В Эфире «Крылатый»

Глава 1: Пепел и крылья

Шёл разгар 21 века, и мир уже спёкся. Пару недель назад случился большой «коллапс» – ядерные сбои, климатический хаос, крах цивилизации, технологий и порядка. Небо стало серым, как старый экран, земля – фонить радиацией от обломков. Да что описывать постапокалиптический пейзаж, про это было снято фильмов больше, чем нарисовано мультфильмов. Я, Владимир, тридцати восьми лет от роду, бывший военный лётчик, после двух недель скитаний пробирался через заросли бурьяна к заброшенной военной базе. На пальце мигало кольцо – датчик, который до катастрофы носил каждый, следя за состоянием здоровья и местоположением. Теперь оно было просто железкой, напоминая, что я ещё, видимо, жив.

Я не искал ничего особенного – патроны, консервы, хоть что-то, чтобы не сидеть на месте и обезопасить себя, пополнив запасы провизией, но когда я вышел на поляну, заросшую колючками и усыпанную ржавыми болтами, сердце дрогнуло, как при первом полёте. Среди обломков ангаров стоял он – самолёт, необычный, с обтекаемыми крыльями и корпусом, не похож ни на «Су», ни на «МиГ», какой-то… фантастический что ли…

– Ну, привет, красавец, – пробормотал я, стряхивая грязь с ботинок, и подошёл ближе. Хотелось бы попасть на борт. Но люк сначала не поддавался. Я пытался вклинить нож между панелью люка и корпусом, металл скрежетал, как будто я вскрывал консервную банку, мы долго противостояли друг другу, и всё-таки у меня получилось. Видимо, люк был заперт лишь действием времени и окружающей среды.. Внутри кабина была в достаточно хорошем состоянии. На приборной панели – рычаги, тёмные экраны и странное устройство, похожее на компас с семью делениями, каждое отмечено звёздным символом. Хроноветры, как я узнал позже. Но главное – чёрный ящик, лежавший в углу. Я взломал его тем же ножом, выругавшись, когда крышка заела. Внутри – металлическая пластина с выгравированной надписью:

«Приветствую вас на борту „Крылатого“. Если вы здесь, значит, само время из миллионов других людей выбрало вас. Хроноветры ждут ваших действий. Семь делений – ваш ключ к эпохам.»

– Хроноветры? – я хмыкнул.

Рядом с надписью была инструкция, вырезанная на такой же пластине. Я вчитался. Хроноветры – сердце «Крылатого», устройство для прыжков во времени. Каждое деление – шаг в прошлое: Одно деление равно семи годам. Как вернуться в настоящее инструкции не было. Только предупреждение: «Дальние прыжки нестабильны. Риск – на вас». И ещё там была записка, написанная от руки:

«Прыжок требует энергии, и после каждого Хроноветры „заряжаются“ от солнечного света или тепла – от нескольких часов до суток, в зависимости от дальности. Нельзя прыгать дважды подряд без перерыва, иначе „Крылатый“ может застрять во временной петле. И ещё: самолёт адаптируется к эпохе – становится кораблём, хижиной, чем угодно, чтобы не выделяться.»

Я сел в кресло пилота, провёл рукой по штурвалу, привычным движением включил тумблеры. Классическая панель управления. Двигатель загудел, экраны зажглись, и тут я услышал резкое шипение. На панели была врезка по типу старого радиоприёмника. Я назвал его «Старый Хаб» – видимо, он улавливает всевозможные виды сигналов. На радаре мигали четыре точки неподалёку. Скорее всего, четыре человека. Четыре риска. Доверять всем подряд в этом мире – билет в один конец. Да только выжить теперь одному – никаких гарантий. Ну, что, рискнём? «Крылатый» мягко оторвался от земли, как пушинка. Первый полёт после конца света – как глоток свободы. Радар указывал на ближайший сигнал. Пора узнать, кто там выжил.

