Великие пророчества. 100 предсказаний, изменивших ход истории
- -
- 100%
- +
Предсказание всегда начиналось с ритуала. Жрица-вещательница на заре окуналась в Кастальский источник. Затем возвращалась в сокровенную часть храма и садилась на золоченый треножник, находившийся у расщелины. Потом она выпивала воду из родника Кассотис, жевала листья священного лавра и вдыхала заветные пары, поднимающиеся из расщелины. Все это особым образом действовало на пророчицу: она впадала в транс, доходящий до экстаза. Вот тогда-то к ней и приходили видения будущего. Правда, откровения вещательницы часто носили символический, а то и вообще смутно улавливаемый смысл. Иногда они звучали как шепот или шипение змеи. Немудрено, что по аналогии с Пифоном жрицу-предсказательницу прозвали пифией.
Но речь пророчицы бывала и абсолютно связной, тогда пифия облекала свои предсказания в стихотворный размер гекзаметра, считавшегося в Греции языком божественного духа. Если же речь была малопонятной, в дело вступали жрецы-мужчины. Они толковали видения пифии, обычно тоже излагали их гекзаметром.
Очередь в храм для предсказания пифии была чрезвычайно велика, поэтому жрецы установили трехступенчатый ритуал. Сначала они выносили на храмовый двор особые кости, по метанию которых и устанавливались счастливчики, претендующие на право задать вопрос пифии. Через неделю те, кого определил жребий, возвращались в храм, надев лавровый венок и повязав на голову особую повязку. Они молились в общедоступных местах храма и приносили жертву богам. Жрецы придирчиво рассматривали принесенные дары и по особым знакам (например, по количеству даров или по внутренностям жертвенных животных) назначали наилучший день для прорицания. Это был второй этап.
Затем наступал третий – собственно заветный день предсказания. Пифия в длинном белом одеянии, в золотом головном уборе, усаживалась на золоченый треножник и пророчествовала. Если слова были смутными, то их тут же трактовали жрецы-помощники.
Уже к VI веку до н. э. слава Дельфийского оракула стала столь всеобъемлющей, что понадобилась не одна, а две пифии, а потом и три. Гекзаметр сменился обычными прозаическими словами, а предсказания стали происходить не в определенно назначенные дни, а ежедневно. Очереди были столь велики, что никто не обижался на неясность и двусмысленность пророчеств, которые можно было понимать по-разному. Люди уже не встречались с пифией лично. Они задавали свой вопрос особым жрецам, которые и пересказывали им ответы пророчицы. Но, удивительно, что бы ни вещала пифия, в конце концов, люди понимали, что она оказывалась права.
Надо ли говорить, что ни в самой Греции, ни в ее колониях, ни в Малой Азии и других сопредельных землях не свершалось ни одного сколь-нибудь значимого дела без одобрения Дельфийского оракула. И если Афины были, например, центром разума Греции, то Дельфы стали средоточием ее подсознания и понимания мистических тайн происходящего. На храме Аполлона была выбита огромная знаменательная надпись: «Учись познавать самого себя».
К VI веку до н. э. Дельфы разрослись уже до большого города – религиозного комплекса. С утра и до утра сюда по Священной дороге стекались толпы греков и иностранцев, постоянно устраивались торжественные процессии и празднества. В Дельфах были открыты для обозрения священные монументы, театр, также считавшийся священным, галерея статуй-даров, камень Омфал – пуп Земли и многое другое. Раз в четыре года проходили спортивные и музыкальные состязания – Пифийские игры в честь бога Аполлона. Словом, как написал известный историк Карл Беккер, «таким образом, этот оракул составлял связующее звено между греческими племенами, разъединенными взаимным соперничеством».
Именно в Дельфах двенадцать соседних государств (включая афинян, спартанцев, дорийцев, ионийцев, фессалийцев, фокеян и др.) заключили Амфиктионию – Союз двенадцати. И именно оракул давал ответы на политические вопросы, одобрял или осуждал составляемые законы и конституции, устанавливал искупительную кару за те или иные проступки как одного человека, так и целого государства. Все члены Амфиктионии имели в Дельфах свои дома, земли и сокровищницы. Так что оракул служил еще и единым банком для всей Эллады и окрестных земель.
