Белое небо. Ключ от бездны

– Спасибо за приглашение, в другой раз, – нашелся Гончар. – Мне только один момент прояснить.

Олег положил на стол телефон с фотографией убитого. На Лохматого он старался не смотреть.

– Мужики, никто чувачка не видел?

С разных концов стола послышалось нестройное:

– Вроде нет.

– А кто это?

– Случилось что?

Лохматый мельком взглянул на фото и, хотя в глазах промелькнуло узнавание, промолчал.

– Случилось, – вздохнул Олег. – Ходил в Зону, вернулся, а потом нашли убитым.

Лысый молча пил пиво. «Нет, не скажет он ничего, хотя, похоже, что-то знает», – понял Гончар.

Идея пришла в голову внезапно.

Он убрал смартфон и подпустив разочарование в голос, заметил:

– Хотя зря я вас спрашиваю, говорят, парень в проводники искал самого лучшего сталкера в Булганске.

Демонстративно отвернувшись, Лохматый по-прежнему молчал.

– Съезжу-ка я лучше к Эльдорадо, – добил его хитрый Гончар.

– Когда это Пашка был лучшим?! – взревел лысый, грохнув по столу кружкой. – Ну, искал этот фраер проводника, деньги хорошие предлагал, да только не нужны мне замороки с туристами, вечно с ними какая-то хрень приключается. – И добавил уже спокойнее: – Он с Косорылым сговорился.

– Спасибо, Лохматый, что бы я без тебя делал, – усмехнулся Олег и направился к выходу.

– Узнал что-нибудь? – спросил Бучек, когда Гончар опустился на сиденье джипа.

Олег кивнул, заводя машину.

– Куда теперь? – поинтересовался интерполовец.

– Навестим сталкера, с которым убитый разговаривал в баре. Он либо в Зоне, либо у себя. Если в Зоне, то поиски заканчиваем, а если дома – что-то да узнаем.

Толик Косорылый обитал в двух кварталах от бара Живчика, но Олег поехал кружным путем – хотел посмотреть, какое впечатление на Бучека произведет Булганск. Вернее, та часть города, до которой в свое время дотянулась Аномалия.

Начало Булганску дала железнодорожная станция Забайкальской железной дороги. Городок недавно разменял первую сотню лет, из которых последние лет тридцать только чах и хирел. Жизнь здесь остановилась – не нужен оказался Булганск обновленной России. Даже достроить спорткомплекс «Динамо» – последнее из новых здание города – толком не смогли, Эльдорадо со своими ребятами его доводил до ума. Правда, уже в качестве своей базы. Большинство жилых домов Булганска еще помнили Хрущева, «брежневки» до сих пор здесь считались новостроем. В старой части города, возле вокзала, сохранилось несколько довоенных бараков. Их покосившиеся от времени деревянные фасады на фоне величественного здания вокзала казались совсем ветхими и убогими. Даже в запущенном виде вокзал выглядел солидно. Хорошо, что Аномалия обошла его стороной.

Зато постройкам, попавшим под гравитационный удар, пришлось тяжко. Дома в эпицентре не просто разрушились, а смялись. Развалины походили на разбросанные по городу гигантские комки бумаги с торчащей из разрывов арматурой, в этих руинах с трудом угадывались стандартные многоэтажки. На периферии зоны удара здания устояли, но их стены чернели следами пожаров. Во дворах до сих пор ржавели остовы брошенных машин, многие выглядели искореженными и помятыми. Оставшиеся в живых после катаклизма жильцы давно съехали – не только из дома, а из Булганска вообще, опустевшие кварталы медленно, но верно подгребал под себя криминал.

Гончар специально зацепил краем заброшенный район, но интерполовец в окно не таращился и вопросов не задавал, и Олег свернул к дому Косорылого.

Отношения с Косорылым у Гончара складывались не то чтобы сложно, но как-то несимметрично. Для сталкера все получалось просто – Гончар его спас, вытащил из «расколотки», а значит, он, Толик, обязан ему по гроб жизни. Но Олег чувствовал себя в какой-то мере ответственным за увечье Толика, поскольку в «расколотку» того загнали сотрудники «Периметра».

