Агентство «Чудо-трава»

Я спихнула с груди толстую ляжку, с содроганием отведя глаза от самого сокровенного, отползла к стволу и прислонилась, шершавая кора неприятно пощекотала шею. Рядом привалилась Забава. Она откинула с красного лица мокрые волосы и пробормотала:

– Мара, обещай мне! – Я повернулась к ней, отмечая невероятно мрачное выражение хорошенького личика. – Если я стану такой… убей меня!

Я истерически расхохоталась:

– Обратись с этим вопросом к Генриху! Это ему жажда крови вытягивает жилы! Я не по этой части, извини…

– Спасибо за совет, – серьёзно ответила Забава, а я лишь пожала плечами.

Из темноты возник Лихо, взгляд его остановился на белой туше, и он отскочил сразу на несколько шагов:

– Что это?!

Я усмехнулась, а Забава резво подскочила и принялась спешно стаскивать с себя колготки. Степан заинтересованно подошёл ближе, но русалка принялась стягивать ими руки и ноги бесчувственной матери. Волколак, наконец, выбрался из-под туши и недовольно встряхнулся. Я протянула к нему руку, и звериная ипостась Вукулы поднырнула под мою ладонь. Я нежно потрепала его жёсткую шерсть.

– Спасибо, – прошептала я.

Волчья морда приблизилась, и щеки моей коснулось его горячее дыхание. Вукула скосил на меня блестящий глаз и метнулся в кусты. С противоположной стороны к нам уже подбегали двое мужчин в полицейской форме. При виде огромной старухи они испуганно замерли.

– Хотели посмотреть на голую русалку? – широко ухмыльнулся Лихо и указал на тушу: – Любуйтесь!

– Куда её? – оторопело спросил один из них. – В КПЗ?

̶ Она же больна! – вскрикнула Забава, пытаясь прикрыть мать своим телом. – И справка есть!

Я махнула рукой, – пусть разбираются сами! – и медленно поднялась. Пошатываясь, направилась следом за Вукулой. В ипостаси зверя он не такой разумный. Может, сердце его растает, и мы выбросим из головы все эти глупости о свадьбе?

***

Я приложила к гудящему лбу мокрое полотенце, а глаза мои болезненно сощурились от яркого офисного света. Ноги гудели после долгой гонки за волколаком, а руки ныли от беспрестанного применения ворожбы. Вукула словно играл со мной, таская по кустам. И я постоянно натыкалась на впечатлительных граждан, которым «посчастливилось» встретить русалку. Сколько чудиков болтается по ночам! В итоге волколак просто исчез, а я отползла в офис, где, сидя на стуле, забылась тревожным сном. В видении я бегала за волком, глаза которого смотрели на меня взглядом безумной русалки, и раздавался её гомерический хохот…

Я вздрогнула и перевернула полотенце. В кабинет влетела довольная жизнью русалка. В руках её дымилась чашка.

– Твой кофе, – весело воскликнула она.

Я невольно поморщилась:

– Лучше яду! Чтоб не мучилась… Сколько там на твоих золотых?

Забава подмигнула, а чашка оказалась у меня под носом. И я с неожиданным удовольствием вдохнула аромат. Русалка присела на край стола и мечтательно вздохнула:

– Всего лишь три ночи! Я и Генриху кофе отнесла… Представляешь, он спит в своём кабинете прямо на полу! Я даже застала его без рубашки… Видела бы ты, какая у него красивая спина! А на пояснице такие милые ямочки…

Я недовольно покосилась на улыбающуюся русалку.

– Как мама? – резко перебила я.

Забава безразлично пожала плечами, и лицо её на миг омрачилось. Но она снова улыбнулась, и глаза её засверкали.

– Знаешь, я рассказала Генриху о нашей проблеме, – проворковала она, а мои пальцы нервно сомкнулись на горячей чашке. – И он предложил помощь!

– Что?! – брови мои поползли вверх, а чашка дрогнула в руках. Я едва не пролила на себя горячий кофе. – Предложил… помочь?!

Забава кивнула, и губы её снова расплылись в улыбке.

– Он сначала рассмеялся, что-то проговорил о глупой воровке… я не поняла. А потом сказал, что может помочь. Но у него условие. Пойдём?

Я опешила:

– Куда?

