Слепое воскресенье

– Ну что, – устало вздохнула Мила, когда полиция, выжав из нас все соки, наконец уехала, и она отпустила испуганных девчонок: секретаршу и портниху, – идти на праздник смысла нет.

– Да ну, какой праздник, – согласилась я, – там уже дело к банкету, а мы на него и так не собирались.

Инка подозрительно-задумчиво смотрела в окно, я подумала, что надо бы прервать эту задумчивость, так как последствия мыслительного процесса у моей сестры совершенно непредсказуемы. Но в эту минуту зазвонил мой телефон.

– Марго, – сообщила я, и приняла вызов.

– Девчонки, ну вы где? – с ходу возмутилась та, – я вас жду-жду…

– Ой, Ритуль, прости, у нас тут такое…

Рассказать какое у нас «такое» я не успела, так как сестрица, вдруг резко оживившись, выхватила у меня телефон, и распорядилась в трубку:

– Маргарита, давай бросай там всё, и чеши к Милке в салон, подробности при встрече, она обвела нас многозначительным взглядом, и сообщила: – будем думать.

Марго примчалась запыхавшаяся, но нарядная. Под длинным чёрным пальто, на ней было надето облегающее красное платье чуть выше колена. Каблук её туфель, наверняка превышал двенадцать сантиметров, я всегда поражалась выносливости некоторых женщин, так как каблуки не были моей сильной стороной.

– Что случилось? – едва переведя дух, встревоженно спросила она.

– Так труп у нас, – сообщила Инка, тоже с восхищением рассматривая приятельницу, – ты, Маргош, прям модель.

Марго на комплимент не среагировала, так как первая часть фразы, сбила её с ног в буквальном смысле: она упала в кресло, ошарашенно глядя на Инку.

– Как, опять?!

– Что значит опять? – возмутилась сестрица, – я попросила бы без гнусных намёков, к этому трупу я не имею ни малейшего отношения. Если уж на то пошло, то это Милкин труп.

Марго перевела взгляд на Милу, та нервно мотнула головой, а Инка закатив глаза, пояснила:

– Я имею в виду, труп обнаружился в её владениях, и даже здесь трудился.

– Правда, что ли?! – ужаснулась Марго, сочувственно глядя на Милку, – какой кошмар.

– Да, – подтвердила Мила, – закройщица моя… да ещё это платье…

– Слушай, Мил, а что ты, вообще, о ней знаешь, – вдруг заинтересовалась Инка, – эх, жалко, что менты её личное дело забрали!

– Почему забрали, – удивилась Мила, – я им распечатала.

– Это хорошо, – обрадовалась сестрица, – а знаете что, мы ведь собирались сегодня на дачу, не будем отменять наши планы. Мила, бери с собой личное дело этой закройщицы, и поедем. Только в магазин забежим по дороге, а то у нас с Саней там мышь повесилась. Одни заготовки в погребе. И ни капли стрессоснимателя.

Мы уютно расположились в беседке. Марго нарезала сыр, яблоки и лимон, Инка откупорила «стрессосниматели», я открыла баночку острых баклажанов, а Мила разложила на столе ксерокопии личного дела убитой закройщицы.

– Значит так, – начала Милка, занюхав «Белого аиста» ломтиком лимона, – Субботина Екатерина, тысяча девятьсот восемьдесят третьего года рождения.

– Восемьдесят третьего, – сокрушённо покачала головой Инка, – тридцать семь лет, совсем молодая.

– Да, – согласилась Мила, и продолжила, – родилась, училась, окончила техникум, до моего дома моды работала в ателье «Модница».

– Почему уволилась? – подала голос Марго, – может ниточка оттуда тянется?

– Да вроде бы ничего особенного, уволилась по собственному, рекомендации хорошие…

– Есть чистый лист бумаги? – спросила Инка, наполняя рюмки коньяком, – записывай: номер один, ателье «Модница».