Сигнал привел к заброшенному посёлку, где среди покосившихся домов торчал бетонный куб – окна заделаны листами металла, дверь укреплена, как в бункере. Сверху щель, и оттуда доносился ритмичный стук, как будто кто-то долбил по железу. Я приземлил «Крылатый», спустился и подошёл к двери, сначала осторожно постучал. Ответа не было, только звук изнутри стал громче. Я постучал сильнее.

– Эй, там! Твоё кольцо мне шлёт настойчиво сигналы! Открывай, или я сам войду! – крикнул я.

Дверь распахнулась, и на меня уставился парень лет тридцати, с растрёпанными волосами и краской на пальцах. Макс, как он потом представился. Он смотрел на меня, как на помеху. За его спиной – полуподвал, заваленный холстами, старыми мониторами и какими-то самодельными устройствами. Звукоизоляция стен делала это место похожим на капсулу, отрезанную от мира.

– Ты кто такой? – рявкнул парень, сжимая молоток, которым только что крушил какой-то металлический хлам.

– Бывший лётчик, по иронии судьбы нашедший самолёт, – ответил я, – Теперь объясни, кто ты и что здесь происходит.

– Макс. Художник, инженер, гений, если хочешь. Пытаюсь выжить. Твой самолёт… он что, летает?

Я кивнул, прищурившись. По всей видимости, он очень гиперактивен. Такие люди потом становятся вершителями целых эпох, делают сумасбродные открытия, но перед этим их творческий беспорядок коснётся всех и каждого в радиусе планета Земля. Я даже задумался. Интересно сколько таких Максов понадобилось, чтобы в мире возник наблюдаемый мною хаос. Его энергия была заразной, но нелюдимый нрав настораживал. Творческие типы – как бомбы: красиво и опасно.

– Летает. И не только. Хочешь проверить, залезай. Вместе выжить легче, если действовать сообща.

Макс бросил молоток, схватил рюкзак, набитый инструментами и какими-то эскизами, и шагнул к люку.

– Если там есть что создавать или ломать, то я готов, – сказал он, уже разглядывая панель «Крылатого» с видом художника перед чистым холстом. Я хмыкнул. Я и не сомневался. Этот парень – непредсказуем, но его навыки, действительно, могли пригодиться. Оказывается, до катастрофы Макс был художником, но, когда мир оброс технологиями, он стал дизайн-инженером, создавая на компьютере всё – от виртуальных миров до чертежей механизмов. Друзья звали его Вспыльчивый Макс за импульсивный нрав: он мог часами творить шедевр, а потом швырнуть монитор в стену, если что-то не ладилось.

Так и появился Вспыльчивый. Правда, я пока не знал, друг он или головная боль.

Итак, я завёл двигатели. «Крылатый» мягко поднялся, и я направил его к следующему сигналу. Кто бы там ни был, я не собирался расслабляться.

Радар привёл к руинам огромного торгового центра. Среди обломков вывесок и покорёженных эскалаторов мигала точка – тоже чьё-то кольцо. Я приземлил «Крылатый», Вспыльчивый выглянул из кабины.

– Это что, магазин? – спросил он. – Может, там еды навалом.

– Сиди пока тут, – бросил я. – С едой обязательно разберёмся, здесь явно есть кто-то живой. Человек. Только, пожалуйста, давай без самодеятельности.

Я спустился к подвалу, следуя за сигналом. Из-за заваленной двери хранилища доносился скрежет.

– Эй, там! Твоё кольцо фонит! Назовись! – крикнул я.

Скрежет прекратился, и голос – женский, с лёгкой насмешкой – ответил:

– А ты кто? Доставка или мародёр?