Забава нетерпеливо потянула меня за локоть.

– К Генриху, разумеется! – непререкаемым тоном заявила она.

Я решительно поставила чашку на стол и стряхнула её руку.

– Да ни за что! – вскрикнула я. – Я ещё жить хочу. Знаешь, что он мне сказал? Что он спит и видит, как сломать мне шею!

Забава уронила руки.

– Так ты ходила к нему? – несчастным голосом спросила она. – И… что? Каков он в постели? Расскажи!

В лицо мне бросилась краска, и я прорычала:

– Ты о чём?! Я хотела забрать тот шлем…

– Глупая воровка, – хмыкнул мужской голос, и я подскочила на месте. Инститор привалился к косяку. Хвала Тьме, он нацепил футболку. Губы его скривились, а взгляд изумрудных глаз буравил меня. – Почему сразу не сказала, что тебе нужно? И зачем воровать, когда можно договориться? Ты ведь даже не знаешь, как пользоваться шлемом. Неужели ты думала, что это вот так просто?

– А разве нет? – вызывающе уточнила я, но в ушах моих зашумело от его высокомерия.

Генрих иронично усмехнулся и возвёл глаза к потолку:

– Интересно, все ведьмы такие тупые, или мне так повезло? Если бы всё было настолько просто, тогда зачем мне надо было учиться шесть лет и проходить через архисложное испытание?

Он покачал головой. И тут губ моих коснулась язвительная усмешка.

– Но… Если вы всё поняли, – сладко проговорила я, – не хотите ли извиниться?

Генрих сложил руки на груди и выразительно приподнял бровь.

– Ты о чём?

– Было бы правильно принести мне извинения, – мило добавила я, – за ваши необоснованные подозрения…

– Не хватало ещё унижаться перед ведьмой! – цинично фыркнул охотник. – Даже если ты вечером пришла ко мне только за шлемом, это не значит, что не пришла бы ночью за сексом.

У Забавы отвисла челюсть, а глаза расширились. Она буравила меня укоризненным взглядом. Я же едва не задохнулась от возмущения, вскочила и направилась к наглецу. Кулаки мои сжались, когда я посмотрела в его надменное лицо.

– Да будь вы последним мужчиной в мире, – прошипела я, – у меня бы не возникло желания заняться с вами сексом!

Лицо его скривилось в усмешке, а глаза свернули.

– А! Кажется, я понимаю, – холодно проговорил он. – Ведь на меня твоя ворожба не действует! Ты любишь играть с мужчинами, а с таким, как я, это невозможно. – Он подмигнул: – Не заставишь забыть ни об одном событии.

Я замерла, и сердце моё облилось кровью.

– Подслушивал? – ахнула я, и замахнулась, чтобы отвесить наглецу пощёчину.

Генрих легко поймал мою руку, и его пальцы сомкнулись на запястье. Он дёрнул меня на себя и жёстко проговорил:

– Вы с волколаком кричали так, что, заткни я уши, всё равно не смог бы остаться в неведении. Тебе нужна моя помощь или нет?

– Нужна! – яростно крикнула я, не отрывая ненавидящего взгляда от его изумрудных глаз.

– Гонорар пополам, – прошипел он, сжимая моё запястье так, что я скрипнула зубами от боли.

Я помотала головой, злость помогала сдерживать рвущиеся слёзы обиды и боли.

– Мне нужна двадцатка, – сквозь зубы проговорила я. – И чем быстрее, тем лучше! Так что я смогу заплатить лишь десять…

Генрих притянул меня так близко, что наши носы едва не соприкасались.

– Будешь мне должна услугу, – с усмешкой проговорил он.

– Это какую? – воскликнули мы с Забавой одновременно: я подозрительно, а русалка встревоженно.

Инститор оттолкнул меня:

– Узнаешь после. Идём!

Я скривилась, потирая свежие синяки на запястье.

– Куда?

– К ведьме, – буркнул охотник и стремительно вышел.

– Так ночь же…

Я перевела растерянный взгляд на Забаву, а русалка вцепилась мне в пострадавшую руку так, что я едва не вскрикнула.

– Мара, отдай его мне, – взмолилась она.

