Подсобка

Пин слегка вздрогнул, но посмотрел на своего учителя, чтобы понять, как необходимо реагировать. Гринт был спокоен и уверен в себе — эта уверенность передалась юноше, и тот продолжил стоять более чем спокойно, не дёргаясь и не нервничая.

— Мне прислали доказательства его слов, — невозмутимо произнёс патологоанатом. — Нет оснований не верить ему!

— Этот человек развязал ядерную войну, потому что хотел войти в историю как самый великий и самый лучший политик в мире, но что-то пошло не так — не так, как он планировал. И когда ситуация стала совсем плачевной, собрал свои пожитки, деньги с богачей и организовал переезд на другую планету! По его вине погибли миллиарды ни в чём неповинных людей! Миллиарды, мистер Гринт! Он спас несколько миллионов, но погубил миллиарды. Как думаете, стоят ли жизни миллионов тех миллиардов смертей! Помимо всего прочего, тех, кто выжил, он обрёк на мучительное и бедное существование. Один-единственный приказ, одно-единственное слово, и вас всех забрали бы отсюда, с Остатнии, но он этого не сделал. Знаете, почему, мистер Гринт? — громко расхохотался незнакомец. — Хотя что я спрашиваю, конечно же, знаете!

— Догадываюсь… — глухо ответил патологоанатом.

Пин с интересом наблюдал за происходящим, вслушиваясь в каждое слово.

— Давайте, мистер Гринт, произнесите это вслух! Сегодня Вы здесь не один — Вас есть кому слушать, кроме меня!

— Из нас сделали шоу… — тихо произнёс патологоанатом.

— Что?! Не слышу, мистер Гринт!

— Из нас сделали шоу! — громко закричал он.

— Правильно, молодец! Вы молодец, мистер Гринт! Аповемаген всю жизнь ставил развлекательные шоу на жизнях других людей, а тут Вы взяли и сделали из шоу его жизнь! Представляете, мистер Гринт, как глубоко Вы унизили его гордыню?!

— Я не хотел… — печально вздохнул патологоанатом.

— Вы сделали всё правильно, мистер Гринт, а потому у меня есть подарок для Вас. Для Вас и этого юноши, который смотрит на Вас с восхищением!

— Подарок? — Пин не удержался и задал вопрос.

— Да, мистер Пин, подарок! Скажите, Вы знаете, что такое видео?

— Нет, — растерянно ответил юноша, — что это?

— Это сложно объяснить — это надо видеть! — засмеялся невидимый голос и замолчал.

Несколько минут Гринт и Пин терпеливо ждали, произойдёт что-нибудь или нет, как на большой белой стене появился странный луч в виде огромного прямоугольника. Заиграла громкая и довольно радостная музыка, словно стуча по медному тазу. Вначале появился город, который выглядел большим и красивым: строгие высокие ряды зданий вытягивались вверх подобно деревьям, тянущимся к небу. Яркие вывески с незнакомыми знаками пестрели изобилием красок. Картинка начала двигаться, будто бы на ней были настоящие живые люди: посреди широкой улицы стоял мужчина с приятными чертами лица и с небольшой чёрной бородкой. Он был одет в строгий костюм-тройку без пиджака — чёрные брюки, белая рубашка, чёрная жилетка и чёрная бабочка. Мужчина пел песню — показывал жестом на того, на кого смотрел в упор, периодически поворачиваясь боком и вглядываясь куда-то вдаль. Гринт с непривычки плохо понимал слова, но потом начал различать: пелось о том, что есть некто, кто умеет читать мысли — его, её, его знакомых, чужих знакомых — кого угодно, без разницы. Мужчина пел один, но рядом с ним стояло ещё трое мужчин: они держали в руках странные вещи — судя по всему, эти вещи издавали лиричные звуки, соединяющиеся в ритм музыки. Мужчина, который пел, переместился в уютный красивый зал со странными аппаратами с цифрами. Там за ними наблюдало необычное зелёное крупное плюшевое существо. Картинка стала динамичной: то поющий мужчина со своими напарниками стояли посреди пустого леса, то в городе, соревнуясь жестами с противником в красном костюме другой расы, то в зале с цифровыми аппаратами, то снова в лесу — на этот раз окружённые маленькими детьми в чёрных костюмах. Появилась лавочка, на которой сидели молодой и пожилой мужчина: молодой достал третью руку и помахал старику — тот опешил от неожиданности. Поющий мужчина надел пиджак и больше не конкурировал с соперником в красном костюме — они ехали по длинной улице, с одной стороны которой находились яркие вывески со знаками, а на другой — защищающий навес. Четверо мужчин, исполняющих песню передвигались на странных аппаратах и крутили ногами педали: первым ехал тот, кто пел — колёса его устройства были одинакового размера; за ним второй мужчина на самом высоком аппарате — переднее колесо огромное, а заднее маленькое; у третьего наоборот: заднее большое, а переднее маленькое; самый последний, четвёртый аппарат, самый низкий из всех. Картинки начали хаотично меняться, мужчина продолжал петь про кого-то, кто умеет читать мысли, смотря по сторонам. Потом повернулся лицом, снова посмотрел в глаза и чуть ли не закричал: «Вернись ко мне! Вернись ко мне». На последних кадрах появилось то самое зелёное существо — пыталось залезть в странные капсулы, где лежали тела. Одна из капсул открылась, и оно забралось внутрь… Музыка закончилась, экран погас.

