Пробуждение
Он всплывал откуда-то из глубины, всплывал как всплывает предмет легче воды. Именно как предмет, не предпринимая ни каких усилий, естественным образом, медленно. Или всплывало его сознание? Ничего не понятно: и не страшно, и не радостно, и не холодно, и не жарко. Просто процесс. Но вот где-то на периферии замаячили вопросы: «Что это? Где это? Как это?». Хоть что-то внятное, он постарался уцепиться за них и услышал голос. Мягкий голос женщины лет сорока на слух. Далекий, будто через заложенные водой уши, но смысл слов и фраз оказался знакомым.
– Скачок артериального давления. Пожалуйста успокойтесь. Идет плановый процесс вывода вас из состояния гибернации. Идет успешно и займет еще несколько минут. Постарайтесь расслабиться. – послышалась приятная лирическая музыка.
Чпок! Внезапно из ушей вылетели «пробки». Он помнил это ощущение с детства, когда прыгал на одной ноге на берегу пруда, вытряхивая воду из ушей, музыка теперь полилась чисто, словно хвастаясь своей мелодичностью, нюансами, переливами.
– Прекрасно, – приятный женский голос прокомментировал изменения – давление нормализовалось, спасибо за помощь.
Какую такую помощь? Он ровным счетом ничего не предпринимал, не было сил, не было желания, ничего не было.
– Попытайтесь открыть глаза. – голос теперь тоже звучал чисто. Точно, тетка лет 40-45. – Хорошо, не беспокойтесь, что ничего не видите, освещение выключено. Сейчас я буду прибавлять яркость, закройте глаза если будут неприятные ощущения.
Неприятных ощущений не появилось, зато появилось мутное изображение каких-то конструкций в каком-то помещении с мягким пастельно салатовым интерьером.
– Не беспокойтесь, если видите неразборчивые образы, очень скоро глазные мышцы адаптируются и ваше зрение восстановится.
Начали зудеть пальцы рук и ног, будто оттаивали с мороза. Здорово, значит они есть, эти его пальцы на этих, как его, руках-ногах!
– Попытайтесь открыть рот, я введу вам специальный спрей, он восстановит вашу слизистую оболочку и голосовые связки, и вы сможете говорить.
В рот просунулась эластичная трубка и бережно вбрызнула что-то похожее на персиковый сок. А что это такое, кстати, персиковый сок? Кто-то начал нежно массировать мышцы ног, рук, спины, груди. Странно, этот кто-то делал массаж одновременно по всему телу. Но это было приятно, и он сказал: «Ахх!»
– Прекрасно. Пожалуйста, скажите ваше имя.
Опс! А ведь действительно у него должно быть имя.
– Архип – он прохрипел единственное слово, что всплыло в сознании, другого ничего не было.
– Отлично, Архип! Ваш возраст?
– Тридцать два. – все, еще один «Чпок!» и пробка памяти сбита, слова, образы, знания маленькими пузырьками и величественными воздушными шарами все ускоряясь всплывали из небытия в мозг, выдавливая из него жидкую, лишенную каких-либо смыслов муть.
– Великолепно! Кто вы Архип? – голос тетки зазвучал удовлетворенно, и она зачастила вопросами.
– Слесарь. – Архип произносил ответы удивленно, не зная откуда они возникали, и одновременно пытаясь совместить их с собой, привыкнуть, что все эти вопросы и ответы о нем.
– Прекрасный результат, Архип, теперь вам следует осторожно подняться и пройти в соседнее помещение, где вы сможете принять освежающий душ. Системы корабля обеспечивают искусственную гравитацию, однако торопиться не нужно во избежание случайных травм.
Через десять минут слесарь Архип, изрядно пошатываясь стоял в луже стекающей с тела воды перед стеной из множества ячеек с номерами на крышках.
– Приложите правую кисть к ячейке 79, она откроется, и вы увидите полотенце и вашу одежду.
Архип шлепнул ладонью по пластиковой крышке, все еще не слишком уверенно оперируя мышцами: «Ого! Я знаю, как выглядит «79»!
