- -
- 100%
- +
Дели все прислушивалась – а вдруг он дома и сейчас поднимется к себе. Но не было слышно ни звука. Она какое-то время посидела на кровати. Тишина давила, ветер скулил за окном грустно и безнадежно. Дели встала с постели и направилась в гостиную.
* * *Было нестерпимо больно видеть этот отрешенный равнодушный взгляд. Обустраивая комнату девочки, Стивен постоянно спрашивал у Дели совета, а она безучастно соглашалась со всем, что он предлагал. Он водил ее по магазинам, стараясь хоть немного отвлечь покупками новых вещей и одежды, но с горечью понимал, что ей ничего не нужно и ничего не интересно. Ей все равно. Она перестала улыбаться и перестала плакать. Дели была словно неживая. И это было страшно. Он пытался добиться от нее хоть каких-то эмоций, пытался помочь выплеснуть боль наружу, но все его старания терпели неудачу.
Однако, с болью за нее росло и его вожделение, которое девочка вызывала в нем. В ее присутствии оно вдруг захлестывало темной волной, и ему все сложнее и сложнее было подавлять его. И порой он даже бывал мрачно рад тому, что Дели безучастна ко всему происходящему и ничего не замечает вокруг. Он видел ее, маленькую, хрупкую, слабую, не способную справиться со своими переживаниями, ушедшую в себя, и наваливалась нестерпимая боль, и одновременно накатывало жгучее желание, сердце начинало сильно и сбивчиво колотиться, дыхание становилось прерывистым и тяжелым, и он со страхом стал замечать, что почти теряет контроль над собой.
И тогда он принял решение избегать общения с ней…
* * *– Ура! Ура! Ура! Во что будем играть? – Дели радостно скакала на кровати. Ее спутанные кудри взмывали вместе с ней вверх и разлетались в разные стороны, спутываясь еще больше. Лучики заходящего солнца нежно касались ее головки и золотили непослушные вьющиеся пряди.
Томас и Вирджиния ушли в гости. Пятилетнюю Дели решили не брать. Она недавно переболела ангиной с высокой температурой, и хождение по гостям, да еще поздно вечером, вряд ли бы могло оказаться полезным для ребенка. Няня же остаться сегодня не смогла, а Вирджинии очень хотелось пойти.
– Я и так, как в тюрьме. Все время дома с ребенком, да еще с больным и жутко капризным!
Стивен подумал, что она это точно не про Дели. Девочку капризной назвать было никак нельзя. Она была послушной и покладистой, хотя, как многие дети, подвижной и к тому же веселой и с массой всяких затей и фантазий в голове. А во время болезни Дели была удивительно терпеливой, и даже уколы, которые Стивен ей делал, переносила не по-детски стойко. Надо сказать, что в период болезни он всю лихорадку просидел с ней сам. Томас позвонил ему, как только у Дели поднялась температура, и Стивен не отходил от нее все выходные. А Вирджиния лишь иногда заглядывала, спрашивала, как у дочки дела и слегка касалась ее лба рукой, хотя Стивен мог об заклад побиться, что она на ощупь не в состоянии была даже приблизительно определить, есть у ее ребенка жар или нет.
И сегодня Стивен остался ночевать у них, чтобы отпустить Томаса и Вирджинию в гости.
– Давай играть в игру про заколдованную принцессу, с фишками! Она мне так нравится!
– Давай!
Они играли, сидя на кровати у Дели в комнате. Было весело, просто весело, как бывает в детстве. Весело и хорошо. Стивену никогда не было в тягость водиться с девочкой. Что бы они вместе не делали, им обоим всегда было интересно. Стивен сам увлекался, как ребенок, и никак не мог понять, почему Вирджиния, да и Томас тоже, стараются сократить свое время общения с дочкой, неохотно играют с ней, а то и вовсе пытаются улизнуть, ссылаясь на жуткую занятость.
– Мне кажется, кому-то пора спать!