Я поморщилась от запаха коньяка, и налила себе в бокал красного вина.

– Записала? – спросила сестрица, – что там ещё про неё есть?

– Практически ничего, – Милка перебрала бумажки, – разведена, детей нет.

– Адрес есть? Запиши под пунктом два, место жительства, – командовала сестрица.

– Так, я не поняла, мы что ведём расследование?! – возмутилась я, сообразив к чему все эти записи.

– А ты что против? – удивилась сестрица.

– Я против, а главное, что Макар будет против, и ты прекрасно об этом знаешь!

– Так ты ему не говори, – посоветовала Милка, кажется, уже включившись в расследование.

– Бесполезно, – погрустнев, махнула Инка рукой, – Саня у нас врать не умеет. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

– А она что, правда так сильно на жену мэра похожа? – заинтересовалась Марго, – почему вы сначала подумали, что это Пестрова?

– Совсем не похожа, – фыркнула Милка, – я сама удивилась: ладно платье, но у неё цвет волос всегда был русый, а у Алины чёрный. Выходит, что она нарочно покрасила волосы, чтобы быть похожей на Алину.

– Интересно, зачем ей это? – задумалась Инка, – и какого лешего, она делала у тебя в кабинете, в выходной?!

– Ума не приложу, – Милка снова перебрала листочки, затем сложила их в стопку, – всё, больше никакой информации.

– А это что, фото? – Инка потянула лист за уголок.

– Угу, – сунув в рот кусочек сыра, подтвердила Милка, – я укрупнила и распечатала.

– И правда, совсем не похожа, – сестра передала листок мне.

С него на меня смотрела молодая женщина, с пухлыми губами и крупным носом, глаза почти полностью закрывала чёлка.

– Совершенно другой тип лица, – согласилась я, передавая снимок, потянувшейся за ним Марго.

– Слушайте, – разглядывая снимок, заявил Марго, – так я же её знаю. Ну да, точно знаю!

Инка бросила на неё подозрительный взгляд, и покачала головой.

– Какая-то, я бы сказала, нездоровая тенденция намечается, ты не находишь?

– Какая тенденция? – пожала плечами Марго.

– Такая, – многозначительно заявила сестрица, – как только где-то обнаруживается труп, так сразу выясняется, что ты с ним водила знакомство. Это как-то настораживает. Я бы даже сказала, пугает.

– Да какое там знакомство, – принялась оправдываться Марго, – она у меня в аптеке лекарства для сестры покупает. У нее сестра больная, она за ней ухаживает.

– Так, – заинтересовалась Инка, – выкладывай.

– Да нечего выкладывать, – Марго помахала снимком, – сестра попала в аварию, передвигается в инвалидной коляске. Больше ничего она не рассказывала.

– А это уже интересно, – подумав, сообщила сестрица, – за это можно зацепиться. Ладно, девочки, давайте отдыхать, погода сегодня просто чудесная!

Мы до самых сумерек засиделись в беседке, наслаждаясь последними, тёплыми лучами солнца, а когда оно спряталось за лесом, пошли в дом, разожгли дрова в камине, пили вино и старались не думать об убийстве.

Инка позвонила мне ближе к обеду.

Утром я развезла всех, кого куда и поехала домой отсыпаться. Засиделись вчера до трёх, потом не могла уснуть, всё вертелись в голове мысли об этом загадочном убийстве. В самом убийстве, как таковом, ничего загадочного не было. Убили закройщицу выстрелом в упор с близкого расстояния. Но, что означает весь этот маскарад с платьем, это загадка.

Я только что проснулась, и намеревалась в компании пса Лорда и кошки Фроси попить кофейку. Звонок сестры застал меня на самом неподходящем моменте, когда шапка кофейной пены начала стремительно подниматься к краю турки.

– Саня, – загадочно произнесла сестрица в трубку, – я знаю, с чего мы начнём.