Я принялся разгребать завал, и в результате дверь со скрипом приоткрылась, а я увидел женщину лет тридцати пяти. Лина, как она потом назвала своё имя. Раньше она работала в этом торговом центре, помогая клиентам выбирать технику. Век технологий – никаких кассиров, всё оплачивалось автоматически, но Лина умела уговорить купить даже ненужное. В день катастрофы покупатель попросил гаджет другого цвета, и она спустилась в подвал за ним. Звукоизолированное хранилище спасло ей жизнь, когда мир наверху рухнул. Потом она смогла выбраться, используя самодельный рычаг из обломков полки. Но выбираться в мир без людей так себе идея. Я тоже представился и рассказал о себе и о самолёте.

– Хорошо, тогда ты, пилот, с какой стати таскаешь самолёт по руинам? Что за движ? – спросила она.

Её харизма была заразной, но я-то прекрасно понимал, что такие, как она, могут и обвести вокруг пальца.

– Самолёт – не просто самолёт. Хочешь выбраться? Людям лучше держаться вместе в наше время, только объясни, могу ли я тебе доверять.

Она шагнула ближе, и вдруг пол подо мной скрипнул. Я отпрыгнул, заметив, как стеллаж с коробками накренился, готовый рухнуть. Лина сделала вид, что удивилась.

– Ой, какая неловкость, – сказала она, но ее глаза сверкнули. – Просто проверяла, насколько ты шустрый.

– Еще одна такая проверка, и ты всё-таки останешься в этом подвале, – огрызнулся я, но не смог сдержать усмешку. Она была хитрой, как лиса.

– Расслабься, пилот. Твой самолёт – мой шанс, я как и все хочу выжить и пойду на любые компромиссы. – сказала она, подхватив рюкзак, набитый батарейками, заряженными аккумуляторами, даже солнечными панелями небольшого размера (какая запасливая) и инструментами, какие смогла найти. – Бери меня, не пожалеешь.

Надеюсь. Я кивнул на выход.

– Хорошо. Но если попытаешься меня обдурить, высажу в чистом поле.

В кабине Вспыльчивый Макс оглядел её с ног до головы.

– Кассирша, значит? – хмыкнул он, явно забавляясь. – Будешь нам батарейки впаривать?

– Я не кассирша, – огрызнулась Лина. – Давно уже кассы сами всё считают.

– Ага, но ты выглядишь, как будто готова продать руины по цене золота, – парировал Макс. – Кассирша, и точка.

Лина недовольно прищурила глаза, но не стала пока спорить. Прозвище прилипло, как его краска к холстам. Так появилась Кассирша – умная и расчётливая.

Следующий сигнал привёл к развалинам медицинского комплекса, его стены торчали из зарослей, как обглоданные кости. В центре стояло укреплённое здание, похожее на бункер, с более толстыми стенами, которые могли выдержать что угодно. Кольцо на моём пальце мигало в такт сигналу изнутри. Я приземлил «Крылатый», спустился на землю и подошел к бункеру, заметив, что вход приоткрыт. Изнутри доносился шорох и тихое бормотание, я потянул дверь и вошёл, там стояла женщина лет сорока, с усталыми глазами и скальпелем в руке, видимо, готовясь к бою. Её кольцо мигало очень интенсивно, но она смотрела на него с раздражением, как на надоедливую муху.

– Кто ты? – сурово спросила она она, сжимая скальпель.

Я поднял руки, показывая, что без оружия.

– Уж точно, не мародёр, – я постарался спокойным тоном ответить и расположить к общению. – Твоё кольцо посылает сигнал выжившего. А ещё, у меня есть самолёт, который может стать твоим временным домом. Только расскажи, а ты-то кто?

Женщина фыркнула, бросив скальпель на стол, заваленный пробирками и медицинскими журналами.

– Лена я, врач. Спасаю жизни, когда они ещё есть.

Её тон резал, так же, как и её скальпель, но глаза выдавали доброту и милосердие. Вдруг из угла бункера раздался треск. Лена напряглась, схватив шприц с какой-то жидкостью. Оказалось, она пыталась запустить старый генератор, чтобы оживить оборудование, но проводка искрила, угрожая пожаром. Я заметил, как она бросилась к щитку, но искры уже летели прямо на гору сухих бумаг.

