Судьба Иных. Книга I – Барсук

Но мне повезло! Ура! Впереди открылась дверь, и оттуда вышли два человека: мужчина и женщина, которая держала тяжелую железную дверь. Они кричали и махали нам. До них было метров десять. Большая часть людей пробежали это место прежде, чем туда начали забиваться люди, но все туда не войдут. Я был шестым в толпе, которая сжалась спереди, и началась тяжелая давка. Впереди кто-то закричал; что кричали, я не понял, но дальше прозвучал выстрел. На фоне сирены его было слышно. Я сильно присел, чуть не упал на спину (если бы в зажатой толпе я смог это сделать, меня бы задавили). Часть людей развернулась и принялась убегать отсюда, даже пара человек спереди развернулись. Я тоже понял, что надо бежать. Но не смог развернуться – люди втащили меня туда. Я совершенно не знал, что делать. Нас погнали куда-то вниз по ступеням, дверь за нами захлопнулась. А вдруг это террористы? Или бандиты? Как же я не хочу умирать! Что делать, что делать… Снова услышал скрип двери сзади, но стоило нам пройти дальше вниз, еще пару метров, дверь закрылась. Сирену тут не было слышно. Но как только смог выйти из давки в просторном помещении, я разглядел здесь людей в полицейской форме. Двое, они были с оружием, но не в руках. Фух, видимо, пронесло. Но помещение было странным. Не обычное бомбоубежище, а какой-то, словно, бункер. В центре зала столы, четыре штуки, деревянные, длинные, а рядом с ними скамейки, на человек двадцать посадочных мест. Четыре комнаты по сторонам, еще проход на какую-то кухню – по крайней мере, там было окно для раздачи. Где я? Всё это я начал считать и видеть для того, чтоб отвлечь свое сознание, успокоиться. Сердце всё еще бешено колотило, а уши были заложены. Да еще и кровь немного попала на глаза, ресницы на левом глазу противно липли друг к другу. Я сразу же попытался убрать кровь рубашкой, измазал рукава и низ рубашки, но кровь вытер. Что до Елены? Я бросил ее у стены, там были какие-то маты, ну или матрасы. Толпа гудела, а пара полицейских пытались что-то сказать нам всем, но их никто не слушал. Большая часть людей уткнулись в телефоны и пытались позвонить своим близким. Кто-то уже ревел от напряжения и страха, кто-то бился головой об стену. Я старался не смотреть на этих людей, я и сам на грани. Только моя дыхательная техника спасает… нет, ни черта не спасает. Дрожь как колотила, так и колотит. Решив отвлечь себя, я наклонился над девушкой и похлопал ее по щекам, сильнее и сильнее. Но на четвертом хлопке она резко вздохнула, и глаза ее открылись.

– Мы где? Где бабушка! – обеспокоенно спрашивала она меня, попутно ощупывая себя. – Где мы, сука, скажи, блять, где! – начала она кричать на меня.

– Я не знаю! – крикнул я ей в ответ. Люди нас не слышали, потому что так же кричали. – В каком-то подвале! Я не знаю, где твоя, сука, бабка! – добавил я в конце.

– Бабушка! – крикнула она, попытавшись подняться и, округлив глаза, смотрела она мне за спину. Я тоже обернулся туда, приподнимаясь и помогая девушке подняться. Я просто не понимаю, что в жизни я делаю не так.

– Вы спаслись… как же я рада. – обняв свою внучку, она довольно громко сказала это, пустив слезу. Меня всё еще била дрожь, а теперь еще и эта раздражающая тварь появилась тут. Надо уже выбираться отсюда.

Не слушая их разговор дальше, я направился на выход. Там и стояли двое полицаев с дубинками и пистолетами в кобурах. Проходить мимо них будет страшновато, но ничего, это ведь служители закона. Я могу дать им денег, и они вывезут меня отсюда в два счета. Я почти подошел к ним вплотную, как один из них сделал пару шагов ко мне и поднял руку, останавливая меня, еще и за пистолет схватился. С-сука… сердце ёкнуло, но я попытался ответить.