— Видите, мистер Гринт, — произнёс невидимый голос, — если куда-нибудь стучать, то где-нибудь откроют.

— Что это было? — еле выдавил из себя патологоанатом. — Я ничего не понял!..

— Это видеоклип, мистер Гринт, никакого подтекста — просто под музыку снимали видео, разрезали на кусочки и соединили в единую бессюжетную линию.

— Так ли уж бессюжетную? — ехидно усмехнулся Пин.

— Это кто как сможет увидеть. Не зря оно называется «видео». Как бы перевели это слово, мистер Гринт?

— «Вид» — это то, что существует?

— Хорошо, дальше.

— «Е» — это то, что замыкается на себе.

— Допустим.

— «О» — это солнце.

— Прекрасно. Не хотите ли соединить всё это вместе, мистер Пин?

— То, что существует, — то замыкается в себе и становится солнцем?

— Молодец, мистер Пин, Вы быстро схватываете! Прямо на лету!

Голос замолчал и больше на связь не выходил. «Пора», — кивнул Гринт и дал указание начинать погребение.

«Гордынев Аповемаген» — высекли на камне и гордо установили на очередном витке тротуарной дорожки.

— Пойдём со мной, покажу, как заполнять отчёты — тебе в любом случае пригодится, — Гринт похлопал Пина по плечу, когда на крышку гроба умершего старика упала первая земля.

— Это сложно? — спросил юноша. Он редко задавал вопросы — надо было вселить в него уверенность не бояться лишний раз спрашивать.

— Не сложнее, чем разрезать живот.

— Значит сложно, — задумчиво произнёс тот.

На Остатнии профессии получали быстро, без особого вникания: ускоренный курс грамоты и счёта, общие науки и специализация — по сути, в семнадцать лет подростков распределяли на рабочие места, чтобы они могли принести хоть какую-то пользу до того, как умрут от радиации или от несчастного случая. Иногда до Дома Последнего Отдыха доходили слухи о тех или иных происшествиях, случившимися где-то с другими остатанцами: то раскроется трещина, и туда уйдут все и всё, что только окажется в зоне досягаемости; то упадёт метеорит, то произойдёт извержение вулкана. «То, что с тобой происходит, зависит от того, как ты это воспринимаешь, а не то, какое оно на самом деле» — крутилось в голове Гринта, когда они с Пином направлялись в рабочий кабинет. Все разбрелись по своим углам, но внезапно они наткнулись на электрика, который чинил проводку на фонарном столбе.

— Эй, Анц, привет!

— Привет, Гринт, — донеслось сверху.

— Слушай, я как раз хотел у тебя спросить, что там за провода вырвал старик в подсобке?

— Провода? — удивился электрик. — Погоди, я сейчас спущусь.

Спуск вниз занял некоторое время — Гринт и Пин терпеливо ждали.

— Что за провода?

— В скрытом шкафу. Ты должен был видеть — там конкретно выдрано!

— Ах да, припоминаю. Слушай, Гринт, эти провода проводили до твоего появления здесь — сказали, для ваших ноутбуков, чтобы можно было отчёты отправлять. Не знаю подробностей — мне сказали не лезть туда.

— А кто-нибудь обслуживал эти провода за всё время?

