Туман и Молния. Книга VI

Лису всё же казалось, что в такие моменты Никто – человек. Человек, который мстит. Разрушает себя в отместку. Приятно ли было возвращаться демону в оттраханное тело? Или даже находиться там, в это же самое время. Это были забавные мысли. Правда позже ему в голову пришли прямо противоположные, уже не столь забавные. Возможно, что вовсе не человек мстил, демону, а совсем наоборот. Вынуждая тело быть покорным, демон наказывал, таким образом, и утверждал свою власть. В таком случае Арел и теперь Лис, «воспитывали» Никто в лучшем виде. Что ж, «папочка» должен быть доволен.

Потом Лис заклеил Никто глаза. Он спрашивал, как Никто себя чувствует, приятно ли ему? И расставив широко его ноги, держась за колени, трахал его впервые так, как умел трахать Арел, не переворачивая партнёра на живот. Трахал с каким-то непередаваемым наслаждением и животным желанием. Зная, что Никто не видит сейчас выражение его лица, и испытывая от этого облегчение. Расслабившись, отбросив извечное презрительное выражение лица – его маску, он хватал ртом воздух и зажмуривался, когда оргазм накрывал его волной. Переждав секунду, он тут же продолжал, не давая возможности своему члену передохнуть и опасть. Пытаясь получить оргазм за оргазмом. Ему казалось, что вся его сперма уже давно кончилась, или это было на самом деле так. Но это щекочущее чувство в головке члена, какое-то безумное наслаждение, желание ещё и ещё, ощутить эту дрожь удовольствия, доходившую до кончиков пальцев ног и сводившую их судорогой. Ещё и ещё, словно конь перепрыгивает барьер за барьером. И в этот момент, когда он берет барьер… Лис кажется, начал понимать смысл слова – экстаз. Он смотрел, как его член ходит туда-сюда, он без опаски смотрел в лицо Никто, не боясь больше насмешливого взгляда ледяных глаз. Слепой и немой. С таким Никто ему было легче. Интересно, чтобы сказал ему Орёл, если бы увидел? Одна только эта мысль заставила Лиса кончить. Он представил себе как Орёл входит в комнату и видит это. Его Никто… рот заклеен, и вместо глаз… Его Никто лишится половины ресниц, брови Лис ему пощадил, приклеив липкую ленту чуть ниже. Но всё равно это будет больно… отдирать клей от нежной кожи век. Лис представил, как знаки полукровки в губе Никто, потянуться за пластырем, прилепившись к нему, придётся помучиться. Быть аккуратным, чтобы не порвать губу. Если бы Орёл всё это увидел! Увидел, как он изуродовал его Ника. О, это было бы замечательно! Но только в первый момент. Потом начались бы разборки и истерика Арела, а этого Лис уже совсем не хотел. Но помечтать, о первой реакции Арела, ему никто не мог запретить.

Лис видел, что член у Никто стоит, и это тешило его самолюбие. Он милостиво позволил ему, в какой-то момент схватиться рукой за свой татуированный орган, и кончить. Кончить от того, что его трахает сам Лис. Великий и ужасный! Лис был пьян и поэтому превзошёл сам себя. Он стер бы Никто до крови, если бы Никто не был такой привычной шлюшкой, и если бы Лис не кончал прямо в него. Но ему нравилось кончать именно в него, пусть потом эта сперма хлюпала внутри, и член взбивал её в пену, как яичный белок. Он продолжал этот акт так долго, как мог. Наверное, Никто остался доволен. И если бы мог, поблагодарил бы его, Лиса.

Потом Лис ушёл, ни сказав ни слова и не сорвав пластырь. Пусть сделает это сам, или дождётся Арела. Руки Никто были свободны, и Лиса немного коробило только одно, одна маленькая ложечка дёгтя, в бочке меда. За всё это время Никто ни разу не дотронулся до Лиса. Да, его член возбудился и он кончил. Но Никто ни разу не обнял Лиса.

Лис гнал эти мысли. Он хотел отомстить, и он отомстил. Что ещё нужно? Зачем ему его объятия!