Прозвище Косорылого вполне соответствовало его внешности – кожу на голове стянуло так, что лицо съехало на сторону и, казалось, целиком стремилось к мочке уха. Впрочем, и без своего дефекта он не считался красавцем – весь сморщенный, усохший, вечно в каком-то рванье. Конечно, и другие сталкеры одевались не в бутиках, но даже среди них Толик выглядел оборванцем. Зимой и летом он ходил в одной и той же хламиде грязно-зеленого цвета. Разве что летом под нее надевал футболку, а зимой – утепленный армейский комбез, явно снятый с чужого плеча. Однако хламида служила Косорылому исправно – не раз Олег видел, как Толик буквально растворялся в лесу, сливаясь с пейзажем до полной неразличимости.

Сейчас на Толике болталась растянутая майка, давно не чесанные волосы торчали в разные стороны. Олегу он вроде бы обрадовался, хотя приглашать в свое логово не спешил, пришлось самовольно перешагнуть порог, и вообще смотрел настороженно. Вяло кивнул гостям и, распинав ногами загораживающие проход коробки, пригласил в комнату. Расчистил два облезлых табурета – на одном стояла трехлитровая банка с чем-то мутным, другой занимала странная конструкция: трупик крысы окружали болтающиеся в воздухе болты и гайки, а в центре, прямо над крысой, висел артефакт «кошачий глаз». «Неужели Косорылый решил заняться оживлением мертвых? – удивился Олег. – Вроде бы за “кошачьим глазом” такие способности не замечались».

Бучек с опаской покосился на табурет, где лежала крыса, и выбрал второй.

Косорылый долго разглядывал фотографию убитого, потом бросил вопросительный взгляд на Олега, опять посмотрел на фото и, наконец, выдал:

– Дык.

– И?

Толик слегка пожал плечами.

– Рассказывай! – потребовал Гончар.

– А нечего рассказывать, – буркнул сталкер. – Ну, сговорились. Ну, пошли в Зону. До центра доскакали комариком, потом повернули обратно.

– Он что-то конкретное искал? – быстро спросил Бучек.

– Да жаба его разберет! Покрутился немного, в развалины заглянул, на Аномалию посмотрел, но только издалека, подходить не стал, потом повернули обратно. Дошли до Булганска, там и распрощались.

Косорылый кривил и без того перекошенную физиономию, прятал глаза – явно что-то недоговаривал, – но Бучек то ли не заметил, то ли решил пока не давить.

– Вы не спрашивали, зачем он отправился в Зону? Что конкретно хотел увидеть? – поинтересовался он.

– Да не особо, – замялся Толик, запустив пятерню в волосы. – У нас ведь как – если человек хочет о себе рассказать – выслушаем, а если не рассказывает – значит, не хочет.

– Артефактами он интересовался?

– Дык… Как все, но не так чтобы.

– Что-нибудь особенное произошло, пока вы были в Зоне?

– А то! Это ведь Зона, там все время что-то происходит.

– Что именно?

– Да ничего такого, как всегда.

Дальше разговор пошел по второму кругу. Толик усиленно тупил – по какой-то причине не хотел рассказывать об этом рейде. Бучек начал терять терпение. Он вскочил и едва сдержался, чтобы не схватить сталкера за грудки.

– Завтра отправляемся в Зону тем же маршрутом! – прошипел Феликс, наклонившись к самому носу Косорылого. – Ты меня след в след проведешь. Под каждый куст, под который он заглядывал, заглянешь. Каждый камень, на который его ботинок наступал, перевернешь.

«Ну надо же – в Зону он собрался», – мысленно удивился Гончар.

Косорылый задумчиво почесал нос, которому только что грозил интерполовец.

– Дык, можно и в Зону. Метнемся комариком, не вопрос, только у меня тут… Эксперимент.

– Сколько ты хочешь? Заплачу вдвойне, но чтобы завтра же вышли.

Толик задумчиво взглянул на Олега. Тот незаметно пожал плечами: мол, думай сам.

– Ладно, – решился Косорылый. – По рукам.

Они с Бучеком заговорили об экипировке, а Гончар вышел на лестницу – не хотел, чтобы интерполовец слышал разговор с полковником.

– Нашли проводника? – быстро осведомился Костюченко, едва в трубке раздался голос Олега.

– Нашли. Косорылый.

– И что он?

– Отмораживается. Никаких подробностей.

– А что наш комиссар Мегрэ?

– Да разве ж это комиссар, – с досадой буркнул Гончар. – Рэмбо на минималках, Джон Макклейн сраный. На подвиги его потянуло. Я, главное, не понимаю – зачем он в Зону-то рвется? Что он там найти хочет?

– Может, думает, раз с первого раза откровенного разговора с проводником не получилось, за пару дней язык у Косорылого развяжется.

