Ослепленные солнцем. Повести

ИД «Литературная Республика»

Верстка Людмила Дёмина

© Григорий Корюкин, 2026

ISBN 978-5-605-53634-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Ослепленные солнцем

Повесть

Полевой базовый лагерь геологов возвышался на отрогах хребта Северного Нуратау. Он походил на сторожевой фрегат посреди приземистых хребтов, подставив надутые паруса палаток – навстречу всем ветрам.

По мнению старожил это место на перекрёстке ветров, язвительно назывался «всем смертям назло».

Четыре ветра, корчась от злобы – со всех сторон света – соединялись в пространстве пустыни – здесь, чтобы вместе жарить и выбешивать души геологов.

Они образовывали яростные пылевые смерчи.

Косые вихри порывов ветра дерзко влипали в глаза, закрывая слеповатое утреннее солнце. Они состояли из прожжённого рассыпчатого песка, брошенного в кипяток воздуха для усиления вкуса полевой жизни. Сажа песка ползла позёмкой над песчаными возвышенностями. Хлёсткие взбросы шальных вихрей неслись, обезумев вдоль палаток, срывал пологи и вырывая колышки креплений, обжигая металлические поручни и шатая стальные конструкции буровых вышек.

Пыльная буря буйствовала.

В то же время в палатках она стихала, а её непослушные выродки -сквозняки, мелко и звонко резвились среди раскладушек. Они вдувались в спальники, бороздили по голым торсам геологов, ребячились на столиках, сбрасывали с заброшенных рюкзаков мелкую одежду, гремели ложками в кружках, суматошно шелестели блокнотами, безобразничали, разбрасывая по брезентовому полу шлёпки недокуренных сигарет.

Четыре геолога лежали на раскладушках, изнывая от наплывающей жары и развязано разговаривали о поисковых делах.

Им уже надо было вставать, но последние события взбудоражили их, и они спорили сами не зная, кто прав, а кто нет, взвешивая в споре свои насущные доводы.

– Да ничего здесь нет! Уже который год канавами и скважинами вскрывают осадочный разрез. И всё пусто!

Обидчиво, изнывая от жары, крикливо произнёс Гоша канавщик. Он отчаянно отмахивался от жары веером распахнутой брошюры: «Как выжить в пустыне!».

– Да ты пойми, что здесь одна и таже с Мурунтау золотоносная провинция. Такие же породы – кварцевые жилы, дайки, образованные процессами метасоматоза. Надо глубже копать! Глубже!

Возразил ему молодой специалист Саня Мальцев. Он только что вернулся с утренний пробежки. И гордо восседал на аккуратно заправленной своей раскладушке.

– Куда глубже. До пупа Земли? У нас уже у всех лысины торчат из-за ушей.

– О чём базар! Братва. Надо, так надо! Мы солдаты геологии. Будет приказ рыть глубже. Будем глубже. Будет- идти дальше. Будем идти дальше!

Платили бы только исправно!

Это включился в спор канавщик Аркадий Страхов. Он заглянул в палатку, чтобы показать своему сыну – мальчику 8 лет, как живут труженики партии.

Мальчик, стесняясь заглянул в палатку. И скромно присел у входа на походный стульчик.

– Доброе утро дяди! Хорошего Вам дня!

Все выскочили из промятых постелей и заторопились, ожидая звонкое бряцанье рынды, зазывающий их на завтрак.

– Как спалось нашему молокососу? Все сны пересмотрел?

– Хорошо! Снилась наша мама! И что мы с ней купаемся в море.

Палатка – это два ряда раскладушек, накрытых брезентовой крышей, да две кучи всякой полевой утвари: молотки, образцы горных пород, карты, сумки, мешки с пробами, сейф с оружием и брошенные у входа стоптанные кирзовые сапоги.

Громко застучала висящая на столбе рында, призывая всех на завтрак.

В прямоугольный распахнутый проем палатки протиснулось утреннее солнце зажигая будоражащим светом заспанные лица геологов. Они все, словно по команде повернулись на блеск ярких солнечных лучей.

Тучи пыли внезапно вздыбились и понеслись на восток, пытаясь затмить своим ржавым песком яркое утреннее солнце.

Буря смешивалась с разнузданной пылью и ярким жаром ненавистного солнца.

В палатку заглянул главный геолог партии Азимов Алексей.

