Т 21

Глава первая. Хмурая Лапландия

– Прям завидно, братва! Тарабанит, сука черножопая, в свое удовольствие. И девка ниччё такая, наливная малолеточка.

  Высокий нескладный мужчина в старом цифровом камуфляже оторвался от планшета, привязанного по сети к оптическому прицелу и залыбился, показывая миру щербатый рот. Сидевший рядом с ним на колченогом табурете лысоватый мужичок пенсионного возраста нахмурился. Он оторвался от набивания патронов в большой и явно неуставной магазин и спросил:

– Чего лыбишься, придурок? Кто девку прёт?

– Да алахакбаренок местную. Араб или турок, хрен их разберешь. Чё-то густо они тут попёрли. Нам же сказали, что это Лапландия! Братва, это точно не Африка?

  Снайпер глумливо засмеялся и продолжил рассматривать интересное действо на планшете.

– Так вали его, блять! И зачистим место. Приказ знаешь?

– Без сопливых, сержант! Проблемка одна есть.

– Какая, еще у тебя проблема может быть кроме непередёрнутого затвора, Гоблин?

 Стоявший у ворот объемистого деревянного сарая коренастый мордоворот повернул голову. Вернее, ему приходилось поворачивать все тело, его поистине бычья шея практически не гнулась уже лет как двадцать. Да и общая комплекция подсказывала, что такому громиле меньше чем крупняк в руки давать было нельзя. Потому «Печенег 2Т» в его лапах казался сродни зубочистке. Снайпер же выглядел заурядным работягой, которому давно перешел средний возраст.

 Он отвлекся от приятного глазу наблюдения и ответил:

– Так вопрос, опять же, куда стрелять? – дождавшись недоуменных взглядов однополчан, Гоблин ехидно улыбнулся. – Попаду не туда и чурбан кончит в девку, испортит «белую расу». Спазм мышц у него рефлекторно произойдет.

  Лысоватый сержант от возмущения аж привстал с места и закашлялся:

– Гоблин, сука, какой в жопу спазм?

– Обыкновенный, Пенс. Попаду в корпус или живот, урюк же не сразу помрет. Организм даст, так сказать, команду разрядиться. А оно нам надо?

  Пенс злобно сплюнул на покрытый дресвой пол:

– Тебе не похер?

  Стоявший «на часах» пулеметчик, откашлявшись от смеха, сказал снайперу:

– Кинь картинку на шлем.

– Лови, Грохот.

   Здоровяк две минуты наблюдал за действом и прокомментировал:

– Сочная девка, титьки еще стоят. Короче, в башку этому чурбану стреляй, все разом опадет.

– Точно?

– Досрочно! Проверено, бля.

– Ну как знаешь. Я предупредил.

  Гоблин залез наверх и лег поудобней, вольно расположившись вглуби второго этажа, находившегося на отшибе сельского сарая. Его огромная винтовка стояла на сошках, а сам он накрутил для себя из сена жгуты, также устроившись с полным комфортом. Через пару секунд бахнул выстрел, отчасти приглушенный толстенным обрубком на конце ствола, и раздался радостный вопль:

– Алахакбар один минус! Погнали, пацаны!

– Ты где, блять, тут пацанов увидел? – Пенс оставался хмурым. Да он всегда был немного не в себе, с самого начала их рейда по Скандинавским ебеням. Или, может, после той деревни под Питером, где месяцем раньше похозяйствовали оборзевшие в корягу чухонцы?

  Грохот высунул наружу щуп наблюдения и через некоторое время выкрикнул:

– Чисто! Пенс, вызывай тарантас.

    Так и не распогодилось, серые тучи предельно низко нависали над небольшим шведским поселением Vittangi. Под ногами мерзко хлюпало, в лицо мерзко брызгало, под куртки старательно поддувало. Казалось, что и лапландская погода была против них. Но ничего, русских такой хуйней было не удивить. Небольшая команда военных действовала неторопясь и слаженно. Было заметно, что алгоритм зачистки им отлично знаком. Да и не могли носиться как угорелые люди того возраста, в котором в мирное, да и в военное время обычно в армию не берут.

  Окружив стоявший на отшибе около реки дом, военные в разномастном камуфляже сначала проверили хозяйственные постройки, затем осторожно подошли к самому дому. Современный шведский дизайн никак не располагал к использованию на практике древнейшего правила – «мой дом – моя крепость!». Огромное, по всему фасаду, окно было выбито, а двери остались целехонькими. Застывший около старой бронемашины колоритный военный, в казачьей папахе и с длинными усами, скомандовал в рацию голосом охрипшего французского шансонье:

– Первая во двор, вторая прикрывает. Чего застыли, сучары?

