Ни за что и никогда

Я понимала, что причина моего глубочайшего разочарования крылась в абсолютной несопоставимости детских ожиданий с реальным положением вещей. Разве можно теперь считать «Столичное» – классической, милой и доброй деревней?

Когда я проходила мимо большого кремового дома с красной крышей, то с тоской вспоминала, как раньше здесь был продуктовый магазинчик, где я покупала всякие сладости и сок в мягкой упаковке. Апельсиновый был самый вкусный. Новые хозяева соединили, кажется, три участка в один и построили огромного размера виллу с невероятно длинным овальным бассейном.

Ох, вот бы окунуться сейчас в прохладную воду! Сегодня обязательно схожу на море, но только после обеда, когда беспощадное солнце ослабит свою силу. Бабушка любила гулять по берегу и приучила к этому меня. Вообще-то, я не особая любительница пеших прогулок, но по вечернему пляжу готова бродить бесконечно. Это вам не то, что по городу шагать и вдыхать автомобильные пары. В самое худшее для меня лето, когда я породнилась с собственным одиночеством, мне несколько раз удавалось незаметно улизнуть из дома, прихватив с собой плотное покрывало. Я бежала на пляж, расстилала ткань и могла долго-долго глядеть на падающие звезды. Было в этом что-то завораживающее и волшебное. Тогда я чувствовала себя самой счастливой, даже несмотря на то, что у меня больше не было друзей, с которыми я могла бы делить эти сказочные моменты. Мне и самой было хорошо.

Подходя к тому самому центральному магазину, где раньше и собирались пожилые сплетницы, я чуть не упала в обморок. Бледные стены некогда полуразрушенного здания теперь были спрятаны за бледно-желтыми панелями, имитирующими камень, а старый шифер на крыше сменился на темно-зеленую металлочерепицу. Справа появился длинный навес, под ним сидели местные бабульки и продавали фрукты и овощи, а ближе к проезжей части расположился ярко-зеленый ларек с прохладительными напитками. Около него тянулась длинная очередь отдыхающих в панамках.

Куда я попала?!

Поправив солнцезащитные очки на переносице, я уверенно шла вперед, мимо такого же отремонтированного здания, где раньше находилась почта, администрация и нотариус. К сожалению, моей уверенности хватило ненадолго, ведь приближаясь к рынку, незнакомые мне люди все явственнее поглядывали в мою сторону. На мне что, был костюм Шрека? Чего они так таращились?

И я была настолько увлечена разглядыванию чужих лиц, что даже не заслышала, как позади меня крался мурлыкающий автомобиль. Водитель нагло нажал на гудок, и мои уши пронзил оглушительный звук, заставив громко закричать и подпрыгнуть от ужаса.

Мое лицо покраснело не то от злости, не то от стыда, ведь даже местные бабульки весело надо мной хихикали. Я уже молчу о тех, кто стоял в очереди за напитками. Так и видела, как они ехидно перешептывались и сожалели, что не смогли заснять происходящее на камеру.

Черный седан, что пронесся вчера по дороге, коварно проползал мимо меня. Сквозь открытые окна раздавалась зажигательная музыка и оглушающий смех девушек.

Нет, пожалуй именно сейчас я была чертовски зла, ведь насмешливый оскал водителя в непроницаемо черных очках заставил почувствовать лишь бушующий огонь в теле. А ещё, меня вдруг охватило то самое дежавю. Я повнимательнее пригляделась к идиоту за рулем и моментально насупилась, узнав в нем того говнюка-соседа, которому я помешала спать.

– Идиот, – буркнула я, скрипя зубами.

Да я бы еще что-нибудь эдакое сказала этому кретину, да уже глядела на багажник сверкающего «Мерседеса». В открытом люке появилась фигуристая девушка в белом бикини и крикнула что-то нечленораздельное. А бабульки… Бог мой! Морщинистые сплетницы, глядя на полуголую девчонку, лишь веселились, мол, поглядите, какая фигурка то у молоденькой проказницы!

Мимо рынка я прошла быстро. Можно сказать, пробежала. Изучающе-насмешливые взгляды старушек, местных «новых» жителей и отдыхающих ощущала кожей.