– С радостью, – прорычала я, высвобождая руку из её цепких пальчиков. – Ещё и приплачу! Если деньги получу…

***

Из-за распахнутой двери в кабинете инститора доносилась возня. Я услышала грохот, сдавленную ругань и усмехнулась. Русалка посмотрела на меня исподлобья, и я спешно отвернулась, прижимая трубку к уху, – длинные гудки не радовали.

– Не отвечает, – недовольно буркнула я, опуская руку с сотовым. – Придётся идти за Лежкой…

– Зачем? – спросил Генрих.

Охотник поправил на плече огромную сумку, и я усмехнулась:

– А затем, мистер улитка, что я понятия не имею, где эта ведьма живёт. – Я многозначительно кивнула на багаж: – Зачем весь багаж, если нужен лишь шлем? Не переживайте так, я же иду с вами, а значит, выкрасть ничего не смогу…

Генрих одарил меня тяжёлым взглядом, от которого по коже моей побежали мурашки:

– Никогда не знаешь, что потребуется, чтобы избавить мир от ведьмы!

Я сглотнула.

– Эк вас, – проворчала я, – плющит-то от желания кого-нибудь умертвить! Между прочим, нам просто нужно уничтожить компромат на клиента, а не избавлять мир от ведьм!

Инститор надменно отвернулся, и к нему подскочила Забава. Глаза русалки сверкали, а пальчики её легли на его окаменевшее от напряжения плечо.

– Какой ты сильный и мужественный! – с придыханием проворковала она. – Уверена, что ты и меня сможешь поднять и даже не запыхаешься…

Генрих внимательно осмотрел русалку сверху вниз, и щёки Забавы порозовели от удовольствия. Она выставила стройную ножку вперёд, чтобы охотнику было приятнее на неё любоваться.

– Привыкла, что тебя носят на руках? – От его нехорошей улыбки по шее моей поползли мурашки, и я дёрнула Забаву за руку, но та лишь отмахнулась, не отрывая от охотника обожающего взгляда. Глаза Генриха сощурились, а низкий голос зазвучал вкрадчиво: – Если тебе ноги всё равно не нужны, я смогу тебе их повыдергать… И будь уверена, совершенно при этом не запыхаюсь!

Щёки Забавы побелели, и она отдёрнула руку от плеча инститора. Я покачала головой и вышла из офиса. Позади послышался грохот от сумки инститора, которая колотилась о стены коридора, и раздражённое ворчание Забавы, запирающей двери.

Судя по дыханию Генриха, тот не отставал от меня ни на шаг, и я побежала вниз по лестнице ещё быстрее. Хлопнула дверь, и я вдохнула свежий воздух, а взгляд мой устремился в светлеющее небо.

– Скоро рассвет, – пробормотала я.

– Поспеши, ведьма, – проворчал Генрих, и его сумка словно случайно задела мне плечо. – Не хочу находиться рядом без особой нужды.

Я недовольно потёрла руку.

– У меня вообще-то имя есть, – буркнула я. И громко произнесла: – Ма-ра! Очень легко запомнить. И это вы предложили объединить силы, так что потерпите, мистер улитка!

Лицо Генриха превратилось в холодную маску.

– Я не предлагал ничего объединять, – рявкнул он, нависая надо мной. – Я предложил свою помощь в обмен на деньги и услугу.

– И что это значит? – нахмурилась я.

– Покажи мне ведьму и не мешайся под ногами!

От его жёсткого взгляда я невольно отшатнулась. Из подъезда выскочила Забава. Русалка широко улыбнулась и подхватила инститора под локоть.

– Ну, идём жечь ведьму! – весело проворковала она.

Генрих выразительно посмотрел на её ладонь.

– Тебе и руки не нужны?

Улыбка растаяла на лице Забавы, и она отдёрнула руку так спешно, словно обожглась. Я невесело усмехнулась:

– Повежливее с дамой, гроза ведьм и русалок! Вообще-то, это её офис…

Генрих не ответил, и я пошагала по пустой улице. Ветерок приятно холодил мои щёки, а гудящие ноги отзывались на каждый шаг. Будь проклят Вукула с его пробежкой! Я вздохнула и покосилась на луну. Всё же он вернулся! Не сумел вычеркнуть меня из жизни. А значит, не всё ещё потеряно. Уж я постараюсь вернуть любовь волколака. При воспоминании о его потрясающих глазах, моих губ коснулась мечтательная улыбка. Мы обожали бродить по ночам, а под утро занимались безудержным сексом. В постели мой любимый просто зверь! Кулаки мои сжались, а зубы скрипнули. Нет уж! И не мечтай Вукула, я тебя так просто не отпущу!