– Работаем, бля.

– Без сопливых.

– Поговори у меня, Пермяк. Выипу и высушу!

– Ну как?

– Не, не успел арапчонок кончить. Мозгами пораскинул и решил этого не делать.

  Гоблин, вооруженный гражданской версией помпового ружья, аккуратно, чтобы не испачкаться, откинул носком ботинка безголовый труп в сторону. Остатки его башки оказались разбросаны по двору в радиусе нескольких метров. Белотелая юная девчуля уже прекратила истерику и сейчас могла только мычать. Она с отчаянным ужасом уставилась на чужаков, стараясь безуспешно прикрыть свои оголенные телеса.

– Кинь ей, что ли куртку! Не хватало еще бабских соплей. Сам потом успокаивать будешь!

  Пенс мазнул снулыми глазами по рыжеватой шведке. Её естественный цвет новейшая европейская мода на «натуральность» позволял определить сразу. Из одежды на девчонке остались лишь рваные колготки и топик.

– Да я бы успокоил.

– Я тебя сейчас ёбну, Гоблин. Она ребенок совсем!

– Да я чего? Эй. Фрау. Тьфу ты, фройлен, держи! Ватер плиз? Она чё, по-английски не волокёт?

– Угу, твоя моя не понимай. В шоке, бля. Сначала трахают, потом над тобой мозги разлетаются. Потом тебя урода этакого разглядела. Тут и обосрёшься, и родишь сразу.

– На себя глянь, Грохот!

– Стоять, падаль! Стё стил!

  Метнувшаяся, было из дверей дома тень застыла на месте, а затем чернобородый парень о чем-то отчаянно загомонил. В его глазах сейчас густым коктейлем замешались природная наглость и откровенный страх перед вооруженными чужаками.

– Чего это чучело лепечет? Кто-нибудь секёт?

– Чего-чего? – Грохот держал бородача на прицеле. – Типа не стреляй, брат.

– Не брат ты мне, муслима ёбаный!

  Послышался крепкий удар прикладом, и бородач скорчился на земле. Остальные продолжили зачистку. Задерживаться здесь долго им совершенно не хотелось. Пахло в этом месте чем-то нехорошим. Прожженные циники, бойцы все равно старались держаться от лихой беды подальше.

– Продолжаем! Гоблин, следи за этим.

  Во двор быстрым шагом вошел командир в казачьей папахе и сразу наткнулся на безголовое тело.

– Что у вас?

– Труп насильника, герр гауптман!

– Я тебе счас похохмю, Гоблин. Пенс?

– Девку местную мигрант насильничал, Есаул. Вот Гоблин его и приголубил.

  Старший сержант скептически осмотрел ошметки головы.

– Шеф, я чиста аккуратно, чтобы он в неё не кончил! На хера кровь расы мешать!

– Бля, ебанутый ты все-таки, Гоблин. Вроде в возрасте, а все детство в жопе играет! Чего застыли, бля, дом осмотреть! Шевелимся, нас уже дальше ждут. Нехер в этой дыре делать!

  Через несколько минут из дома вывалилось в полном составе звено «И». Потертые жизнью и много чего повидавшие, взрослые мужики мрачновато помалкивали, затем дружно достали сигареты. Старший седой как лунь, ефрейтор подошел к командиру:

– Чего там, Филин?

– Как всегда. Ворвались, начали грабить. Но хозяин, видать, настоящим викингом оказался, зарубил одного муслима топором, но затем его застрелили. Женке живот вспороли, кишки повсюду валяются, мальчугану башку отрезали. Девку сюда выволокли. Видимо, хотели на всех оприходовать. Скорей всего потом и зарезали бы.

– Понятно. Грохот, кончай мародера.

 Короткий приказ и не менее короткое исполнение. На бородача даже не стали тратить патрона. Тот и взвизгнуть не успел, как богатырской комплекции пулеметчик просто поднял его тело на руки и со всего маху опустил на кованую ограду из заострённых пик.  Небыстрая и мучительная смерть – все, чего оказался достоин в конце своей непутевой жизни этот недочеловек. Грохот заметил выглядывавших из соседних домов жителей и зло сплюнул наземь:

– Сучары, никто соседям помочь не вышел! Есаул, девку куда?

– Сдадим медикам. Тут больница недалеко, заодно припасы медикаментов там пополним.