В магазине теперь было самообслуживание. Я схватила тележку, достала список из заднего кармана джинсовых шортов и не спеша стала обходить длинные ряды. Когда остановилась в отделе молочной продукции, заметила рядом невысокого парня с маленькими синими глазками, но длинными пушистыми ресницами. Он с интересом глядел на меня и уголки его губ заметно подергивались. Я несколько долгих секунд хлопала глазами, с трудом сдерживая в себе детскую радость.

– …Илюша? – Моя неуверенность была фальшивой, поскольку я точно знала, кто именно передо мной.

– Сонька! – Переминаясь с ноги на ногу, мы все же обнялись, и я почувствовала запах домашней выпечки и кофе. Знал бы Илюша, как я рада была встретить его. – Как ты? Когда приехала?

– Вчера в обед.

– С мамой?

– Нет, одна. Ты так изменился…

Илюша Шапочка был другом моего детства. Он жил с бабушкой и мамой через три дома от нас, где теперь в своих хоромах обитала московская интеллигенция.

– Сделал тату? – с улыбкой спросила я, обратив внимание на его плечо с цветным рисунком ананаса. – Что означает?

– Это на спор, – отмахнулся он. – Был выбор между ним и клубникой. Ты надолго приехала?

– На всё лето точно.

А может и навсегда.

– Здорово! Это чертовски круто! Ты здесь давненько не была, да? Я теперь живу на Нижней улице. Приходи завтра к нам на ужин. Поговорим хоть, а то столько лет не виделись! Я сейчас в город еду по делам, надо торопиться. Мама очень обрадуется твоему приезду.

– Хорошо, обязательно приду.

Сообщив мне номер дома, Илюша поспешил к выходу, а я стала предаваться счастливым воспоминаниям о нашей дружбе до тех пор, пока в мое бедро не уперлась чья-то тележка.

– Милочка, долго стоять на месте будем?

На бабульке была розовая косынка, летний халат с яркими фиолетовыми цветами и голубые шлепанцы. Её прозрачные глаза укоризненно глядели на меня, а тонкие губы подергивались злобой, словно она изо всех сил старалась сдержать в себе неприличное словечко.

Молча я отошла в сторону, но при этом не отводила от нее взгляд. Неприятная особа с навязчивым запахом чайной розы. Небось, весь флакон на себя вылила.

Через пару секунд к ней подошла другая бабулька: высокая, но худенькая, в белой косынке, свободной зеленой юбке и сливочного цвета блузке с рукавами-фонариками. Она слишком неестественно и слащаво улыбнулась мне, поставила на пол небольшую плетеную корзину с овощами и сцепила морщинистые руки в замок.

– Здравствуйте, – поздоровалась она, с интересом разглядывая мой внешний вид. – Вы проездом у нас?

От её сахарной улыбочки так и веяло затаенной злобой.

– День добрый. Нет, не проездом.

Взяв с полки двадцатипроцентные сливки, маленькую упаковку сметаны и сливочное масло, я бросила всё в свою тележку.

– А ведь домашнее полезнее и вкуснее, – сказала бабуля-улыбака. Она схватила с полки литровую банку сметаны без этикетки и протянула мне. – Лучше возьмите вот это. Свежее. Местное.

– Благодарю за совет, но я не люблю домашнее молоко, сметану, творог, брынзу и прочее.

– Вот нахалка! Ей как лучше хотят, а она ещё упрямится! – тут же прокомментировала бабулька в розовой косынке. Казалось, будто ей невтерпеж треснуть меня или обозвать самыми грязными словами. – Вот так невоспитанность!

Крепче взявшись за свою тележку, я намеревалась как можно скорее покинуть магазин, но бабуля-улыбака снова обратилась ко мне:

– А вы чья будете?

– То есть? – Я с подозрением покосилась на нее. День не задался с самого утра.

– Ну, кто ваши родственники? Не припомню, что к кому-то гости должны приехать, – улыбнулась она своей подружке, что продолжала пялиться на меня как на исчадие ада. – У нас такие новости быстро разлетаются.

– Сомневаюсь, что вы не в курсе обо мне и моей бабушке. Или вы тут всех гостей встречаете, как врагов?

– Вот же нахалка! – повторила бабка в розовой косынке.

– Именно об этом я и говорю. А теперь позвольте мне продолжить покупки. День насыщенный и планов у меня много.

