Причина: любовь

Глава 3

Дмитрий

Сколько себя помнил, он обожал гимнасток. Миниатюрные, гибкие, почти плоские девушки вызывали в нем все положенные мужчине желания. То ли дело в том, что его первой женщиной была гимнастка, то ли в том, что никто из них не был настроен на серьезные отношения – их интересовали только спортивные победы и его это устраивало. Но факт оставался фактом. До того рокового вечера три года назад Дима и не думал, что его может заинтересовать другая женщина.

Даже хуже. Эта другая женщина вызвала в нем совершенно новые, странные чувства, от которых он бежал несколько лет, как ошпаренный. Хотя, почему как? Ошпарить его она тоже попыталась! По-своему, незабываемо, уникально.

***

Почти три года назад

Он скучал в светлой столовой за богато накрытым столом, во главе которого восседал Василий Серов – давний партнер отца. Мощный, когда-то безумно красивый мужчина уже носил в волосах первые седые пряди, но все еще внушал ужас партнерам, да и не только им. Он пристально обвел всех присутствующих тяжелым карим взглядом. Когда очередь дошла до Антипова-младшего, парень глянул в ответ прямо, не став отводить взгляд в сторону, как сделал его отец. Хотел показать, что не станет прогибаться. Но все это была лишь бравада. В эту минуту ему на плечи будто положили тяжеленный камень, пытаясь прижать к полу и заставить делать все так, как сказано.

Характер Василия Серова был известен всем. С ним не хотели ссориться, а вот заполучить его на свою сторону мечтали многие. Вот и отец решил упрочить связи, ну и в перспективе отхряпать часть прибыльного бизнеса. Диме было плевать и на бизнес, и на Серова, и на его дочь тоже. Не угрожай отец Анастасие Эндшпиль – его наставнице – он никогда бы сюда не пришел. Но раз приперся – нужно было держать лицо.

– Давно не виделись, Дима. Я же могу называть тебя так? – спросил хозяин дома.

– Конечно. Мне кажется, последний раз я видел вас на школьном выпускном.

С его старшей дочерью они учились в одном классе, когда-то пытались встречаться, но быстро поняли, что два взрывных темперамента в одной паре – это слишком и для них, и для окружающих. Когда его затащили сюда, Дима даже решил, что потенциальной невестой будет как раз бывшая одноклассница, но отец преподнес сюрприз.

О Василисе Серовой он не знал примерно ничего. Она не блистала на светских мероприятиях, как старшие брат и сестра, и оставалась незаметной даже на ежегодных приемах в собственном доме. Когда отец “обрадовал” новостью, Дима несколько секунд пытался вспомнить, как она вообще выглядит, и не смог.

И вот теперь лицезрел напротив девицу в объемном, мышиного цвета платье, которая сжалась на стуле так, будто пыталась стать меньше, чем есть на самом деле, а прятать было что. Василиса Серова хоть и не была толстушкой, но имела приличные окружности во всех стратегически важных местах и небольшой лишний вес. Её взгляд все время был опущен на стол, она ни разу не потрудилась поднять его на потенциального жениха.

Дима на всякий случай пытался найти в “невесте” хоть одно достоинство и нашел – коса. Толстая, длинная коса лежала на плече и девушка, удивительно тонкими ловкими пальцами, то и дело перебирала волосы на её кончике.

– Я слышал о твоем бунте. Как спорт? Совмещаешь с учебой?

– Спорт прекрасно. Университет тоже, отлично сдал сессию. Изучаю бизнес-управление.

Потому что заставили. Отец сказал, получишь образование – я не буду мешать твоей спортивной карьере. Это обещание родитель сдержал, зато теперь активно мешал не спорту, а его личной жизни. Может, и стоило уйти из дома, но ему было жалко маму. Она всегда была на его стороне, даже на этот ужин не пришла.

Димась хорошо себе представил момент, как маленькая голубоглазая блондинка грозно смотрит на отца, выдает очередную колкость и громко захлопывает дверь супружеской спальни прямо перед его носом. Мама всегда так делает, если с чем-то не согласна. Отец просто пожимает плечами и в ответ продолжает все делать по-своему, точно зная, что она его простит. Но границ все равно не переходит. Он как та собака на цепи, которая может гавкать, но не кусает. По крайней мере, когда дело касается любимого маминого сына.