Немудрено, что главный оракул Древнего мира просуществовал вплоть до IV века н. э. И только к 390 году н. э. после многочисленных разрушений и разграблений Дельфийский оракул был закрыт. Впрочем, безжалостное время не смогло уничтожить древние Дельфы, и современные туристы могут увидеть и раскопанную афинскую сокровищницу, и Омфал, и театр, и детали храма Аполлона, дожившие до наших дней.
Слышавшие Зов Будущего
Пророчествовали в Античном мире не одни пифии. Не меньшую славу снискали и другие древнегреческие и древнеримские прорицательницы, которых называли сивиллами (сибиллами – на римский лад). По свидетельству Плутарха, сивиллы упоминаются еще у Гераклита, который считал, что их высказывания и предсказания являются не от человеческого ума, а от внушения богов. Само же слово «сивилла» произошло от имени первой предсказательницы – дочери царя Дардана и его супруги Несо. Правда, мифы гласят также, что настоящим отцом девушки был не земной царь Дардан, а сам бог Зевс, отчего и появилось второе имя сивиллы – Зевса.
Но были и более земные толкования слова «сивилла». Так, древнеримский историк Варрон считает, что оно произошло от старолатинского сочетания «божья воля». А греки считали, что «сивилла» можно трактовать как «cлышавшая Зов Будущего».
Кроме дочери царя Дардана, греческие мифы называют и другую старейшую «слышавшую» – сивиллу Герофилу Эритрейскую. По одной версии, она тоже была дочерью Зевса, но по другой – Аполлона. А вот матерью ее обычно считается Ламия, дочь бога морей Посейдона. Ламия была прекрасна, но считалась ведьмой, ибо могла ведать будущее. По легенде, она была возлюбленной Зевса (или Аполлона), которая родила дочь Герофилу, ставшую сивиллой. А вот самой Ламии пришлось нелегко. Супруга Зевса, ревнивая Гера, наслала на нее безумие и превратила в чудовище, которое не может спать. И вот бедняга стала ночным привидением-вампиром, которое бродит во тьме и высасывает силу, а то и жизнь из детей и юношей. Словом, любители вампирских саг, это ваша прародительница.
Ну а поскольку Ламии стали подвластны знания ночного потустороннего мира, неудивительно, что с такой «наследственностью» ее дочь, Герофила, стала лучшей из сивилл. Однако девушке, как и матери, нигде не было покоя. Подобно тому, как Ламия бродила в ночи вокруг своей пещеры, Герофила путешествовала по всему миру. Недаром ее часто изображали с обнаженным мечом в руках (двойной символ: с одной стороны, надо же защищаться в дороге, с другой – меч – это ее разящая истина) и яблоком, которое она бросала на дорогу. Куда оно катилось, туда сивилла и шла. Она пророчествовала в Дельфах, на Самосе, Делосе и других островах. Известно, что как раз Герофила и предсказала падение Трои и битву за этот город. Считалось, что она, как и другие сивиллы, жила более тысячи лет. Исследователи не считают, что Герофила здравствовала столь долго, скорее всего, под ее именем пророчествовало множество сивилл.
Позже появились и другие прорицательницы, которых называли просто по местам их обитания – городам и местностям: Фригийская, Тибуртинская, Колофонская, Самосская, Римская, Персидская, Халдейская, Египетская, Палестинская и др.
Известна была и Фригийская сивилла – Лампуса. Она пророчествовала в городе Анкира. Ее особо уважали за то, что, по легенде, она происходила из рода древнегреческого прорицателя Калхаса (Калханта), участвовавшего в Троянской войне. Калхас предсказал продолжительность войны и предрек, что ее исход будет зависеть от того, будет ли биться на стороне греков знаменитый воин Ахилл. Между прочим, сам Калхас был внуком Аполлона, так что свой дар Лампуса получила по прямой линии от бога-предсказателя будущего.
Античный мир знал, что дар предсказания сивиллы получали от богов, и потому предсказательниц повсюду уважали. Простой люд, правда, несколько опасался прорицательниц, но и он частенько обращался к ним, принося их храмам солидные подарки. Сивиллой могла стать только юная невинная девушка, которая потом должна была провести всю жизнь в храме. Выйти замуж она не могла. Ну а если все-таки поддавалась чувству плотской любви, то теряла статус сивиллы и изгонялась из храма: считалось, что при потере девственности она приобретает неразрывную связь с земным мужчиной и лишается небесной связи с богами.