Пока шла по длинному ряду, наспех хватая банки с корнишонами и фасолью, я чувствовала затылком их взгляды и машинально скрещивала пальцы на руках, чтобы меня не сглазили. До сих пор в это верила. А ещё в силу булавки от сглаза, спрятанную под одеждой.

Свернув налево, я бросила в тележку упаковку спагетти и подошла к стеллажу с приправами. Выбрала универсальную для супов. Но как только развернулась, с ужасом обнаружила у своей забитой продуктами тележке этих двух бабулек. Они с наглым интересом разглядывали мои покупки, то и дело вертя головами, чтобы получше что-то там разглядеть.

– Что вы делаете?

– Ох! – хихикнула бабуля-улыбака, поправив косынку. – Ни разу не видели, чтобы столько всего набирали здесь. А у вас тут банки с краской… Они вам для чего?

Я нахмурилась, выдерживая на себе взгляд её недовольной подружки, и, не глядя, бросила в тележку пакетик с приправой. Хуже обозленной на весь мир старухи и быть не могло. Черт его знает, что у такой в голове. Может она ночами колдовала и приносила в жертву кроликов.

– Чтобы красить, – ответила я одними губами.

– А что вы собрались красить?

– Это мое дело.

– И известь взяли! – с упреком бросила вторая бабка. Клянусь богом, её бы на части разорвало, продолжай она молчать. – Что белить собрались? Стены? Потолок?

Одной рукой я развернула тележку и крепко ухватилась за ручку:

– С чего вдруг такой повышенный интерес к моим покупкам и к моему дому? Вам не кажется, что свою невоспитанность в данную минуту демонстрируете именно вы?

– Да откуда грубиянки такие берутся?! – рявкнула бабка. – Ни капли уважения к старшим!

– Слушайте, я вас знать не знаю, бабуля. Идите, куда шли, а в мою сторону даже не смотрите.

– Собралась ту развалину чинить? – бросила она и по-хозяйски поставила руки в боки. – Какой смысл? Избавься от нее и дело с концом! Вздумалось ей ерундой заниматься!

С непониманием я несколько раз оглядела её с головы до ног, пытаясь осмыслить услышанное, как бабуля-улыбака по-дружески опустила морщинистую ручонку на её плечо и взглянула на меня всё тем же фальшиво-доброжелательным взглядом:

– Вы уж простите нас. Мы действительно знаем, чья вы и в каком доме живете. Глупые бабульки мы уже! – усмехнулась она. – Не знаем, как разговор начать, смущаемся. Нам бы поговорить с вами за чашечкой чая. Можно здесь в местном кафе прямо сейчас.

– Спасибо за…предложение, но я спешу. В другой раз.

Дурдом какой-то. Я молча толкнула тележку вперед, схватила булку хлеба и поспешила к кассе. Впереди пять человек; кассирша – сонная муха с загорелым лицом, как будто назло всё делала очень медленно.

– Вы не будете против, если я загляну к вам на чаек?

Я даже подскочила на месте, когда противный слащавый голос настиг меня вновь. По правде говоря, эта необъяснимая для меня навязчивость до мурашек пугала.

– Я пока не готова принимать гостей, – сдержанно ответила я, стараясь не привлекать к себе внимание других людей. Хорошо, что по радио играла зажигательная песня, иначе искрящееся напряжение в моих словах точно бы услышали.

– Послушайте, мы лишь хотим помочь вам. Ваша бабушка отказывалась продавать дом, хотя предложение было сказочным! Но это всё объяснимо: Валентина слегка потеряла рассудок после развода ваших родителей.

– …Что вы сейчас сказали? – одними губами спросила я. – Повторите? Про мою бабушку.

Я впилась в нее огненным взглядом и с силой сжала ручку на тележке. Да что эта наглая старушенция себе позволяла?! Да, бабушка переживала развод моих родителей сильнее, чем кто-либо другой. По крайней мере, мне так казалось. Но это совсем не значило, что у нее поехала крыша! Откуда взялись эти грязные сплетни о её нездоровом уме?

– Ох, милая, я не хотела обидеть вас…

– Скажу один раз и больше повторять не буду. Закройте свой грязный рот! Я могу высказаться куда более грубо, но боюсь вы ни черта поймете. Поверьте, каждое слово будет настолько мерзким и грязным, что ваша фальшивая улыбочка мигом сползет с бархатного личика, а сверкающие глазки выпадут из орбит. Не трогайте меня! Не говорите со мной! И не приближайтесь к моему дому! Уяснили?

