Золотой миллиард 2

У хорошего дома поставили хорошие ворота, что понятно: у первого хозяина «бабки» водились, шиковал. Депутат может какой-нибудь «усадьбу» строил. Большов с родителями жили в своем доме, много проще этого.

Удар по кованным воротам, еще удар, еще и еще..Каменные кулаки молотили и оставляли один за другой серьезные вмятины. Под звуками этого молотящего «комбайна» притихли все остальные звуки. Если не вся, то почти вся Иста слышала их и готовилась услышать чей-то живой, скорее всего последний крик. Большову на мгновение совершенно неожиданно и не к месту захотелось салатика. Давно он не ел чего-то вкусного и праздничного, иногда они семьей выбирались в простое кафе или не очень претензионный ресторан. Итальянский, какой-нибудь или что-то вроде «Самарканда». Там были новые, отработанные поваром по проверенному рецепту вкусы. Так осужденному на казнь разрешалось последнее желание, а камни об этом не знали и молотили, молотили.

- Можно просто с крабовыми палочками, - грустно подумал старлей и перед глазами поплыли черные круги, его ненадолго вырвало из действительности и очнулся он оттого, что рука коснулась стен детского домика и боль прошлась по нему оживляющим разрядом.

Ворота долго продержались под натиском ударов последовавших за ними суррогатов. Пали от ударов по засову. Джек приложил палец к губам, и Большов кивнул, полагая, что план состоит в том, что их просто не заметят, пройдут мимо. Но нет: Джек смотрел «Поезд в Пусан». Справедливости ради надо сказать, что они проговаривали такой вариант действий для критических ситуаций вроде этой. Джек достал из кармана телефон и набрал Юдина, телефон которого они догадались выбросить еще у того места, где старлею руку поломали. В тишине сердечного ритма и каменной поступи, запел рингтон: такой сочный, похожий на «Реквием по мечте».

У Большова от мелодии холодок пошел по спине, и морозить начало, и знобить. А может и не от музыки, а от кровопотери: весь рукав куртки изнутри промок. Рукав немного фиксирует поломанную руку, а держать ее здоровой рукой невозможно и вдруг раздался гулкий, протяжный, совсем нечеловеческий звук: - Ааоооы, - от которого у Юдина округлились глаза. Он-то со своего места видел: вошедшие на территорию «усадьбы» камни встали полукругом, а один стоял перед ними и говорил. Говорил, как миллионы лет назад застывшие камни, заставшие и рождение, и гибель древних богов. Говорил эхом иного, древнего разума, что не поддавалось доказательству и одновременно с этим сомнению, поскольку понималось совершенно однозначно точно. Древний разум не обязательно лучший и совершенный. Ворвавшись в этот мир в своей первозданности, он хочет понять, почему, несмотря на все приложенные усилия, люди еще живы и как это исправить.

- Аооооа, - низко и гулко донеслось из горла камня. Его рот при этом неестественно широко открывался, грудная клетка вздымалась и западала до позвоночника, разминалась и обретала новый навык. Камни разделились на две группы: одна отправилась разбираться с телефоном, вторая пролетела паркуром мимо домика, «вгрызлась» в ограждение, перемахнула и исчезла, еще какое-то время, отдаваясь вдали скрежетом и скрипом.

- Пришло сообщение. Томин пишет, что дошел до дома Суровина. Их там трое. Находятся на первом этаже, на кухне ждут приказа, - сказал Джек.

- Камни говорят. Они же никогда раньше не говорили, - потрясенно прошептал Юдин.

- Да, - вздохнул Джек, - они меняются. Стали нападать группами на защищенной территории: мы же не первые, получается. Если Урал нас больше не защищает, прощай спокойная жизнь.

Старлей вытащил левую руку из окна, пошарил по горке, достал немного льдинок и засунул их в рот. Притупив жажду, он вспомнил о своих обязанностях и приказал: - Молодцы. Добрались: напиши им, где спрятано оружие. Пусть поднимутся на второй этаж. Оттуда должна быть видна дорога. Приказ: взять дорогу перед садиком под охрану.