– Не знаю, как ты, – я перелила кофе в чашку, и устроилась с ногами на диване, – а я начну с чашечки кофе.

– Я сейчас, Александра, к тебе приду, будет тебе тогда и кофа, и ванна, и какава с чаем! – угрожающе процитировала она Лёлика.

– Инна, ты меня опять втягиваешь в какую-то сомнительную авантюру, – слабо запротестовала я, – что я Макару скажу, он ведь ещё не знает, что у нас опять труп.

– Не паникуй, Саня, – подбодрила она меня, – что-нибудь придумаем. Ты, главное, не проколись раньше времени. Короче, мы сейчас поедем в это ателье, как оно там называется, «Красотка»?

– Модница, – недовольно буркнула я, – приезжай тогда быстрее, мне нужно в пять часов быть дома.

– Будешь ты дома, не волнуйся, – заверила меня сестрица, – мы быстро, одна нога здесь, другая тоже здесь.

По дороге в ателье выяснилось, что на дело Инка идёт одна, без меня. Мне это решительно не понравилось.

– Саня, тебя там могут узнать, ты у нас в городе достаточно известная личность, – аргументировала своё решение сестра, – а я прикинусь клиенткой и попробую что-нибудь разнюхать.

Инка повела носом, принюхиваясь.

– Чем это у тебя тут так позорно воняет?

– Освежитель воздуха, – я мотнула головой в сторону болтающейся на зеркале зелёной ёлочки, не без оснований прозванную в народе «вонючкой», с запахом зелёного яблока, – вчера селёдку купила, весь салон ею провонялся, пришлось повесить.

– Сними, Саня, – посоветовала Инка, – сними и выбрось, селёдка куда приятней пахнет, чем эта гадость.

– Не сниму, – отрезала я из чувства протеста, хотя, на самом деле меня и саму мутило от искусственного аромата.

Инка осуждающе покосилась на меня, но промолчала.

В ателье она пробыла минут сорок. Я, томясь в ожидании, отнесла «вонючку» в ближайшую урну, опустила стёкла в машине для проветривания, и прохаживалась рядом. Потом мне это надоело, я села в машину, оставив одно окно открытым, и включила музыку. Инка плюхнулась на сиденье, и отогнув козырёк над лобовым стеклом подкрасила губы.

– Ну что там, Инн, что они сказали? – нетерпеливо спросила я.

– Сказали, что от меня воняет зелёным яблоком с селедкой, – укоризненно взглянув на меня, заявила сестрица.

– Да выбросила я его уже, рассказывай давай!

– Нечего толком рассказывать, – Инка сокрушённо покачала головой, – ну я прикинулась что мне, якобы, порекомендовали эту Катерину, как хорошую закройщицу, костюм хотела заказать.

– А они что? Ты с кем вообще разговаривала?

– С приёмщицей, – Инка открутила бутылочку с водой и попила, – жарко там у них, я пить захотела. В общем, Саня, ателье это, не сегодня, так завтра накроется медным тазом, не зря эта Катерина оттуда уволилась. Заказов мало, сотрудников осталось четыре человека. Хозяйка, закройщица, она по совместительству и швея, ещё одна швея, и приёмщица.

– А про нашу убитую закройщицу ты хоть что-то узнала, или так потрепалась с приёмщицей о бедственном положении ателье и всё?! – возмутилась я.

– Саня, не трепыхайся, – осадила меня сестрица, – я же по порядку рассказываю, чтобы ты имела представление о чём речь.

Я закатила глаза, но сказать ничего не успела, у меня в сумке затрезвонил телефон.

– Мила, – сообщила я сестре, и поднесла телефон к уху, – да, Мил?

– Александра, ты можешь ко мне приехать? Прямо сейчас.

– Ну… вообще-то могу, а что, что-то ещё случилось?

– Можно и так сказать, – замялась Мила, – я тут кое-что нашла, надо обсудить, и Инну прихвати, если она не занята.