Это она убедила его оставить в жизни Димы борьбу, позволить участвовать соревнованиях, а не зарывать талант в землю. Она же не давала втянуть его в брак по договоренности. Она не позволила отправить сына учиться за границу. Она поддерживала связь с Анастасией Эндшпиль, когда, еще будучи подростком, он поссорился с отцом и сбежал из дома.

– А мог бы учиться Оксфорде или Кембридже, – фыркнул Юрий Антипов, глядя на сына.

– Патриотизм нынче в моде, – неожиданно защитил его Серов-старший. – Плюс репутация у вашего сына отличная, спортивная карьера прет в гору. Кстати, с победой на юниорском первенстве России. Я видел запись.

Дима чуть со стула не упал. Этот тип не просто решил пристроить свою дочь, он собрал на потенциального зятя кучу информации, тщательно подготовился ко встрече. Нехорошо. Очень нехорошо.

– Спасибо, – кивнул коротко.

– Кстати, спортсменам нужно хорошо питаться. Васька, сбегай, узнай, где там суп! Я велел подать еще пятнадцать минут назад!

Передернуло. Отец обратился к дочери, как обычно обращаются к прислуге или к комнатной собачке. Подай-принеси, если нет, получишь палкой по спине. Дима ждал, что девушка защитит себя, огрызнется в ответ, как сделал бы любой нормальный человек, но Василиса Серова такой же молчаливой тенью встала из-за стола и скрылась за дверью.

Разговор за столом потек медленно, непринужденно, о бизнесе. Пока “взрослые” обсуждали, Антипов то и дело поглядывал на дверь, за которой исчезла девушка. Его взгляд просто примагнитился к ней. Он не понимал. Просто не мог принять, как так можно жить: послушно, не защищая себя, просто выполняя все, что прикажут.

Василиса вернулась через десять минут. И все бы ничего, но она сама несла в руках поднос с объемной бело-синей супницей от Императорского фарфорового завода. Похожая была у мамы, она ей очень дорожила – память от бабушки. Эта супница, должно быть, тоже досталась Серовым от предыдущего поколения.

Девушка аккуратно поставила поднос на стол и сняла с него супницу.

– Сначала Диму обслужи. Все-таки будущий муж, – пренебрежительно бросил Серов-старший, тут же возвращаясь к разговору с отцом.

Антипов продолжал наблюдать за Василисой. Та подняла взгляд и глянула на него в упор, темные карие глаза, как у отца. Диму чуть не снесло со стула на пол, столько в них было презрения, злости и обиды.

Он должен был догадаться, что добром это не кончится. А уж когда полные губы едва заметно дернулись в усмешке, нужно было драпать, не разбирая дороги. Но девушка успела вернуть на лицо маску безразличия.

Впервые она подала голос, когда подошла к нему с супницей в руках.

– Муж? – приятный, мелодичный голос. Еще одно достоинство. И тут же он звякнул сталью. – Объелся груш!

Алый поток хлынул на Диму. Он не успел увернуться или отпрыгнуть. Девушка не просто послала его к к черту, а демонстративно окатила борщом прямо из супницы. Одно из зеркал напротив стола беспристрастно отразило картину. Светлые чуть отросшие волосы (как раз хотел постричься) прилипли ко лбу, на ухе повис кусок капусты, а нос украшал шмат картошки. Девушка, холодно усмехаясь, стояла за плечом парня, держа в руках уже пустую супницу. Холодная, как античная статуя.

– Никакого жениха. Никакой свадьбы не будет. Счастливо оставаться!

Впервые за вечер она широко улыбнулась и демонстративно удалилась из гостиной. Супницу хозяйственно забрала с собой. Очень вовремя, потому что ближайшую тарелку Василий Серов со всей дури швырнул в стену. Та разлетелась на мелкие осколки вместе с тем самым зеркалом.