— Не припомню.

— Я уже отправлял отчёты, всё работало, — пожал плечами Гринт. — Узнаю, если их надо будет починить, маякну тебе.

В рабочем кабинете было тихо и спокойно. Гринт старался содержать комнату в чистоте и в порядке: диван собран, документы в шкафу, на стенах пожелтевшие бумажные обои, местами вздутые и лопнувшие, над диваном висит скромное изображение молодой женщины, повёрнутой к зрителю спиной, — убогая, но скромная комнатка. Резкий контраст по сравнению с кабинетом врача, где стояла дорогая мебель из красного дерева, на стенах и на полу белая мраморная плитка, на потолке висела необычная, яркая стеклянная люстра — тем особенно вычурно бросался в глаза бардак, царящий в кабинете тогда, когда в нём не было клиентов, прибывающих с соседней планеты богачей. Красивое и дорогое убранство превращалось в грязную и вонючую пивнушку с засохшими пятнами на полу и на мебели и с огромным количеством мусора.

По пути Гринт зашёл в лабораторию и забрал папку с отчётами — он даже не стал открывать, так как и сам знал, что там было написано — сухая выдержка: «Упал — осколочный перелом рёбер с последующим повреждением лёгких , не совместимое с жизнью». Зайдя в кабинет, патологоанатом включил ноутбук и стал показывать Пину, какие кнопки нажимать и как заполнять форму данных по клиентам. Пим. Выскочил знакомый прямоугольник с перекрестьем внутри и цифрой наверху.

Результаты духовно-физической экспертизы.

Согласно проведённым наблюдениям, испытуемый Гордынев Аповемаген (далее Горда) испытывал неуёмное желание быть лучше всех на свете во всех сферах жизни. В рамках публичной и официальной деятельности Горда позиционировался как великий политический деятель: заботился о благополучии граждан, говорил красивые слова о равенстве, о справедливости, о реализации возможностей для каждого; писал правильные законы, защищающие права и интересы людей. Все СМИ утверждали, что Горда лучший из политиков в истории человечества — все его действия, все его поступки направлены на улучшение жизни людей. Каждый день он смотрел, как его хвалят, как говорят, что он самый лучший, самый правильный, самый умный. У него был лучший дом, лучший транспорт, на люди он выводил самую лучшую и успешную жену, хвалился самыми лучшими детьми, все его друзья проходили проверку, чтобы стать лучшими, он всегда всех убеждал: всё, что он делает, — на благо человечества! Тем не менее, Горда не видел за ширмой своей наилучшей жизни своё настоящее, истинное лицо: как он давал взятки за то, чтобы его называли лучшим, как он занимался подстрекательством и наговаривал неправду про своих конкурентов, как шёл по головам к своей цели быть лучше всех во всём, как он унижал свою жену за то, что она не самая лучшая во всех возможных сферах жизни, как он избивал плёткой своих детей за то, что они не стремятся быть лучшими детьми; как он устраивал страшные проверки своих друзей, чтобы убедиться, что они самые лучшие; как он угнетал простых людей, когда про него переставали много говорить, что он самый лучший.

Причина смерти: страх войти в историю в качестве посмешища в развлекательном реалити-шоу.

Причина греховной смерти: планета, которую он уничтожил, сообщила ему о том, что в конкурсе на самое лучшее ничтожество в истории он занял первое место.

— Ого, — резко выдохнул Пин, — а это что такое?

— Это?! — ехидно улыбнулся Гринт, — Это, судя по всему, досье на нашего старика, который занял почётное первое место, как он и хотел!

— Это жестоко…

— Нет, юноша, это не жестоко. Жестоко уничтожать миллиарды людей — он всего лишь понёс заслуженное наказание...

— Вы его наказали? — удивился Пин.

— Я тут ни причём. Аповемаген привык, что всю жизнь перед ним пресмыкались и льстили, а тут, на Остатнии, оказалось, что никто от него не зависит и никто перед ним расстилаться не собирается. Старик наказал сам себя — если бы он действительно сделал жизнь на нашей планете лучше, мы все были бы ему благодарны. Но мы ненавидим его не просто так, а за его поступки — ненавидим открыто и открыто презираем. В нашем мире он лучший из худших. Остался бы в своём мире, был бы лучшим среди таких же, как он, и его ничего бы не потревожило. Именно поэтому они стремятся нас уничтожить, но боятся сделать это в открытую: мы — зеркало их поступков, зеркало, показывающее правду такой, какая она есть.