– Тогда мы ещё за Маргаритой заедем. – сообщила я и отключилась.

– Что, общий сбор? – догадалась сестра, – тогда всем и расскажу, что узнала, чтобы сто раз не повторять.

– Ты же сказала, там почти нечего рассказывать, – фыркнула я, но настаивать, зная характер сестры, не стала.

Мы заехали за Маргаритой, и направились к Милке. Принимала нас хозяйка Дома моды, по понятным причинам, не у себя в кабинете, а в примерочной. Дождавшись, пока Ирочка принесёт нам кофе и выйдет, мы набросились на приятельницу с расспросами.

– Ну давай, Людмила, не томи, – едва сдерживаясь, потребовала Инка, – что там у тебя такого срочного.

Мила, заметно нервничая, достала из кармана жакета маленькую чёрненькую штучку, и положила её перед нами на стол.

– Вот, – сказала она, и откинулась на спинку кресла.

Мы в три пары глаз уставились на штучку. Не знаю, что при этом думали мои товарки, а я ни черта не понимала.

– Что это? – первой прервала затянувшуюся паузу сестрица.

– Флешка, – сообщила Мила.

– Вижу, что не фондюшница, – заверила её Инка, – почему она тебя привела в такой душевный трепет?

– Да потому, что это не моя флешка!

Инка встала, подошла к вешалке пошарила в карманах своего пальто и вернулась на место.

– Вот! – она торжественно положила на стол зелёненькую флешку в форме рыбки, и пояснила, – там текст на французском, знакомая просила перевести для дочки, эта флешка тоже не твоя, я тебе больше скажу: даже не моя, она тебя так же беспокоит?

Мы с Марго переглянулись, она недоумённо пожала плечами, видимо понимая не больше меня в этой странной презентации флешек.

– А у меня нет флешки, – печально сообщила она, подтвердив мои предположения.

– Да девочки! – истерично взвизгнула Мила, – вы не понимаете!

– Так ты объясни, может мы поймём, – душевно попросила Инка.

– Эта флешка торчала в моём ноутбуке, но она не моя! – горячась, Мила вскочила со стула, схватила со стеллажа ноутбук и поставила его перед нами на стол, – но это ещё не самое странное, главное – то, что на ней, и это не текст на французском языке!

Она бросила на Инку сердитый взгляд, вставила флешку в разъём и задвигала пальцем по тачпаду. Мы, заинтересованно сгрудились у неё за спиной, картинки на экране сменяли одна другую, а моя челюсть опускалась всё ниже и ниже, грозя совсем упасть на пол. Это были мои модели. Вечерние и свадебные платья, деловые костюмы, элегантные пальто, всё что я сделала для Милы примерно за последний год.

– И что всё это значит? – спросила сестрица.

– Это значит, что кто-то целенаправленно скачал на эту флешку из Милкиного ноутбука мои работы, – ответила я и попросила Милу: – пусть Ирочка принесёт ещё кофе, что-то мне нехорошо.

– И не мудрено, Сань, – поддержала меня Маргарита, – мне бы тоже поплохело. Получается, что кто-то охотится за твоими эскизами…

– Да кто, кто-то? – вспылила сестрица, – кому, кроме Милки, нужны Санины художества?

– Ну, не скажи, Инна, – Мила подошла к двери, приоткрыла её и сказала в открывшийся проём: – Ирочка, принесите пожалуйста кофе для Александры Даниловны.

Вернувшись к столу, она вынула флешку из ноутбука, и положила её на стол.

– И кому же, стесняюсь спросить? – не унималась сестрица.

– Судя по всему, Катерине.

– Обоснуй.

– Да больше некому просто, – развела руками Мила, – ноутбук стоял в кабинете и флешка торчала в нём. Я её не вставляла, в кабинете обнаружилась убитая Катерина, значит флешка принадлежит ей.