Он дал себе зарок, больше не думать о Никто, даже не смотреть в его сторону.

Никто не проявлял никакой инициативы тоже. Словно ничего и не было. Его обнимал Орёл, с ним разговаривал Орёл. Он сидел у Орла в ногах, и клал лохматую голову ему на колени. И он не смотрел на Лиса. Зачем ему нужен был Лис?!

И Лис не знал, просто не знал, как искоренить эти мысли из своего сознания, как перестать думать о нем.

Прийти снова, просто поговорить? Какая глупая отмазка! Такой нельзя обмануть даже самого себя, даже если очень хочешь обмануться. Лис был сам себе противен, он убеждал себя, что просто смешон. Нет, конечно, это была не любовь! Даже не симпатия! Безответные чувства? Исключено! Просто… Просто, ему хотелось… Ему хотелось чтобы Никто постучал в его дверь также, как постучал Лис в тот злополучный вечер к нему.

Пришёл к Лису. Пусть тоже отомстить. Неважно. Вот тогда бы Лис отыгрался! Да что там, он бы просто вышвырнул Никто вон. Зачем ему этот… это недоразумение, недочеловек, пусть Арел с ним и дальше возится. А Лис бы не стал его даже слушать, сразу же указал бы на дверь. Может быть даже вежливо. Вежливо и равнодушно.

Но Никто не приходил.

Наяву.

Он стал приходить в его сны. И это было совсем паршиво.

Тонкая струйка холодной ржавой воды со звоном ударялась о дно старой железной ванны. Наверное, только у Лиса в комнатах и сохранилось ещё некое подобие водопровода. Неудобно согнувшись, и подставляя затылок и макушку под эту струю, Лис тёр и тёр свои волосы, намыливая и смывая снова и снова. Ванна на кривых ножках, когда-то отполированная до блеска, давно покрылась ржавчиной. Ржавчина была рыжего цвета, и струйка воды была рыжего цвета. Только волосы Лиса, сколько он не старался, так и не приобрели свой первоначальный оттенок.

Лис снова ругал себя. Дурное самочувствие и тяжёлый сон, выбили его из колеи. Этого конечно никто не видел, но, ему было стыдно за эту слабость даже перед самим собой. Сейчас он приведёт себя в порядок, наденет на лицо свою привычную маску высокомерной презрительности, и не Арел, ни Энрики, ни кто-либо другой, никогда не догадаются, что творится с ним на самом деле.

Сейчас он пойдёт к Никто и выскажет ему всё! Всё что думает о нём. Он добьётся признания. Пусть Никто объяснит ему кого он Лис трахал, демона или человека, и кто Никто демон или всё же человек. И зачем всё то, что было между ними. Зачем всё это было? Пусть объяснит. Зачем он это сделал, зачем позволил, и что он хочет.

А что хочет Лис? И Лис понимал, что боится ответить на этот вопрос даже самому себе, и это чувство слабости бесило его и злило, больше чем все остальное вместе взятое.

И ещё он понимал, что не должен идти к Никто, Ни в коем случае! И не мог не идти.

Глава четвёртая. В гостях

Лис шёл по коридору, когда увидел Тола. Непроизвольно Лис подобрался, оглядываясь по сторонам, впрочем, сразу же расслабившись. Во-первых – в пустом и прямом коридоре укрыться было абсолютно негде. Искать незапертую дверь, уже поздно. Во-вторых, Лис даже хотел встретить кого-нибудь кто смог бы отвлечь его от этих бесконечных изнуряющих раздумий. Конечно, самым последним ему хотелось встретить сегодня с утра, именно Тола. Но выбирать не приходилось. Тол мог отвлечь его. Задержать. Сбить с мысли. Да всё что угодно только чтобы Лис не дошёл туда, куда он направлялся. И это был шанс.

Увидев Лиса, Тол искренне обрадовался, замахал руками, чтобы тот остановился и подождал его. И Лис остановился. И уже за это он был благодарен идиоту Толу, и готов был выслушать его очередной бред.