– Эй, помоги мне, пожалуйста! Я любые деньги дам, хочешь миллион?! Два дам, каждому! Только вывезите меня в Москву! – закричал я им, и те меня услышали, а остальные нет…

– Парень, какая к хуям Москва! Нет ее больше! Отойди от входа, если жить охота! – жестко послал меня он на все четыре стороны, вернее, сказать три. Старый козел. Мужику на вид было лет сорок, седина ударила в голову, рост чуть ниже моего. А вот его напарник моложе и ниже, ниже на головы две, примерно метр шестьдесят семь, навскидку, а возраст – около лет двадцати трех, не больше. Но он тоже держался за пистолет. Дверь всё еще была открыта. Оттуда выбежали еще два человека и полицейский. Вполне будет сказать, ворвались внутрь этого подвала и сразу же принялись закрывать тяжеленную дверь. Захлопнув мой путь отступления, они начали крутить какой-то руль на двери, да так старательно и судорожно, что по спине пробежал холодок…

Взрыв. Сильный, настолько сильный взрыв прозвучал наверху, что он был будто бы у нас над головой. Земля начала дрожать. Дрожь росла словно скачками, резко набирая обороты. На голову начала сыпаться бетонная крошка, такие же бетонные стены начали ходить из стороны в сторону. Треск, гром… Страх снова сковал тело, но земная тряска заставила меня рухнуть на спину – не смог удержаться на ногах. Другие тоже либо попадали, либо присели заранее. Свет начал моргать, как в страшных фильмах. Лампочка под какой-то стеклянной крышкой издавала треск, иногда она гасла словно на вечность, оставляя меня в темноте и полном вакууме. Наверно, через минуту я почувствовал, как в бункере стало жарко, температура явно повысилась. А потом… потом всё успокоилось. Дрожь, как пришла, так и начала уходить. Мне чудилось, что снаружи землетрясение было очень ужасных масштабов, как это бывает в Японии. Наверное, там и земля тоже раскололась. Паника охватила меня сразу, как всё закончилось. Я начал что-то бормотать и кататься по полу, но ко мне подошли и начали говорить со мной. Тот самый полицейский, что закрывал дверь, третий. Он был самый старый из троицы. На погонах были крупные звезды, на лице забавные усы, сам он не особо седой, хотя волос черный. Видно должно быть такое замечательно, фуражки на голове нет, прическа обычная, как бы, полубокс. Он побил меня по щекам и начал трясти за плечи, продолжая бить. Я очень сильно не хотел, чтоб он меня бил, поэтому начал успокаиваться.

– Блять, ты в порядке?! – прокричал он мне в лицо, брызжа слюной. – Выпей воды. – Он сунул бутылку мне под нос и, ухватившись за волосы, запрокинул мою голову, начал вливать содержимое бутылки мне в глотку.

Вода на вкус была горькой, будто с привкусом железа. Может, это была моя кровь, я не знаю. Было страшно, сказать я ничего не мог, слова не шли, мог только бормотать. Он помог мне встать и пройти в одну из комнат, где бросил меня на какую-то кровать. Кровати здесь были двухъярусными. А сам полицейский вернулся в холл. Я начал судорожно оглядываться. Кроватей было достаточно, штук десять, все двуспальные. Двадцать мест выходило. Расстояние между ними не сказать что большое. Еще у каждой кровати по две тумбочки между ними, а те, что по краям – там по одной. Телефон. Телефон в кармане. Я сразу же нащупал, достал его из кармана и попытался включить. Получилось! Ура, это была моя маленькая победа. Сейчас я позвоню своим знакомым, и всё будет хорошо, всё будет замечательно. Никогда больше не приеду в Казань, непонятно, что тут происходит вообще. Ужас сплошной… Экран телефона всё же был разбит, разблокировка телефона произошла успешно. Я сразу же влетел в список контактов, набрал своего поисковика. Он искал мне клиенток, составлял базу данных. Абсолютно ему доверяю. Леон обязательно должен взять трубку в любое время суток.