– Давай еще раз, последний! Ну, пожалуйста! – Дели умела выпросить у Стивена то, что ей нужно, и тот быстро сдавался, но для себя отмечал, что пользуется она этой способностью не так уж и часто, хотя, наверняка, осознает ее.
Последний раз был сыгран, и оба залезли под одеяло, так как дома было достаточно прохладно. Стивен взял большую красочную книгу со сказками, оперся спиной о подушку и, поставив книгу перед собой, приготовился читать очередную увлекательную волшебную историю, а Дели пролезла под его рукой, удобно пристроила свою головку с копной золотистых вьющихся волос к нему на грудь и собралась внимательно слушать.
– Давным-давно в одной далекой, но очень красивой стране жил волшебник…
– Стивен, Стивен… – шепот Томаса заставил его открыть глаза. – Мы с Вирджинией вернулись. Иди, ложись в гостиной, а то все кости, наверное, отлежал себе здесь!
Сказка была длинной, хотя и интересной. Они с Дели так вместе и уснули, представляя волшебные события повествования. Раскрытая книга лежала рядом на постели. Кровать была достаточно узкой, Стивен лежал на самом краю, а девочка спала у него на груди, обняв его во сне обеими ручками. Волны ее спутанных, пахнущих сиренью и солнцем волос раскинулись по его груди и плечам. Она мирно посапывала, и он чувствовал сквозь тонкую ткань рубашки ее горячее дыхание. Он боялся пошевелиться и потревожить ее сон. И еще Стивен понял, что не хочет уходить, и Дели бы, наверняка, не захотела этого. Им было хорошо вместе. Тепло, уютно и хорошо.
– Я боюсь ее разбудить, лучше уж здесь останусь. Пускай спит…
– Ну как знаешь, – и Томас вышел из комнаты.
А Стивен остался…
* * *Уже больше трех недель Стивен почти не разговаривал с девочкой. Он старался обойтись дежурными вопросами, а так как Дели в основном молчала, то это ему неплохо удавалось. В ее присутствии он пытался думать о работе, о каких-нибудь знакомых, о проблемах, которые требовали решения и, по возможности, не смотреть не нее. В это утро ему нужно было, как обычно, отвезти Дели в школу. Она безучастно сидела у стола и пустым взглядом смотрела на свои руки, лежащие на коленях.
– Сок будешь пить? – Стивен бросил на нее быстрый взгляд.
– Да, – чуть слышно ответила она.
Стивен выжил сок из апельсинов и стал разливать его по стаканам. Пальцы слегка подрагивали. Это явление теперь было привычным для него, и часто возникало в ее присутствии. Неожиданно кувшин стал выскальзывать из руки, и часть сока разлилась по столу, испачкав белую скатерть.
– Ч-ч-черт! – Стивен никогда не ругался при девочке. Но, видимо, нервы сдавали. Дели оторвала взгляд от своих рук и поглядела на растекающееся по белой скатерти яркое оранжевое пятно, а потом подняла голову и взглянула на Стивена. Их глаза встретились. И Стивен вдруг ощутил, что в ее взгляде что-то поменялось. В нем появились удивление и растерянность. Она будто бы вдруг проснулась. От этого взгляда, живого, видящего, а не просто смотрящего в пустоту, у Стивена замерло сердце, руки похолодели, внутри словно все перевернулось. Он хотел кинуться к ней, прикоснуться губами к этим, вдруг ожившим, таким немыслимо дорогим серо-голубым глазам, но перехваченное на миг дыхание начало возвращаться, он сделал хриплый тяжелый вдох и отвернулся. Руки дрожали еще сильнее. Стивен кое-как вытер пролитый сок со стола, налил остатки и поставил стакан перед девочкой, при этом не глядя на нее, но чувствуя, что она не отводит своих пытливых глаз от его лица и беспокойно следит за ним.