— Значит, он специально сбросился с крыши?

— Не думаю... — задумчиво произнёс Гринт. — Череда нелепых случайностей: все двери оказались закрыты, кроме одной. Именно туда он и пошёл...

Спокойный режим длился примерно дней десять: за это время Гринт разобрался в тайне проводов из встроенного шкафа подсобного помещения — они действительно питали электричеством «стеклянные глаза». Пин предположил, что искусственный глаз фиксирует окружающую картинку подобно человеческому глазу и записывает её на ноутбук, по типу того видео, которое находилось в прямоугольнике с перекрестьем. Оставалось понять, как именно необходимо подключить ноутбук к проводам. Гринт закрыл подсобку на ключ и забрал ключ себе, никому ничего не сказав.

На Остатнии давно никому не было дела до того, кто чем занимается в свободное от работы время — тем более особо заниматься там было нечем.

На поле приземления никого не было — никто не встречал приземлившийся космический корабль. Вышедшие оттуда старики возмущённо разбрелись по полю как тараканы — никто не понимал, куда идти и что делать.

— Кто здесь главный?! — сурово воскликнул один из прибывших, одетый в очень дорогую одежду. Он был полной копией Альгормагена и Аповемагена, но кто это такие, никто из присутствующих не знал.

Ему никто не ответил, лишь ветер гнал по пустыне какой-то странный комок из сухих нитей. Мужчина достал из нагрудного кармана странное устройство, похожее на прямоугольное чёрное зеркало, умещающееся в руке, и стал нажимать на стекло — оно засветилось.

— Сегриатион Огредович, что происходит? — возмущённо произнёс он вслух. — Почему нас никто не встречает? Что значит сбой связи?! Немедленно прилетайте и чините всё! Ах, Вам лететь три месяца?! Меня это не волнует! Быстро решайте проблему, чтобы через десять минут нас отсюда забрали!

Мужчину трясло от злости: он хотел бросить аппарат на землю и растоптать его, но замер — видно, раздумывал о чём-то, после чего аккуратно убрал прямоугольное стекло обратно в нагрудный карман.

Гринт теребил Анца и преследовал его уже несколько дней. Он просил, умолял, требовал подключить эти странные провода к его ноутбуку. Электрик только отмахивался и отвечал, что он не знает, не умеет, не ведает, не понимает. Долгие и настойчивые уговоры привели к результату, пусть и к скромному, но всё же. Анц сдался под натиском весомых убеждений — долго нет новой партии и вдруг провода информируют о поступлении — потратив целый день на изучение входов и выходов, наконец, произнёс: «Не обещаю, что что-то получится, но попробовать можно!». С этими словами он достал один из проводов с пластмассовым наконечником и вставил его в отверстие, находящееся сбоку корпуса у ноутбука.

Они сидели вдвоём в подсобке: Гринт и Анц, замерев в ожидании, случится какое-либо чудо или нет. В правом нижнем углу экрана выскочило сообщение, спрашивающее, хочет ли тот, кто читает это сообщение, узнать, что скрывается за ним. Гринт нажал кнопку “Да”. После выскочило новое сообщение и спросило, хочет ли тот, кто его читает, внести изменения на свой компьютер. Гринт нажал кнопку «Да». Выскочило новое сообщение о том, что загрузка программного обеспечения выполняется — по экрану попеременно побежали зелёные чёрточки, находящиеся внутри серого прямоугольника, наполняя его собой.

После того как серый прямоугольник полностью закрылся зелёными чёрточками, сообщение пропало, но вместо него появилось много чёрных прямоугольников, внутри которых закрутились по часовой стрелке серые шестерёнки. Вначале в одном прямоугольнике появилась картинка, потом во втором, в третьем, и так далее — во всех по очереди. Гринт всмотрелся внимательнее: в первом прямоугольнике он узнал вестибюль Дома Последнего Отдыха, во втором — столовую, в третьем — одну из гостиных, номера постояльцев, коридор, уличное кладбище, даже траурный зал в морге. Последний прямоугольник передавал картинку с поля приземления: у патологоанатома разбежались глаза, что он не сразу понял — прилетела очередная партия.

— Не понял? — возмутился он. — Старики прилетели, что ли?