– Может, и так, – согласился Гончар.

– А давай-ка ты, Олежек, тоже в Зону сгоняешь. Приглядишь за ними, мало ли. Я КПП предупрежу насчет вас, чтобы не задерживали. Ну, что скажешь?

А что тут можно сказать, если начальство уже распорядилось. Только обрадовать Толика. Но Косорылый вдруг заартачился.

– Через КПП не пойду, не хочу свою рожу светить, – уперся он и виновато взглянул на Олега – понимал, что Гончар тайком в Зону не полезет, пойдет легально, а значит, придется встречаться там, в Зоне, что получалось далеко не всегда.

«Да тебя на КПП как облупленного знают!» – хотел возразить Олег, но махнул рукой.

Косорылого неожиданно поддержал Бучек:

– Давайте все сделаем так, как неделю назад. Вы же тогда не через КПП шли? Пойдем тем же маршрутом.

Сдвинув в сторону кружки с остатками чая, Толик разложил на столе карту.

Полчаса ушло на то, чтобы выбрать место встречи. Олег предложил точку перед мостом с пространственно-временной аномалией – перед его проходом по-любому нужен отдых, но Косорылый категорично покачал головой:

– Забудь про мост. Мы шли по льду у старой плотины.

И, предвидя не успевший прозвучать вопрос: «Зачем такой крюк было делать?» – пояснил:

– Кирдык мосту с аномалией – досталось ему осенью, доски совсем сгнили.

– Лед, небось, уже тонкий, – заметил Олег.

– Тады ой, придется через плотину, – подвел итог Косорылый.

Бучек в разговор не вмешивался, но, казалось, впитывал каждое слово. «Интересно, откуда он так хорошо знает русский язык? – подумал Гончар. – Даже если учил в школе – в его детстве все учили, – то без практики уже должен бы забыть».

– Одежонку надо другую справить. – Косорылый кивнул на городские хайкеры интерполовца. – А то у вас ботиночки на тонкой подошве.

Бучек удивленно посмотрел на свои ботинки и перевел растерянный взгляд на сталкера.

– Вроде нормальные ботинки, трекинговые, – произнес он. «Иронию судьбы» словак явно не смотрел.

– Все правильно, – поддержал сталкера Олег. – Как минимум нужны термобелье, мембрана. И не смотрите, что днем тепло, – ночью морозит, и сильно. Еще нужен удобный рюкзак, не с сумкой же вы пойдете.

– Я разберусь, – буркнул Косорылый. – Сейчас сгоняем к Живчику.

– Лучше к Паше, он хоть дерьмом не торгует, – подсказал Олег.

– У Паши дороже встанет, – авторитетно возразил Толик и повернулся к словаку: – Деньги есть?

Бучек показал «Визу».

Толик закатил глаза.

– Эх, Европа! – пробормотал он и потянулся за курткой. – Разве же это деньги? Живчик твою карточку разве что в задницу засунуть может, больше некуда.

Бучек подошел к Олегу.

– Получается, теперь мы с вами увидимся уже в Зоне?

Гончар изобразил вежливую улыбку:

– Надеюсь, не разминемся.

Вышли они вместе. Гончар проводил взглядом две фигуры – высокую Бучека и едва достающего ему до плеча Толика – и уселся за руль. В голове настойчиво крутилась одна мысль: «Вот и кончились мои каникулы».

В Зоне Олег не был почти полгода, если точнее – пять месяцев и двенадцать дней. Как вывел в середине октября на Большую землю Катьку с Филиппом, так больше и не ходил, а если предлагали – выдумывал какой-нибудь предлог для отказа. Тех полутора месяцев, в течение которых он почти безвылазно просидел на метеостанции – дочь караулил, пока она Аните компанию составляла, – ему хватило с лихвой. У него тогда прожитый день за неделю шел, если не за месяц – столько нервов забрал. Раз в три дня бегом до КПП – забрать вещи и продукты, которые привозил Косорылый, отчитаться по телефону перед начальством, позвонить двум издерганным женщинам, считающим его самым большим негодяем на Земле, и метнуться обратно.