– Стой! – крикнул я, оттаскивая ее. – Сейчас же рванёт!

Я схватил огнетушитель с пола и залил искры пеной. Лена посмотрела на меня с саркастичной усмешкой.

– А ты быстро соображаешь. Но если думаешь, что я брошу это место ради твоего самолёта, объясни, что он стоит того.

Я кивнул на выход.

– Мой «Крылатый» – возможность перемещаться, как минимум. Хочешь лечить? Там точно будет, кого спасать.

Лена заколебалась, но собрала рюкзак с медикаментами и шагнула к люку, бросив через плечо:

– Людям помогу, а вот, если твой самолёт сломается, не жди, что я его заштопаю.

В кабине Вспыльчивый и Кассирша уставились на неё. Вспыльчивый хмыкнул:

– О, доктор! Значит, Док. Пилот, а ведь она явно знает, как резать. Ты её не боишься?

Лена не стала реагировать, просто рассказала о себе.

Раньше Лена работала в отделе регенерации тканей – одной из немногих профессий, сохранившихся в классическом виде, несмотря на век технологий. Её отдел, защищенный толстыми непробиваемыми стенами, был как крепость, где она экспериментировала с восстановлением клеток. В день катастрофы она тестировала новый состав, стены спасли ее, но теперь она была там одна, окружённая оборудованием, которое больше не работало.

Так появилась Док. К тому же Лину и Лену теперь не перепутаешь. Её профессионализм был как якорь в шторме неожиданных событий, но я пока тоже не спешил доверять ей полностью.

Я нашёл троих выживших, и каждый был как пороховая бочка. Вспыльчивый, он же Макс, художник и дизайн-инженер с непостоянным эмоциональным фоном. Кассирша, она же Лина, спасшаяся в подвале торгового центра, была слишком хитрой, чтобы доверять ей без оглядки. Док, она же Лена, врач с языком острым, как скальпель, казалась надёжной, но я-то знал, что даже надёжные могут ударить в спину. В кабине «Крылатого» было шумно: Вспыльчивый спорил с Кассиршей, Док ворчала, чтобы они заткнулись. Радар «Старого Хаба» показывал последнюю точку.

Я завёл двигатели. «Крылатый» поднялся, и я направил его к новой точке.

Сигнал привёл к заброшенному промышленному комплексу, заросшему колючками и усыпанному битым стеклом. В центре стоял купол из металла, проводов и мигающих диодов, похожий на реквизит из sci-fi фильма. Вспыльчивый вышел вместе со мной.

– Похоже на логово хакера, – прикинул он. – А ещё похоже на мой эскиз для игры про космос.

– Подожди тут, – произнёс я. – Надо быть осторожнее.

Я подошел к куполу, здесь не было ни двери, ни люка, только отверстие, как след от чего-то тяжёлого и большого. Из него на меня самотрел молодой мужчина, не больше 35 лет, с усталыми глазами и проводами в руках.

– Ты кто? – спросил незнакомец, его голос был ровным, как у машины, выдающей отчет.

– Надеюсь, друг, – ответил я, – Ищу выживших, вот мой самолёт. Ты последний, кого я нашёл. Но, если у тебя здесь дела поважнее…

Тот пожал плечами, его пальцы машинально перебирали провода с точностью, от которой по спине пробежал холодок.

– Я Джеймс, физик. Эта капсула – мой эксперимент за гранью реальности. Твой самолёт… кажется, его сигнатура не из этого мира. Дай посмотреть.

Я насторожился. Он говорил, как будто считывал данные, а его взгляд был слишком… выверенным. Я шагнул к «Крылатому», как вдруг купол издал резкий писк, и воздух вокруг мигнул, как экран с помехами. Я отпрыгнул, ожидая взрыва, но Джеймс только хмыкнул.