– Подъём братва! Кончай, ночевать!

– Бугор! Не тереби душу! Дай понежиться!

Беспощадное солнце ярилось в дверном проёме палатки, словно за ней велись сварочные работы. Но, прижатое раскладушками, оно сразу лишалось могущества своих подданных – ветра и смерчей, мигом угасало, ласковой собачонкой застывая у ног.

Оно теряло свою неистовую пустынную ослепительность. Потушенное скарбом обыденных вещей палаточного пространства, оно стлалось во всю длину яркой голограммой на брезентовых стенах палатки и выглядело игривой лучистой безобидной кляксой. Лживо прятала свой солнечный взгляд, напоминая о добром раннем утре и утренней свежести.

Близоруко улыбаясь, Алексей присел на стул у раскладушек.

– Привет Сеня! Как ты у нас мужаешь?

Воскликнул он приветливо и потрепал белесую головку мальчика.

– Ну что братва! Как будем выискивать сегодня золото?

Обратился он к своим горнякам и геологам. Он задорно щурился и деловито шепелявил. У него – большеносого и толстощёкого главного геолога партии – был вид доброго, любящего свое дело доцента.

– Как всегда! Будем продолжать съёмку. Как прописано в геологическом задании.

Произнёс, восхищённо глядя на восходящее солнце молодой специалист Саня Мальцев. Это был самый ретивый, прыткий, победоносный и вечно взъерошенный, юноша 25 лет. С его задором надо было покорять космос, а не заниматься рутинными поисками благородного металла.

– Вчера по рации сообщили, что наши коллеги в районе месторождения Мурунтау добыли очередные тонну золота. Надо и нам показать, что мы также не лохи.

– Здорово! Значит мы работаем на благодатной земле! Надо доказать, что недра нашего участка также продуктивны. Копаем и бурим глубже! Ищем дальше!

В проем раскрытого полога палатки впорхнуло солнце и его лучи запрыгали по натянутому брезенту, как детские зайчики.

Жизнь забушевала в пустыне.

Все выскочили из палаток, бросились брызгаться у умывальника.

– Да здравствует солнце! Да скроется тьма!

– Ну что, Алексей, как будем бить рекорд Мурунтау?

За столом все вопросы были только об этом. Ели макароны по-флотски, а на языке плясал один и тот же вопрос.

– Где нужно и как можно обойти достижение Мурунтау. Это немыслимо!

Алексей понял, что его спокойная жизнь закончилась. Он поднялся на новую ступень поисков, где на непостижимой высоте сиял успех Мурунтау. И его надо было достичь во чтобы то не стало и переплюнуть.

Он понял, что рекорд Мурунтау уже известен всем. Им рукоплещет вся страна. Он ожидал этого. Нужно было срочно форсировать поиски на его участке.

Алексей напряг память и представил геологическую карту пустыни Кызыл-Кум. Множество рудопроявлений. Огромные перспективы. Участок Мурунтау – уникальный объект.

Площадь месторождения сложена метаморфизованными терригенными породами (песчаники, алевролиты, углисто-кварцевые сланцы). Золотоносное оруденение локализуется в секущих крутопадающих кварцевых жилах с ореолами прожилкового кварцевания мощностью до 100 м с отходящими от них пологозалегающими апофизами в виде систем кварцевых и сульфидных прожилков.

Морфологически месторождение представляет собой мегаштокверк, состоящий из этажно расположенных жильно- прожилковых зон, мощных стержневых крутых и пологих существенно кварцевых жил, систем крутых сульфидно-кварцевых прожилков. Основной объем оруденения приурочен к окварцованным метасоматитам, с наиболее высокими содержаниями золота, которые связаны со стержневыми жилами. Золоторудные залежи прослежены по простиранию на 800—1500 м, на глубину – 1500 м.

Открытие здесь больших запасов золота позволили выявить ряд особенностей, таких как: значительный объём рудо содержащих пород, стратификация золотоносных залежей, относительная простота их минерального состава, не глубокое залегание.

Эти исследования рудовмещающих толщ позволили сформировать концепцию сингенетично – эпигенетичного золотого оруденения кызылкумского типа.

В этих условиях стало ясно, что оптимизация направлений геологоразведочных работ, как на Мурунтау, так и на прилегающих участках в Кызылкумах, требуются согласованные действия всех геологов полевой экспедиции. А все прилегающие участки надо оценивать, как суперперспективные!