Предсказаниям сивилл верили. Историки цитировали их пророчества. Например, сам великий Пифагор рассказывал о том, как одна из предсказательниц предрекла эпидемию продолжительностью ровно в 51 день. И действительно, на 52-й день эпидемия резко пошла на спад. Плутарх же писал о том, что сивилла предупреждала о предстоящем извержении Везувия и тем самым спасла многих людей, поверивших ее предсказанию.
Со временем распространения христианства на сивилл, как и на других пророков-оракулов, начались гонения. Но трех сивилл христиане признавали изначально. Первой была Эритрейская сивилла (традиционно именуемая Герофилой), которая якобы предсказала рождение Христа. Второй стала Самонефа (по иным источникам, Фито) – сивилла Самосская. Она жила на острове Самос где-то во 2-м тысячелетии до н. э. и всегда носила с собой книгу, а на голове терновый венок. Книгу сивилла называла Библией, а венок почитала символом будущих страданий грядущего Избавителя мира. То есть можно предположить, что еще во 2-м тысячелетии до н. э. Самонефа предсказала явление Христа.
Третьей сивиллой, вошедшей в рассказы христианской культуры, стала знаменитая Тибуртинская пророчица из Италии. Иногда ее даже называют по имени – Альбунея. В 1 году до н. э. император Октавиан Август возжелал стать живым богом. Начался праздник – апофеоз обожествления. Но на него проникла пророчица. «Тебе не стать богом!» – предрекла она. «Почему?» – удивился император. «Потому что истинный бог уже скоро родится!» – ответила Альбунея и, вынув из своих волос гребень, подняла его к небесам. И случилось невероятное: небеса разверзлись, и император увидел Богоматерь с младенцем Христом на руках. От Мадонны исходил такой невероятно чистый свет, что император отказался от церемонии обожествления. Больше того, он снял собственную корону и положил ее наземь в знак того, что признает будущее владычество Христа.
Уже во времена Средневековья западная христианская церковь признала 12 сивилл как пророчиц будущего пришествия на землю Христа. Вот какой перечень атрибутов, с которыми их обычно изображают, соотнося с символами христианства и Страстей Господних, приводит известный историк искусств Джеймс Холл, автор «Словаря сюжетов и символов в искусстве»:
«Персидская сивилла: светильник и змея у нее под ногами;
Ливийская сивилла: свеча и факел;
Эрифрейская (Эритрейская) сивилла: лилия Благовещения;
Кумская сивилла: чаша (иногда наподобие раковины);
Самосская сивилла: колыбель;
Киммерийская сивилла: рог изобилия или крест;
Тибуртинская сивилла: отсеченная рука;
Европейская сивилла: меч;
Агриппинская сивилла: возможно, рог изобилия Египетской сивиллы, кнут;
Дельфийская сивилла: терновый венец;
Геллеспонтийская сивилла: гвозди и крест;
Фригийская сивилла: крест и знамя Вознесения».
Свою мудрость сивиллы записали в Сивилловых (Сивиллиных) книгах. По миру их бродило множество, но каноническими считались 14, которые были написаны на греческом языке гекзаметром. Там говорилось о развитии общества и человеческих нравов, о создании и разрушении государств, о политике и дипломатии, были рассуждения о новых и старых религиях, критика современного устройства общества. Словом, пророчества и предсказания Сивилловых книг были всеохватны.
Известно, что уже в Римской империи некоторые книги сивилл находились в храмах, в частности в храме Юпитера в Риме. С книгами сверялись правители и жрецы, пытаясь найти там решения своих насущных проблем. Известен классический случай обращения к книгам сивилл. В 293 году в Риме разразилась страшная эпидемия чумы. Никто не знал, что предпринять. Но на страницах одной из Сивилловых книг было найдено указание – привести в Рим статую бога врачевания Эскулапа из города Эпидавра. Туда срочно были отправлены гонцы, статую упаковали и повезли в Рим. И едва телега с драгоценным грузом проехала через городские ворота, как эпидемия пошла на спад.