– Остаточный эффект, – сказал он. – Моя капсула иногда «перезагружает» пространство. Расслабься, пилот, или тебя выкинет в фазовый сбой.

– В фазовый что? – переспросил я.

– Неважно, – отмахнулся он, но его глаза сверкнули, – Если твой самолёт – то, о чём я думаю, я нужен тебе больше, чем ты мне.

Его уверенность раздражала, ведь он явно понимал технологии лучше, чем я. Слишком хорошо. Я кивнул на люк.

В кабине Джеймс сразу нашел Хроноветры, его пальцы забегали по устройству, как по интерфейсу нейросети. Он бормотал что-то про «временные алгоритмы», Вспыльчивый оглядел его и хохотнул.

– Этот парень – как шпион из будущего! Назови его Байт, пилот. Джеймс Байт, хакер реальности.

Джеймс поднял бровь, и уголок его губ дрогнул.

Так появился Байт.

Глава 2: Удивительная находка

На борту «Крылатого» было тесно, шумно и слегка душно. Вспыльчивый Макс копался в инструкции панели управления, пытаясь понять, как здесь всё устроено, пока Кассирша Лина сортировала батарейки из своего рюкзака. Док Лена проверяла медикаменты, ворча, что половина – «хлам из прошлого века». Байт, он же Джеймс, уткнулся в Хроноветры и бормотал что-то про «временные сингулярности», не обращая внимания на гвалт. Я, Владимир, сидел в кресле пилота, глядя на радар «Старого Хаба». Сигналов больше не было – мы нашли всех выживших. Теперь вопрос: что дальше?

«Крылатый» гудел, паря над руинами, а я размышлял. Консервы, патроны, укрытие – это мы могли найти и без полётов. Но Хроноветры на панели, с их семью делениями, не давали покоя. Каждое деление – семь лет назад. Прыжок в прошлое. Хм…

В этот момент Макс, на эмоциях размахивая ногой, случайно зацепил рычаг под креслом второго пилота. Раздался щелчок, и часть стены в кабине отъехала, открыв узкий проход. Мы все замерли. Лина прищурилась.

– Это что, тайный отсек? – спросила она.

– Ты смотри-ка, а птичка-то с сюрпризами! – хмыкнул Макс, заглядывая внутрь.

Я отодвинул его и шагнул первым. В отсеке, освещённом тусклым светом из щелей корпуса, стоял металлический стол. На нём – стопка карт, потрёпанных, но удивительно сохранившихся: пергамент, бумага, даже что-то вроде пластика, испещрённое символами и линиями. Рядом – шкатулка с выгравированной звездой, похожей на символ Хроноветров.

– Карты сокровищ? – выдохнул Макс, и его глаза загорелись, как у мальчишки, нашедшего пиратский клад.

Лина взяла одну из карт, пробежав пальцами по выцветшим чернилам.

– Смотрите, – сказала она, указывая на даты. – 1023 год, 1567, 1792… Да это сокровища за последнюю тысячу лет!

Док скрестила руки, нахмурившись.

– И что? Золото в нашем мире – просто блестящий хлам. Консервы и то полезнее.

– Не в золоте дело, – сказал я, чувствуя, как внутри загорается искра. – Помните детские мечты? Пиратские клады, затерянные города, приключения… Мы можем это прожить. Не ради наживы – ради того, чтобы почувствовать себя героями.

Байт взял карту, его взгляд стал острым, как лазер.

– Эти карты синхронизированы с Хроноветрами. Каждая соответствует определённой эпохе. «Крылатый» может доставить нас туда. Но есть риск: дальние прыжки требуют уйму энергии, и возвращение не гарантировано.

– То есть, застрять в прошлом? – уточнила Лина, – Звучит как авантюра. Я в деле, если там есть что… ну, вы понимаете, взять.