- Слушаюсь, - шепнул Джек и начал быстро набирать сообщение.

- Мы не пойдем в «усадьбу». Осмотримся и по возможности двинемся по этой стороне вверх, к садику, - рассуждал Большов, - Садик Нины будет по правую руку и хорошо просматриваться с противоположного края дороги. С учетом темного времени суток и слабого освещения, конечно.

- Мы оставим тебя здесь с оружием, - шепнул Юдин и они обменялись долгим взглядом, за которым старлей успел оценить этот вариант. Он ранен, да. В крупную цель даже левой рукой попадет, он на ногах, но он может в любую минуту отрубиться и этим двоим придется тащить его, спасать, в то время, когда им нужна будет мобильность.

Вова взял Юдина за край куртки, притянул к себе и спокойно сказал: - Пойдем вместе. Если я отключусь, продолжайте выполнять задание. Отвлекайте, уводите, делайте, что хотите – с телефоном хорошо получилось. Держи мой, - пожмурившись от волны холодной, противной боли он протянул Косте телефон, - пароля на нем нет.

Юдин мотнул головой, тоже поморщился, помогая извилинам думать и кивнул. Приказ как никак, но вот эта идея брать раненного на задание – плохая идея.

Джек закончил печатать сообщение, как со стороны забора послышался мягкая поступь кошачьих лап. Это животное чувствует людей и по привычке начнет просить еды своим «мяуууу».

- Может, не заметит, - шепнул Юдин.

- Заметит, - уверенно парировал Большов и по-стариковски, матёро вздохнул, и когда кошка подошла близко, Джек встал на четвереньки и сделал страшное лицо. Трехцветная, в полоску кошка остановилась, с недоумением посмотрела на него, но решила сильно не удивляться, и как ни в чем не бывало, принялась вылизывать лапу, как будто поблизости нет другого места вылизаться! Мяукнет! Выждет момент и мяукнет, сволочь усатая.

Чтобы прогнать незваную гостью, Джек мягко стукнул ее по голове. Слишком мягко, она всё-таки решила удивиться и как бы спрашивая: - Ты нормальный? Нет?, - мяукнула, зараза. Джек и разозлился, и испугался, и хотел было как следует залепить ей по морде с усами, но она такой вариант видимо предвидела и с места дала стрекоча. Троица прислушалась. Шаги камней далеко. Может даже пронесет.

- Томин пишет: оружие нашли, заняли место слежения, - шепнул Джек.

- Напиши: в случае атаки, открыть огонь по камням без отдельного приказа. Напиши и двинемся. Где мой пистолет?

Юдин протянул ему пистолет, который выпал, когда камень прыгал на руке старлея, и посмотрел так, как будто по-детски желал получить хоть слово благодарности. Быстро уловив, что ничего такого не предвидится и у некоторых людей отсутствие критики – уже похвала, еле заметно кивнул.

Джек дописал, и они по одному вышли из укрытия: первым Джек, чтобы оглядеться, потом Большов, чтобы координировать и замыкает Юдин. Участок двойной и сквозной. Перелезть высокий забор даже со здоровыми руками так чтобы не шуметь было бы сложно, поэтому Юдин вскрыл замок на калитке, выглянул первым и скоро кивнул головой, мол «чисто». За забором стоят два прицепа: местные этой улицы используют удобный, широкий съезд для хранения из категории: вдруг понадобится. Камни виделись далеко впереди и далеко позади. Каждый раз встречая камней, старлей отмечает некоторую разницу ритмов между людьми и камнями: если люди стремятся укрыться, защититься, передвигаться быстро, то есть действуют так, как действуют в боевых условиях, то камни на расслабоне не спешно прогуливаются, потом раз – увидели людей и с мыслью в своих каменных мозгах, ужин подоспел идут навстречу частенько ровным, размеренным шагом.

