Танец с Клинком

Также в стенах камеры располагались излучатели генератора Саймона, способные превратить высокорангового бойца в слабосилка. Но, увы, ни среди бойцов «Вьюна», ни среди «Ушкуйников» не отыскалось специалиста, способного обнаружить в теле пленника корундовые импланты. И потому полагаться на одни лишь достижения техники мне показалось неразумным. На помощь пришла химия. И несколько любопытных методов психологического давления. Если б я знал, каких именно…

Наёмник выглядел отвратительно: худое и костистое лицо, словно вырубленное из пористого бледно-серого камня, иссиня-чёрные провалы глазниц, протянувшаяся изо рта ниточка слюны и пустой, ничего не выражающий взгляд.

– Досадно, – разочарованно проронил я, просматривая выданную мне охранниками распечатку, и неожиданно прозрел: – Музыка жанра brutal death metal?! Двенадцать часов непрерывного прослушивания?!

– Мне тоже показалось слегка чересчур, хан Хаттори, – с трудом прохрипел пленник, поднимая на меня выцветшие серо-голубые глаза и болезненно щурясь от режущего белого света ламп. – Но я не в претензии. Что с моими людьми?

Вопрос наёмника остался без ответа. Повернувшись к шлюзу, я жестом пригласил ожидавших возле него друзей войти и с благодарностью принял протянутые Лёхой документы, распечатанные на гербовой бумаге. Мы подготовились к разговору ещё утром и запаслись весомыми аргументами.

– Кононов Артур Григорьевич. Позывной – Арт. Тридцать восемь лет. В прошлом майор Главного разведывательного управления РИ, отдел контрразведки. Здесь указано, что вы были уволены из рядов подразделения в 20… году. Формулировка «с позором» говорит о многом. – Зачитывая вслух содержание грамоты, предоставленной филиалом Гильдии наёмников, я делал это скорее для своих спутников. – Стаж работы в Гильдии – семь лет. Безукоризненный и безупречный. Двенадцать завершённых контрактов класса «А». Браво!

«Эскадрон» сымпровизировал, с лёту подхватив настроение. Выстроившись полукругом, парни одарили коленопреклонённого наёмника негромкими аплодисментами. Без издёвки и иронии. Они уважали столь нерядового и достойного противника.

И их реакция не прошла бесследно – наёмник с усилием выпрямил спину и поднял опущенную голову. Металл цепей застонал от напряжения, но выдержал. Враг показал свою силу. Побеждённый и несломленный враг. Но надолго ли?

– Что с моими людьми? – глухо повторил Кононов. Его залитые кровью из лопнувших капилляров глаза лихорадочно заблестели, выдавая внутреннее напряжение пленника. – Хан, они не виноваты! Они всего лишь выполняли мои приказы!

– Успокойтесь, Артур Григорьевич. Успокойтесь. Всё равно не поверю в благородные порывы, – мягко прервал его я, перекладывая документы в руках. – Судьба ваших людей ещё не определена. Как и ваша. Но я уже предпринял ряд некоторых действий. Ознакомьтесь.

Расположив лист гербовой бумаги перед лицом Кононова, я терпеливо дождался, пока он сфокусирует взгляд и внимательно прочитает представленный ему документ. Наёмник справился быстро. И почти не изменился в лице.

– Это было неизбежно. Такова плата за риск, – хрипло произнёс он и отвёл взгляд в сторону.

– Соглашусь. Нет ничего удивительного в том, что Гильдия отреклась от вас и аннулировала статус отряда. Со вчерашнего дня все контракты на имя отряда «Бэт» аннулированы. Гильдия предложит вашему нанимателю другой отряд или заплатит неустойку. Вы свободны от обязательств…

– Что вы имеете в виду?

За моей спиной едва слышно хмыкнул Калашников, а Хельги удивлённо присвистнул, понимая, в какое русло направляется течение разговора. Один только Лёха сопоставил все факты значительно раньше других и радостно усмехнулся. Как я и предполагал, сама моя просьба оформить документы в Гильдии поведала ему все возможные варианты развития событий.

– Вы свободны от обязательств, – терпеливо повторил я. – Штраф за провал задания и нарушение устава Гильдии уже внесён. Претензии со стороны господина Астахова также не стоят внимания.