– Или её убийце, – добавила Марго.

Мы недоверчиво посмотрели на неё.

– Ну а что, предположим, что некто решил скачать Санины модели, – развила она свою мысль, – залез в кабинет и приступил к делу, но его застукала эта ваша закройщица. Он её пристрелил, услышал приближающиеся шаги Алины, испугался и удрал.

– Это очень хорошая версия, – похвалила Инка, – и мы бы, пожалуй, на ней остановились, если бы Катерина не была одета в платье, сшитое по Саниному эскизу, точь-в-точь как у Алины. Поэтому, скорей всего, это действительно она таскала Санины работы.

– Что же тогда получается, – с сомнением в голосе спросила Марго, – Катерина залезла в кабинет, воткнула флешку и начала скачивание, убийца застал её за этим занятием и убил?

– Точно! – развеселилась вдруг Мила, – какой-нибудь Санин тайный поклонник. Предотвратил кражу интеллектуальной собственности своего кумира, таким вот, весьма оригинальным способом. Колись, Александра!

Я испуганно моргнула, но сказать ничего не успела, так как вошла Ирочка с моим кофе.

– Спасибо, Ирочка, – поблагодарила я девушку, и спросила: – скажите, а вы хорошо знали Катерину?

– Ой, нет, – Ирочка прижала руки к груди, – она такая скрытная была, никогда даже кофе с нами не пила, не задерживалась, как другие девчонки, поболтать. Всегда домой торопилась, к сестре, она у неё болеет.

Девушка виновато развела руками, и извинившись, вышла из комнаты. Инка проводила её задумчивым взглядом.

– Хорошо, возьмём за основу что Катерина крала Санины работы, – Инка встала, и принялась ходить туда-сюда по комнате, – напрашивается вопрос: зачем? Чтобы сшить и носить, как то, последнее платье? Опять же, зачем?! Они что ей так сильно нравились?

– Погоди, – вскочила Марго, – а что, если она хотела подставить Саньку? Ну смотрите: они же эксклюзивные, то есть сшиты в одном экземпляре для конкретной заказчицы. И вдруг, в городе появляются точно такие же! Значит что? Значит Александра Дунайская продаёт как эксклюзивные, модели, которые таковыми не являются. А это удар по репутации.

– Так, а я здесь причём? – всполошилась я, такой оборот дела мне решительно не нравился, – все знают, что я работаю исключительно для Милкиного дома моды, чисто по дружбе и из любви к искусству.

– Угу, – согласилась сестрица, – не корысти ради, а удовольствия для…

– Если так, – тихо произнесла Мила, – то подставить хотели меня.

Мы разом повернули головы в её сторону, и молча, в изумлении, на неё уставились.

– Пожалуй, в этом есть резон. – кивнула Инка, – осталось только выяснить детали, и узнать кто так своеобразно за тебя вступился.

– И как мы всё это выясним, – Мила выглядела совершенно расстроенной, – я, честное слово, девочки, понятия не имею кто это может быть.

– Выясним, – заверила её Инка, – мы сегодня с Саней идём в разведку, завтра доложим.

Я от неожиданности чуть не облилась кофе, но возмутиться не успела.

– Ой, как жалко, – заявила Марго, – я вечером Лерочку провожаю, она уезжает сегодня, а то бы я с вами пошла, я тоже хочу в разведку.

Я раскрыла рот от удивления, а Мила окончательно меня добила.

– Я бы тоже хотела пойти, – с явным сожалением в голосе сказала она, – но меня мэр вызвал, чёрт его знает, что ему от меня надо и как долго это продлится.

– Вы серьёзно? – не поверила я.

– Конечно, – подтвердила Марго, – это же так интересно!

– Это всё потому, что у вас мужей нет, – с упрёком заявила я, и осеклась, – ой, Мил, прости, я совсем не это имела в виду.