– А дадут? – повернулся к командиру отряда Т 21 Гоблин.

– Мы же заплатим, – абсолютно безэмоционально ответил ему Есаул. – Рублями, бля, заплатим. И пусть только попробуют не взять.

  Снайпер кинул в сторону командира полный ехидства взгляд, но продолжать хохмить не стал. Иногда с ним лучше было берега не терять.

  Небольшая колонна из двух громоздких джипов гибридной тяги, одной бронемашины «Тигр СПМ-5» и машины огневой поддержки БМП Т-18 неспешно катила по узкой, но отлично обихоженной дорожке.

– Все как у нас на Вологодчине, – задумчиво протянул пожилой водитель. – Сосенки, березки…

– Так севера, – меланхолично заметил Гоблин. – Это у нас за Рязанью уже лесостепи и все по-иному.

– До вас дошли?

– Не столько дошли, сколько бомбили с беспилотов, пока их Стратегический центр наши чумкой не накрыли. Говорят, эта дрянь люто по Германии и прочим Бельгиям прошлась?

– Пустыня там сейчас. Одни трупы и бурая трава. Только в городах, где бункеры были, народ остался.

– Ибо нехуй.

  Пенс кинул холодный взгляд в сторону здоровяка пулеметчика.

– Так все же были люди, Грохот.

– Ну да люди. Наших они много пожалели? Люди, бля!

  Тот, кого все называли Пенс, лишь вздохнул в ответ. Ведь и сам он здесь только потому, что больше некому. Некому отомстить за то, что вся эта цивилизованная шушера вытворяла на их родной земле. Безнаказанность в прошлом и подвигнула "Золотой мир" к роковому для них решению. Слишком долго мы отступали…

– Ни хера себе! Это кто так порезвился?

  На перекрестке около Datorteket Vittangi на фонарях висели три худощавых тела. В темно-зеленом камуфляже, с обоссанными штанами и перекошенными от мук совсем еще юными лицами.  На груди висели таблички со знакомой до боли надписью.

– «Гитлерюгенд». Затейливо, однако! – протянул жизнерадостный Гоблин. – Узнаю почерк гвардейцев. Эти придурки, что ли стрелять по нашим вздумали?

  Грохот, меланхолично что-то пережевывающий, скользнул взглядом по мертвецам и решил свериться с картой, потом уверенно махнул на левую отворотку.

– На Сваппавару туда! По трассе пойдем. Только тут надо быть осторожней, раз уж эти придурки на гвардию полезли.

– Не ссы, прорвемся! Поехали! Счас отмашку дам.

 Гоблин залез на скрипнувший под его весом «Тигр 2М» и замахал, идущим позади, желтым флажком. В рейде по тылам они старались соблюдать радиомолчание. С баз Норвегии все еще изредка действовали проклятые «Призраки». ПВО Русской армии после страшных сражений лета и осени кардинально поредело. И новых противовоздушных комплексов защиты ждать пока не приходилось. Все, что нынче шло в войска, прикатывало из Китая, с их же иероглифами и техническими косяками. Хорошую электронику делали китайские товарищи, но вечно где-то недодумывали.

– На десять часов в промке за парковкой несколько стрелков. Я засек тепловизором три цели, – внезапно заработала узкочастотная рация ближнего действия. Гоблин встрепенулся:

– Блять, Есаул опять кого-то унюхал. Солидол, тормози!

  Гоблин приготовился к бою сноровисто быстро, достал винтовку из футляра, поставил её на специальный держатель, установленный на двери. Пенс сидел рядом с ним, получая на тактический шлем информацию и одновременно скидывая снайперу целеуказания от пехотного радара, одного из немногих высокотехнологичных средств, оставшихся на их вооружении. Бывший заводской инженер без проблем освоил хитромудрый русский гаджет и стал лучшим во всей их небольшой команде радарщиком. Грохот нацелил свой «Печенег 2» на близкую опушку леса и прислушивался.

– Вижу цель. Выстрел. Есть поражение. Цель, выстрел, поражение. Пенс?

– Уходят, кидаю еще две метки.

 Мимо них с ревом пронесся джип на зубастых колесах, за ним следом шепелявила гусеницами машина огневой поддержки. Вскоре с тыловой стороны склада, что стоял на возвышенности, послышались выстрелы и крики.

– Нехилый, однако, арсенальчик, откуда эти юнармейцы его и взяли? – Есаул закончил осматривать вываленные на гравийную дорожку "умные" гранатометы, противопехотные кибермины и образцы разнообразного автоматического оружия. – Очередная база фольскштурма?