Однако сами книги то терялись, то находились. Их записывали заново, основываясь на старых текстах, одновременно добавляя новые. На сегодняшний день сохранилось 12 книг. Считается, что они написаны где-то между II веком до н. э. и II веком н. э. Их тексты представляют собой компиляцию греческих, римских, иудейских и более поздних христианских воззрений, поскольку книги писались людьми разных национальностей и верований. Сегодня их мистический смысл уже трудно понять, но с исторической точки зрения им нет цены. И возможно, где-то еще сохранились тексты старинных Сивилловых книг. Ведь, как сказал Шекспир, «есть многое на свете, друг Гораций…».
Кумская сивилла
Пожалуй, самой известной была Кумская (Куманская) сивилла. Город Кумы, расположенный на территории нынешней Италии, в древности являлся греческой колонией. Поэтому неудивительно, что, по преданию, самая первая сивилла из храма Аполлона в Кумах получила дар прорицания напрямую от самого этого бога. Научив девушку предсказывать будущее, Аполлон поинтересовался, что дать ей в награду за этот нелегкий труд.
Девушка ответила: «Дай мне долголетие! Я должна многому научиться». И Аполлон подарил своей ученице века жизни. Но девушка, увы, старилась, ведь вместе с долголетием она не догадалась попросить вечную молодость. Так что через несколько столетий бедняжка превратилась в кошмарную старуху, еле передвигавшую ноги. Пришлось снова просить учителя о милости – переправить ее в царство Аида. Аполлон сжалился, но к богу мертвых верную ученицу не отпустил, а забрал к себе на Парнас и напоил священной амброзией. Старуха снова превратилась в девушку, к тому же обретя бессмертие.
По иной легенде, Аполлон влюбился в прекрасную сивиллу, жившую в Дельфах. Но на пророчество в Дельфийском оракуле у бога были другие планы, поэтому он предложил возлюбленной перебраться в Кумы. «Я дам тебе самый сильный дар предсказаний на земле. Ты увидишь будущее и станешь пророчествовать столько лет, сколько песчинок сможешь захватить в горсть». Ясно, что девушка не оплошала – набрала полную горсть песка. Но у Аполлона было еще одно условие. Он хотел, чтобы сильнейшая пророчица жила вдали от Дельф, и поэтому поставил условие: «Ты будешь жить столько лет, сколько проживешь вдали от родной земли!»
Кумская сивилла действительно прожила больше тысячи лет. Но однажды к ней приехали дельфийские купцы. Получив мудрый совет, они пожелали отблагодарить предсказательницу и преподнесли ей замшевый мешочек. Ничего не подозревающая сивилла развязала его, и прямо на ладонь ей высыпалась горсть земли из далеких Дельф. Увы, условие Аполлона оказалось нарушено. И через день сивилла умерла.
Однако Аполлон не оставил Кумы. На место своей возлюбленной, перешедшей в мир Аида, он привез из Дельф новую предсказательницу. Ведь что бы ни случилось – заболевала сивилла или умирала, – люди должны были получить свои предсказания и советы. Одним словом, сивилла умерла – да здравствует сивилла!
С именем Кумской сивиллы связывается еще и возникновение великого города – итальянского Рима, которому суждено было стать столицей всего западнохристианского мира. Может, поэтому именно Кумскую сивиллу итальянские художники (Андреа дель Кастаньо, Рафаэль, Тициан, братья Карраччи и др.) изображали чаще всего? А дело было так. Спасшийся после падения Трои принц Эней, забрав с собой отца, маленького сына и своих выживших воинов, решил отплыть к далеким берегам Италии. Но во время долгих странствий его обожаемый отец, старик Анхиз, умер. И когда корабли Энея попали, наконец, к итальянским берегам, тот решил отправиться к Кумской сивилле, чтобы узнать о своей судьбе и попросить возможности увидеться с отцом, ушедшим во владения мертвых. Прорицательница согласилась провести Энея в царство мрачного Аида с условием, что герой в точности выполнит наказ отца. Между прочим, этот сюжет послужил основой поэмы «Энеида» римского поэта Вергилия.