Женщина долго смотрела на меня, а её подружка недовольно цокала за спиной. Никогда прежде я не позволяла себе разговаривать в таком грубом тоне с пожилыми людьми, но эти две – кошмарное исключение. Они как будто целенаправленно выводили меня из себя. Пронырливые и бестактные! Будь я их возраста, то набросилась бы с кулаками!

Сказать, что моя бабушка потеряла рассудок!

Стала сумасшедшей!

Да я едва сдерживалась, чтобы не разорвать их голыми руками.

– Девушка, проходите!

Я обернулась на женский голос и подошла к уже пустой кассе. Начала выкладывать всё из тележки, ощущая сбоку недовольный взгляд бабулек. Я совершенно не понимала, какого черта они говорили о моем доме и бабушке с таким пренебрежением, почему их интересовали мои покупки и по какой такой причине эта мегера продолжала таращиться на меня, чуть ли не демонстрируя опасный оскал? Единственный человек, который возможно мог ответить на эти вопросы – мой давний друг Илюша Шапочка. Завтра то я всё узнаю. Здесь явно творилась какая-то чертовщина.

– Как дела, Лидия Петровна? – поинтересовалась кассирша, пробивая продукты.

Бабуля-улыбака осторожно обошла меня и ответила ей всё тем же сахарным голоском, мол всё в полном порядке, несмотря на возникшую проблемку. Обозленная подружка шла следом и нарочно задела меня костлявым плечом. Изо всех сил я старалась сдержать эдакое грубое слово, что так и норовило вырваться наружу. Выкладывая продукты на ленту, я словила на себе мимолетный, но озадаченный взгляд кассирши. Она как будто знала, что в моих мыслях я выворачивала упаковку сметаны на голову ехидной старушенции, а сверху посыпала молотым черным перцем.

«И снова с вами «НаслаждАйс», дорогие друзья! Настала минутка быстрых новостей, поэтому сделайте звук приемника громче! Мы начинае-е-ем!»

Попрощавшись с местными грубиянками, кассирша пробила маленькую упаковку муки через сканирующее устройство и несколько раз нажала кнопку «+» на узком приемнике с длинной антенной. Выложив все продукты, я перешла на другой конец ленты и начала складывать всё в пакеты.

«В клубе «Остров» полным ходом идет подготовка к открытию сезона! Уже в эту субботу мы зажжем на первой вечеринке этого лета, которая обещает стать незабываемой и очень громкой! Напоминаю, танцевальная площадка значительно увеличилась в размерах, появился ещё один бар и… ТА-ДА-ДА-ДАМ! Одно из самых сумасшедших нововведений – несколько стеклянных стендов для дерзких танцев обворожительных девушек. Любая из вас может занять свое место, нужно лишь оставить заявку у администратора!»

– Хм, интересненько, – задумчиво прокомментировала кассирша.

«Что еще? Ах, да! Вчера на пляже открылась веранда с вкуснейшими сосисками-гриль, стейками и хот-догами! Не упустите возможность отведать вкуснятину! И это не реклама, это факт, мазафака!»

Последние слова кассирша с довольной улыбкой проговорила вместе с диктором, отчего я в ступоре пялилась то на нее, то на приемник.

«О, да! И последняя новость к этому часу: гадкий утенок, наконец, нашел свою хозяйку! Аллилуйя, друзья! Возможно, что в скором времени «Столичное» действительно станет самым идеальным местом на Земле! Да избавимся же от жалкого остатка прошлого!»

– Да неужели? – ахнула кассирша, округлив глаза. Убавила звук на приемнике и пробубнила себе под нос: – Надо Светке позвонить, она должна быть в курсе. С вас тысяча восемьсот пятьдесят девять рублей. Буду благодарна, если дадите без сдачи.

Улыбнувшись, женщина поспешно достала сотовый из кармана на фартуке и принялась печатать смс-ку. А я же, наблюдая за её ярко выраженной нетерпимостью поскорее обсудить горячую новость с подружкой, с ужасом понимала, что все знаки, посылаемые вчера судьбой, все-таки намекали о грандиозном провале зажить новой, тихой и спокойной жизнью.