– Я привёз мясо! – закричал радостно Тол, ещё издали. Растопыривая ручищи, словно желая обнять Лиса. Сгрести в охапку приветствуя по дружески. Лис отшатнулся, довольно резко. Тол послушно остановился, и стоял перед Лисом как вкопанный, блестя своими узкими глубоко посаженными глазенками. Один глаз карий, а радужка второго наполовину коричневая и наполовину зелёная.

– Я привёз мясо, – повторил он радостно.

Лису было наплевать на мясо. Он вообще не понимал о чём ему сейчас талдычит этот придурок. Ему было класть на мясо и на Тола, и вообще на всё, кроме… И Лис спросил:

– Что за мясо? – в душе проклиная Тола и благодаря одновременно.

– Мясо для шашлыков!

«Понятно, вали на хер» – подумал Лис, и сказал:

– А где ты его взял?

– Да хозяин «Бакары» дал! Ведь сегодня праздник, ты в курсе вообще?!

Да-да, Лис был в курсе, какой-то очередной религиозной праздник «чёрных», «День весны» или «День какого-то священного дерева», или «День какой-то их матери». Смысл один, бесконечные жертвы и пожертвования в храмы, и всеобщее благостное веселье. Лису было насрать.

– Да, конечно в курсе.

– Ну вот! Я сколько раз просил, Орла! Погода тёплая! Надо выбраться, не к реке, так хоть в саду посидеть. Нажарить мяса!

Да, Лис это помнил, Тол канючил об этом Арелу всю последнюю неделю. Орёл его посылал. Правильно делал. Тола вообще нужно только посылать. «Тол, иди на хуй!»

– Хочешь, я помогу тебе уговорить Арела?

– Нет! – Тол ликовал. – Я его уже уговорил! Он всё разрешил! Сегодня вечером у нас будет шашлык! Я его уже приказал замариновать на кухне повару и слугам!

– А они его сами не сожрут?

Тол, взглянул на Лиса немного удивлённо, потом рассмеялся:

– Хорошая шутка!

«Думаешь, не сожрут? Какие тут шутки! Или им теперь только человечину подавай. Ноги красивых молодых девок»

– А что за мясо?

– Барашек! Ягнёнок, ещё молоденький совсем! – Тол искренне радовался и отвечал Лису, не замечая ни его кислого вида, ни отсутствующего взгляда. Он верил, что Лису действительно интересно. Это просто не могло быть не интересно! И какой бы Лис не был самовлюблённый и заносчивый тип, невидящий ничего вокруг, кроме себя любимого, ЭТО должно было быть интересным даже ему. Тол в этом не сомневался.

– Ягнёнок?

–Да!

– И ноги?

–Ноги?! Нет, на хрена ноги! Эл! Ты ничего не смыслишь в шашлыке, ноги не идут на шашлык. Ноги можно если только в холодец…

И Тол углубился в тему. А Лис стоял и думал о том, что только Тол, и только между ними, называет его – Эл. Сокращает фамилию – Элис. Потому что они в паре. Потому что он страхует Лиса в бою. Прикрывает его. И иногда громко и быстро кричит ему что-то во время схватки. Видимо «Эл» ему выкрикнуть проще чем «Лис» или «Элис».

«Эл, справа!», «Эл, ты как?!»

«Хуево, дорогой мой, Тол. Очень хуево.»

Тол, уже закончил экскурс в дебри кулинарии, и стоит теперь пялится на Лиса, удивляется, что тот его ни разу не перебил, и не послал. А ведь и правда быстро как-то он закончил, мог бы и подольше потрындеть. А Лис бы послушал, постоял. Блин, Тол даже рассказать ничего долго и нудно не может, ну что за болван! Что ж спросить-то?!

– А погода что-то не очень, Тол, вроде как дождь собирается?

– Собирается, но не пошёл же! И когда пойдёт непонятно! Нормальная погода! Ты не переживай! Всё будет просто в лучшем виде! Слушай!