Оценив ситуацию, Большов решил, что дальше идти не имеет смысла: дорога слишком хорошо освещена, перемещение опять же привлечет внимание к садику, к тому же пусть и далековато, дом Нины просматривается. «Окапываемся» здесь. Юдин по приказу залез под прицеп, молодой, полежит на холодной плитке. Ждать помощи осталось недолго. Потом Большов подумал, что Джек тоже не старый, и при оружии и отправил его туда же. На счет себя: он сел на корточки, оценил свои возможности: можно попытаться забраться, лечь на спину, отталкиваться ногами и целой рукой, но нет. Это грозило такими травмами в поломанной руке, что он взвоет громче Малыша. Тогда он оперся на прицеп спиной и взял под зрительный контроль совсем небольшой участок дороги и вход в «усадьбу». Вот и всё, что теперь он мог сделать. Или еще что-нибудь? Он перебирал возможные варианты событий и вдруг с тревогой подумал: - Времени прошло уже достаточно много. А если никто не придет на помощь? Если мы так тут и останемся одни?

- Она мне письмо отправила, - зашептал вдруг Юдин, - я ей тоже. А если ответит, это можно считай перепиской?

- Да, - с улыбкой на лице ответил Джек. Это слышно по голосу, когда человек улыбается. Обалдели что ли? Смерть по пятам идет, они о бабах шепчутся.

- Отставить разговоры, - сурово шепнул Большов.

И время то ли потянулось, то ли побежало, оно стало неопределяемо. Внутреннее временное чутье растерянно «пожимало плечами» и спрашивало: который час? Рука, если ее не трогать, а он старался не трогать и не шевелить как будто онемела, его затягивало в странное, отрешенное состояние, будто он зашел в какую-то вату и начал медленно в нее проваливаться.

- Вот меня «штырит», - вздрогнул Большов, когда его голова опустилась на грудь, и он не сразу вспомнил, где находится и сколько прошло времени и тут ли еще двое рядовых. Он хотел проверить, но услышал приближающиеся каменные шаги. Они пришли из «усадьбы». Первый задел плечом дверь, она само собой помнит законы физики и прилетела по лбу второму. Тогда второй решил убрать преграду и принялся пинать дверь, подключился следующий и они вместе быстренько содрали «несчастную» с петель, бросили и еще попрыгали. Итого пришло шестеро и пошли в сторону Нининого дома, еще сзади двое подтянулись: не из «усадьбы» пришли, с выезда из Исты. Большов не видел, а вот двое рядовых под прицепом со своей точки обзора прекрасно видели, какие «маневры» камни выделывали. Двое быстро догнали группу из шести камней, и они начали перестраиваться: сначала шли восьмиугольником, потом клином, потом ромбом, будто подбирали к чему-то ключик. Так они прошли дом Суровина, как неожиданно в садике заплакал ребенок! По голосу маленький совсем, может годик, такой резкий плач они затевают, когда упадут или может, проснуться и чего-то испугаются. Громко заплакал, и резко затих, как будто ему закрыли рот рукой. На тихой улице плач хорошо было слышно, ну и, не сговариваясь, камни развернулись к садику. Из дома Суровина подали голос две автоматные очереди, Джек палил по каменным ногам, Большов больше целился в голову . На этот шум не только камни шли, люди потянулись. К садику всё это время шли родители детей и пока не началась стрельба, они прятались в соседних домах и дворах. Понимая, откуда идет стрельба, палили с разных концов Исты, чтобы перетянуть внимание на себя.

- Назад! Уходите! Не стрелять, - кричал рядовой Дорофеев из окна второго этажа. Под ноги камням полетели ручные гранаты.

- Назад!

- Назад!

Грохот боя разлетелся по застывшей в ожидании Исте. Действия отряда под командованием Томина оказались успешными, они покосили шестерых, еще двое вошли через ворота Суровина и бой продолжился уже там и старлей не видел, только слышал взрывы и работу автомата. Особая песня у летящих пуль – посыл ярости нашим врагам. Сейчас эта музыка уместна и ласкает слух.