– Взять? – фыркнул Макс. – Ты хоть раз мечтала о чём-то, кроме барыша? А я хочу увидеть пиратов или рыцарей!

– Опасно это всё, – возмутилась Док. – Но… я тоже хочу. Не ради сокровищ, а ради знаний. Увидеть медицину прошлого? Это же бесценно.

Я посмотрел на них. Вспыльчивый, готовый ломать и строить. Кассирша, хитрая, с азартом в глазах. Док, прагматичная, но с исследовательской жилкой. Байт, уже просчитывающий временные уравнения. И я – пилот, который всегда искал небо, а теперь, кажется, нашёл приключение.

– Хорошо, – сказал я, взяв карту 1567 года. – Испания, Золотой век пиратов, конкистадоров. Кто знает, что там спрятано?

– Стоп, – вмешался Байт. – Хроноветры: одно деление – 7 лет. Чтобы попасть в 1567 год от 2025-го, нужно 458 лет назад. Это 65 делений. Максимум у нас 7 делений, то есть 49 лет. Самое далёкое – 1976 год. Для 1567-го нужен другой подход… или другой самолёт.

– Чёрт, – выругался Макс. – А я уже видел себя с саблей!

– Спокойно, – сказал я. – Начнём с того, что можем. 1976 год. Карта есть?

Лина порылась в стопке и вытащила карту с пометкой «1976, Карибы». На ней – остров, крестик и надпись: «Сокровище Эль Драго».

– Пираты в 1976-м? – хмыкнула Лина. – Скорее, хиппи с сокровищами?

– Неважно, – сказал я. – Это приключение. Готовы?

Макс хлопнул в ладоши, Лина ухмыльнулась, Док пробормотала что-то про «антисанитарию в распутных 70-х», а Байт взял в руки Хроноветры.

– Прыжок на 49 лет назад, – сказал он. – Семь делений, полный заряд. После прыжка «Крылатому» нужны сутки на перезарядку. Безопасность – 87%. Готовы?

Стараясь не вникать, как он это просчитал, я сел в кресло пилота, рука уже привычно легла на штурвал. Но сердце стучало, как перед боевым вылетом.

– Поехали, – сказал я.

Хроноветры загудели, экраны зажглись, и «Крылатый» задрожал, как будто разрывая реальность. Стены кабины начали меняться – металл стал пластиком, обшивка напомнила яхту. «Крылатый» адаптировался к эпохе.

– Держитесь! – крикнул я, когда мир закружился, как в штопоре.

Мы летели в 1976 год. К сокровищам. К приключениям. К детской мечте, которая, возможно, станет нашей новой реальностью.

Глава 3: Тайна Эль Драго

«Крылатый» мягко приземлился, но ощущение было, словно мы вынырнули из водоворота. Кабина теперь напоминала не самолёт, а роскошную яхту 70-х: деревянные панели, хромированные ручки, запах винила и лака. За иллюминаторами расстилались Карибы 1976 года – бирюзовая вода, пальмы, качающиеся на ветру, и далёкий гул моторных лодок. Хроноветры на панели потускнели, их деления медленно мигали, показывая, что перезарядка началась. Байт оценил устройство взглядом:

– Двадцать четыре часа до следующего прыжка. Энергия почти на нуле.

М-да. Не человек, а сканер.

Я проверил штурвал, который теперь больше походил на руль яхты, и бросил взгляд на команду. Вспыльчивый Макс уже рылся в отсеке, вытаскивая яркую рубашку с цветочным узором, явно из эпохи диско.

– Теперь я буду выглядеть как попугай! – хохотнул он радостно, натягивая рубашку.

Лина, прищурившись, изучала карту 1976 года, лежащую на столе.

– Если тут и есть сокровище, оно не будет просто лежать под пальмой с табличкой «бери меня». Это 70-е, время сделок закрытыми дверями.

Док Лена, сидя в углу, проверяла наличие препаратов на случай какой-то южной хвори, и в её глазах мелькали искры любопытства.