И Тол, всё-таки хватает его, обнимая одной рукой:

– Я тебе сейчас такое расскажу! Про Лилу! Я её кстати пригласил! Мы можем устроить ночью такое! Пойдём, зайдём ко мне, я тебе сейчас всё расскажу! Это что-то с чем-то! Ты просто охренеешь когда узнаешь!

«Он даже не удивился, что я иду за ним», – думал Лис, обречённо, – «он считает меня своим другом. И судя по тому, как мне всё это предлагается своей ровней. Поздравляю, тебя, Эл!» – и Лис горько усмехнулся.

Он не хотел идти к Толу и слушать какие-то сомнительные пошлости про Лилу, совсем не хотел. Но ещё больше он не хотел идти к нему… Что ж, из двух зол, как известно обычно выбирают меньшее.

Эса, только хмыкнула, завидев их на пороге. Её очередной щенок, надрываясь, гавкал и носился вокруг. Лис понял, что она, в отличие от Тола, заметила изменения в его внешности. Заметила и оценила.

– Хорошо выглядишь! – сказала она, на «чёрном», с ужасающим акцентом. В её исполнении это звучало как: «Грошхо вхглядшх». Почему же они везде добавляют, эти чёртовы «г» и «шх»! Мягких звуков, похоже, для них вообще не существует. С гласными тоже проблемы.

Села у зеркала прихорашиваться. Что ж, хоть она понимает, что за гость осчастливил их своим присутствием. Тол загремел бутылками, и одновременно с не меньшим энтузиазмом, как будто только что не рассказывал это Лису, принялся делиться своими сногсшибательными новостями с Эсой:

– Нереальный шашлык получиться! Ты язык проглотишь! Я приказал добавить в мариновку…

«В маринад, придурок!»

– Представляешь, как охрененно получится! Пальчики оближешь!

Лис сел в кресло. На стенах в комнате Тола были развешаны картины с голыми девками (на одном из полотен девки мылись в бане – очень натуралистично надо сказать). Над столом висел купленный на ярмарке дешёвый портрет популярной в «Нижнем» певички, Жазмины. А над камином, оформленные в рамки, листы с умными изречениями:

«В недрах чёрного цвета зарождается троецветие – чёрного, белого и красного!»

«Только чёрный цвет есть истинный цвет, все же остальные из него происходят!»

Далее, следовал логический вывод, о том, что «чёрные» являются истинными прародителями всего человечества. Наверное, такие «истинные чёрные» как Арел. Сначала были только они. И только потом, от них, появились «белые», вернее по логике писавшего, «белые» это те же «чёрные», только немного в другой ипостаси. «Чёрные», которые переселились за каким-то, на верхний подуровень. И только потом… только потом самыми последними народились «красные».

Подобное дерьмо им втирали и в военном училище. Лис это помнил. Поднимали патриотический дух будущих воинов. «Чёрные» – избранная раса, «белые» – ещё куда ни шло, ну а «красные» просто отрыжка. Боги! Что он здесь делает?! Зачем сидит здесь, облаянный сраной собакой, и не уходит. Лис знал почему.

Тол поставил перед ним высокий хрустальный бокал и налил вина. Лису очень хотелось, взять его за волосы, хвост у Тола, несмотря на выбритые виски, был толщиной в две руки Лиса и длинной до пояса, и как следует приложить его мордой о столешницу.

Эса томно подплыла к столу, чтобы чокнуться с ними тоже. Её хотелось приложить ничуть не меньше.

Они выпили. Сразу всё. Пить глотками, смакуя вкус, ни Тол ни Эса не умели, а Лис не хотел. Ему сейчас было не до того чтобы наслаждаться букетом. Напиться и заснуть до вечера. До этих гребаных бараньих шашлыков. Он был уверен, там Никто будет всё время с Арелом, и у Лиса не будет шанса. И это хорошо.

Тол сразу налил снова. Вино было не сладким. Тол знал, какое вино налить своему другу, и Лиса это хоть немного порадовало.

Он кивнул в сторону щенка:

– Что за шавка?