Но телефон у уха прохрипел своим поврежденным динамиком то, что связи здесь нет. Я вгляделся в разбитый экран. Действительно, ни связи, ни интернета не было. Сейчас я был, мягко говоря, в шоке. За что я плачу своему оператору? Раньше даже в горах, на базах отдыха ловило, и в скалах. А сейчас, подумаешь, какой-то подвал. Интернета не было, элементарно зайти в браузер и посмотреть новости я не мог. Что же делать? Возможно, я могу спросить у других людей. Может, хоть кто-то объяснит мне, что вообще происходит. И тот господин полицейский, он вроде что-то ответил мне про Москву, сказал вроде, что не уехать сейчас в нее. Я ни черта не понял.

– Эй, мужик, ты в себе? – ко мне подошел какой-то неизвестный человек. Несколько человек из комнаты уже успели выйти, а он будто бы материализовался передо мной из ниоткуда. Он тоже был встревожен, даже голос дрожал. Я же говорить не мог, только лишь закивал, прикусив губу до крови. Я вспомнил, что нельзя кусать губы – инфекции занести можно и красота пропадет. Но привкус железа так и стоял во рту. – Сам идти можешь? Там общее собрание, надо послушать, что скажет правительство. – положив руку мне на плечо, он потянул меня к себе, помогая встать. Да, было, наверно, странно всё это со стороны видеть: парень ростом метр с кепкой помогает мне встать, причем парень еще и действительно был в кепке.

Доковылял, как ходячий труп, до скамьи, я сел на ближайшее свободное место в окружении незнакомых и пугающих меня людей. Кто-то тихо плакал и раскачивался вперед-назад, кто-то утешал таких людей, тоже плача. Кто-то же вовсе сидел с лицом трупа, без эмоций, и слушал то, о чем они говорили.

– Граждане, прошу вас успокоиться и не создавать проблем никому. Ведите себя адекватно и не переживайте по поводу происшествия снаружи. Правительство нашего региона обязательно урегулирует данную ситуацию. – заявил средний, тот, что не выпустил меня наружу.

– Как, сука! Бомбы отмените?! Может, эти бляди радиацию отсосут?! – встав из-за стола, со злостью закричал один из толпы, кучерявый, крупный мужичок с лишним весом. Рост он имел почти как у меня, а массы явно побольше. Нервы у него явно не выдержали. Но то, что он сказал, заставило меня застыть.

Всё, что было дальше, я уже не слушал. В руки мне всучили пакет с какими-то вещами, после чего отправили спать. Именно меня отправили спать, потому что в себя прийти я не мог. Я уснул сразу же, как только голова коснулась подушки. Во сне всё было хорошо: я лежал на шезлонге, потихоньку потягивая стакан с виски. В моем бунгало на берегу едва можно было заметить какую-то девушку, но я строго во сне знал, что это была моя жена. Но сон вдруг начал трещать по швам. Эта нереальность схлопнулась в один момент, и я увидел то, как какие-то люди со светящимися руками… да не только руками, а полностью светящиеся, словно у них была такая светлая аура. А еще… еще глаза – зеленые, светящиеся глаза, а зрачки как у кошек. Не знаю почему, но я их боялся до дрожи. Подсознательно страх давил будто бы со всех сторон, дикий, первобытный страх. А еще они занимались любовью. Вокруг них была тьма, а сами они были на какой-то серой, очень широкой кровати прямо посреди всей этой тьмы. Секунда – я словно попытался заглянуть в сознание этих людей, но мне стало больно, жутко и дико хотелось бежать, кричать… Я почувствовал сильную боль прямо через сон, хотя я и не понимал, что это сон. Где была эта боль, я не знал, но сон резко прекратился.