Пора было ехать в школу…
* * *Дели медленно спускалась по лестнице, зная, почти наверняка, что внизу уже никого нет и при этом, больше всего на свете боясь увидеть пустую комнату. Она была уверена, что Стив уехал с девушкой. Вдруг стук бьющегося где-то в горле сердца прервался на короткий миг, а потом помчался опрометью, будто вспугнутый заяц. Кровь заколотилась в висках, в глазах потемнело. Стив сидел на диване в гостиной, опершись локтями о колени и уткнув голову в ладони. Он был один. Услышав тихие шаги на лестнице, мужчина вздрогнул и обернулся. Дели остановилась, вцепившись пальцами в перила. Стив смотрел на нее, не отводя взгляд. О, как давно он этого не делал! Дели вспыхнула, но глаза не опустила, она пыталась понять по выражению его лица, что он чувствует, о чем думает. И в его взгляде прочитала боль и тревогу, но было в нем и еще что-то, что она не могла понять и объяснить себе, какой-то странный огонь в глубине. Может он сердится? Стив медленно поднялся с дивана и направился к лестнице. Он по-прежнему, не отрываясь, смотрел на нее. Этот непонятный огонь в глазах не исчезал и пугал. Дели еще сильнее сжала рукой перила так, что костяшки тонких пальцев побелели, но осталась стоять на месте. Стив подошел вплотную. Она слышала его тяжелое дыхание. Он встал на одну ступеньку ниже нее, так, что она немного не доставала головой до его плеча. Дели не опускала глаз, а он не отводил своего, лихорадочно блестящего взгляда.
«Он пьян…» – мелькнуло у Дели в голове.
– Стив… – едва слышно прошептала она.
Стив поднял руку, на миг помедлил. Дели напряглась, не зная, чего ожидать в следующий момент. Его рука слегка подрагивала. Он коснулся кончиками пальцев ее распущенных волос, осторожно повел по ним рукой, чуть задержавшись на выступающей извилинке ушной раковины, затем опустил руку на шею, нежно провел по ней пальцами и, спустившись к плечу, слегка его сжал. При этом взгляд его темно-карих глаз не отрывался от ее лица, на какой-то миг он коснулся им губ, ненадолго задержался там и вновь встретился с ее глазами. Затем он неожиданно опустил голову, медленно, словно не желая, убрал руку с ее плеча и пошел мимо нее вверх по лестнице к себе в комнату.
Дели стояла в полной растерянности и смятении, но где-то в глубине души ликуя, что он остался…
* * *Дели семь лет. Стивен повез ее в парк аттракционов. Было очень весело. С ней всегда было весело. Стивен словно бы попадал в свое детство и радовался, как ребенок, всему тому, чему радовалась Дели. На обратном пути у него заглохла машина. Погода была солнечная и теплая, несмотря на то, что стояла осень. Листва на деревьях вдоль дороги пестрела множеством красок, на которые не скупился щедрый сентябрь. Птицы, пригретые лучами осеннего солнышка, весело щебетали в ветвях.
– А до дома далеко? – спросила Дели.
– Не очень. Твоим шагом с полчаса пути или чуть больше.
– Тогда давай пешком.
Они оставили машину и, не торопясь, пошли по залитой солнцем улице, радуясь нежному теплу и красоте осеннего дня.
– Классно было. Мы вот с папой в парке этой весной тоже были… Только мне с ним не так весело, как с тобой. Мне все время кажется… ну, как будто он из-за меня, что ли, сюда приезжает. Ну, будто он обязан это делать… А с тобой не так… Тебе самому нравится, и веселишься ты по-настоящему.
– Это правда, мне нравится кататься на разных аттракционах. Только я думаю, если бы я был там один, без тебя, мне бы так интересно не было. А с тобой, Котенок, здорово! – Стивен улыбнулся и приобнял девочку за плечи. – А твой папа… Ну, не знаю… Может, тебе просто кажется, что он это делает, потому что должен. Я думаю, что ему тоже нравится. Взрослые люди как-то по-своему могут реагировать на детские развлечения…
Дели немного помолчала, а потом задумчиво произнесла:
– Я знаю, что папа очень меня любит, но он часто так сильно бывает занят, что ему уже не до меня, – Дели печально вздохнула.