И сквозь этот грохот и пальбу, ворвался долгожданный звук приближающихся вертолетов. Он резал воздух, дарил улыбки и слезы. Уцелевшие люди плакали и обнимались, кто-то внизу по улице громко закричал «Ааааа, наши!», будто опасность уже и миновала, чего делать, конечно, не стоило до полной зачистки, но тож люди!

Старлей проверил патроны. Остался всего один, последний, как из «усадьбы» вышли еще трое камней и пошли в сторону садика, куда бежали родители. Родители задали направление камням и эти трое способны сделать свое дело быстро. Джек разрядил свое оружие стреляя камням по ногам, как из усадьбы вышел еще один камень и вот этот последний заметил, откуда по каменным пяткам палило. Заметил и долбанул по прицепу с такой отдачей, что Большову по плечу прилетело, когда он уже вставал. Надо потянуть время. Раздавит ведь пацанов.

- Эй, каменный. Что хотел? Давай сначала со мной перетрем, - сказалБольшов и смачно плюнул на дорогу.

Камень прислушался, обошел прицеп. Три, два, один. Слишком близко. Пуля срикошетила от каменного лица, на зеленом, мраморно-жуткой лице остался едва заметный след. Большов попятился назад и громко и внятно сказал свои последние, как он думал слова: - Свяжитесь с Томином, камни у садика. Бегите!

Вертолет пролетел над ними, из кабины на лету прыгнули суррогаты, и на соседней улице прыгали, и на «аппендиксе» и сходу бросались на камней. Произошло всё быстро, только не то, что должно было произойти по развитию сюжета, потому что Большов остался жив, а камень – нет, не остался. Суррогат упал прямо на камня! Прямо карой небесной обрушился на него, приподнялся, и быстренько свернул ему шею.

Они бьются за нас. Чертовски приятно, когда за нас кто-то бьется!

Суррогаты расправились с уцелевшими камнями у Нининого садика. Старлей выдохнул, закрыл лицо левой рукой и потер его, чтобы стереть онемение: не трус, но выжить рад. В конце улицы идут свои, специальная команда: один в шлеме, на руке «Холера», заставляющая камней остановиться.

Джек с Юдиным вынырнули из-под прицепа. Бравый Джек бросился на лежащего камня сверху, уже на камне поскользнулся, отбил зад и еле слез. У Юдина открылся дар быстро находить булыжники и кирпичи, он подоспел на помощь и на адреналине, с боевой злостью размозжил камню голову, хотя в этом уже не было особой нужды. Кончено. Всё кончено.

- Пойдемте, встретим своих, - сиплым голосом позвал Большов. Из «усадьбы» выбежала женщина и понеслась к садику, а следом двое подростков-пацанят, а из дома напротив вышла Стася Агеева и позвала на помощь, и к ней тут же подбежал ее брат и другие истовцы: улицы наводнило людьми, своими, родными, и они плакали, обнимались, хмуро молчали, искали родных, звали их по имени или просили о помощи. Они прошли совсем немного, и до садика оставалось дома три, как старлей остановился, не веря своим глазам. Он остановился, чувствуя, как земля под ногами переворачивается, и сверху рушится на него своей тяжестью, как мир из цветного, пусть и ночного становится черно-серым. Почернели дома, и свет от уличных светильников, и сам старлей почернел. Он не смог вдохнуть, пропустил второй и третий вдох, а когда кислород побежал в легкие, то обжег его до самого нутра.

За три дома до Нининого садика, между канавой и домом Федотова Алексея, который теперь осторожно выглядывал в окно, лежали тела трех молодых мужчин: изодранные, как куклы: руки, ноги, головы.

- Я сказал ему не ходить за мной, - растерянно пробормотал старлей, забыв свой приказ идти всем военнослужащим к садику. Там социальный объект, там схрон с оружием. Это было правильное направление.