– Типа того, – оружейник команды, степенный мужик лет пятидесяти с недовольным лицом, вытирал ветошью руки. – Нам бы крепко досталось, если бы по трассе ломанулись.

– Да кабы и если бы! Мы же не идиоты полные, Палыч. Тут лучшее место для засады, и эти клоуны следы от машин оставили. Кто сейчас по дорогам на грузовиках ездит?

– Есаул попросту их машину засек. Они же отвыкли на дизелях ездить, вот и оставили мотор неостывший без маскировки. Он и фонил, как незнамо что.

– Идиоты малолетние!

  На парковке застыли на коленях три трясущиеся от страха фигуры. Еще бы им не трястись – остальные шведские ополченцы были уже мертвее мертвых. Раскиданы по территории относительно целыми тушками или просто нажористыми ошметками. Против комплекса из 57- мм автоматической пушки, гранатомета и крупнокалиберного пулемета особо на расстоянии не попрешь. Одного гранатометчика и снайпера записали на счет Гоблина. Его «пушка» спокойно пробивала своими специальными патронами местные кирпичные стенки. Здесь и вовсе были сэндвич-панели. Натовский трофей заработал в обратную сторону. Бывшие владельцы этой тяжелой винтовки обычно любили баловаться из своей вундервафли стрельбой по мирняку, прятавшемуся по квартирам. Набивали, суки, «фраги». Ну и где они теперь? Потратили ли наши бойцы хоть минуту своего времени, чтобы закопать интервентов в землю? Гоблин очень сомневался!

 Стоящие рядом с пленными военные обменивались впечатлениями.

– Хороша телка. Глянь какая! Трахнуть хочешь? –  худощавый водитель джипа язвительно посмотрел на Гоблина.

  Тот еще раз оглядел светловолосую молодую шведку в военной форме и зло сплюнул:

– Я тебе чё, насильник? Их бабы и так за ништяки тут же готовы отдаться. На спор сегодня вечером какую-нибудь на сиденье затащу. Потом тебе картинку скину, подрочишь на ночь.

– Дык один хер расстреляют. Ну все хоть какая-то польза.

– Вот это зря. Её бы к нам надо, на размножение. Гены больно хороши, от викингов. Молодежь вернется с войны, оприходует, не боись!

  Водила после слов снайпера задумался, в таком ракурсе он этот вопрос еще не рассматривал. Да и кто в последние полгода думает о конце этого бесконечного ужаса? Шведка же, как будто чувствуя, что речь идет сейчас о ней, еще больше сжалась. Она и так была в шоке от неимоверно скорого и беспощадного разгрома их спаянной команды. Им же долго рассказывали, что русские воевать совсем не умеют. На рукаве её куртки засыхала бурым пятном чья-то кровь, на щеке остались разводы от грязи, под глазом наливался кровоподтек. Феминизм не задался…

– Есаул, мы получили адрес, где они готовились. Эти придурки оставили метки в своих планшетах. Сам охуел, ни во что нас ушлёпки не ставят!

– Тогда по коням!

  Дальнейшая процедура была для «ушкуйной» команды Т 21 стандартной. Пленных привезли на главную площадь городка Kiruna. Почему-то в этой части в Швеции были только хутора и небольшие поселки с громким наименованием городка. Обычно несколько десятков строений различного толка и архитектуры, зачастую разбросанные по площади безо всякого плана. Здесь же из-за работающего рудника народ жил побогаче, дома побольше, виднелись и несколько многоэтажек и крупные супермаркеты. Здание различных муниципальных служб, полиции, церковь здесь также присутствовали. Что в данный момент и требовалось.

  Пока звенья отряда занимались своим делом, Есаул с кем-то переговаривался по спутниковому телефону. Китайцы недавно повесили в высоких широтах несколько свежих сателлитов глобальной связи. ВКС так пока и не смогли восстановить орбитальную группировку, США тоже. Бойцы между тем нашли и вытащили из близлежащих зданий мэра, его помощника по ЧС, начальника полиции и местного пастора. Последний был в шоке, еле передвигал ноги и что-то пытался лепетать на смеси каких-то славянских языков.