Я открыл глаза и с содроганием скрючился, после чего выпрямился. Я почувствовал резкую резь в желудке. Вокруг было темно, свет выключен, все спали, а с кухни доносился чей-то разговор при почти отсутствующем освещении. Это сколько же я спал… Желудок начал вновь показывать признаки своего существования. Надо было срочно что-то закинуть в топку, иначе я сейчас не выдержу и начну кричать от боли.

Обшарив свой ящик, нашел в нем только пакет и всё. А вот в пакете была майка, трусы (цвет не знаю, не видно при такой-то темноте). Еще там была какая-то стремная, но новая зубная щетка, абсолютно белая (это я разглядеть смог), и довольно плоская. Был тюбик зубной пасты и мыло – хозяйственное… Такое ведь при СССР еще использовали, ужас какой-то. Кроме вышеперечисленного, там я нашел еще и коробок спичек и бутылку с водой, ноль пять. Ну да и всё, больше ничего. Скудный запас вещей мне подсунули, но воду я сразу же открыл и постарался сделать как можно больше глотков. Во рту кошки не просто нагадили, а гнездо свили. Их дома ведь так называются? Ну ладно, пойду поищу еды. Понемногу я начал осознавать случившееся, но особых терзаний больше не испытывал. Чувство обиды, конечно, было сильным. Обидно было за все мои годы жизни, потраченные зазря. Столько копить, а по итогу оказаться здесь, в забытом всеми месте, с этим тупым стадом, да еще и голодный, как зверь. Рыться в чужих ящиках было страшно. Вдруг поймают, обвинят в воровстве, ну и кто знает, что будет дальше. Решил просто пойти на свет, как мотылек.

Выйдя из комнаты без двери (кстати, ни в одной другой комнате я двери не видел, кроме крайней левой, по той же стене, слева от входа, но была она ближе к углу – что там, я не знаю), еще сильно хотелось в туалет, по всем делам сразу, но сначала жрать.

– Ну привет, ранняя пташка. – черкнул мне по ушам чей-то голос. Мужской, юный голос. Я вгляделся в свет от лампы и увидел молодого полицейского. – А тебе чего не спится? – грустным и усталым голосом, с зевком, спросил он у меня.

– Пожрать. Дайте еды, щас сдохну. – держась за живот, я упал на скамейку за их столом.

За столом оказались еще три человека. Незнакомый мне мужик лет тридцати, в красной футболке и очках для зрения. А еще та самая стерва-бабка, по вине которой я оказался здесь. Ну и еще какая-то женщина, довольно пухлая. По такой можно сказать сразу, что она самый сердобольный человек здесь.

– На еду вообще заработать надо, но держи в виде аванса. – Он открыл кожаную сумку-портфель и вынул оттуда какую-то коробку, прямоугольную. – Цени, из своих запасов отдаю. – протянул он мне коробочку. Я вцепился в нее, но не знал, как открыть. Руки не слушались, не знаю даже, что там было написано. – Да, ну и потрепало тебя. – покачав головой, он забрал у меня коробку и, достав складную ложку из того же ранца, протянул мне ее. После чего он сам, в одно мгновение, открыл крышку этой самой коробки.

Я без слов накинулся на еду, закидывая в себя ледяные куски чего-то. Вроде как это была гречка с чем-то наподобие мяса. И да, это было именно оно. Старый, добрый вкус мяса. Это было просто замечательно. Еще бы было теплым – съел бы вместе с ложкой. Всё еще подрагивая, я облизал ложку и отодвинул от себя пустую пластиковую тару. Несколько раз тяжело вздохнул, переводя дыхание, после чего икнул, чем вызвал тихий смех всей четверки за столом. Вновь вздохнул – и та же картина. Мужик в красной футболке постучал мне по спине и что-то сказал. В ушах опять стоял странный звон.