Спустя еще четверть часа он сидел в столовой за алюминиевым столом и жадно уплетал розовую безвкусную кашицу, запивая розовой безвкусной жидкостью из розового безвкусного стакана. Мягкие бежевые шорты и футболка приятно облегали чистое мускулистое тело, все еще зудевшее просыпающейся силой. Голос тетки звучал ото всюду и успокаивая пояснял:
– Эти съедобные вещества восстановят ваш пищеварительный тракт и обеспечат первичный запас калорий. На ужин я с удовольствием предложу вам вкусную питательную пищу по вашему выбору из многочисленного меню.
«Съедобные вещества» действительно взбодрили организм до той степени, что Архип уже не прислушивался к его функционированию, его все больше донимали вопросы.
– Ты много говоришь, мадам, все правильно говоришь, но не то, что мне надо. – Архип отодвинул опорожненную посуду, сыто цыкнул щербинкой в зубах и, откинувшись на спинку стула, удовлетворенно огляделся.
Довольно большая столовая, где он только что подхарчился, была выполнена в приятных персиковых тонах и, судя по количеству стульев, рассчитана на десять человек. Стены представляли собой набор различных по размеру крышек с разнообразными символами от стилизованной кофейной чашки с вьющимся паром до лаконичного красного креста, надо полагать обозначающего аптечку. А вот чего не было в помещении, так это иллюминаторов, их заменяли четыре широченных видеопанели, транслирующие пастельные пейзажи с овечками и пастушками на зеленых лужайках. Надо полагать для лучшего пищеварения.
– Где все, где народ-то, их много было вроде как? И вообще ты сама то, кто такая? Оператор гибернационных установок? Дежурный по кораблю? Бухгалтер, мимо пробегала? – Архип явно дурачился, раскачиваясь на стуле в ожидании, когда память, наконец, полностью восстановится с помощью тетки или без нее. Пожалуй, не хватало привычной зубочистки для полного счастья.
– Я Галатея, искусственная интеллектуальная система управления кораблем МЗК-487 «Новик». – Все слова оказались знакомыми и не удивили его.
– Понятно, значит «Галя». А как-то визули…визуализироваться можешь? А то со стеной разговаривать стремно как-то.
– Да, конечно, – через стол от Архипа возникла женская фигура в строгом деловом костюме и строгом же деловом лице, – это голографическое изображение, заложенное в заводских настройках, однако вы можете выбрать любую голограмму из 286 имеющихся в моей базе данных. И, Архип, я предпочла бы официальное обращение «Галатея».
Рядом с «женщиной» в воздухе материализовался список с какими-то индексами и соответствующими им изображениями людей. Список самостоятельно пролистывал строчки с описанием голограмм. Вот лысый небритый «айболит» со стетоскопом на шее и слащавой улыбкой сменился бабушкой с клетчатым пледом на плечах и в толстенных допотопных очках, ее сменил брутальный качек с красной рожей и в спортивном костюме со свистком во рту…
– Вот, пожалуй, номер 18. – Архип наконец увидел стройную блондинку лет 20-ти в розовом платье.
Деловая сорокалетняя «бухгалтерша» мгновенно преобразилась в «розовую пантеру» и грациозно полезла на стол явно направляясь к Архипу.
– Боюсь, что выбранный вами формат не совсем подходит нашей с вами предстоящей работе, – вкрадчивый сопрано блондинки был почти ощутимо призывным, сексуальным и до неприличия сальным. Блондинка медленно, эффектно изгибаясь, ползла через стол, вызывающе демонстрируя глубокое декольте и почти до пояса разрез на бедре платья. – Особенности интерфейса и лексики этой модели – мурлыкала пантера – будут отвлекать нас от работы и вносить недопонимание в наши диалоги.
– Не-не…это…давай лучше заводские настройки…– обалдевший Архип отпрянул на спинку стула, соображая, что перебрал разнообразия, в конце концов это же машина, железяка, и к ней надо относиться как к железяке, чтоб не ровен час не свихнуться, да и что при случае подумает начальствующий состав этого самого МЗК-487 «Новик», он же появится рано или поздно. – и это…Галя, давай-ка …– Архип судорожно огляделся – полезай-ка вон в телевизор.