– Надо связаться с руководством.

Подумал он.

И быстрым шагом пошёл к палатке радиста Влада Зазулина.

– Соедини меня с шефом.

– А Касьянов улетел в Актюбинск. Он только что разговаривал со своей женой, и она попросила его срочно прилететь домой или она разведётся с ним безотлагательно. Совсем обнаглели женщины! Срывают руководителя геологии с полевых работ из-за какого-то Мурзика.

– А Мурзик – это кто?

– Это их кот. Вчера он сдох. А его ненаглядная устроила истерику с плачем на взрыв.

– Тогда вызови главного инженера Аксёнова

– Сергей Александрович на планёрке. Я ему передам. Как освободится – он с вами свяжется.

– Как появится свиснешь!

Между палаток суетился весь персонал партии.

Ветеран-пенсионер раскладывал на поляне мешочки с пробами. Между ними прыгали птицы. Коллектор Люся Буркова насаживала на деревяную ручку геологический молоток. За палатками ревел вездеход, портя воздух солярным духом. Буровики налаживали своё оборудование. Здесь же в суматохе утра слышался, как ручной звонок школьного колокольчика, беспечный детский смех. Это смеялся задорно малолетний Сеня, сын горняка Аркадия. Он беспечно баловался у дверей нашей столовой, играя с обнаглевшими птицами.

Аркадий вынужден был брать с собой в поле Сеню, так как его жена и Сенина мама бросила их на произвол судьбы. Она спуталась с каким-то иностранцем, и он увёз её в Мюнхен. И вот уже 3 года Аркадий один воспитывал Сеню. Летом он брал его в поле. Зимой отдавал на продлёнку. Он прошёл всё. Всевозможные детские болезни. Занятия спортом. Сеня занимался каратэ. Разборки с мальчишками. Приобретение одежды. Приготовление еды. Но приближалась школа. И он готов был встречать и провожать Сеню из школы. Записал его уже во 2 класс ближайшей школы. Аркадий был очень заботливым папой. И сын отвечал ему беззаветной преданностью. Вот и сейчас Аркадий сдал своего сына на попечительство поварихе Кате. Он уже знал свое место. Сидел в тени палаточной кухни и с грустью ожидая своего любимого папу.

– Кончайте балду гонять! Все собрались. Выходим!

Прокричал грозно Алексей.

Медленно друг за другом, как каторжники, все потянулись в сторону участка работ. Проклиная жару.

Страна ждала от них подвиги.

Весь участок поисковых работ был изрезан горно-буровыми выработками с сетью 40×40 и 80×80 метров. Уже на территории участка были выявлены отдельные слабые рудопроявления. Рудные линзы проявлялись с крутым северным падением, размеры которых в плане имели мощность от первых десятков метров до 6—8 м. Содержание золота – от 5,5 до 18 у. е.

По морфологии выявленные поверхностные рудопроявления относились к жильному типу, нередко переходящему в тип маломощных зон, и характеризовались высокой контрастностью оруденения.

Природные типы руд представлены жильным кварцем, гидротермально измененными грано-сиенитами и роговиками, с сульфидами множества минеральных форм.

Сульфидность руд нарастала по мере углубления. Встречались золотосодержащие и золотосеребряные типы линз…

Палатки, сквозь чёрный порох взволнованной пыли, грозно сияли как парусники, идущие в бой.

– Алексей Анатольевич! Вас шеф вызывает!

В палатке радиста было душно и мрачновато. Из аппаратуры звучал танцевальный блюз. Пахло свежим дезодорантом. Над рацией кружились назойливые мухи.

– Доброе утро, Сергей Александрович! Мы заканчиваем поиски на третьей очереди участка. Пока все пусто. Но я думаю надо перейти на другую сторону купола. Там проявляются множественные трещины с кварцевыми жилами, перекрытые метасоматическими породами.

– Действуй по обстановке! Нам нужен результат. Прилетит Касьянов, к вам приедет. Понял.

– Вас понял!

Поговорив с Аксёновым, Алексей забежал в палатку.

Он одел тонкую, хлопковую рубашку и шорты: натянул на себя лёгкую всепогодную куртку. Всунул ноги в свои любимые маршрутные кроссовки.