  Их всех поставили в один ряд с пленными у стены, руки у всех были связаны. Руководство городком еще пыталось сохранить хладнокровие или не догадывалось, или не верило в возможность экзекуции. Они то и дело бросали растерянные взгляды на немногочисленных русских, казалось занятых неким важным делом. Только несколько воинов покуривали в сторонке, стараясь заранее абстрагироваться от грядущей кровавой развязки. На окраине небольшой площади группами начали появляться местные жители. Одни слышали шум военной техники, кому-то могли позвонить из муниципалитета. Возле входа в одноэтажное здание полиции осторожно кучковались её работники.

 «Не нами начато…»

  Получив рапорт о готовности, Есаул подошел к блондинке и оттащил её под удивленными взорами подчиненных к своей машине. Затем он достал планшет, на который был выведен составленный заранее стандартный текст. Никто в его команде не знал шведский, с местными общались чаще всего по-английски. Но этот текст надо было обязательно зачитывать на родном для наказываемых языке, копию его он уже послал в местную локальную сеть.

– «Жители бывшего государства Швеция. Решением нашего военного командования вы лишены права сопротивляться войскам Евразийского Союза. Любой человек, попытавшийся оказать вооруженное сопротивление нашим отрядам автоматически лишается всех прав, в том числе права на жизнь. Руководство муниципалитета, в котором произошел подобный инцидент, также лишается права на существование. Наказание приводится в действие незамедлительно!»

  Закончив читать, Есаул молча кивнул бойцам. Дальнейшее произошло невероятно быстро. Только что это внешне расслабленные бойцы курили себе в сторонке, и вот они уже синхронно вскинули оружие и моментально открыли огонь. Убиваемые даже испугаться толком не успели. Но зато страх сразу поселился в других жителях, на площади раздались испуганные вопли, следом топот ног. Никто даже возмущаться не стал, как происходило в первые дни вторжения.

  «Так предупреждали…»

  Искромсанные расстрелом в упор трупы, буквально плавающие в лужах крови, так и остались лежать перед муниципальным зданием. Несколько пуль вдобавок разбили окна на первом этаже и покорежили штукатурку. Русские бойцы нисколечко не рефлексировали по поводу проведенной экзекуции. Чай не первый раз! Они запрыгнули в машины и вскоре на месте казни остался только выхлоп от чудовищно неэкологичных двигателей внутреннего сгорания.

  Первыми на площадь выглянули сотрудники местной полиции. Ошеломленные показательной и довольно простой жестокостью, на самом деле они совершенно не удивились. Что еще можно было ожидать от восточных варваров. Им казалось странным, что их городок еще не сожгли дотла. Или это может произойти в том случае, если еще какие-нибудь придурки поиграют в патриотов?

  Во всяком случае первое распоряжение нового начальника полиции было о том, чтобы собрать у местных жителей все нарезное оружие, а также найти связного с Övre Norrlands militärområde. Нет, совсем не для связи с остатками бывшей шведской армии. А чтобы сдать их русским и остаться жить. Всем им в этом перевернутом напрочь мире хотелось выжить.

  Еще один день на войне без правил. Так сами его и поломали.

Глава вторая. Новый командир

 Из обитого пластиковым сайдингом здания наружу выскочил взлохмаченный боец и тут-же юркнул за угол.

– Солидол, сука, тут же рядом туалет стоит!

  Отлив излишек жидкости и удовлетворено хэкнув, обросший синеватой щетиной боец кивнул в сторону яркого «домика удовольствий».

– Да засрали его по самую крышу. Я ночью там чуть в мину не вляпался.

– Так такие, как ты и засрали, гавнюк хитровыепаный, – незлобливо матюгнулся часовой. Длинный, но уже согбенный временем мужчина был стоически спокоен, а вовсе и не злился. Куда ему уже нервничать и торопиться? Да почитай вся их «Ушкуйная команда» состояла из таких пенсионеров или полуинвалидов. Все, что смогла Русская армия выскрести из провинции для последнего наступления. Нельзя было оставлять врага недобитым.

– Не гунди, Каланча, лучше дай огоньку, – Солидол прикурил от дорогой и ужасно неэкологичной зажигалки и жадно затянулся. – Сука, ведь бросил давно, так на этой сраной войне разве курить не начнешь? О-па-на, а это что за явление Христа народу?

  В их сторону спешил откровенно нескладный военный. Старое «камуфло» сидело на нем, как тулуп на корове. Заметно обозначенное пузо неизвестного вояки мешало ему правильно разместить на разгрузке подсумки, отчего его вид становился еще нелепей. Подбежав к ним, пузан удовлетворенно перевел дух, дышал он тяжело. Видимо, его довоенная деятельности никак не была связана с физическими нагрузками, да и слово физкультура он забыл сразу же после школы.