– У твоего папы просто очень много работы. Не обижайся на него. Если бы у него была возможность, думаю, он уделял бы тебе гораздо больше времени.
Дели грустно улыбнулась и кивнула головой, а потом неожиданно спросила:
– А когда я вырасту, мы бы могли с тобой пожениться?
Стивен растерялся и даже на мгновение приостановился.
– Котенок, мне сейчас уже двадцать восемь лет, а когда ты подрастешь, то есть хотя бы лет через одиннадцать, мне будет уже тридцать девять. Я же ровесник твоего папы.
– А я бы все равно хотела, чтобы мы поженились, – тихо и явно смущенно проговорила Дели. – Мне кажется, мы с тобой идеальная пара.
Стивен улыбнулся. Несмотря на нелепость желания Дели, ему в глубине души было необъяснимо приятно это услышать. Было такое ощущение, будто он поймал на ладонь солнечный лучик и смог его удержать.
– А почему ты так уверена, что идеальная?
– Ну… я так чувствую. Вот мама с папой – они не идеальная. У них ничего вместе не ладится, они ссорятся все время, они вообще друг с другом не могут. А нам с тобой всегда вместе интересно, всегда весело ну и … просто хорошо.
Потом вдруг Дели приостановилась, повернулась к Стивену и немного растерянно спросила:
– А может, это только мне так кажется?
Стивен посмотрел ей в глаза долгим нежным взглядом и, проведя ладонью по ее щеке, сказал:
– Мне тоже с тобой всегда очень хорошо… Всегда-всегда… Пойдем-ка домой, а то ветер усилился, как бы дождя не надул.
Стивен взял Дели за руку, и они поспешили к дому, а разговор маленьким осенним солнечным лучиком остался глубоко у него в памяти, должно быть навсегда…
* * *Стивен стоял у закрытой двери, не смея войти. Он прислушивался. Из комнаты не доносилось ни звука. Спустя какое-то время он уловил глухой всхлип, от которого все его тело пронзило тупой болью. Он схватился за ручку двери, но открыть не решился. Должно быть, Дели плакала, уткнувшись лицом в подушку. Она так делала, когда мама с папой ссорились. Она всегда очень сильно переживала из-за их скандалов. В такие минуты девочка кидалась на постель, обхватывала подушку руками и крепко прижималась к ней лицом, так что плача почти не было слышно. А он садился рядом и успокаивал ее, гладя по содрогающимся плечам и спине. Но сейчас Стивен не смел войти, и ужасным было то, что причиной ее слез был он сам.
Вечером Стивен вернулся с работы, и они вместе сели ужинать. Дели сама приготовила ужин. Миссис Хэнсон не смогла сегодня прийти, и Дели решила принять на себя обязанности повара, хотя до этого, в таких случаях готовил Стивен, или они обходились бутербродами. Он знал, что Дели очень старалась. Она уже умела кое-что неплохо готовить и с удовольствием училась у миссис Хэнсон. Запеченный картофель и яичница были очень вкусные. Стивен это сразу же оценил, но скупо улыбнувшись, вслух сказал вымученно:
– Молодец! Хорошо получилось.
Краем глаза он увидел, что Дели улыбнулась в ответ. А затем, продолжая улыбаться, спросила:
– Хочешь, забавную историю расскажу? – и, не дождавшись ответа, стала рассказывать:
– У нас сегодня Эльза домашнее задание по географии не выучила про жителей Мадагаскара, а учитель именно ее спросил. Она даже глазом не моргнула и говорит, что все знает и начинает рассказывать. Несет всякую околесицу, но так увлекательно. Учитель ее сразу даже и не остановил. Мы все слушали, смеялись. А потом учитель сказал, что врать нехорошо, но, что воображение у нее очень богатое и два ей все-таки ставить не будет, представляешь, но чтоб к следующему уроку все выучила и ответила, как положено.