И только Дмитрий Антипов улыбался, как идиот. Суп оказался едва теплый. Это был самый предусмотрительный бунт на его памяти, просчитанный до мелочей.

***

Полчаса потребовалось на то, чтобы отмыться и переодеться в привычные джинсы с футболкой. Дима в очередной раз порадовался, что всегда возит в машине три сумки: спортивную форму, прикид “хорошего золотого мальчика” и обычную одежду. Прикид был безнадежно испорчен, зато в джинсах, футболке и толстовке он, наконец, почувствовал себя человеком, а не клоуном.

Серов извинился за дочь и уединился в кабинете с отцом, явно придумывать новый гениальный план по их женитьбе. Диму же оставили одного, клятвенно пообещав, что сейчас ему принесут чай.

Парень сидел на диване в гостиной, наблюдая в панорамное окно, как солнце медленно садится за кромку леса. Он уже прочитал все общие чаты, договорился встретиться в клубе с одной симпатичной гимнасткой, а чай так и не шел к нему в руки. Честно говоря, не очень-то и хотелось.

Зато вскоре он услышал голоса за приоткрытой дверью гостиной.

– Васенька, ну что ты устроила? Ты хоть понимаешь, чем это кончится? – причитала Наталья Серова. – Отец никогда этого не простит. Он с таким трудом нашел тебе жениха. Хотел, как лучше. Вот, принеси Дмитрию чай, пообщайся с ним. В конце концов, вас никто не заставляет жениться прямо сейчас, тебе еще нет восемнадцати. Есть время присмотреться друг к другу.

– Сама и неси. Я лучше присмотрю за Стешей.

– Василиса, что ты за человек?! Такие, как мы с тобой, не должны упускать возможность…

– “Такие как мы”?

– Не красавицы. Так не повезло, что я подарила тебе свою фигуру и внешность. Каждый раз расстраиваюсь. Вот Варя с Ильей в Серовых пошли, оба красивые, глаз не оторвать. А нам приходится выживать.

– Уйду в монастырь. Может, тогда вы от меня отстанете! – рыкнула Василиса.

Дима даже восхитился. Он и не думал, что эта серая мышь имеет такие острые зубы и командирский характер.

И тут два женских голоса громко вскрикнули:

– Стефания!

Через мгновение в приоткрытую дверь гостиной ворвалась резвая малышка с белыми задорными кудряшками. Вбежала в комнату и замерла, испуганно глядя на незнакомого дядю огромными, как две плошки, голубыми глазами. На вид ей было около двух лет.

У Димы не было младших братьев и сестер. Он понятия не имел, как вести себя с ребенком, поэтому не придумал ничего лучше, кроме как улыбнуться и приветливо помахать рукой:

– Привет, кудряшка!

– Дя! – закричала девочка, отступая назад. – Дя-дя!

– Стеша, сюда нельзя!

С громким криком в комнату ворвалась Василиса Серова. Но какая это была Василиса Серова! Волосы чуть растрепались, она сменила нелепое платье на обтягивающие леггинсы и футболку оверсайз, которая как раз очень опрометчиво соскользнула с одного плеча, демонстрируя бретельку спортивного топа. В глазах девушки больше не было льда, она злилась, а щеки чуть порозовели – явно после недавней ссоры с матерью.

– Ва-си-ся!

Малышка бросилась к знакомому, хоть и пышущему гневом человеку. Василиса тут же легко подхватила её на руки, позволяя маленькому вздернутому носику уткнуться в шею.

– Тш, все хорошо. я рядом, – тихим шепотом успокоила малышку девушка и, наконец, уделила внимание ему. Голос при этом звучал холодно, а смотрела она куда-то парню за спину. – Прости. Она боится чужих людей. И за борщ тоже прости, надеюсь, я достаточно его охладила. Мама принесет чай.

Не дождавшись ответа, Василиса вышла из гостиной, оставив после себя мужчину с гулко стучащим сердцем. А в памяти Димы яркую картину: кудрявую девчушку, которая доверчиво прижимается к Василисе Серовой, ища защиты, а та смотрит на нее с нежностью.