Байт, как всегда, был погружён в свои расчёты, водя пальцем по Хроноветрам.

– Карта синхронизирована с этой эпохой. Но координаты зашифрованы. Нужно разгадать код, чтобы найти точку входа.

Я взял карту из рук Лины. Это был плотный лист бумаги, пропитанный чем-то вроде воска, с выцветшими чернилами. На ней был изображён небольшой остров в Карибском море, без названия, только с крестиком в центре и россыпью символов по краям. В углу – надпись: «Сокровище Эль Драго». Рядом с крестиком – рисунок дракона, обвивающего сундук, и странная последовательность цифр: 3-7-12-9. По периметру карты тянулась цепочка точек, соединённых линиями, образуя что-то вроде маршрута, на обратной стороне карты я обнаружил маленький кармашек с надписью «Ваш счастливый билетик». Хм, однако. Я открыл его, и, как из шляпы фокусника, вытянул целый свиток, если можно так назвать, пояснений. Итак, теперь хотя бы всё проясняется.

Сокровище Эль Драго – легенда, родившаяся в XVI веке, во времена испанских конкистадоров. Согласно слухам, Эль Драго, загадочный пират, чьё настоящее имя стёрлось из истории, ограбил флотилию, везущую золото и артефакты инков из Перу в Испанию. Но вместо того чтобы спрятать добычу на одном из островов, он создал сложную систему тайников, разбросанных по Карибам. Главный тайник, где хранился огромный изумруд, якобы обладающий мистической силой, – был спрятан на безымянном острове, защищённом ловушками и шифрами.

В 1976 году эта легенда неожиданно ожила. В разгар Холодной войны Карибы стали ареной шпионских игр: агенты ЦРУ, КГБ и местные контрабандисты охотились за любыми ресурсами, которые могли дать преимущество. По слухам, это камень был не просто драгоценностью, а ключом к древнему механизму, способному создавать энергетические поля, – технологии, опередившей время. Историки считали это мифом, но разведки обеих сверхдержав бросили силы на поиски.

Карта, найденная в «Крылатом», оказалась одной из тех, что вели к острову Эль Драго. Её создатель, неизвестный авантюрист, зашифровал маршрут, чтобы только достойный смог добраться до сокровища. Шифр требовал не только знаний, но и смекалки, а маршрут был полон опасностей: от рифов и штормов до встреч с теми, кто тоже охотился за сокровищами.

Подробное описание карты и маршрута.

Карта была разделена на три зоны:

– Морской путь: Серия точек, обозначавших безопасные проходы через рифы вокруг острова. Каждая точка сопровождалась символом – треугольником, кругом или звездой, – который, судя по всему, указывал на ориентиры (например, маяк, скалу или течение).

– Островной лабиринт: Центральная часть карты изображала остров с густыми джунглями, рекой и пещерой, где был отмечен крестик. Путь к пещере вёл через «Лабиринт Дракона» – сеть троп, усеянных ловушками.

– Шифр Дракона: Цифры 3-7-12-9, выгравированные рядом с крестиком, были ключом к финальному тайнику. Они могли означать шаги, повороты или даже комбинацию для механизма в пещере.

Маршрут начинался с порта Нассау, Багамы, где, согласно карте, нужно было найти «человека с шрамом в виде дракона» – местного информатора, знающего координаты острова. От Нассау маршрут вёл к цепочке мелких островов, и там требовалось обойти рифы, ориентируясь по звёздам и символам на карте. На самом острове путь делился на три этапа:

Джунгли: Густые заросли, полные змей и болот. Здесь нужно было следовать по реке, но избегать ложных троп, ведущих к обрывам.

Каменный мост: Переправа через ущелье, где старая верёвочная конструкция могла рухнуть под весом.

Пещера Дракона: Финальный этап, где шифр 3-7-12-9 открывал доступ к тайнику.