Утром он не успел умыть лицо. Он подёргал сосок умывальника, но он, как назло, высох, как отплевавшийся гейзер. Натёр шею и лицо защитным кремом от солнца.

Капнул на ладонь остатки лосьона. Протёр свой большой театральный лоб.

Затем нахлобучил на голову приплюснутую панаму. Алексей стал походить на Робинзона Круза. Его ждала неизвестность и необитаемый остров участка. Где-то там на канавах и буровых вышках его дожидался преданный коллега по несчастью – Пятница. Неизвестность не пугала его.

Он вспомнил, как когда- то после окончания школы отправился на свой первый необитаемый остров – под названием Всесоюзная ударная комсомольская стройка….

Поезд мчался на Восток.

Шеренги телеграфных столбов, как часовые на параде победы, чеканили строевой шаг вдоль вагонов, салютуя поезду в лучах июльского солнца.

Время побежало, засуетилось и всё дальше и дальше увозило Алексея от родного дома. Бежали деревья. Мелькали речки. Звенели под колёсами мосты.

Мимоходный лес спешил сбежать от рельсов в зелёные низины.

Проносились посёлки, деревни, города. Как огромна и расточительно широка наша страна! Алексей сидел у окна и созерцал в восторге огромные пейзажи родной страны. Он мчался в Сибирь с путёвкой комсомола. Это было его первое самостоятельное путешествие в поезде через всю страну. На вокзале остались плачущая мама, девушка, мечтавшая о замужестве. А он такой гордый и дерзкий, самостоятельный прыгнул на подножку вагона поезда, помахал рукой и был таков. Только в душе грустно звучали тоскливые нотки об оставленных навсегда родных и близких, школьных десятилетий, слётов, походов, свиданий и страстных первых поцелуев.

Поезд мчался на восток, как стрела. В какое болото прилетит его стрела он не знал, и какая царевна лягушка её поднимет.

Страна возрождалась с востока.

На восток мчались облака. Ветры пели песни первых землепроходцев. Мелькали элеваторы, заводы, гигантские предприятия, заборы, водокачки. Степи сменялись лесом, лес тайгой и снова лесостепи, и снова тайга и горы.

Огромные терриконы, штабеля брёвен, кучи стройматериалов.

За горизонт пряталось солнце. Запад чернел тучами.

Зато восток до краёв был наполнен вереницами дорог с множеством неизвестных. От этого веяло какой-то жутковато, страшной, ответственностью! Алексей был готов к любым неожиданностям. Но сердце его от страха нервно сжималось и билось в ожидании судьбоносных перемен.

На станции Тайга вагон взяли на абордаж студенты. Их было человек 10. Они шумно смеялись. Совали в лицо проводнице билеты и студенческие удостоверения. Потом все примостились в купе, где ехал Алексей, достали гитару и дружно запели:

У студентов получалось очень всё достойно и очень слаженно. Песня в их исполнении дышала задором, звала в дорогу и настраивала на таёжный простор. Рядом с Алексеем сидела девушка. Юная, стройная, с аккуратной прической, в виде лаконичного каре, очень застенчивая на вид. Она сидела в пол-оборота ко всем и пыталась петь. Но видно слов не знала, а всё делала, как все, шевеля губами и поддавшись общему настроению, улыбалась.

– Вы откуда?

Спросил Алексей.

– Мы студенты геологи из Томска. Едим покорять пещеры.

– А зачем их покорять? Они что? Не покорённые?

– Это у нас такое хобби!

Ответила с гордостью девушка.

– Меня Ланой звать.

– А я Алексей. Еду в Сибирь на стройку века. Взял комсомольскую путёвку и еду на подвиги.

– Ну ты даёшь? Не страшно?

– Страшно! Но меня манит неизвестность, романтика! Хочу быть землепроходцем, как наши предки, покорившие Аляску. Хочу познать себя на новом поприще – строителя.

– Так тебе надо на геолога учиться. Ты в душе настоящий геолог. Солнцу и ветру брат!

– Может ты и права. Время покажет!

Незаметно, за окном потемнело. Мимо окон замелькали жёлтые фонари. Они походили на пушистые одуванчики. Словно кто-то их бросал охапками в окна. Но они увядали, не долетая до поезда и обидчиво затухали на рельсах.

– Как тебя родители отпустили. Ты ещё мальчик? Сколько тебе лет?