– Откуда вы…

– Неважно. На данный момент вас, если мне изменяет память, беспокоит только судьба ваших людей, – прервал я вопросительное восклицание пленного и заговорил как можно более хладнокровно и безэмоционально: – У вас сутки на размышление. Присяга и верная служба моему роду или публичная казнь всего отряда. Вам я милосердно отведу роль зрителя. А остаток дней предложу провести в этих комфортабельных апартаментах.

– Вы не оставляете мне выбора, хан Хаттори, – закашлялся Кононов, неверяще покачивая головой. – Вы не боитесь удара в спину?

– Не боюсь. А выбор… Выбор человека иллюзорен. В большинстве случаев это всего лишь своеобразный способ самообмана. Диктат обстоятельств способен преодолеть только по-настоящему сильный человек. Желаете взять время на размышления? Или готовы дать ответ уже сейчас?

Самый опасный враг никогда не продемонстрирует неприязни. Его главным оружием станут спокойствие, расположение к себе и вежливость. Особенно вежливость. Она ничего не стоит.

Николай Астахов радушно поприветствовал меня, встав из-за рабочего стола своего кабинета, и отточенным жестом пригласил устроиться в одном из кресел для посетителей. Его сдержанное и безукоризненное поведение соответствовали требованиям этикета, хотя ситуация располагала к иному.

Провокация не удалась. Мысленно выразив разочарование, я оправил полы мундира и без тени сомнений сел на предложенное мне место.

«Ты ошибся, внук. И мужской разговор пройдёт не на твоих условиях, – недовольно проворчал дедушка Хандзо, хаотично расхаживающий по кабинету и настороженно присматривающийся к его скромной деловой обстановке. – Пушка! Клянусь рубиновыми сосцами Пресветлой Амэ, у него за шкафом спрятана трёхствольная пушка!»

Мой несдержанный смешок на его своеобразную клятву не остался незамеченным. Хозяин кабинета удивлённо вскинул брови и воспользовался моим упущением, чтобы самому начать разговор:

– Вы находите ситуацию забавной, молодой человек? Или вы разделяете точку зрения общества?

В пруд моего спокойствия угодил немалых размеров валун. От лица отхлынула кровь, а в груди заклокотала с трудом сдерживаемая злость. Злость на себя, на это самое общество, на несправедливость и судьбу в целом. Но не на сидящего напротив меня человека. Его непробиваемое спокойствие и ничего не выражающий взгляд вынуждали меня устыдиться.

– У меня своя точка зрения на происходящее, и она частично совпадает с вашей. И я дважды отстаивал её на дуэлях. В отличие от вас, господин Астахов! – не остался я в долгу и ответил собеседнику не менее болезненной подачей.

Его лицо также слегка побледнело и вытянулось, а неожиданно твёрдая квадратная челюсть выдвинулась вперёд. Облик Астахова имел мало общего с тем, что я видел на фотографиях досье, спешно собранного на аристо. Он изрядно похудел, о чём говорили складки кожи на его шее, впалые щеки и заострившиеся черты лица.

– Обмениваться любезностями можно довольно долго. Но мой визит изначально имел несколько иную цель, – продолжил я, отстукивая пальцами на крышке разделявшего нас стола простенький ритм. – Впредь, если вы пожелаете воспользоваться услугами наёмников Гильдии, твёрдо держите в памяти: избавившись от них, как от досадной помехи, в ваш дом придут огонь и меч. И автоматическая турель в укромной нише за шкафом уже никого не спасёт!

– Вы пришли угрожать мне в моём доме… – медленно произнёс Астахов, расслабленно откинувшись на спинку глубокого кожаного кресла. И улыбнулся. – Предупреждение услышано. Можете выметаться вон!

Сдержав взбрыкнувшую внутри ярость, я учтиво кивнул и легко поднялся из кресла, стараясь не показывать подрагивающих от внутреннего напряжения рук. И тогда на столешницу лег самый странный из всех козырей – скромная кипа листов. Тонких, бумажных, с неряшливой бахромой в том месте, где некогда они соединялись в одно целое.

– ЭТО, – выделив интонацией, Николай подвинул стопку ко мне, – её прощальный дар. На память. И позвольте, я тоже предупрежу вас, хан Хаттори: приблизившись к моей жене ближе, чем то позволяют приличия, вы развяжете мне руки. И тогда я убью вас. И ничто меня не остановит.