– Мара, – окликнула меня Забава, и я оглянулась. Русалка стояла у поворота, который я, задумавшись, проскочила. – Далеко собралась?

Я покосилась на непроницаемое лицо Генриха и приподняла брови:

– А! Сегодня он в этой забегаловке? Я и забыла…

И подошла к двери, украшенной яркими картинками полуголых девиц и неоновыми огнями, у которой сонно топтался плюгавенький человечек с гадкой полуулыбкой. Нос Забавы потешно дёрнулся.

– О! – прошептала она, и её глаза наполнились восхищением при взгляде на невзрачного с виду зазывалу. – Гелиофоб… Давно ты здесь работаешь?

Тот склонился перед русалкой в поясном поклоне, и его тонкая белая рука ухватила её пальчики, а губы легко прикоснулись к тыльной стороне её ладони. Он заискивающе посмотрел на Забаву снизу вверх:

– К вашим услугам, о прекраснейшая! Вы – совершеннейшее существо, которое я сегодня встретил!

Щёки Забавы порозовели, а взгляд влажно засверкал.

– Твоя правда, – с удовольствием ответила она. – Как приятно встретить знатока истинной красоты!

Генрих, которому надоело топтаться на пороге, слегка пихнул русалку сумкой, и Забава с криком влетели в двери забегаловки. Охотник покосился на зазывалу:

– Не смей прикасаться ко мне!

Тот подобострастно склонился ещё ниже, чем перед Забавой:

– Что вы, господин охотник! И мысли не возникло…

Мы прошли в кабак, и взгляд мой нашарил русалку. Забава восседала на коленях какого-то парня, а везунчик возвёл глаза к потолку.

– Не знаю, за что, но спасибо! – проорал он.

Я усмехнулась: надеюсь, приземление русалки было мягким. Хотя бы поначалу. И спешно оглядела зал в поисках Лежика. На маленькой сцене вокруг блестящего столба тряслась полуголая девица, на барной стойке крутилась ещё одна, и её трусики бугрились от множества купюр. Жуткая попса рвала барабанные перепонки, а в нос ударил острый запах алкоголя.

Генрих решительно направился к стойке бара, рядом с которой я разглядела стайку хохочущих девиц. Охотник сунул руку в самую гущу и за шкирку вытащил Лежика. Я скользнула беспокойным взглядом по лицу брата, испачканному губной помадой. Вид у инкуба был помятым, взгляд осоловелым, но улыбка абсолютно счастливой… Он послал девицам воздушный поцелуй:

– Сп-пасибо!

Ответом ему было дружное хихиканье. Я бросилась к брату, но запнулась и полетела в объятия какого-то здоровенного толстяка. Раздался громогласный хохот, и его лапищи приподняли меня под полом.

– Суперприз! – зарычал он.

Зал закружился перед моими глазами, и я ощутила под ногами опору. Я выпрямилась и с ужасом поняла, что стою на сцене. Полуголая девица с улыбкой суккуба изгибалась перед моими глазами, а вокруг раздавались крики:

– Раздевайся! Давай, детка! Не стесняйся!

Я остолбенела, а в лицо бросилась краска. Девица подскочила и прошептала:

– Я помогу тебе расслабиться, подруга! И неожиданно впилась в мой рот страстным поцелуем. Я гадливо оттолкнула её, и стриптизёрша полетела со сцены, лицо её удивлённо вытянулось, а глаза расширились.

– Ах ты, ведьма! – вскрикнула она и тут же вскочила.

Я хмыкнула:

– Ну, ведьма…

Ярко накрашенные губы её скривились, а руки вцепились в тонкую бечёвку. Стриптизёрша дёрнула за неё, и занавеси за сценой, зашуршали. Ноги мои приросли к полу, а кожа на голове стянулась от ужаса. Множество взглядов впились в меня из многочисленных зеркал, окружающих сценку.

– Покажи хорошее представление, ведьма! – презрительно выплюнула стриптизёрша. – А мы рассмотрим тебя со всех сторон!