Вот так в один момент что-то внутри парня дрогнуло. Он готов был ударить себя по голове со всей дури, чтобы забыть это странное чувство. Ему впервые в жизни захотелось, чтобы какая-то девушка вот так обнимала его ребенка. Стоп. Нет, не какая-то. Ему хотелось, чтобы его ребенка обнимала именно Василиса Серова, невероятно притягательная в простом домашнем костюме и со слегка растрепанной косой.

***

С того вечера они больше не встречались. Василиса на светских мероприятиях не появлялась, а её отец связался с Троицким и начал стремительно терять влияние, хоть и сам не замечал этого. Зато заметили все остальные и отец мягко спустил на тормозах историю с помолвкой, благо, невеста дала для этого хороший повод.

А Дима? Он бежал. Бежал вперед, стараясь забыть эту вспышку безумия. Совмещал активные тренировки с учебой, гулянками и чередой безликих девушек. Ровно до тех пор, пока два года спустя на базе Дворца спорта не открылась студия самообороны Анастасии Эндшпиль.

***

Он несколько минут глупо смотрел на дверь. Василиса не вернется – это было очевидно даже такому идиоту как он. Что ж, зато она предупреждена и не поведется на уловки Царева или другого парня, который разобьет ей сердце. А Дима за это, без обидняков, разобьет ему лицо и переломает все ребра в порядке живой очереди.

Парень взъерошил рукой и без того растрепанные светлые волосы, обернулся и уставился в летнее ночное небо. Здесь, за городом, было прекрасно видно звезды, но что самое главное – здесь было тихо. Лишь музыка с приема долетала издалека и почти не заглушала шум леса.

Антипов быстро прошел через балкон и уселся прямо на парапете, задев ногой горшок с маленьким жутко вонючим цветочком.

В последнее время Дима чувствовал себя уставшим. Слишком много ответственности упало на его плечи после триумфального выступления на взрослом чемпионате. Да, он рвал жилы и завоевал пусть и не золотую, но все же медаль. Теперь от него ждали только золота, а это странным образом давило: друзья смотрели с ожиданием, Шведов гонял до потери пульса, про девчонок и друзей вне спорта он просто старался не думать. Они все хотели видеть его чемпионом, а он впервые в жизни боялся их разочаровать.

Обычно ему было плевать на всех, кроме одного человека. Раньше он боялся разочаровать только свою наставницу Анастасию Эндшпиль. Был влюблен в неё, точно зная, что ничего не выйдет. Резкая, смелая, прямолинейная – она внушала одновременно восхищение и ужас. Она не велась на внешность, деньги, заигрывания и подарки. Он не знал, кем нужно быть, чтобы вызвать у такой ответные чувства. Как показала практика, быть нужно невероятным Ильей Серовым, способным на такие махинации, что голова пухла. Некоторые его бизнес-ходы они рассматривали на практике в универе, как максимально эффективные нестандартные решения. Это, без шуток, был вынос мозга.

Неудивительно, что гениальный красавчик смог добиться взаимности Анастасии. Диме же от нее достались: дружеская поддержка, материнская нежность и отменные звездюли на тренировках. Он не был за это в обиде.

Сейчас его больше интересовала другая девушка. Та, что с момента открытия центра самообороны три раза в неделю, в одно и то же время выходила из женской раздевалки. Он поставил на уши всех, чтобы дни и часы его тренировок так же не менялись, только ради того, чтобы каждое утро говорить ей: “Привет, моя драгоценная невеста!”. И получать в ответ злой взгляд карих глаз.

Сегодня, можно сказать, они перешли на новый уровень. Его тело все еще помнило каждый её изгиб. И как раньше он мог считать притягательными плоских тощих девиц? Одно касание, один вдох сладкого цветочного аромата духов… Уже к середине лестницы он готов был утащить девушку не на балкон, а в спальню. Когда она прижалась грудью к его лицу, мысли просто улетели за грань цензуры.

И впервые в жизни Дмитрий Антипов смог сдержаться, хотя обычно пер напролом, как заправский бронепоезд. Снова Василиса Серова сломала ему систему, но с ней так нельзя – это он понимал, как никогда, отчетливо.