Дели рассказывала воодушевленно. Стивен понимал, что она в очередной раз пытается втянуть его в веселый увлекательный разговор, которые они так часто вели раньше. Он слушал, уткнувшись в свою тарелку. В последнее время Стивен избегал смотреть Дели в глаза. Всякий раз, когда он встречался с ней взглядом, его сердце начинало биться, как ненормальное от того волнения, в которое его приводила близость девочки и от страха, что он выдаст это волнение.
Но сейчас он все-таки не выдержал и поднял глаза. История была забавная, но взгляд Дели, неотрывно следящий за ним, напротив казался изучающим и очень тревожным. От такого взгляда ему стало не по себе. Он опустил голову, резко поднялся и сухо произнес:
– Извини, сегодня работы очень много. Я доем у себя.
И, прихватив свой ужин, поднялся к себе в комнату. Через несколько мгновений он услышал частый топот босых ног по лестнице: Дели бежала. А потом громко хлопнула дверь ее комнаты. Стало тихо. Девочка обиделась. Стивен сразу это понял. Дели умела быть сдержанной, и устраивать бурные сцены по любому поводу было не в ее характере. Он знал, что она очень чувствительна, всегда все принимает близко к сердцу, но старается гасить свои эмоции в себе. Видимо, он перегнул палку.
Стивен тихо вышел из комнаты и подошел к ее двери.
Они поменялись ролями: теперь он стал отрешенным и недоступным для нее, а она пыталась что-то изменить. Только разница была в том, что он сам, вполне осознанно, выбрал для себя такую роль. И сейчас он стоял, не зная, что делать. Стивен прижался лбом к косяку закрытой двери в комнату девочки, и ощущение полной безысходности охватывало его все больше и больше.
* * *Дели взбежала вверх по лестнице, и, оказавшись в своей комнате, с силой захлопнула дверь. Щеки горели, подступающие к горлу рыдания мешали дышать. Она так старалась, готовила ужин, она хотела, чтобы все было, как раньше, чтобы Стив улыбался ей, разговаривал, шутил. А он взял и просто ушел, даже не доев за столом. Что она сделала такого? Что сказала? На что он мог обидеться, а может, даже разозлиться? Дели судорожно всхлипнула. Она сидела на кровати и, почти не моргая, смотрела в одну точку на ковре, и изо всех сил старалась не расплакаться. Но вот узор ковра дрогнул, смазался и поплыл в прорвавшихся все-таки слезах. Дели кинулась на кровать и уткнулась лицом в подушку. Было больно, очень обидно, а еще появилось чувство, что ее снова предали.
Она постоянно думала о родителях. Ей очень не хватало отца. Когда она думала о маме, почему-то не было такой щемящей, гложущей тоски, такой ноющей боли где-то внутри, которые возникали всякий раз, как она вспоминала папу. И тоска становилась тягостнее, когда она ощущала обиду на него за то, что он оставил ее, променял на свою любовь к маме. Она глушила эту обиду, хотела убедить себя, что ему было слишком тяжело, и потому он так поступил, но у нее это плохо получалось. Чувство, что ее предали, и тяжесть от невозможности простить это сдавливали сердце и не давали успокоиться и смириться со случившимся.
А теперь ощущение, что ее вновь предают, было связано со Стивом. Она не желала в это верить, хотела найти объяснение происходящему, как-то оправдать его, но у нее ничего не получалось. Как же ей быть, как изменить все?
Вдруг совсем близко, рядом с комнатой послышались грохот и звон осыпающегося стекла. Дели вскочила с кровати, и, размазывая на ходу слезы ладонями, выбежала в коридор. Стив стоял возле разбитого окна. Осколки лежали на полу, на подоконнике, острыми краями торчали из рамы. Битые стекла были измазаны кровью. Рука Стива была в крови, пальцы сжаты в кулак, а он, молча, и отрешенно смотрел, как алые капли стекают на стеклянное крошево.