Рядовой Алексей Большов честно выполнил приказ выдвигаться к Нининому садику. С ним погиб брат его невесты – сбежал верно, сам увязался, так бы его даже без подготовки не взяли из-за возраста и Женя Камзин – со смены видать на заводе приехал, не успел дочку забрать. Вот они втроем тут и лежали. Большов потом не помнил, как его подкосило, он рухнул на колени и видеть это было тяжело. Джек выдохнул «О, айн гад!», Юдин сел рядом с командиром, и долго не мог подобрать слова, положил руку ему на плечо и дрогнувшим голосом сказал: - Леха был хороший товарищ. Надежный. Мне…очень жаль.

Леха был хороший товарищ. Был. А еще до того, как стать товарищем он был младшим братом, сколько Большов себя помнил, столько Леха и был младшим братом, он безропотно выполнял все приказы старшего брата, почти никогда не спорил, а когда вся заварушка только началась, в эти дни он ходил за братом, как щенок за мамкой, он мог отвлечься и даже заиграться, но держал брата в поле зрения. Вова был его защитой и ориентиром, потому что сам старлей боялся его смерти больше, чем своей. Он должен был пройти весь мужской путь, он уже съехал и скоро в нем бы выросла и закоренела мужская основа, скоро бы у него прорезался свой голос, как у ежика из Смешариков, который начал жить с ежихой. А теперь ничего этого не случится. Ничего этого не будет. Будущее разбросано здесь.

- Я сказал ему не ходить за мной!, - закричал старлей, подобрал левой рукой измазанный кровью ПМ, отчего его замутило, - это вы виноваты. Вы всё это сотворили, - прошептал он, поднялся на ноги и обреченно-спокойно и направил оружие на Джека, в запале забыв, что потратил последний патрон. Отчего-то позже ему казалось, что в камня он не стрелял. Юдин встал перед Джеком и ничего толкового не мог придумать, ну чтоб призвать к разуму и всё такое.

- Не стреляй, - тихо сказал бледный Костик, - мы же вместе пришли, - и, глядя в глаза старлея, у которого душа была бы не против тоже отправиться в путешествие с братом и рвалась, и рвалась и только бодрое сердце держало и напоминало, что еще шпарит как надо и никого никуда не отпустит, - взял пистолет и потянул на себя.

Джек похлопал Юдина по плечу и в приказном порядке, какой обычно не использовал в разговоре сослуживцами, приказал: - Отойди, - так его задели слова о его Джека, о его причастности к смерти этих людей. Это было уже ту мач! Нет, нет, убийцей он никогда не был и не позволит так себя называть.

- Лучше б я умер!, - гремело в Большове, - лучше б этот камень возле прицепа прикончил меня, чтоб не знать. Не видеть! Лучше б я умер! Я…, - из ниоткуда появившийся рядовой Томин мягко отпустил руку с оружием и забрал его, и говорил, говорил, что-то о долге, о том, что надо доложить обстановку и от этого зависят жизни людей, и закрывал ту канава спиной. Большов оборачивался: - Я его вырастил. Я его вот таким помню. Меня мать перед смертью просила…,- а Томин – бездушная сволочь всё о каком-то долге говорит, а потом другие сотоварищи подбежали, и появилась девочка эта в полевой форме медсестры, кивала, кивала, даже погладила и говорила: - Сейчас, мой хороший, сейчас, - и поставила укол в левую руку. В плечо что-то вколола. От этого укола Большов мгновенно уснул, его медвежье тело подхватили и звали принести носилки, чтобы занести в вертолет.

Юдин вытер пот со лба, обернулся к Джеку и сказал: - Иди, домой, Джек. Жену успокой. Видишь, люди не в себе, как бы чего не вышло…ты не виноват, - и, сравнив то, что ожидал увидеть и то, что увидел, нашел разницу. Джек какой-то спокойный для такой ситуации. Конечно, все по-разному реагируют, но Косте-то, казалось, что он успел хорошо узнать Джека Спэрроу.

- Да. Не виноват, - холодно ответил Джек, развернулся и направился к «усадьбе».