Аккуратно собрав листки, я автоматически пробежался взглядом по тонким изящным строчкам почерка Наташи, вдохнул аромат духов, пропитавший собой бумагу, и вдруг произнёс:

– Дуэль неизбежна. И мы оба это понимаем. В таком случае, господин Астахов, я буду ждать ваших секундантов. Продолжайте готовиться. Как вижу, вы упрямо идёте к своей цели…

Её восклицание догнало меня уже на пороге, перед учтиво распахнутой дверью. Кивком поблагодарив предупредительного дворецкого, я хотел сделать вид, что ничего не заметил, и поглубже нахлобучил меховую шапку, собираясь покинуть особняк Астаховых.

Но проигнорировать следующее восклицание я уже не имел никакого права:

– Леонард! Остановись! Или, клянусь, ты никогда больше меня не увидишь!

Драматизм в её интонациях зашкаливал и не оставлял ни тени сомнений: как сказала, так и поступит. Эту черту характера в своей учительнице мне довелось познать одной из первых. Ничего не оставалось, как пойти на небольшую уступку. Развернувшись на каблуках, я приветливо улыбнулся. И молча стерпел хлесткую пощёчину. Даже в лице не изменился. Пока не рассмотрел Наташу как следует.

Передо мной стояла разъярённая фурия: светящиеся ультрамарином огромные глаза в обрамлении пушистых ресниц, изящно подчёркнутые изломом тонких бровей, метали снопы молний и очаровывали одновременно. Хотелось или пасть ниц или застыть соляным столпом. Преклоняться или бездумно истекать слюной, чувствуя себя самым радостным идиотом на всей земле.

«Подбери слюни, тряпка! – разорался дух в моей голове. – Позор на мою голову! Ох, доведут тебя бабы, внук, до могилы доведут!»

«Она не баба…» – мысленно буркнул я, автоматически потирая щёку и пытаясь уловить смысл того, что мне говорила Натали. Говорила и продолжала говорить, ведь первую часть её пылкого монолога я умудрился пропустить. Каким-то чудом, не иначе!

– Заявиться в этот дом?! Чем ты думал?! – эмоционально вопрошала Натали, и не думая хоть сколько-нибудь себя сдерживать.

К слову, вышколенный и опытный дворецкий испарился, как мне показалось, ещё во время её замаха.

– Думал… – заторможенно повторил я за ней, пытаясь выиграть время и понять, о чём разговор. Получалось не очень. – Думал, что настало время во всём разобраться…

«Тьфу… Почему ты мямлишь?! Не жуй, скажи как мужчина! – разочарованно сплюнул дед, передавая по эмпатической связи волну искреннего недовольства. – Вляпался?! Неси ответственность!»

«Не лезь, старик! Сам как-нибудь разберусь! – зло рыкнул я в ответ и невольно встряхнулся».

Отчитав меня, предок устроил необходимую встряску и привёл меня в нужное расположение духа. В одном дед прав на все сто – давно пора разобраться со своими и не своими бабами!

Одна из таких как раз стояла передо мной во всём блеске своей красоты, подчёркнутой строгим домашним платьем серо-стальных оттенков. И она как раз обвиняюще ткнула пальцем мне в грудь.

– Не смей здесь появляться, Леонард! Довольно!..

– Вот это ты правильно заметила: довольно! – сдержанно и холодно произнёс я, деликатно отступая на шаг назад и разрывая контакт между нами. – Не лезь в мужские дела, женщина!

– Что? – неверяще переспросила Натали, склонив голову набок. – Мужские дела? Да что ты вообще понимаешь?!

– Достаточно для того, чтобы не прятаться от того, над кем по моей вине смеётся весь город. Его чувства тоже стоит уважить, Натали. И раз он хочет сатисфакции, то я дам ему такой шанс. А заодно перестану лишний раз оглядываться по сторонам…

Тут я откровенно соврал. Не перестал бы. В Сибирске и без Астахова хватало желающих заполучить мою голову. И эти проблемы также не требовали отлагательств.

– А я?! А мои чувства вы не хотите уважить, мужчины?! – окончательно разъярилась девушка и топнула ногой. Паркет протестующе заскрипел и с трудом выдержал удар каблука-шпильки. – Уйди с глаз моих, Хаттори! Уйди и больше никогда не возвращайся!