– Мужики, а где здесь отряд Т21?

– Во-первых не мужики, – приосанился Солидол, – а товарищ ефрейтор, разрешите обратиться.

  Пузан смутился и попытался встать в стойку «смирно», но это у него толком не вышло. Также не получилось правильно отдать честь. Руки-ноги отказывались исполнять все действия как следует, а перекошенное выступающим пузом туловище никак не могло придать тому ровное положение.

– Товарищ…

– Да харэ уж махать! – остановил пузана жестом Солидол. – Чего хотел-то, служивый? «Т 21» это мы.

– Так это, того…

– Этого! Бля, чего надо?

– Вашего командира там, того, в штаб вызывают.

  Солидол молча переглянулся с часовым и злобно сплюнул. Обычно просто так в штаб не вызывают, значит, обязательно потом их отряд пошлют в какое-нибудь гиблое местечко. Только тут неплохо устроились как… Вот же сука!

– Понял, я тебя. Передам. Своим так и скажи, что скоро будет. Минут так… – Солидол глянул на часы и на некоторое время завис. – Ну, короче, будет.

– Ага, – облегченно кивнул пузан и уже собирался повернуться, как вспомнил. – Таащ ефрейтор, разрешите идти?

– Разрешаю, – снисходительно кивнул Солидол и бросил прямо на асфальт окурок. – Вояка, бля, какой смотри невъебенный! В Росиюшке вообще, что ли, никого не осталось?

– Да бабы и дети одни. Не зря отсюда девок везут и пленных обратно не отпускают. Вчерашнюю шведку, кстати, видел. Сдали трофейной команде по описи, скоро в Россию поедет. Эх, мы же когда?

  Солидол оглянулся и заметил в глазах боевого товарища неизбывную боль. Поэтому его ответные слова чуть не застряли в глотке:

– Как только, так сразу. Нельзя работу недоделанной оставлять, брат. Уже проходили…

  Солидол нашёл своих в комнате и сообщил услышанные новости. Потом решил подначить Гоблина.

– Ёшкин матрёшкин! Предлагал же тебе девку трахнуть. Сейчас трофейщики попользуются.

– Не она первая, не она последняя, еще будут девки, – снайпер деловито разогревал сухпай. Только он ел на завтрак кашу из него. – Один хрен пока норгов не отпиздим, нам дома не видать. Так что будем пользоваться здешним производителем.

  В комнате загоготали, только Пенс недовольно сдвинул брови.

– А как же Европа?

– Бля, оно тебе надо, Солидол? Хватать чумку и химию. Там каклов и прочих молдаван нагонят вывозить ништяки. Те за гроши родину продали.

– Ну да, скорей всего так и будет, –  рассеянно протянул Грохот, потом посмотрел на товарища. – Думаешь, нам много отсюда разрешат вывезти?

– Обещали вроде. Да и железку уже всю отремонтировали, прямой путь до Вологды и дальше.

– «Вологда, гда, гда…там, где резной палисад» – мечтательно протянул Солидол и оглянулся туда, где по его мнению был восток. И мелькнуло в его глазах нечто такое, что можно было принять за слезы. Это был обман. Ефрейтор свои слезы оставил далеко отсюда. В тот день, когда обгоревшие трупы своих детей вынимал из машины. Евросоюзовскому дрону она показалась представляющей опасность.

  Старший сержант с позывным Есаул выглядел недовольным и мрачным. Недоволен он был ранним подъемом, плохим кофиём, завтраком и вообще. Мрачен от того, что в неурочное время его вызвали в штаб. Их текущая боевая задача была выполнена. Они зачистили район и вышли к огромному логистическому центру известной шведской компании, работающему на весь север Швеции. Сейчас здесь располагалась база «трофейщиков» и региональный штаб тылового управления командования группировки «Норд». Ему «Ушкуйники» напрямую и подчинялись.

  Около вытянутых параллелепипедов зданий в это раннее время уже наблюдалась активная суета, что как бы само по себе намекало. Огромные трофейные грузовики-автопилоты принимали в себя разнообразный груз. Боеприпасы, амуниция, продовольствие. Все свозилось именно сюда из захваченных армейских складов шведской армии, также реквизированных у гражданских фирм по требованию военного времени. Очень удобная штука – реквизиция, под нее можно было подогнать что угодно. Если бы не реакция «комиссаров», то вывозили бы все подчистую. Но армии не нужны были в тылу обозленные и голодные скандинавы. Умеренный грабеж те воспринимали как раз нормально. Война же!