Милкин муж два года назад погиб в аварии, и я совершенно не хотела ей об этом напоминать.

– Просто мне снова придётся что-то врать Макару.

Я пригорюнилась, а Инка оптимистично заявила:

– Не трепыхайся, Саня, я уже всё продумала, – заявила она, – я тебе позвоню часиков в восемь, и попрошу отвезти меня на встречу с клиентом.

– А куда идёте-то хоть, – запоздало поинтересовалась Марго.

– В это самое ателье, где она до Милки работала, – мне кажется, что там надо начинать.

– Мы же только что там были, и ты, кстати, ещё не рассказала, что узнала, – возмутилась я, – к тому же, в восемь там уже наверняка, будет закрыто…

– Да, точно, – спохватилась сестрица, – девочки, мне кажется, там плохо пахнет.

– А мне говорила, тебе сказали, что это от тебя плохо пахнет, – заметила я.

– Саня, одно другому не мешает, – заверила меня Инка, – от меня воняло твоей вонючкой и селёдкой, а от этого ателье за версту несёт чем-то гнилым.

– Гнилой селёдкой? – не удержавшись, съехидничала я.

Инка бросила на меня неодобрительный взгляд, и я стушевалась.

– Заведение это дышит на ладан, так мне по секрету сообщила приёмщица, – сестра снова посмотрела в мою сторону, видимо, ожидая очередное ехидное замечание, но я пока решила воздержаться.

– Хозяйка уже намекала на то, что будет закрываться, но какое-то время назад она неожиданно повеселела, и заявила, что появился шанс удержаться на плаву.

Я демонстративно закатила глаза, но Инка не обратила внимания на мои страдания. Как ни в чём не бывало она продолжала.

– Закройщица твоя, Мил, с хозяйкой, Валентина её зовут, вроде как приятельствуют, во всяком случае, она частенько к ним заходила уже после того, как уволилась. Я сразу не придала этому значения, в этом ведь нет ничего такого, они долго работали вместе, вы, вон, с Саней тоже дружите до сих пор.

– Ну да, это нормально, – пожала плечами Мила, – ничего криминального.

– Конечно, – кивнула Инка, – но теперь мы знаем, что Катерина украдкой скопировала эксклюзивные модели платьев, а хозяйка «Модницы» сообщила сотрудникам, что дела у них налаживаются. Ни о чём это вам не говорит?

– Я поняла! – радостно вскрикнула Маргоша, – они в сговоре! Они решили впаривать своим клиенткам эти наряды, как эксклюзивные, возможно даже, используя Санино имя.

– Что-то в этом духе, – подтвердила её догадку Инка, – тонкостей этой аферы я ещё не понимаю, но надеюсь что-нибудь на месте найти.

– Но как? – не поняла я, – ты что собираешься взломать замок, и забраться туда как воришка?

– Зачем взломать, – сестрица достала из кармана небольшую связку из трёх ключей на кольце, и позвенела ими у меня над ухом, – та-дам!

Я сначала потеряла дар речи, потом мне снова стало дурно.

– Инна, ты спёрла ключи от ателье?!

– Ничего я не пёрла, – поскучнела сестра, – они валялись на полу возле двери. А когда приёмщица ходила за водой, для меня, я проверила, вот этот, – она отделила от связки один длинный ключ, – от входной двери. А другие проверим на месте.

– Да ты знаешь кто ты после этого!? – негодовала я, – ты аферистка, я с тобой никуда не пойду!

– Саня, вот чего ты артачишься, мы же туда не воровать пойдём, а на разведку, – урезонивала меня сестрица, – и ключи я потом лично верну.

– А если там охрана, или сигнализация, – попыталась я воззвать к её разуму, – если нас заметут?! Конечно, тебе что, ты позвонишь своему генералу, он тебя вызволит из тюрьмы, а меня Макар точно на цепь посадит.