– Мне 17 лет. Но я буду стара

– А в армию или под венец ты не загремишь?

– Никто не приглашал. Да я и не спешу.

– Меня также тянет путешествия. Новые места. Новые люди. Каждый человек – это целый мир. И каждое знакомство, это как открытие Аляски. Вот ты такой молодец. Наши миры соприкоснулись.

Она положила свою руку на предплечье Алексея.

Он с благодарностью погладил её ладонь.

– Мы встретились, чтобы расстаться. Мы едим до Красноярска. Затем в Дивногорск. Там добираемся до пещеры Торгашинская.

Будем спускаться вниз. Так что до встречи!

– До встречи Лана!

– Мы ещё встретимся!

– Я постараюсь!

Проводница объявила, что следующая станция Красноярск. Ребята студенты стали собираться у выхода. Лана подошла наклонилась над Алексеем и поцеловала его в щёку.

– Удачи тебе! Береги себя! Не забывай! Вот тебе мой адрес. Не забывай! Я – Лана Русанова. Если захочешь напиши.

– Обязательно напишу!

– Ты также береги себя. Будь осторожнее!

– До встречи!

В поселок городского типа, где развернулось грандиозное строительство под названием Всесоюзная ударная комсомольская стройка, Алексей прибыл в 6 утра. Провинциальный поселок медленно просыпался после ночной спячки. На автобусных остановках толпились сонные горожане. Узнав о местонахождении треста «Востоктяжстрой» Алексей сел в автобус и рассматривая в грязном окне приземистые, одноэтажные строения поехал устраиваться на работу.

По городу металась серая цементная пыль. По улицам носился сухой чертополох. Город казался ему мёртвым. Людей было мало. Машины двигались медленно, словно из последних сил. А дома стояли как траурные надгробья.

Пыль темнила ландшафт.

Отдел кадров треста находился на 2-ом этаже. Алексея встретила инспектор ОК Алла Викторовна Захарова. Сердитая, деловая, угрюмая женщина, похожая на ведьму Бастинду. Около делового стола в кабинете ОК возвышался раскрытый чёрный, мокрый зонт. Незаменимый атрибут волшебницы. Инспектор заставила Алексея заполнить длинную анкету с множеством вопросов. Отточенным почерком с правым наклоном, торжественно внесла первую запись в новенькую трудовую книжку. Выписала ордер в общежитие и направление на склад. Где Алексей получил спецодежду, на два размера больше, чем он сам, а также тяжелые кирзовые сапоги, чавкавшие с аппетитом лужи.

Общежитие располагалось в 4-х этажном кирпичном здании без облицовки. Алексея определили в комнату для четырех человек. Комната была пустая. Спартанская обстановка. Одно окно и четыре армейские кровати с панцирной сеткой, напоминающие казарму. Застеленных тонкими ватными матрацами. Перекрытых казёнными простынями с шерстяными одеялами. Комната была пустая. Обитатели комнаты все находились на работе.

Алексей прилег на одну из кроватей и закрыв глаза задремал. Ему причудилась мама, склонившая над ним и что-то шептавшая тихонько. А за ней возвышалась его школа и друзья одноклассники, сжимающие руки в приветствии.

Как это всё было далеко! И так трогательно близко. И у него застучало набатом сердце.

За окном пыльный сквозняк гонял полусонных мух между рамами немытых окон. Они отчаянно сопротивлялись и от бессилия падали на подоконник, мотая скрюченными лапками.

Алексей вспомнил девушку Лану в жёстком вагоне поезда. Ее лёгкий прощальный поцелуй в щёку. И представил, как она сейчас карабкается в тесной пещере среди мокрых скал, качаясь на верёвке, над мрачной, холодной бездной. Его сердце сжалось от страха и угнетающей жалости.

Лана Русанова под щебетание утренних птиц – сонно изучала описание пещеры Торгашинская. Сама пещера зияла рядом в скале, как зловещая пасть дракона. Что-то в ней было жутковатое и зазывающее.

«Глубина – 176 метров. Протяженность ходов: 2965 метров. Амплитуда: 176 метров. Площадь: 4025 кв. м. Объём: 25544 куб. м. Пещера Торгашинская относится к сложным карстовым полостям».