Вот как описывает великий поэт Кумскую сивиллу:
«Время судьбу вопрошать! Вот бог! Вот бог!» – восклицаяТак перед дверью, она и в лице изменилась, бледнея,Волосы будто бы вихрь разметал, и грудь задышалаЧаще, и в сердце вошло исступленье, выше, казалось,Стала она, и голос не так зазвенел, как у смертных,Только лишь бог на нее дохнул, приближаясь.В царстве Аида Кумская сивилла провела Энея на елисейские поля (Элизиум), где собираются души умерших. Там герой и встретил тень своего отца, который указал ему на души еще не рожденных потомков – вереницу царей, консулов и императоров, тянущуюся вплоть до дней поэта Вергилия. Когда же Эней с сивиллой вернулись на землю живых, пророчица объяснила герою, что он должен основать в долине реки Тибр город Рим, который и станет столицей мира. Так что у Вечного города в основателях числятся не только Ромул и Рем, вскормленные волчицей, но и легендарный герой Эней вкупе с великой Кумской сивиллой.
Не потому ли древнеримские правители чтили сивилл и помогали из казны храмам, в стенах которых обитали пророчицы? Но не всегда власть и сивиллы понимали друг друга. История рассказывает о трагическом эпизоде, случившемся в начале VI века до н. э. Тогда к царю Тарквинию Гордому явилась самая знаменитая из Кумских сивилл Демофила и предложила купить у нее девять рукописных книг, в которых предсказательницы записали свои важнейшие пророчества о будущей жизни. Правда, за этот свод мудрости Демофила запросила огромные деньги. И Тарквиний отказался – слишком большая цена.
Тогда разгневанная Демофила бросила три книги в огонь. «Треть мудрости погибла! – произнесла она. – Но цена за оставшуюся часть – та же!» Тарквиний скривился: «Я не стану платить за шесть книг как за девять!» Тогда Демофила хладнокровно бросила в огонь еще три книги: «Теперь придется заплатить за три книги как за девять!» И тут двери открылись, в ноги царю бросились его советники: «Купи хотя бы последние книги, повелитель!»
Тарквиний внял мольбам советников и купил три оставшиеся книги. Первая состояла из пророчеств самой Кумской сивиллы, вторая – из предсказаний самой известной из Тибуртинских сивилл Альбунеи, третья – из мудрых изречений разных сивилл, которые были записаны римскими братьями Марциями. Эти три книги Тарквиний передал в римский храм Аполлона, потом они попали в храм Юпитера Капитолийского. Жрецы этих святилищ относились к свиткам трепетно и почтительно, вынимали лишь в случае крайней необходимости, когда нужно было сверить с ними судьбы государства. Даже во времена империи к ним тайно обращались за советами.
Увы, в IV веке н. э. правители задумали сжечь странные книги и устроили в храме Юпитера пожар, в пламени которого рукописи и погибли. Но хранители книг не смирились с потерей. Они сумели по памяти воспроизвести и записать несколько сотен изречений сивилл. Впоследствии из них были составлены еще несколько свитков, которыми тайком пользовались вплоть до V века н. э. Но в VI веке эти свитки были утрачены окончательно – опять же в храмовом пожарище.
Горящий факел Гекубы
Помните, как восклицал Пушкин: «Над вымыслом слезами обольюсь!» и вопрошал Шекспир: «Что он Гекубе, что ему Гекуба…»? Сегодня, чтобы понять, о чем писали эти великие, нужно обращаться к комментариям, но в их времена все образованные люди знали: несчастная Гекуба, жена легендарного троянского царя Приама, пережила и оплакала смерть всех своих детей, мужа и близких родственников. Одни погибли на поле боя, других увели в рабство, третьих убили коварные враги. Это ли не ужасная участь!
Однако Гекуба не только оплакала погибших родственников, ее горе было страшнее и глубже: она заранее знала обо всех несчастьях и трагедиях семьи. Гекуба, царица Троянская, была первой «реальной» пророчицей, известной в истории древнегреческого мира. Правда, все сведения о том времени мифологичны: то ли были те древние события, то ли нет… Одни историки считают, что Троянская война произошла где-то примерно в 1200-х годах до н. э., другие не согласны с этим. Однако, как бы ни посчитали историки, герои тех событий известны всем. И имя Гекубы живо до сих пор.
Ее дар открылся еще в начале замужества, когда молодая царица ожидала своего первого сына. Накануне рождения Гектора, будущего великого воина, героя Троянской войны, царице приснился алый цветок мака. Гекуба пришла в сильное волнение, ведь, с одной стороны, алый цвет – символ победы, с другой – мак – это цветок сна, символ подземного царства Аида, куда уходят все окончившие свой земной путь. Однако Гектор родился настоящим богатырем, и мать успокоилась. Ведь ее муж Приам был могущественным правителем, Троя процветала, так что наследника ждало несомненное счастье.