– Мой собака! – ответила Эса гордо.

Да, она явно уже неплохо научилась пиздеть на «чёрном».

– Может сделаешь чтобы она заткнулась?

– Бушуй! Бушуй, на место!

«Боги! Ну почему Тол? Почему сегодня утром, ему встретился именно Тол!»

Бушуй, залёг в корзинку, и принялся там что-то яростно рвать.

– А я ему говорю: «Блядь, Арел! Погода такая, надо вылезти из норы в конце-концов! А он мне: «Ты где мясо собрался, брать? На охоту что ли попрёшься, за мясом? А я уже добазарился в «Бакаре» короче…

Лис прочел следующее изречение:

« Верьте в замысел Божий! Бог ранит нас, чтобы спасти!»

Что-то новенькое.

– Тол?

– Я говорю… не будет дождя. А он… Да?

– Это что?

– Где? – Тол посмотрел на стену так, словно видел её впервые в жизни:

– А, это! Это великолепная вещь! Лила подарила! И ещё… – Тол с присущей ему импульсивностью, начал бегать по комнате, раскидывая вещи.

–Эска! Где ещё «Слова Бога»!

Эса допив вино, поставила бокал на стол и вытерла рукавом губы.

Тол, закричал, стараясь заглушить грохот, от рухнувшей стойки для оружия:

– А Лилка то! Слушай. Я ведь тебе хотел рассказать про Лилку! Мы с ней так кувыркались. – Тол замер. – Втроём.

Он снова забегал:

– Я, Эска и она. Они с Эской такое вытворяли! – Он снова замер, глядя в угол с корзинкой.

– Блядь! Блядь! Блядь! – подскочив к щенку, Тол выдернул из его пасти, пожёванный пергамент.

– Смотри!

Он радостно сунул обслюнявленное псом «Слово Бога» Лису под нос.

«И дам Вам сердце новое. И дух новый дам Вам. И возьму из плоти Ваше сердце каменное и дам Вам сердце …»

Лис не смог прочитать какое сердце обещалось им дать, концовка была безвозвратно утеряна в желудке «мой собака».

Тол смотрел на Лиса с восторгом:

– Она приедет сегодня на шашлыки. Обещала! Хочешь, устроим на четверых? Посмотришь, что вытворяют девки!

«Я похож на идиота? Почему ему кажется, что мне можно это предлагать? »

– Пей! – Эса раздражённо пихнула Тола в живот, налитым до краев бокалом. Она была недовольна затянувшимся промежутком между, первой и второй, или третьей.

«Хоть одна дельная!» Лис выпил залпом. Он всё ещё не пьянел. Ему всё ещё хотелось уйти.

– Хочешь Эску? – вдруг предложил Тол, отбрасывая, изречение от себя. Он был абсолютно искренен в своем порыве гостеприимства.

А Эса, улыбнулась Лису. Красиво улыбнулась, женственно. Лису очень хотелось уйти…

– Хочу!

– То-то же! А когда приедет Лила, она тебе такое устроит, кстати, а ты же её уже вздрючивал. Ты не заметил, какая она шальная?

Эса уселась на колени к Лису, и погладила по волосам:

– Красный, – сказала она.

«Да дорогая, долбанный красный. А «красные» как известно самая дерьмовая раса. У них гнилое нутро, так кажется, говорят»

Она склонилась к его рту. Лис ответил на её поцелуй, лучше так, чем…

Он поднял Эсу на руки и подойдя к кровати, бросил на неё. Эса тут же повалила его на себя.

Они долго кувыркались, Лис чувствовал возбуждение, но кончить не мог, как ни старался. Тол пил вино и не вмешивался, наблюдая за ними с довольной ухмылкой, словно предвкушая грядущий незабываемый вечер.

Эса похоже тоже весьма впечатлилась. Она сидела сейчас на нём сверху, и скакала, скакала, скакала… И конь Лиса скакал. По ровной местности. Без барьеров.