– В этом доме так и норовят меня выгнать, – усмехнулся я, отступая назад и успокаивающе поднимая руки, пока не упёрся спиной в дверь. – До встречи на экзаменах, Наталья Александровна.

Дверь захлопнулась. Ещё одна страница жизни перевернулась, и в тот момент я на самом деле не знал, вернусь ли к ней когда-либо или всё произошедшее окончательно и бесповоротно. Натали сделала свой выбор. И мне не в чем было её винить. В лицо пахнуло морозным ветром. Сердце бешено колотилось и едва ощутимо кололо, в уголках глаз начали намерзать предательские льдинки, а за пазухой… За пазухой удобно устроилась тонкая кипа листов, греющая мою душу. Последний дар. На память о первой любви.

Когда я спускался по ступенькам, из-за закрытой двери мне на мгновение почудился отголосок женского плача. Почудился ли? Этого я так и не узнал – безжалостный ветер тут же унёс его прочь…

Мужчины чрезмерно эгоцентричны. В том часть их сущности, это заложено в них природой. И мало кто способен преодолеть пагубное влияние столь приятного заблуждения. Слишком приятно чувствовать себя Солнцем. Слишком приятна наша мнимая важность, которой мы объясняем поступки окружающих. До тех пор, пока отрезвляющая пощёчина не возвращает всё на свои места.

Признать поражение и смириться с несовершенством мира способен не каждый. Мне только предстояло этому научиться… Но сначала я хотел немного развеяться. И заодно немного продвинуться в разрешении некоторых проблем.

Последний передел зон влияния на Левом берегу Сибирска произошёл около двадцати лет назад. Появление ЧВК «Сибирский Вьюн» не слишком сильно повлияло на установившийся баланс. Новая полицейская структура, способная применять только силовые методы воздействия, не вызывала у боссов преступного мира ни уважения, ни даже страха, оставаясь при этом неизвестной величиной. Даже если учесть всю информацию, предоставленную мне кланом Во Шин Во. А её оказалось немало.

Сферы деятельности преступных организаций никогда не пересекались. Покушение на чужую территорию всегда означало войну – жестокую, беспощадную и весьма кровопролитную. Закон – тайга. Поэтому каждое объединение занималось сугубо своей деятельностью.

Например, так называемая «Артель», чьи представители подрядились на уничтожение полицейского участка, лишь изредка занималась силовыми операциями, в основном предпочитая рискованные «промысловые» вылазки на территории соседних княжеств, имперских областей, а то и сопредельных государств. Целью «промысла» с равным успехом становились пушнина, драгоценные металлы и камни, древесина особо редких пород и даже люди. Официальный запрет на работорговлю в Российской империи никто не отменял. Но для тех, кто и так постоянно балансирует на краю пропасти, нет особой разницы: законом больше, законом меньше…

Особняком от всех держался «Профсоюз докеров», уверенно оседлавший речные перевозки по основным водным артериям Сибири и занимающийся контрабандой на постоянной основе. Этому способствовали три потомственные купеческие семьи с родословной, уходящей корнями в дремучую старину времён становления Русского царства – Мамонтовы, Щукины и Зимины.

Пожалованные их предкам сотни лет назад грамоты на беспошлинную торговлю значительно упрощали передвижение пароходов и барж, а проплаченные связи решали практически любые затруднения. Но, как мне было известно, купцы считались лишь незначительными пайщиками, и основную партию играла совершенно другая «скрипка» – сам «Профсоюз», состоявший из одних только простолюдинов. Именно «Докеры» договаривались о поставке товаров и держали руку на пульсе событий, щедро оплачивая прикрытие купеческих фамилий, но не подпуская их к управлению налаженной транспортной системой.

Последней крупной сферой деятельности занималась небольшая группировка, собравшая под своим крылом большую часть местных отморозков. Лихачёвские уверенно держали за горло мелкие игровые притоны и тотализатор, а в качестве легальной основы имели дюжину спортзалов, используемых для тренировок боевого крыла. Но основную прибыль единственная на весь город банда получала с проведения подпольных боёв.

Именно к ним мне и захотелось наведаться и посмотреть на всё своими глазами… И хорошенько подраться.