– Где раковина и туалет? – спросил я всех сразу. Сразу же ответила и полная женщина:

– Вон дверь, там туалет. Ложку помоешь, не забудь вернуть. – с каким-то укором говорила она, можно даже сказать, с презрением ко мне. Видимо, я ошибся в ее доброте. Ну ничего, даже у таких опытных психологов, как я, бывают осечки.

Я часто закивал в ответ на слова женщины, взял ложку и пошел, вернее, почти побежал в туалет. Я довольно быстро помыл ложку и так же быстро вернулся к полицейскому, отдав ему ложку. Пустая тара так и осталась лежать на столе, а я убежал обратно в туалет. Сделав свои грязные дела на неудобном, дебильном туалете, на котором можно было сидеть только в позе орла (так как туалет был в полу), я решил вернуться обратно в спальню. За собой, кстати, смыть я не забыл – вода здесь была. Пройдя мимо сидельцев, я начал входить в общую спальню, где лежали мои вещи. Дали свет в столовой, может, и в туалете он появился. Было неудобно подсвечивать себе фонариком на телефоне, а мне надо было срочно почистить зубы. Ну и какие-то душевые кабинки там тоже были, без дверей разве что. Ну да ладно, своего тела я не стыдился никогда, так как оно было прекрасно. Но сейчас на моем лице и одежде была запеченная кровь, да и во рту вкус был непередаваемый. С каждым вздохом я боролся с тошнотой.

Взяв все мыльно-рыльные принадлежности, я направился в ванную. По пути спросил у этих ночных дозорных, можно ли сходить в душ. Кстати, перед этим я догадался посмотреть на время – почти четыре часа ночи. Но мне всё равно, личная гигиена важнее чужого сна, да и я никак не помешаю никому. Спросив четверку за столом, можно ли принять душ, всё та же женщина ответила мне, что можно, если осторожно. Проглотив ее ответ, я пошел дальше. Прошел за дверь, попытался помыть лицо – получалось плохо. После чего тщательно почистил зубы и, пройдя к душевым, разделся. Свои вещи я положил на скамейку перед душевыми, а на крючок в душевой повесил пакет с вещами. Минуя брезгливость и опасность заразиться здесь грибком либо поймать еще какие болезни, я включил воду, отчего чуть не взвизгнул – горячей воды не было, только ледяная. Преодолевая холод воды, я принялся намыливать руки мылом и отмывать себя от крови. Скорее всего, здесь где-то были мочалки, только вот пользоваться ими… лучше пренебрегу такой авантюрой. Личная гигиена – она не общественная. Кусок мыла будто не кончался и был довольно дубовым, увесистым, да и мылился не сказать что замечательно. Еще этот противный запах от него. С горем пополам я смог закончить помывку. Но неожиданно для меня в душ кто-то зашел. Как скрипнула дверь, я не слышал. Сердце ёкнуло, я услышал шаги, они были прямо за углом. Свет был, но было очень страшно. Но вдруг медленно из-за угла выглянула полураздетая бабка. Она была только в нижнем белье и улыбалась, направляясь ко мне.

– Принимаешь душ без меня? – как ей казалось, игриво произнесла она, после чего, приблизившись еще, попыталась положить руку мне на грудь, но я отшатнулся.

– Что вы творите? Уходите отсюда. – я вылупился на нее испуганными глазами. Она хотела меня изнасиловать, ее глаза горели.

– Ну что ты, что ты, милый. Я хочу всего лишь секса с тобой, на регулярной основе. – она закусила губу и попыталась обнять меня, но я отшатнулся еще раз, уперевшись в стену. Бежать некуда, но не бить же старушку.

– Последний раз предупреждаю, я буду драться, уходите! – едва не кричал на нее я.