— Как прилетели? — Анц взгляделся в ноутбук. — И правда, прилетели! А почему их никто не встречает?

— Кто у нас отвечает за информацию по прилёту клиентов? — возмущённо спросил Гринт, его пальцы затарабанили по корпусу компьютера.

— Врач — ему приходят сообщения.

Гринт захлопнул ноутбук и оставил его внутри подсобки, после чего вытолкал Анца в коридор.

— Про провода и картинки чтобы никому ни слова! Понял! Я сначала разузнаю, что да как, а потом решим, что с этим делать.

Патологоанатом пулей помчался во врачебный кабинет — закрыт. Он начал звать Пина, но тот нигде не откликался. Гринт бегал по Дому Последнего Отдыха и опрашивал персонал, который попадался ему на пути, но никто не видел ни Пина, ни врача.

— Я видела, как Динл отправился в сторону морга, — сообщила одна из горничных.

Гринт помчался в свои владения, не понимая, что там могло понадобиться врачу. Ещё издалека он услышал истошные крики, доносящиеся со стороны ритуального блока. Молодой мужчина бросился в сторону вестибюля, ведущего в траурный зал, — грохот, удар! Ещё удар!

— Остановись! — это кричал Пин. — Пожалуйста, не надо!

— Что случилось?! — Гринт влетел в зал — Динл находился в невменяемом пьяном состоянии и долбил ломом стену из кирпича.

— Кайся! — вопил врач гулким басом. — Кайся!

— Что с ним?! — Гринт остановился и пытался отдышаться — он весь побагровел из-за спешки.

— Я не знаю! — Пин пытался перекричать безумный глас «Кайся!». — Он проснулся, выпил бутылку рома, а потом начал ходить и бубнить «Кайся-кайся, кайся-кайся». Всё громче и громче, громче и громче! Отправился сюда, я пошёл за ним — следил издалека! Он подобрал где-то лом и начал ломить стену! — юноша пожал плечами и растерянно наблюдал за крушением.

— Ладно, пусть ломает — полезем, будет только хуже! Сгоняй в помещение хранения вещей умерших, там в шкафу на верхней полке стоит бутылка элитного мартини одного из клиентов! Динл выплеснет пар — предложим ему остыть, чтобы успокоился.

— Кайся! — ударял в такт пьяный врач. — Кайся!

— Кайся… — бубнил про себя Гринт. Он присел на подиум, где ставили гроб с умершими, и с интересом наблюдал за тем, как происходит постепенное падение стены.

— Кайся! — бум! — Кайся! — бум. — Кайся.

Видно, что огромный тучный мужчина с заплывшими веками и выпирающим животом начал выдыхаться. Как раз подоспел Пин с мартини и какими-то закусками.

— Динл, угощайся! — патологоанатом аккуратно подошёл к врачу и показал ему угощение. — Ты, наверное, устал — кто хорошо работает, тот хорошо ест.

— О, да! — врач отбросил лом и набросился на алкоголь и еду, жадно чавкая и причмокивая.

— Всё, глупец нейтрализован, — засмеялся Гринт. — Пойдём посмотрим, что там внутри и куда ломился наш недоразвитый друг.

Они подошли к зияющей дыре и заглянули внутрь. Гринт стал водить рукой по внутренней части и нащупал маленький изогнутый пластмассовый прямоугольник. Он нажал на него и загорелся электрический свет. Такого прежде ни патологоанатом, ни его подопечный не видели: небольшой зал с деревянной подставкой посередине, на стенах были изображены люди с золотыми шарами вокруг головы. На подставке лежала картина под стеклом, а рядом возвышалась скульптура, похожая на скрещённые палки.

— Что это за комната? — спросил Пин.

— Понятия не имею, — Гринт прошёлся по помещению и провёл пальцем по пыльному слою, накопившемуся в углах и на изображениях людей. — Может, это комната психологической помощи? Родственники приходили и разговаривали с изображёнными людьми?

— Зачем разговаривать с нарисованными людьми, если есть живые?

— Когда умирает кто-то из близких, на душе становится невыносимо больно, и не всегда хочется вести диалог с живыми. Кажется, будто они не поймут или будут осуждать: начнут перебивать, давать ненужные советы, обесценивать боль. А эти люди, — он показал на рисунки, — вполне возможно, олицетворяют посредников между миром живых и мёртвых, поэтому их можно попросить, чтобы они позаботились о душе умершего.