И она бросила в меня что-то, послышался звон, и в нос мой ударил терпкий аромат. Но я не отрывала зачарованного взгляда от сверкающей поверхности, но не видела своего отражения. Только не это! Даже одно зеркало способно свести меня с ума. Перед глазами уже поплыл туман, а из блестящих рам выходили чужие воспоминания. Образы вырывались из-под контроля моей ворожбы и закружились по сцене.

Я закричала, пытаясь закрыть глаза ладонями, но было поздно: чужие мысли и желания, выпущенные отражающими поверхностями, уже вырвались на свободу. Первой жертвой стала как раз та стриптизёрша-суккуб, которая требовала зрелищ. Глаза её стали огромными, и из груди вырвался жуткий хохот сумасшедшей русалки, воспоминания которой были последними из пленённых мной.

Она стащила последнее, что на ней было, и натянула трусы на голову невезучему мужику, который сидел рядом. А высыпавшиеся деньги запихала ему в рот. Глаза посетителя почти вылезли из орбит, и он пытался вырваться из хватки обезумевшей стриптизёрши, как его головы тоже коснулось одно из призрачных воспоминаний.

Мужик замер на миг, и кадык его дёрнулся, а в глазах мелькнул звериный отблеск. Он сжал стриптизёршу в объятиях и, проглотив деньги, прохрипел:

– Выходи за меня!

Я бессильно застонала, прижимая руки к ушам, но всё равно слышала в голосе незнакомца интонации Вукулы. Стриптизёрша захохотала так, что по коже моей пробежался морозец.

– Согласна! – крикнула она и вскочила тому на голову, обводя сумасшедшим взглядом зал, она закричала: – Свадьба! Сейчас будет свадьба! А мы скрепим брак кровью!

Стриптизёрша впилась зубами в ухо мужику, а я бессильно застонала. Перед глазами мелькнуло белое лицо Забавы, и я зло расхохоталась:

– Видимо, это у вас семейное – метить женихов! Хватай своего охотника и убирайтесь подобру-поздорову!

Тело моё заколотилось, словно в лихорадке, а обрадованные воспоминания заструились через зеркала, впиваясь в людей. Завязалась драка, поскольку несчастной стриптизёрше посыпались и другие предложения, а она не успевала покусать всех страждущих.

– Нет! – Услышала я отчаянный крик брата: – Мара!

– Чёрт, Лежка! – слабо простонала я, не в силах больше сопротивляться: – Беги, идиот! Спасайся…

Рядом с братом возник мрачный Генрих, и его изумрудные глаза сузились, а губы зашевелились, но слов я не расслышала. Пленённые воспоминания бросались на людей, которые находились у самой сцены, и несчастные вопили и корчились так, что у меня кровь стыла в жилах.

– Зеркала! – отчаянно кричал Лежка. – Разбей зеркала! Спаси мою сестру!

Я умоляюще сложила руки: да беги же ты! По щекам покатились слёзы. Будь проклята ревнивая стриптизёрша! Если выживу, я специально навещу её и устрою личный апокалипсис на всю ночь!

Раздался звон, и я с трудом повернулась в сторону звука. Шеи своей я почти не ощущала. С одной стороны, мне повезло, что воспоминания не нападают на саму ведьму, но они обессиливают меня так, что очень легко откинуть копыта.

Инститор вдруг появился перед моими глазами, и я с ужасом смотрела, как на него бросились призраки чужих воспоминаний. Но Генрих поднырнул под белесые руки, словно уходя от удара, и перепрыгнул через меня, размахивая невесть откуда взявшимся мечом. Раздался звон стекла, и несколько привидений рассыпалось в туманные клочья.

Я ощутила сильный тычок в спину и полетела на барахтающиеся рядом со сценой тела. Лицом я угодила в титьки стриптизёрши, которую мужики тянули каждый в свою сторону. Глаза той уже закатились, а окрашенный чужой кровью рот кривила сумасшедшая гримаса. Вокруг нас падали сверкающие осколки, и звон не умолкал ни на секунду.

Крики стихали, посетители либо успели покинуть заведение, либо их покидал разум, и несчастные замирали на полу. Оставшиеся привидения рассыпались на глазах. Передо мной появилась бледная Забава, подруга подхватила меня под руки, помогая подняться с дёргающейся в смертельной агонии стриптизёрши.