– Я тебя умоляю, Саня, какая там охрана, сигнализация?! Там дверь такая, что её плевком выбить можно, точно тебе говорю, – заверила сестрица, и добавила: – ну, если ты боишься, тогда я одна пойду.

И гордо вскинув голову, отвернулась от меня, а я почувствовала себя предательницей. Вот так всегда. С самого моего рождения, сколько я себя помню, эта… близкая родственница Остапа Бендера, добивается своего.

Вечером, как и договаривались, она мне позвонила, и я включила громкую связь, избавив себя, таким образом, от необходимости врать мужу.

– Сашунь, – ласково пропела сестрица из телефона, – ты не занята, можешь подбросить меня на Тимирязевскую, у меня встреча с клиентом образовалась совершенно неожиданно, а?

– Если только недолго, – недовольно ответила я, причём мне даже не пришлось изображать недовольство, очень уж мне не по душе была Инкина затея, – сейчас подъеду.

Мне показалось, что муж посмотрел на меня с подозрением, когда я, напялив на себя чёрные джинсы и водолазку, сняла с вешалки старенькую чёрную курточку, в которой обычно выгуливала Лорда.

– Пока она там с клиентом встречается, я с Лордом погуляю, – пояснила я, и сунула ноги в старые кроссовки.

Лорд радостно запрыгнул в машину, он, кажется, хвостом чуял что его ждёт не простая прогулка, а очередное приключение, к которым он питал слабость не меньше, чем моя сестрица.

Ателье «Модница» располагалось на первом этаже жилого, пятиэтажного дома, и имело отдельный вход с торца здания. Свет в окнах не горел, и это позволило мне надеяться, что наша вылазка останется без последствий. Сестрица дала Лорду понюхать, принадлежавший Катерине шарф, предусмотрительно прихваченный ею из Милкиного дома моды.

– Дурацкая затея, – скептически заметила я, – она здесь работала, вполне резонно, что здесь остались какие-то предметы, которые она трогала, и на них остался её запах.

– Думаешь запах за полгода не выветрился?

– Может она вчера там была. – я пожала плечами.

– Может быть…

Инка деловито подёргала дверь, и заметив, как я опасливо озираюсь вокруг, сердито буркнула:

– Саня, ты озираешься, как мелкий воришка, вот уж действительно: «на воре шапка светится», – она вставила ключ в замочную скважину, и два раза, с хрустом его провернула, – веди себя естественно и непринуждённо.

– Я не могу вести себя непринуждённо, вламываясь ночью в чужое помещение с непонятной целью. Это, во-первых, а во-вторых, не светится, а горит.

– Где горит? – забеспокоилась сестрица, и совсем как я минуту назад, принялась озираться.

– Шапка, – пояснила я, раздражаясь от дурацкой Инкиной привычки перевирать пословицы, – шапка на воре горит.

– Ну тебя, Александра, ей-богу, – Инка медленно и осторожно открыла дверь, и шагнула внутрь, – иди за мной, и никуда не сворачивай.

Я послушно двинула за ней, трясясь от страха и кляня себя в душе, за то, что снова позволила втянуть себя в эту сомнительную авантюру. Лорд замыкал шествие, прикрывая мой тыл, и только благодаря ему я ещё держалась. Инка вдруг резко остановилась и я, наткнувшись на нее, едва не вскрикнула от неожиданности.

– Ты чего?! – шёпотом возмутилась я.

– Чего, чего, – буркнула сестрица, – дистанцию держать надо, я поражаюсь, Саня, как ты на права сдала, ты совершенно не знаешь правил дорожного движения.

– Ты как будто знаешь, – огрызнулась я, – чего мы стоим, утра ждём?

– Ориентируемся на местности, – пояснила Инка, – я же здесь днём была, а ночью, в темноте всё иначе выглядит. Как говорится: «ночью все двери серы», и какая из них нам нужна, я не знаю. Будем действовать методом исключения.