— Они их встречают в мире мёртвых? — удивился Пин.

— Точно! Встреча! Как же я мог забыть?! — Гринт засуетился, вспомнив о поле приземления.

Только как встречать стариков, он не знал. Для таких случаев всегда приезжали автобусы из соседнего города, находящегося в нескольких десятках километров. Ехать туда было не на чем.

— Гринт, посмотри, тут ещё помещение с большими дверями! — воскликнул Пин откуда-то из тёмного закутка. — Тут стоит какая-то огромная махина!

Патологоанатом направился вперёд, в темноту, пробираясь наощупь. Догадываясь, где может быть включатель света, он потрогал стену сначала с одной стороны от проёма, потом с другой. Рука дотронулась до квадратного плоского пластмассового предмета не там, где обычно располагался включатель, а намного ниже. Он отличался по форме, но легко поддавался нажатию: «Хлоп!». Просторное помещение озарилось холодным ярким светом. Внутри было довольно пусто: лишь вдоль стен висели длинные ряды полок, на которых лежали разные, непонятные железяки. Посередине стоял автомобиль необычной формы: кузов у него выглядел таким же, как у обычных машин, а задняя часть представляла собой большую длинную закрытую коробку — и передняя, и задняя часть сливались в единое целое. Гринт попробовал открыть дверь — она легко поддалась, не сопротивляясь. В замке зажигания торчал ключ. Гринт повернул ключ, и машина поворчала немного, покряхтела и завелась.

Пин ходил кругами по помещению, внимательно всматриваясь в детали интерьера. Он искал двери, через которые автомобиль попал внутрь.

— Смотри, что здесь? — он отодвинул длинную плотную штору, за которой скрывалась высокая металлическая ребристая стеновая панель.

Гринт подошёл к ней и постучал по поверхности — та звонко зазвучала.

— Пустота. Она совсем тонкая, но прочная. Подожди, я что-то похожее видел в одном из своих журналов.

В голове патологоанатома всплыла картинка: ярко-красная машина стояла на фоне аккуратного деревянного дома, выкрашенного в светло-зелёный цвет. Над ней располагалась похожая панель, но как будто в собранном состоянии, а рядом сиял рекламный слоган: «Ваше имущество под защитой!». Где-то сбоку в кружочке были показаны светящиеся красные кнопочки с пояснениями об автоматическом закрывании и открывании. Гринт внимательно посмотрел на стену рядом с панелью и заметил точно такие же кнопочки как на картинке. Он подошёл поближе и нажал на одну из них — что-то заскрипело, захрипело и заклокотало. Тяжёлый «брыммм» словно изо всех сил пытался поднять вверх ребристую металлическую панель — она задёргалась и начала подскакивать. Патологоанатом продолжил держать кнопку — панель дёрнулась несколько раз, отчаянно сопротивляясь, но в итоге поддалась уговорам и медленно поползла вверх, освобождая место для выезда автомобиля наружу.

— Вот это да, очень вовремя! — чуть ли не присвистнул от удовольствия Гринт.

— Что вовремя? — спросил Пин.

— Старики прилетели — нужно встречать!

Гринт никогда не водил автомобиль, но много читал об этом в инструкции по вождению транспортного средства. Теоретически он знал, что надо нажимать ногами педали, находящиеся внизу, — те, что справа, позволяют «ехать вперёд»; те, что слева, «останавливают». Необходимо просто выставить выпирающую палку с кожаным наконечником рядом с соответствующим знаком и крепко держать руль. Аккуратно и неспеша Гринт выехал из здания.

— Возвращай эту штуку обратно как было, и поехали! — крикнул он Пину.

Пока юноша возился со странной стеновой панелью, которая оказалась дверью, патологоанатом с интересом изучал фасад снаружи, пытаясь понять, отчего он раньше не заметил проёма для проезда автомобиля, тем более таких больших размеров. На внешней стороне фасада громоздкие металлические двери для машины были выкрашены в чёрный цвет, а потому сливались с навесным тёмным керамогранитом. До сегодняшнего дня Гринт был твёрдо убеждён в том, что металлическая ребристая высокая панель — часть архитектурного облика и выполняет лишь визуальную функцию, но, как оказалось, внешний вид часто бывает обманчив.