Он разглядывал её татуировки. Красивые. Такие чуть темнее её смуглой кожи, закрученные узоры. Он узнавал в этих переплетениях знакомые темы. Они что-то обозначают. Некоторые похожи на те… вот этот вензель на бедре, чуть выпуклый как и у…

И Лис несмело провел рукой по татуированному бедру. Он ощутил неровности, лёгкие выпуклости рисунка, там, где видимо кожа была пробита глубже, чем надо. А-а-а…

Довольная Эса, отвалилась в сторону. Тол стоял в изножии кровати, держа щенка на весу за задние лапы. Щенок остервенело выкручивался, изгибаясь и пытаясь укусить Тола за пальцы. Он был слишком круглым и пузатым, чтобы достать желаемое.

– Знаешь, Лис, – сказал Тол, не обращая внимания на выкручивающегося пса, – Я вот скажу тебе, как своему лучшему другу! Когда ты не выпендриваешься, ты такой классный!

Орёл сел на кровати:

–У меня живот болит, – протянул он жалобно.

– Что с твоим животом? – спросил Никто отстранённо, он что-то искал в своей сумке и похоже никак не мог найти.

За окном начинался ветреный, но ясный весенний день.

– Болит, ужасно. Может желудок, я не знаю… И вчера тоже самое! Что мне делать?

– Покури и всё пройдёт.

– Забей мне Ник.

– А «твёрдый» тебя не устроит?

– Я больше траву люблю. «Твердый», мне меньше нравится. Это ты любишь «твердый».

– Ладно, сейчас… подожди… – Никто прекратил рыться в сумке, подошёл к столу и высыпал немного травы на лист бумаги.

–Эй?! Ты на чем там делаешь? Ник, это, по-моему какой-то важный документ. Ты его не собираешься рвать?

– Да я только приколочу на нём и всё. Ничего рвать я не собирался.

– Ну приколачивай…– Орёл снова сжался, обнимая обеими руками свой многострадальный живот. – А может… – через некоторое время робко начал он.

– Нет.

Орёл тяжело вздохнул.

Никто засмеялся, склонив голову над бумагой и читая её:

– Двенадцать дней, три часа.

–Что?

– Эта бумага. Документ. – Никто протянул её Орлу.

Орёл равнодушно взял листок:

– А-а-а… – протянул он, – да это Энрики мне передал. Постановление, – он хмыкнул пренебрежительно. – Штраф ещё наложили, уроды!

– Ты тянешь время, это опасно.

– Орёл вскинул голову:

– А ты что предлагаешь?! Отдать тебя?! – спросил он раздражённо.

Никто опустил взгляд, протянул Орлу забитую сигарету:

– Держи.

Орёл буквально выхватил её у Никто из пальцев.

– Почему они назначили такой срок? – спросил Никто, – почему такие странные цифры, двенадцать дней, часов.

Орёл выпустил дым, и протянул косяк обратно Никто:

– Будешь?

Никто кивнул.

– Они придурки, – продолжил Орёл, – для меня их тупые распоряжения ничего не значат. Двенадцать дней, тринадцать дней, неделя. Срать, я хотел… сра-а-а-ть…

– Просто прикольно так звучит – Двенадцать дней, три часа, ещё бы написали двенадцать минут, три секунды!

– Да пиздец, – согласился Орёл, снова принимая сигарету и глубоко затягиваясь.

– Они сначала требовали в течении недели или что-то около того, – продолжил он через некоторое время, когда выпустил дым. – Потом поняли что это бессмысленно, накатали вот эту шляпу. Прекрасно понимая, что и это бессмысленно. Просто якобы всё делают по закону. Первое предупреждение, второе, третье. Штраф.

– А что дальше по закону? – спросил Никто. – Когда кончатся эти двенадцать дней.

– Дальше? Гвардия дальше, Ник…

Никто мотнул головой:

– У меня финал в «Нижнем» Колизее.

– Я знаю.

– Хреново… – Никто снова вернулся к своей сумке.

– Меня так нахлобучивает, ох! – Орёл откинулся на подушки.