Дели в ужасе прижала пальцы к губам.
– Стив, ты с ума сошел! Что ты наделал?! Ты же хирург! Ты без рук не можешь!
Стив поднял на нее глаза. По их выражению Дели показалось, что он сам до конца не понял, что произошло. Его взгляд был растерянный, и немного удивленный. Он посмотрел на раненную руку, потом вновь на Дели. И она почувствовала в этот момент в нем маленького мальчика, потерянного и нуждающегося в защите.
– Стив, да что с тобой? Ты можешь пальцами пошевелить?
Эти слова заставили Стива хотя бы слегка вернуться к действительности. Он стал медленно разжимать кулак. Дели видела, как его лицо исказилось от боли. И острота этой боли, видимо, окончательно прояснила его сознание. Он стал чаще дышать, рука задрожала.
– Дел, принеси бинт. Знаешь, где лежит?
Дели кивнула и опрометью бросилась на кухню к аптечке. Через несколько мгновений она взлетела по лестнице наверх. Стив был в ванной и промывал раны на руке.
* * *Чувство безысходности охватывало тугим кольцом, не давало возможности нормально жить, мешало работать и просто быть самим собой. Стивен не знал, что делать, как себя вести, он искал ответ и не находил. Оконное стекло подвернулось очень кстати. Сквозь него лился оранжевый свет угасающего дня. Пламенные блики заката бередили и так неспокойную душу, наполняя ее еще большей тревогой. Стивен, совершенно потерянный, стоял рядом с закрытой дверью в комнату Дели и смотрел на этот закат. Рука сама сжалась в кулак. Через этот удар он попытался выпустить все накопившееся напряжение последних недель. Он даже не почувствовал боли. Но облегчение не пришло. Грохот стекла оглушил его и притупил на какой-то миг сознание. Но для него ничего не изменилось. Его ад остался с ним…
Тонкие пальцы Дели старательно, аккуратно, но не совсем умело наматывали бинт на его руку. Он помогал ей левой рукой. Их пальцы соприкасались, и каждое прикосновение отзывалось внутри, в груди и животе, сладостно-болезненным ощущением. Он оперся спиной о стену ванной. Ноги плохо слушались, то ли из-за нервного напряжения и боли в руке, то ли из-за близости девочки. Ее солнечно-золотистая головка заботливо склонилась над его рукой. Едва уловимый аромат сирени спутывал мысли, затуманивал сознание. Он наклонился ниже, чтобы сильнее ощутить этот такой знакомый и такой необходимый ему, как воздух, запах.
Вирджиния любила экспериментировать с косметическими средствами и делала это не только на себе, но и на дочке. В ванной О'Конеров появлялись шампуни всевозможных названий, обещающие ароматы растений и фруктов, о существовании которых Стивен порой даже и не подозревал. Но от волос Дели, чем бы они не были помыты, всегда исходил тонкий, едва заметный запах сирени и солнечного тепла. И если уткнуться лицом в ее волосы и закрыть глаза, то начинало казаться, что ты в весеннем цветущем саду, залитом солнечными лучами, среди крупных упругих гроздей белых и розоватых цветков.
Стивен вдохнул глубже, почти коснувшись лицом спутанных колечек. Голова слегка закружилась, кровь прилила к щекам, дыхание сбилось, а слабость в ногах увеличилась. Так хотелось обхватить ладонями ее тонкую фигурку, поднять, прижать к груди и зарыться лицом в ее пахнущие сиренью и солнцем спутанные волосы, ощутить хрупкость ее тела, нежность кожи на шее, на плечах…
– Стив, как правильно завязать?
– Что?.. – Стивен отпрянул назад. Дели повернула голову и посмотрела на него.
– С тобой все в порядке? – ее голос был обеспокоенный, а глаза и губы слегка припухшими от недавних слез.