Утро было прохладное. Пахло прелыми листьями. Птицы чирикали суетливо и весело. Уже горел костер. В котелках дымился черный чай. Сквозь густое решето таежных деревьев проглядывало призывное солнце. И где-то из близлежащего поселка Торгашинка звучала по репродуктору утренняя «Пионерская зорька» – под хит семидесятых:

– Понимаешь это странно, очень странно! Уж такой я законченный чудак. Я гоняюсь за туманом, за туманом. И с собою мне не справиться никак!»

– Люди посланы делами, Люди едут за деньгами. Убегают от обид и от тоски. А я лезу в пещеру за кошмаром весь измазанный, испачканный в грязи!

– Доброе утро, Лана! Ты как всегда безупречна!

Это Гервас выскочил из палатки и, как будильник, зазвенел утренней песней.

Гервас – был балагур и всеобщий любимчик: высокий, статный, подвижный, легкий на подъем, деловой до ужаса. Лучший в походах и первый на мероприятиях. Его кудрявый голова будоражла окружающих. Девушки, особенно медики – души в нем не чают. Родился Анатолий в г. Артеме. И вырос на книгах Арсеньева под воздействием природы Приморья и вырванного из груди сердца Бонивура. Он всегда лидер и душа компании. Он похож на полководца Ганнибала. Его заветная мечта покорить г. Эльбрус на слоне. Пройти Торгашинский провал была его навязчивая идея. Мечта познакомится с призраками подземного мира.

– И вновь начинается бой! – Подхватил боевой дух песни Аркаша Несененко, гремя ложкой о миску, как об морскую рынду на пиратском судне.

Аркадий одним из первых стал спелеологом в г. Томске. Коренастый, кряжистый, сильный, порывистый, наполненный энергией и жаждой приключений – он был участником почти всех походов студентов геологов. Он походил на викинга – вперед смотрящего. С четким бойцовским лицом и монгольскими скулами, которые обличали бесцеремонность вражеского ига. Он всегда рвался вперед, пренебрегая непогодой. С ним было надежно. В сцепке с ним мы были, как сжатый боевой кулак. Так как он был – настоящий спасатель. Всегда готовый – мгновенно прийти на помощь.

– Ланочка, доброе утро!

Засветились спектром на солнце очки Виктора Боровского.

– Вперед! Заре навстречу! Подхватил он боевой клич.

Виктор – наш интеллигент.

– Лана! Мое почтение!

В нем сочеталось удивительная способность книжника – искать истину, с неистовым стремлением путешествия. Быстрый, смелый, напористый – Виктор удивлял всех своими дерзкими поступками: будь на то, скачки на ишаке, покорение северной Ойкумены или знаковые восхождения в Средней Азии. Виктор – это труженик, заручка (в хорошем смысле этого слова) и надежный партнер по связке.

С фотоаппаратом выполз из палатки наш неугомонный Джон Жданов.

– Студенты! Кончай ночевать! Всех заждалась черные тени Торгашинки!

Женька Жданов с кликухой Джон был для всех примером добра и ответственности. В походах он был неутомим, полезен, нужен, важен. В нем сочеталось все хорошее, доброе, искреннее, с удивительной работоспособностью. Он приехал в Томск с Украины, с бескрайних приазовских просторов. В походах и вниз хождениях – Джон берется за самую неблагодарную работу: скручивает лестницы, мотает веревки, складывает снаряжение. Словно он вечный двигатель – спокойный, улыбчивый, летающий где-то в облаках.

Глядя на него, хочется стать ангелом.

Зазвенела гитара Женьки Гребенщикова.

– С добрым утром мужики! С добрым утром! Пусть сегодня и нам повезет! Здравствуй Ланка – душа моего сердца!

Про Женю Гребенщикова можно с восторгом говорить – не останавливаясь. Он заводило у нефтяников. Он их кормчий. Его гитара звучит каждый вечер. Женька всегда строг, рассудителен, ответственен. Его стройная (скорее тощая) фигура и его выразительные уши восхищают воображения. Студенты предполагали, что он сказочный гоблин или инопланетянин? А может он пришел в Томск из другой цивилизации? Он – фантастичен до восторга. Всегда строг, надежен, слажен, отважен, скромен. На страховке Евгений беспощаден, к себе. Всегда спускается в пещеру первый, поднимается последний. С ним можно идти на любой штурм – горы, пещеры, женщины, открытий. Женя – душа нашей группы. Он – главный вождь, который взял гитару в руки.