Он сжался в комок, и накрылся одеялом:

– Почему со мной всегда случается всякое дерьмо, Ник? Объясни мне? Почему я всегда посмешище? Почему про меня ходят истории, не ты, не Лис, не Энрики, именно я, всегда попадаю в дурацкое положение!

– Не выдумывай, тебя просто пригрузило, сейчас немного вот и всё.

– Ага! А почему именно моего коня не успели вычесать, как следует? Всех вычесали, а мой, линяет как скотина!

Никто засмеялся:

– Если бы в конюшне не было так холодно зимой, они бы так не обросли шерстью.

– Ага…

– Живот прошёл?

– Не-а…

Глава пятая. Хорошая трава. Лис и Косой рассуждают про любовь

– Привет Элис, – Косой спустился по лестнице в зал и сел в торце стола на место Орла. Опираясь локтями на столешницу, он положил подбородок на раскрытые ладонями вверх руки:

– Чего делаешь?

– Привет, – буркнул Лис отстранённо, на столе перед ним лежала колода карт.

– Я думал, все уже на пикнике.

– Так и есть, – кивнул Лис и задумчиво взял карты в руки.

– А ты почему не идёшь?

– Сейчас пойду…, – медленно, словно нехотя Лис принялся тасовать колоду.

Всю первую половину дня, он провёл у Тола. Пока тот не убежал организовывать свой бараний шашлык. Когда Лис уходил, Эса, тупая Эска, спросила его:

– Что так грузит тебя?

Она заметила!

– Ничего! – отмахнулся он.

А она так посмотрела на него, очень серьёзно, и сказала, как ему показалось, немного с сожалением:

– Я бы хотела тебе помочь.

Он разозлился. Наверное, даже не на неё, а на себя, за то, что действительно хотел поделиться этим с кем-то.

– Всё в порядке, Эса.

– Ну как знаешь, – ответила она, пожав плечами. Она не настаивала.

И он вдруг сказал:

– Просто я хочу узнать ответ на один вопрос, вот и всё.

Она не засмеялась, как он рассчитывал:

– Знаешь, что я делаю, когда хочу узнать о чём-то?

– Ну?

– Я задаю вопрос и вынимаю карту из колоды. Если выпадает красная масть, значит ответ «да». Чёрная карта – ответ «нет».

Лис вытащил карту.

– Покурим?– предложил Косой.

– Со мной?! – сегодня все предлагали ему, что-то с ними поделать: Тол выпить, Косой покурить, Эса потрахаться. Или они и раньше предлагали, просто Лис не замечал.

– Ну да, – ответил Косой просто.

– А как же Арел? Ты же обычно раскуриваешься с ним.

– Орёл уже с утра неслабо раскурился с Ником, – Косой усмехнулся.

Значит, всё это было бессмысленно! Зря Лис маялся столько времени у Тола! Чёрт!

– Почему?!

– Что почему? – переспросил Косой, взглянув на Лиса удивлённо.

– Почему он раскуривался с Никто, а не с тобой! Ведь всё последнее время он торчал у тебя!

– Ну да. Лис, к чему ты клонишь?

– Да ни к чему! – Лис смотрел на Косого с ненавистью.

Косой не обращая на его взгляд никакого внимания, послюнил кончик косяка, поджёг, затягиваясь. Его глаз был закрыт повязкой. Худое лицо обрамляли разлохмаченные волосы. Лис не мог понять, что Арел находил в этом человеке. Почему так преданно дружил с ним, на протяжении стольких лет. Почему часами сидел у него в комнате.

-Ну, так что? – Косой, вопросительно посмотрел на Лиса.

– Давай…

Они раскурились.

Лис достал ещё одну карту. На всякий случай. Подтвердить ответ?

– Ты до сих пор ревнуешь Орла, что ли? – спросил Косой немного позже. – Почему тебя так волнует, что он торчит, как ты выразился, у меня?

– Косой мне тебя жаль, – сказал Лис без раздражения.

– Тебя бесит, что он общается со мной, а не с тобой?