Дочку он не торопил. Как пообещал, что будет ждать столько, сколько потребуется, так и держал слово. Понимал, что Аните нужно время, чтобы восстановиться. Да и Катюхе тоже. Еще неизвестно, кто из них больше нуждался в отдыхе. Анита – все-таки взрослый человек, за восемнадцать лет привыкла к своему странному одиночеству, а Катьке в ее шестнадцать досталось не по годам. Навалилось разом – и местные отморозки, и головорезы «Меркурия», и Зона с ее причудами. И дождался – в первых числах октября, когда ночами земля уже начала покрываться инеем, Катя собралась домой. «Анита сказала, что дальше справится без нас», – коротко объяснила Катя, но Олег подозревал, что не только в Аните было дело. Скорее всего, Филипп заскучал по привычной и комфортной Европе.

Олег довел ребят до КПП, где их уже ждали вертолет и джип, рядом с которыми нервничали брюнетка и блондинка. Женщины молча разобрали детей, глянули недобро на Олега и, не прощаясь, разошлись в разные стороны. Блондинка с Катей – к джипу, который направился в Булганск, брюнетка с Филиппом – к вертолету, взявшему курс на читинский аэропорт.

Через пару дней, отчитавшись перед полковником Костюченко, Олег навестил Катю дома в Иркутске. Тем же вечером нашел Дюбеля с его прилипалами и простыми словами объяснил, как себя вести. Мартине он решился позвонить лишь спустя несколько дней, но нарвался на ледяную холодность.

– Как Филипп? – спросил он тогда.

– Нормально, можешь осведомиться у дочери, они каждый день в «Телеграме» общаются.

– А ты как?

– Я тоже нормально.

Вот и весь разговор.

Как-то теперь его встретит Зона?

По дороге домой Олег заехал в контору подновить аптечку, в гастрономе закупился тушенкой, галетами и прочей снедью. Дома первым делом позвонил Кате, но разговора не получилось – дочка куда-то убегала. Снял с антресолей рюкзак и большую коробку, в которой хранил шмот. Быстро уложил все необходимое и вдруг поймал себя на мысли, что не чувствует привычного волнения. Раньше накануне выхода его чуть ли не трясло от напряжения, до самовнушения доходило, чтобы успокоиться, а сейчас – никаких эмоций.

Рюкзак отправился в коридор, к приготовленным на завтра берцам и куртке с эмблемой «Восточного Периметра». Настало время заняться вопросом, который Олег так и не смог для себя решить за все восемнадцать лет, что ходил в Зону. На стол легли два ножа: мощный тяжелый фултанг и легкая аккуратная финка – классическая пуукко. Какой выбрать? Если бы гориллы Меркулова не отняли нож, найденный на Фолклендах, Гончар пошел бы с ним. Боевые ножи он недолюбливал, сражаться ни с кем не планировал, но каждый раз слегка тосковал, вспоминая, как тот нож лежал в руке, неощутимый, словно часть тела. Он даже попытался найти похожий, побродил и по магазинам, и по мастерским, пару раз говорил с Пашиными орлами, но ничего подобного так и не встретил.

Сейчас перед ним лежали два ножа. Один мощный, неприхотливый, матовый, с рукоятью, оплетенной паракордом. Второй – легкий, полированный, изящный, рукоятка из карельской березы. Нож нужен в Зоне всегда, но какой? Каждый раз, когда он брал любой из них, приходилось жалеть, что нет другого. А когда брал оба – то получалось, что один таскал зря. Угадать ни разу не получилось. Или это Зона так над ним подшучивала?

Внезапно пришла в голову мысль: вот если бы он решил придумать имена ножам, то фултанг точно получил бы мужское имя, а пуукко – женское. С женщинами у Олега в последнее время ладилось не особо, и в коридор к собранным вещам отправился надежный и самоуверенный фултанг.

Теперь на очереди стоял вопрос с арбалетом. Брать или не брать? С одной стороны, никаких особых конфликтов не предвиделось, а с другой – убили же за что-то итальянца. Вдруг и правда ниточки тянутся в Зону, а он сейчас сдуру начнет за них дергать. Гончар повертел в руках арбалет, вспомнил Арчи Гудвина, который никогда не выходил из дома без оружия, если дело касалось убийства[1] (только вчера дочитал роман), и положил арбалет к вещам.

Пока Олег собирался, за окном стемнело. Залитая ярким электрическим светом небольшая чистенькая кухонька вдруг показалась частью какого-то другого мира – стабильного и понятного. Помаргивающая зелеными черточками цифр микроволновка, серебристый холодильник, полосатый абажур над столом – все стало неуместным: свет – слишком ярким, кафель – слишком белым, действительность – слишком нормальной. Олег понял: подсознание начало настраиваться на Зону. Аномалия, почувствовав в нем скорого гостя, уже запустила в его голову свои щупальца.

Примечания