– А мне казалось, я тебе понравилась. – холодно произнесла она, остановившись как вкопанная. – Тогда поступим так. – тем же тоном проговорила она, после чего расстегнула бюстгальтер, отчего тот свалился с нее, оголив весь ужас. – Либо ты меня трахаешь, либо я сейчас закричу и расскажу всем, что ты пытался изнасиловать. – Ее глаза вновь вспыхнули, как спичка, а сама дама начала вновь приближаться.

– Да ни в жизнь, ты старая сморщенная манда! Кто тебе поверит?! – удивленно-испуганно, чуть ли не закричал я. – У меня на тебя в жизни не встанет! – проговорил я уже чуть тише, стараясь не кричать. С чего она вообще взяла, что между нами что-то может быть?

После чего извернулся и проскользнул мимо нее. Я успел схватить с собой свой пакетик с набором помощи от полиции. Ноги дрожали от адреналина, кровь прилила к голове. Быстро накинув на себя, всё еще мокрого, трусы и штаны, я пулей понесся из туалета, побежал в свою комнату под удивленные взгляды тройки оставшихся. В комнате я уже сел на кровать и начал тяжело дышать. Я почувствовал себя загнанным кроликом.

Еще минут десять ничего не происходило. Потом ко мне в комнату зашел молодой господин полицейский и поманил за собой. Я встал и надел футболку, вышел за ним. Он отвел меня в угол, ближе к выходу из этого сраного бункера, и сказал:

– Что там произошло? Бабка эта вышла сама не своя, да и ты как пуля пронесся. Она сказала, ты приставал к ней, когда она из туалета вышла. – его тон был удивленным и непонимающим, брови были сморщены. – Это правда? – конкретно спросил он меня.

– Что? Блять, нет, конечно! Ты посмотри на нее. – я указал рукой в ее сторону. Отсюда наш разговор они услышать не могли. Да и бабка якобы ревела, а тетка утешала ее, гладя по голове. А мужик в красной футболке зыркал то на нас с ментом, то на женщин, удивленно так зыркал. – Она же страшная, как сама смерть, да еще и нимфоманка. Ты вот поверишь, что я, парень в самом расцвете сил, захочу вот эту старую кашолку? Она сама меня там чуть не изнасиловала! – едва не срывался на крик я, активно разводя руками и стуча себе в грудь.

– Тише, тише… людей разбудишь, я все понимаю. Я почему-то так и подумал, я знаю эту женщину, раньше она была влиятельной, благодаря своему мужу, про нее только слепой и глухой не слышал, но сейчас мы ведь все равны. – с серьезным лицом и тяжёлыми мыслительными процессами на нем, рассуждал он. Я потихоньку начал успокаиваться.

– Ну вот, я и говорю тебе, она не нормальная. – вновь тыча в ее сторону рукой, произнес я и решил рассказать ему. – Просто понимаешь, у меня работа такая, сопровождать женщин богатых на всяких тусовках их, вот она мне сегодня… уже вчера и попалась, понимаешь? Она меня домогаться ещё тогда начала, но в договоре у нас ничего такого не было, я не знаю, что теперь делать. – развел я в конце руками, слова подобрать было тяжело, но вроде я справился, но реакция у парня была не однозначная.

– Ладно. Хорошо, что ты рассказал, но такую хуйню я не одобряю. Спать со старушками ради денег, это не для нормальных мужиков. – сказал он, после чего отпрянул от стены и решил уйти.

– Да я никогда! – едва не простонал я от обиды, но ему уже было все равно.

Твою мать. Зачем я все ему рассказал? Остаётся надеется на то. Что разговор останется только, между нами, я не знаю, что дальше делать, если он всем расскажет, я не знаю, что со мной будет… твою то мать, Макс, когда ты уже начнёшь головой думать…

Свой уголок я покинуть не решался, просто скатился спиной по стене и сел на бетон, принялся ждать. Через минут пять, господин полицейский вернулся обратно.