– Да… да. Просто… видимо, слабость, – запинаясь, едва выговорил Стивен. Он с трудом сглотнул. – Ножницами разрежь… и завяжи потуже…
Дели осторожно завязала бинт и развернулась к Стивену. Теперь она была почти в его объятиях, нужно было только прикоснуться к ней. Она стояла близко-близко и смотрела на него снизу вверх, не отводя тревожного и нежного взгляда. Срываясь на хрип, Стивен пробормотал:
– Я пойду лягу… а то как-то неважно себя чувствую… Спасибо, что помогла перевязать…
Дели отступила на шаг назад. И это ее движение отозвалось у Стивена ноющей болью в груди и животе. Он будто был соединен с ней, и сейчас эта связь очень медленно и мучительно рвалась. Слегка пошатываясь, он вышел из ванной и направился к себе. В мыслях и чувствах была невозможная путаница, а тело ныло от неудовлетворенности желания…
* * *Томас подвернул ногу, неудачно спустившись с лестницы. Ничего особо серьезного, но врач прописал помимо мазей неделю строжайшего покоя. Вирджиния лежала в роддоме. Шесть дней назад у них с Томасом родилась дочка. До появления девочки они много обсуждали, а лучше сказать, спорили, как ее назвать. И Вирджиния настояла на своем. Девочку решили назвать Филадельфией.
«Длинное имя, неласковое совсем. И далось оно ей», – ворчал Томас, но чересчур упорно перечить беременной жене не стал и сдался, как, впрочем, сдавался после некоторых препирательств, всегда.
Филадельфия родилась, и их с Вирджинией нужно было забирать из роддома, а Томас не мог поехать. И Стивен с радостью согласился помочь. День был ветреный. Солнечные лучи то пробивались сквозь бегущие по небу тучи, то снова прятались. Стивен оставил машину у здания роддома и стал ждать Вирджинию с ребенком у входа в больницу. Вскоре вышла медсестра. На руках у нее был маленький розовый кружевной сверток, перевязанный малиновой лентой. Следом за ней появилась Вирджиния, обладающая поразительной способностью всегда выглядеть шикарно, даже на выходе из больницы.
– А вот и наш папочка! – радушно воскликнула медсестра и вручила сверток растерявшемуся Стивену. Он хотел было возразить, что вовсе не отец, но живая розовая тяжесть и раздавшееся из кружев причмокивание заставили его забыть о нелепости положения. Он аккуратно обхватил сверток левой рукой, а правой отвернул краешек одеяла, которым было прикрыто личико девочки. Из розового кокона на него уставились огромные серо-голубые глаза и задержали свой, как показалось Стивену, вдумчивый и любознательный взгляд на его изумленном и восхищенном лице.
– Здравствуй, Дели! – ласково сказал Стивен. Это имя как-то само пришло ему на ум в тот момент, когда он увидел девочку. Так он ее и стал называть, хотя Вирджиния сопротивлялась и сама упорно называла дочку Филадельфией, требуя того же от мужа и знакомых.
Налетел порыв прохладного ветра, и Стивен, прикрыв личико малышки одеялом, передал ее севшей в машину матери. Так девочка стала Дели. Только для Стивена.
* * *Рука заживала быстро, хотя и пришлось воздержаться от проведения операций на несколько дней. Рука заживала, а ощущение полной безысходности осталось и даже усилилось. Физическое влечение к Дели было мучительным, но Стивен старался подавлять его, избегая общения с девочкой, и это, плохо ли, хорошо ли, получалось. Однако, его действия, направленные на достижение этой цели, оказались палкой о двух концах. Он стал страдать от недостатка общения, которое так настойчиво избегал. Ему не хватало девочки: ее шуток, ее улыбок и смеха, ее ребяческих ужимок, ее веселой болтовни и не по возрасту взрослых рассуждений и, конечно же, ее необузданной фантазии. Он страдал от недостатка того, что старался ограничить, от чего всем силами пытался отгородиться. И еще он переживал за Дели. Он видел, что она не находит себе места, не понимает, что происходит, расстраивается, мечется и пытается что-то сделать и, наверняка, во всем винит себя…