Когда же Гекуба ожидала второго ребенка, она обратилась к Небесам с просьбой предсказать и его судьбу. И вот ночью Гекубе опять приснился вещий сон: царице снилось, будто она родила горящий факел, который выпал из окна дворца прямо на площадь Трои, и город запылал.
Напрасно жрецы успокаивали царицу, Гекуба поняла, что родит человека, который погубит ее родной город. И потому едва ее второй сын Александр появился на свет, она повелела отнести его к подножию горы Иды – пусть дикие звери растерзают ребенка и отведут от города будущую угрозу. Но младенца нашел пастух, назвал Парисом (что значит борец) и воспитал со своими детьми. Дальнейшее известно всем – к юному пастушку явились три богини с просьбой рассудить, которая из них прекраснейшая. Каждая посулила юноше что смогла: Гера – власть, Афина – мудрость, а Афродита – любовь красавицы, похожей на саму богиню как две капли воды. Естественно, любвеобильный юноша присудил первенство Афродите.
Обрадованная богиня любви тут же развернула бурную деятельность. Она открыла Приаму и Гекубе, что красавчик пастух – их выживший сын, и заставила царскую чету принять его обратно в семью. Потом повелела Александру-Парису отправиться ко дворцу спартанского царя Менелая, где познакомила бывшего пастушка с юной женой царя – Еленой. Богиня любви даже объяснила юноше, отчего Елена столь похожа на нее. Оказывается, отец Афродиты, верховный бог Зевс, был тайным отцом Елены. Когда ее мать, красавица Леда, только вышла замуж за царя Спарты, Зевс увидел ее и страстно влюбился. Но Леда не желала изменять мужу. Тогда Зевс принял облик белого лебедя и обвился вокруг нее. В итоге на свет появилась Елена Прекрасная, как две капли воды похожая на старшую сестру.
Афродита внушила Елене безоглядную любовь к Парису. Елена бросила мужа Менелая, и влюбленные сбежали из Спарты в Трою, на родину Париса. Греки решили, что коварный Парис украл жену влиятельнейшего греческого царя, и, возмущенные этим, собрали войско и осадили Трою. Ну а дальше был десяток лет изматывающей Троянской войны, принесшей и царскому дому, и простому люду множество бед и неисчислимые слезы.
Первенец Гекубы и Приама, великий воин Гектор, погиб в поединке с другим легендарным бойцом – греком Ахиллом. И когда, выкупив тело мертвого сына, царь Приам принес его домой, Гекуба поняла свой страшный вещий сон: Гектор, весь в крови, лежал на алом плаще, словно сломленный мак, – цветок царства мертвых.
Второй сын Гекубы, Парис, которого мать хоть и винила во всех бедах, но все же по-своему любила, тоже пал на поле боя от стрелы грека Филоклета. Муж Гекубы, царь Приам, попытался спрятать их младшего сына Поликлета, отправив мальчика из осажденной Трои к фракийскому царю Полиместору. Гекуба была против отъезда Поликлета. «Я больше не увижу своего сына!» – предрекла она. Так и вышло. Жадный Полиместор, польстившись на сокровища, которые царь Приам дал в дорогу любимому сыну, коварно убил юного Поликлета.
Ну а потом пала Троя. И, глядя с крепостной стены на дома, вспыхивающие как огромные огненные факелы, Гекуба в безысходном ужасе вспоминала свой роковой сон о горящем факеле. Ну а затем в зареве пожаров на глазах у царицы враги уводили в рабство ее малолетних детей, насиловали дочерей. Она ничего не могла изменить, никому не могла помочь. Но за одного – любимого сына Поликлета – царица все же сумела отомстить.
Неожиданно для всех Гекуба бесстрашно предпочла стать рабыней у царя Итаки – легендарного хитреца Одиссея. Никому не сказала она, потерявшая всех родных, что ей было пророческое видение, подсказавшее, что именно на корабле Одиссея она сможет попасть ко двору ненавистного ею Полиместора, убийцы ее младшего сына. Действительно, во время своих странствий Одиссей попал во Фракию, и Гекуба сумела отомстить ненавистному Полиместору. Пробравшись тайно во дворец, она не стала лишать убийцу сына жизни, а выколола ему глаза. Пусть живет и мучается!