Я покачнулась, вцепившись в потные плечи Забавы, а взгляд мой поднялся на Генриха. В свете прожекторов мрачная фигура охотника с мечом в одной руке словно светилась. Грудь его вздымалась, а острый взгляд царапал трупы под моими ногами. Я опустила взгляд на бездыханное тело голой девушки-суккуба и сплюнула:

– Как тебе представление? – прошипела я. – Надеюсь, ты хорошо всё рассмотрела… перед смертью, тварь!

На меня налетел Лежик, и я застонала в его объятиях.

– Мара, – рыдал он. – Ты жива! Прости, это я виноват…

– В чём? – слабо прохрипела я, практически повиснув на брате. – Не ты ж раскрыл зеркала…

Лежка всхлипнул, утирая рукавом мокрые щёки:

– Это я рассказал Лиде о твоей спектрофобии. Прости!

Я сглотнула, и взгляд мой скользнул по неподвижному телу.

– Так она что, – проскрипела я, – энтукку?! А я решила, что она – суккуб!

– Дилетантка! – насмешливо фыркнул Генрих, спрыгивая со сцены. – Как выжила до сих пор с такими мозгами? Энтукку накормила, надеюсь, теперь делом займёшься!

И направился прямиком по телам к своей раскрытой на столике сумке. Я уважительно покачала головой: пригодилась поклажа! Но при мысли, что инститор, возможно, спас мне жизнь, зубы мои скрипнули от злости. С одной стороны, энтукку выжрала бы меня полностью… Теперь понятна стала странная слабость, которая сковала меня… Но ведь и сама она сдохла от чужих воспоминаний, которые освободили её треклятые зеркала!

Я подняла глаза на брата и невесело усмехнулась:

– Это ты меня прости, Лежка! Похоже, тебе опять придётся менять работу…

Лежик пожал плечами и философски заметил:

– Не последний ночной клуб в городе.

Русалка, на которую я опиралась, вдруг задрожала, и мы рухнули на пол.

– Забава, – я вцепилась в её топ и потрясла, голова русалки безвольно покачнулась, а глаза закатились. – Что с тобой?

Инститор шагнул к нам, взгляд его брезгливо скользнул по бесчувственному телу Забавы.

– Что ещё? – недовольно спросил он.

Я бросила на охотника злой взгляд:

– Кажется, её зацепило чьим-то воспоминанием!

– Поднимайся, ведьма, – приказал Генрих. – Нам пора!

– Я не могу оставить её так! – вскричала я. – Забава пострадала из-за меня…

Инститор сжал зубы так, что по щекам скользнули желваки. Сумка тяжело плюхнулась на пол, а Генрих опустился на корточки и заглянул мне в глаза:

– Утром придёт твой заказчик, – прошипел он. – И что ты ему ответишь? Что всю ночь провела у кровати любимой русалки?

Лежка потянул меня за руку:

– Мара, я позабочусь о ней, – уверенно проговорил он. – Иди.

– Но, – я оглянулась на брата, – я не знаю, где живёт ведьма…

– Я знаю, – сухо оборвал меня Генрих. Он нетерпеливо потянул меня за волосы: – Поднимайся!

Я вцепилась в его ладонь, пытаясь освободить волосы, и прошипела:

– Жаль, что ты увернулся от тех воспоминаний!

Инститор вдруг расхохотался:

– Наконец ты перестала мне «выкать», ведьма!

Я ощутила, как его пальцы разжались, и упала на колени, а Генрих подхватил сумку и, не оборачиваясь, пошагал к выходу. Перед нами возник маленький человечек, он внимательно посмотрел в пупок Лежику, словно у карлика, как и у свиньи, не гнулась шея.

– Прошу вас покинуть заведение, – сухо проговорил он. – Сейчас приедут уборщики. И впредь попрошу запомнить, что вы никогда не будете моими желанными гостями!

Брат мой похлопал уродливого гнома по плечу:

– Зато я всегда желанный гость в твоём доме. В твоё отсутствие, разумеется! Привет жене!

Он перекинул Забаву через плечо, а другой рукой подхватил мой локоть, и мы побрели вслед за инститором. А в след нам неслись изысканные гномьи ругательства.