– Я поговорил с ней, она все отрицает, но видно, врёт кляча старая. – он почесал в затылке, а я начал подниматься.

– И что делать? – растерянно произнес я.

– Забить и дальше жить, как тебе такой план. – усмехнувшись, произнес он.

– Так она же всем эту ерунду расскажет. – я говорил, не понимая его риторики.

– Да кто ей поверит, только дурак полный, вот как наша повариха Зина. Женщина она сердобольная, доверчивая, хотя тетка не плохая. – кивнул он в сторону полной женщины, которая все так же продолжала утешать сраную бабку.

– И что делать? – вновь произнес я.

– Ничего, говорю же, забей, максимум харкнет тебе в суп. – пожал он плечами и развернувшись, ушел.

До момента как все встали, я не решался подходить ни к злобной старухе, ни к поварихе, которая то и дело, злобно зыркала в мою сторону. Все это время я просто провел сидя за дальним от них столов. Утром же, после завтрака, состоялось собрание, на котором шли обсуждения случившегося ещё вчера, все на самом деле было просто, ядерная война случилась, из разговоров, я узнал, что произошло все из-за того, что американцы сбили китайский самолёт, на котором был президент Китая и какой-то наш бывший министр. Ещё я узнал то, что мы были в каком-то кафе, вернее, под кафе, людей здесь было почти тридцать человек, сидячих мест было мало, по этому, некоторые молодые люди уступали более старшим. Свою тему Зоя Борисовна, вернее злая бабка, поднимать не решилась, тварь последняя она. Так и пришел весь день, люди работали на кухне, общались, ничего не делали короче говоря, меня работать пока не просили, да и не умею я ничего. но ближе к вечеру, когда я собирался идти принимать душ, внучка, Елена, решилась почему-то подойти ко мне, да и заговорила она первая, ее бабка была за дальним от нас столом, все мы были в главном зале, то бишь, в столовой, я и Елена были перед дверью в санузел, но она нас видела, я даже заметил злобный взгляд бабки на нас. Людей уже осталось мало, в столовой сидели шесть человек, все остальные разошлись по койкам, уже был не то что вечер, а почти ночь, двенадцатый час.

– «Привет», – робко произнесла она.

– Привет. – чуть поправив выданное мне полотенце на плече, поприветствовал ее я.

– Как тебя зовут? – решилась наконец спросить она мое имя.

– Максим. – очень коротко ответил я.

– Ну, мое имя ты ведь знаешь? – с лёгкой улыбкой, пусть и чуть грустной, спросила она меня.

– Да, Елена прекрасная. – улыбнулся я девушке в ответ, на что она мягко хихикнула, моё сердце начало биться чаще.

– Нет, просто Лена. – улыбка чуть сползла с ее лица. – Ты в душ собрался? – задала она довольно банальный вопрос, ответ ведь был очевиден.

– Да, а ты хочешь что-то обсудить? – какую-то недосказанность в ее фразах и задумчивость на лице я заметил почти сразу.

– Да, это касается тебя и моей бабушки… – с выдохом облегчения сказала она полушепотом. – Давай зайдём туда. – мельком махнув в сторону двери в санузел, произнесла она, оглянувшись на свою бабку, после чего быстро убрала от нее глаза. Не знаю, что ей от меня надо.

– Ну давай. – со вздохом, ответил я на её предложение.

Мы вошли внутрь санузла, здесь ничего не изменилось, да и людей не было, все те же четыре кабинки туалета, небольшой проход в душевые, перед которыми стояли скамейки, ну ещё и полочки были по стенам, а напротив туалетов шесть раковин, я прошел до скамейки и сел на нее, девушка подошла к полке и взяла оттуда полотенце, после чего встала напротив меня.

– Я знаю, что все рассказы моей бабушки, это ложь, просто хочу, чтоб ты знал. Я ей не верю, она просто привыкла брать все от жизни, а ты ей очень понравился. – сказала она очевидные вещи.