрывается расчётливая и холодная особь. Или эта дамочка надеется, что её «папик» женится на ней?
Они поехали прямиком в отель, и я последовал за ними.
Втроём вместе с водителем/телохроном они пообедали в ресторане, и отправились прямиком в номер, видимо, её герой-любовник соскучился по ней.
Сначала было джакузи, потом кровать под балдахином… Я не мог смотреть на это – я не понимал, как можно было вот так, и решил – пусть камеры делают своё дело, мне потом нужно будет незаметно их убрать, а запись передать Доброму.
Утром они отвезли девушку домой и уехали. После того, как горничная сделала уборку в их номере, я проник туда и собрал все камеры.
Затем через ноутбук позвонил по видеосвязи Доброму:
– Шеф, у меня бомба для вас. Ловите видео.
Некоторое время, пока оно грузилось, мы молчали. Потом я услышал, как Добрый включил запись, и удивлённо вскрикнув, пробормотал:
– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день…
И через некоторое время:
– Молодец, Герман. Возвращайся домой.
Глава 6. Добрый
Честно говоря, я рассчитывал на то, что Герману всё-таки придётся поучаствовать в этой истории одним из ведущих героев.
Этот парень настолько обаятелен и умеет втираться в доверие, что в последующем умело и в правильном направлении дёргает за верёвочки, и такие, как эта Полина, просто покорно пляшут под властью его искусных рук.
Поэтому, когда я узнал, что после продолжительной и безрезультатной слежки за объектом, Грехов выяснил у бабки информацию о том, что эта девица встречается со взрослым мужиком, я был немного разочарован.
Но шанс всё-таки уличить её в измене сыну заказчицы был так близок и велик, что я согласился с Германом – эту возможность упускать нельзя.
Если бы я знал тогда, что увижу на экране своего компьютера, я бы, наверное, крепко подумал, прежде чем соглашаться.
Вернее, не что, а кого…
Итак, Грехов получил необходимые инструкции, разместил камеры в номере и стал следить. А когда отправил мне видео, я понял, что, пожалуй, зря мы ввязались в это.
Правду скрывать нельзя – Лиля ждёт решительным мер и действий, мы и так много времени провели впустую в слежке за этой Полиной.
Кроме того, на днях я сказал клиентке, что скорее всего, скоро дело будет закончено, и я видел, какой решимостью сияли её глаза. Она, как мать, точно раскусила эту девицу, какую бы невинность та из себя не изображала бы.
Когда Грехов прислал мне записи с видеокамер, я не поверил своим глазам. Ситуация, и то, что я видел на мониторе ноутбука, казалась мне на редкость абсурдной.
Да, девочка была настоящей умелицей, ничего не скажешь. Честно говоря, я в глубине души надеялся, что она окажется не такой… А какой? Отличной от всех остальных, таких же, которые готовы броситься под любого денежного мужика? Да, вид у неё на фотках невинный и искренний, но в жизни это ровным счётом ничего не значит.
Скромная оболочка не есть гарантия скромного содержимого внутри. Я с каким-то омерзением взирал на эту постельную сцену. И подумал про себя – а как на это будет смотреть моя клиентка? А её сын?
Мне всё больше хотелось позвонить ей и сказать, что я верну ей гонорар, но продолжать дело не могу. Но это выглядело бы подозрительным, и конечно, она бы сразу поняла, что что-то здесь нечисто. Нет уж, лучше я открою ей глаза на это бесстыдство – она мужественная, выдержит… А вот её сын… Он ещё совсем молод, молокосос… Как посмотрит на всё это? Я вспомнил её слова: "Он сын своей матери…", что же, значит, она сможет сделать так, чтобы этот эпизод для него был всего лишь эпизодом – неприятным и болезненным, но оставшимся в прошлом.
Я позвонил ей утром, была суббота, и она сразу ответила на звонок. Где-то вдалеке их квартиры мирно бормотал телевизор и слышался голос её мужа, мерно вычитывающего что-то из документов. Я услышал, как она поставила чашку на столик и мне казалось, что я ощущаю аромат кофе.
– Лиля, у нас для вас есть информация. Вы могли бы подъехать в офис. Кажется, дело подходит к логическому завершению, но есть один момент: я боюсь, что для вас будет шоком то, что вы увидите.
Она усмехнулась в трубку:
– Вы мне не поверите, но в жизни осталось крайне мало вещей, которые могут меня ещё шокировать. Я буду через час.
Она была пунктуальна, это я понял ещё при первой нашей встрече. Спокойно вошла в мой кабинет, всё также оставаясь в чёрных очках, но сняла их, когда устроилась напротив в кресле. У неё были необычные глаза – очень светло-голубые, с длиннющими ресницами, которые она даже не красила – это было не нужно, они и так смотрелись просто отлично, лично я никогда не видел у женщин подобного – обычно все красят их или наращивают, что стало модным, но ей это было чуждо. Глаза же напоминали два бездонных озерца и манили своей этой бездонностью.
Я так же отметил, что в этот раз она была без шляпки, и что волосы у неё такие от природы – ухоженные, похожие на мех дорогой норки, а вовсе не парик, как показалось мне сначала.
Она усмехнулась краешком губ – похоже, она прекрасно знала, какое впечатление производят её глаза на окружающих.
Сегодня на ней был красный брючный костюм, который ладно сидел на её фигурке. Я подумал о том, что фигура у неё просто чудесная – женственная, с изгибами, и в то же время без присутствия хотя бы капли лишнего веса.
Я подошёл к ней и присел на краешек стола. Она подняла на меня свои необычные глаза и молчала, ожидая, что я начну первым.
– Лиля – произнёс я – когда я увидел это видео, я сначала решил, что верну вам ваш аванс и откажусь выполнять работу. Но потом понял, что это малодушно… Я хотел вас спросить – вы уверены, что хотите это видеть?
Она рассмеялась – неожиданно, громко и зло.