Блондинка мгновенно испарилась со стола, а на большой видеопанели на стене появилась знакомая «бухгалтерша» с мягким, бесцветным голосом.
– Хороший выбор, Архип…
– Ладно, проехали, Галя, так, а народ-то где? Ну… там… окружающий персонал, типа, пацаны мои из бригады, пассажиры, экипаж…туда-сюда? – Архипа начал разбирать смех от только что пережитой сцены.
– Архип, это непросто будет принять, но постарайтесь расслабиться и не допускать угроз вашему организму и подъема артериального давления…
– Короче давай, без соплей! – Архип вдруг напрягся, почувствовав какую-то непонятную угрозу в голосе Галатеи, слишком резким был переход после смешной и нелепой ситуации с ползающей по столу блондинкой.
– Ну хорошо. – Станиславский позавидовал бы драматичности последовавшей паузы. – 28 суток назад по бортовому времени корабль МЗК-487 «Новик» подвергся метеоритной атаке. Три удара пришлись в середину корпуса судна и нанесли тяжелый ущерб жизнеспособности «Новика». 24,7 процента массы корабля были безвозвратно потеряны. 39,18 процентов моей производительности вышли из строя. 12 396 колонистов и членов экипажа погибли. Однако, Архип, все они находились в состоянии гибернации и никаких эмоциональных переживаний, стрессов не испытали. Они просто не проснулись. Вы единственный живой организм на борту.
Архип, только что вальяжно раскачивавшийся на стуле, грохнулся на пол, дико озираясь вокруг и не понимая, что происходит, что говорит эта женщина на экране. Числа, проценты, дроби, ничего не фиксировалось мозгом, кроме катастрофических «Метеоритный удар-Все погибли-Один»!
– Я предприняла все возможное, чтобы спасти корабль, я изолировала 118 отсеков, потерявших герметичность. Мне удалось сохранить управляемость главного реактора, использовав обходные маршруты рассеченных кабелей. К счастью, сам реактор и часть моих серверов не пострадали. Но нам с вами, Архип, предстоит много работы по восстановлению живучести и дееспособности корабля, поэтому чем быстрее вы смиритесь с ситуацией и восстановите артериальное давление…
Как описать состояние человека в подобной ситуации? Ужас, паника? Нет, сначала шок! Вот только что был утренний рассвет пробуждения, приятное потягивание, ощущение растущей бодрости в просыпающихся мышцах молодого сильного тела, предвосхищение интересных планов на будущее, интересных важных дел, интересных встреч с интересными людьми. Одним словом – жизнь! Пробуждение жизни, весна со всеми ее бурлящими эмоциями, гомоном, движухой! И вдруг кромешная тьма, лбом в бетонную стену, ничего не видно, ничего не слышно, ничего не понятно. И страшно больно, до безумия больно. Шок! А вот потом – ужас! Это – первая оценка катастрофы. И, наконец, паника – первое действие после катастрофы! Хватание чего-то зачем-то, шараханья из угла в угол, бессмысленная и беспощадная к себе и к окружающему попытка скрыться от катастрофы. И животный бессмысленный вой. Но скрыться было не куда, вокруг на сотни и тысячи световых лет космос, вакуум, пустота. Враждебная убийственная пустота. Пустота, безжалостно давящая, расплющивающая равнодушием и неминуемой, уже рядом стоящей смертью!
Но рядом был алюминиевый стол, Архип залез под него и несколько минут хрипел и давился слюной, невесть почему заполнившей рот, его трясло, он не был в состоянии сосредоточиться. Все погибли, нет ни одной живой души на миллиарды километров вокруг. «Вы единственный живой организм на борту». Один, как амеба в бочке дистиллированной воды, молекула, бозон Хиггса, абсолютная точка, не имеющая ни габаритов, ни массы, ни заряда, ничего кроме ужаса. Абсолютный и беспомощный концентрат ужаса!