“Черт! Забыл!” – отругал сам себя и достал из кармана брюк мобильник.

Телефон Василисы был у него с незапамятных времен, еще когда отец назначил её невестой и требовал общаться. Дима легко нашел девушку в мессенджере – номер за столько лет не изменился, с аватарки ему скупо улыбалась симпатичная шатенка с косой. Это было фото из студии, официальное и безжизненное, зато узнаваемое.

Anti-killer: “Забыл сказать. Ты сегодня отлично выглядишь, моя драгоценная невеста”

Ответа не дождался. Внизу зашуршала трава. Парень ловко спрыгнул на пол балкона, не желая, чтобы его заметили, и прислушался. Голоса были ему хорошо знакомы: Павел Рязанцев, Глеб Раков и, куда же без него, Царев. Первые два не отличались особым умом, зато сразу примкнули к недавно вернувшемуся в город Родиону, который быстро заработал среди них авторитет. Теперь они ходили “неразлучной троицей” по всем мероприятиям: от светских приемов до тусовок в стриптиз-клубах.

– Зубы обломаешь. Её, походу, Антипов прикарманил.

– Не, я узнавал. Свободна. Возьму её тепленькой. Ты видел её глаза? Она в афиге от происходящего, а я прикинулся бедным-несчастным. Девушки таких любят. Сейчас обрушу на нее лавину цветов, подарков. Сыграю роль влюбленного осла, завалю её в койку. В идеале сделаю ребенка, тогда Серов с его компанией у меня в кармане.

Противный голос Царева резал уши. Дима вскипел мгновенно, с силой сжав каменный парапет, в глазах потемнело. Это надо ж быть такой мразью! Завалить? Василису? Скорее он его завалит в больницу месяцев так на пять!

– Уверен? Говорят, она не так проста, – подал голос Раков. Он из всей компании был самым сообразительным.

– Да я тя умоляю. Тепличная дурочка. Всю жизнь жила под папочкиной опекой, а теперь папочку в тюрьму, а её на рынок невест. Ставлю сотку, девчонка в своем возрасте еще нецелованная девственница.

Компания противно загоготала.

Лимит выдержки на сегодня оказался исчерпан. Раньше, чем успел подумать головой, Антипов перемахнул через перила балкона. Как говорила Госпожа: “Дурак ты, Димась. Но везучий дурак!”. Вот и сейчас ему повезло – до земли он не долетел. Прямо под балконом оказалась прочная крыша веранды, на которую Дима аккуратно приземлился, а уже с неё спрыгнул вниз на траву, сбив с ног Царева.

Мажор под ним испуганно дрыгался, явно не понимая, чем его накрыло, а когда понял – уже получил кулаком в челюсть.

– Ты с ума, тьфу, сошел.

Родион выплюнул кровь изо рта и попытался блокировать удар, но ему тут же прилетело с другой стороны. Антипов всей своей массивной фигурой прижал гада к земле, собираясь превратить его лицо в фарш, но тут за спиной раздался вкрадчивый голос:

– Дима-ась…

На него будто ведро ледяной воды вылили. Темная госпожа, как всегда, появилась вовремя, чтобы спасти его от очередной глупости. Черт возьми, что он творит? Это прием в доме Серовых, а не студенческая попойка. Где-то здесь ходит Царев-старший, который ради сыночки-Родиончика готов на все, даже отмазать его от смертельного ДТП, перетащить в “родную деревню” и нанять тренера черти откуда, когда Шведов не увидел в нем потенциал.

Не говоря уже о том, что на носу соревнования. Если бы он сейчас сломал ногу, как минимум, весь сезон пошел бы прахом.

Стоило Диме остановиться, как Царев воспрял духом. Он привычным приемом борца, перевернул соперника на спину, и со всей дури зарядил ему по лицу.

В голове зазвенело, но ответить Антипов не успел. Родиона за шкирку, как нашкодившего щенка, стащила с него Анастасия Эндшпиль в офигенном платье. Димась сел на траве, вытер выступившую на губах кровь и, беспечно улыбнувшись от уха до уха, выдал: