Книга о прекрасных дамах и благородных рыцарях

Что касается десятого графа Уорика, Гая де Бьючампа, то он был в постоянной оппозиции к Эдуарду II. Как ни странно, он умер в своей постели, хотя, возможно, и не по естественным причинам. Поговаривали, что король его отравил за убийство Гавестона. Поэтому граф и заболел и был вынужден уехать в Уорик Кастл, где вскоре умер. Еще одно привидение в замковую коллекцию.

Уорикский замок в Англии

Его сын, Томас де Бьючамп, сделал блестящую карьеру при Идеальном Короле Эдварде III. Герой Кресси и Пуатье – третий, кто стал кавалером ордена Подвязки, он построил в Уорик Кастл две башни, Цезарь Тауэр и Гейтхаус Тауэр. Женат сэр Томас был на дочери Роджера Мортимера, леди Кэтрин. Это был удивительный брак, который много говорит о благородстве и справедливости короля, которому Роджер Мортимер был смертельным и кровным врагом, и о большой любви и преданности, очевидно. Ведь Томаса и Кэтрин поженили совсем крохами, чисто по политическим соображениям. Потом Роджер Мортимер попытался стать королем, жизнь Эдварда была в опасности, но он победил. Таким образом, у Томаса Бьючампа оказалась очень неудобная политически жена, с которой он бы мог развестись очень легко. Но он и не пытался! А король после женитьбы сделал леди Кэтрин одной из первых дам своей королевы. Даже надгробье графа и графини Уорик, где Томас держит леди Кэтрин за руку, много о них говорит, хотя в Англии оно такое не единственное.

Следующий Томас де Бьючамп, 12-й граф Уорик, снова оказался в оппозиции к королю. Правил тогда Ричард II. Надо сказать, вражда там была действительно не на жизнь, а на смерть, но история повернулась в пользу графа. Англия получила новую династию, и Уорик сохранил и жизнь, и владения. Он построил в замке башню Гай Тауэр (в честь оппозиционера-деда?), и соединил ее стеной с Гейтхаус Тауэр.

Следующий граф Уорик, Ричард де Бьючамп, знаменит, в основном, как распорядитель казни Жанны д’Арк, что нечестно, потому что в жизни у него было куда как больше более благородных приключений. Он был в Святой Земле, откуда возвращался через Восточную Европу и Россию, играл заметную роль в делах великого Генри V, и, в итоге, именно на него была возложена обязанность воспитания Генриха VI. Как показала история, вылепить из имеющегося материала короля даже Уорику не удалось. Но он сделал что мог, превратив робкого плаксу в абсолютно бесстрашного и непоколебимого в своих странностях упрямца. Сын Ричарда, Генри, прожил всего чуть больше 20 лет, что жаль. Странный король Генрих VI считал его чуть ли не братом и, вероятно, действительно короновал друга королем о-ва Вайтс. Кто знает, как повернулась бы судьба английского королевства, если бы Генри де Бьючамп был при короле. Но Генри умер, и Уорик Кастл отошел к его двухлетней дочери, которая вскоре тоже умерла. И хозяйкой замка стала сестра Генри, Анна де Бьючамп.

Вот на Анне и женился Ричард Невилл, став шестнадцатым графом Уорика, которого все знают под именем Делатель Королей, Кингмейкер. Дурацкое прозвище, абсолютно не соответствующее действительности, хотя и звонкое. Сэр Ричард был умен, талантлив, харизматичен, любим народом и при этом весьма последователен и довольно лоялен. Но он погиб при туманных обстоятельствах, восстав против своего суверена. Что из того, что этот суверен просто напросился на ссору с Уориком… А новым владельцем Уорик Кастл стал зять Кингмейкера, Джордж Плантагенет, герцог Кларенс, личность со всех сторон малосимпатичная. Разве что пожалеть его можно за то, что он сам себе был злейшим врагом. Он был многократным предателем. Сначала он предал брата, потом – тестя, потом чуть не сжил со света сестру жены, не жалел усилий, чтобы аннулировать брак своего брата-герцога, и потом снова стал роптать против брата-короля…

В конце концов, злой язык Джорджа привел его в Тауэр. Там он и погиб. Или был казнен втихаря. В историю про утопление в бочке с мальвазией верится с трудом, но достоверная биография Кларенса, написанная Джоном Эшдаун-Хиллом, появится в марте 2014 года, и, очевидно, загадка Кларенса будет разрешена. Но как бы там ни было, а Уорик Кастл навсегда останется связанным с трагедиями трех женщин из одной семьи: матери, Анны Бьючамп, которую король Эдвард IV заживо объявит легально мертвой, и Изабель и Анны Невилл, чья юность будет отравлена политическими интригами.

Семьнадцатым графом Варвика стал сын Джорджа – Эдвард. Его жизнь была короткой и трагичной. Герцог Глостер, впоследствии король Ричард III, забравший осиротевших племянников к себе, относился к мальчику душевно. Во-первых, потому что он категорически не одобрял братоубийства, и потому, что племянников любили его жена и теща. Но потом случился Босуорт, король Ричард пал в бою, и в Англии воцарилась новая династия, для которой Плантагенеты были угрозой. И беднягу заключили в Тауэр, где и казнили по притянутому за уши обвинению. А Варвик Кастл стал собственностью короны.

Лидс Кастл и его хозяйки

Лидс Кастл тоже тесно связан со своеобразными женскими судьбами. Более того, женщиной он был спасен от обнищания и запустения. Будущая леди Бейли, американка Оливия Сесилия Пейджет, не только имела деньги, но и была особой с художественным вкусом. Она восстановила замок в его прежнем блеске, да еще и собрала туда средневековую мебель, керамику, гобелены, миниатюры. Все – только лучшее. Благо, в желающих обратить семейные ценности в деньги недостатка не было. Леди Бейли, Оливия, вообще не была пустышкой с деньгами. И во Франции училась, и была медсестрой во время Первой мировой. Титул она не купила – она вышла замуж за настоящего лорда. А деньги завещала фонду, на средства которого Лидс Кастл продолжает процветать.

Лидс Кастл – старый замок, построил его еще Робер де Кревкер в 1119 году, хотя и до него там было поместье. Саксонское, так что норманн де Кревкер просто перестроил его по законам тогдашней моды, монументально и в камне. Наверное, в качестве родового замка – ведь сыновей у него было двое. Замок унаследовал старший, Даниэл, и на этом везение де Кревкеров закончилось. Сын Дэниэла умер раньше отца, а внук, Робер, имел только одного сына, на котором линия и пресеклась. И Лидс Кастл стал в 1278 году королевским замком Эдуарда I, который проводил там довольно много времени со своей женой.

Стать королевским замком было завидной участью. Король построил замку барбакан, подъемный мост, внушительные ворота с подъемной решеткой. И все было прекрасно до самого 1321 года. В Англии тогда правил король Эдуард II, и Лидс Кастл он подарил своей французской жене, Изабелле, которую история Англии лучше знает под кличкой «французская волчица». Но в любом замке был, конечно, коннетабль, и эту должность в Лидс Кастл занимал некий барон Бартоломью де Балдсмир. Барон Деспенсеров не одобрял, но королю был предан. С Деспенсерами его связал долгом благодарности случай, происшедший с его женой, Маргарет де Клер. В 1319 году дама держала путь в Чесхант Мэнор, когда на нее напала какая-то банда разбойников, которые взяли ее заложницей и потребовали выкуп в 100 фунтов. Но баронесса провела в плену только одну ночь. Ее спасли, причем спас не кто-нибудь, а Хью Деспенсер Младший, женатый на племяннице жены коннетабля, Элеанор.

Баронесса де Балдсмир была дамой характера взрывного, смесь ирландской и норманнской крови давала о себе знать. Муж без опаски оставлял на нее командование Лидс Кастл, когда уезжал по своим обязанностям в другие замки. И надо же было так случиться, что именно баронесса командовала гарнизоном, когда к воротам замка прибыла королева Изабелла. Это был ее замок, но баронесса королеву впустить в Лидс Кастл отказалась. Причина была проста: между Изабеллой и Деспенсерами, как известно, сердечной дружбы не было, зато баронессе они приходились родственниками. Очевидно, пылкая дама решила разрубить гордиев узел раз и навсегда: сопровождение королевы, конечно, полезло в ворота силой, а баронесса приказала лучникам стрелять – причем, в королеву. Но… хочешь сделать дело толком, сделай его сам. Лучники королеву застрелить, все-таки, не посмели. Положили шестерых около нее, но не саму Изабеллу.

Неизвестно, что на самом деле думал о происшедшем Эдуард, но Изабелла не только была его женой, но и соправительницей, поэтому отправился король воевать с Лидс Кастл. Пять дней Маргарет держала оборону против королевской армии под обстрелом баллист и сдала замок не раньше, чем король пообещал помиловать всех, в замке находившихся. Конечно, сделать вид, что ничего не произошло, было совершенно невозможно. Маргарет отправили в Тауэр, где она провела ровно год. За это время ее супруг ухитрился примкнуть к партии, разбитой при Бороубридж, и вскоре Маргарет оказалась вдовой, да еще без состояния – состояние изменников отходило к короне. Дорогие родственники Деспенсеры, очевидно, вступились, и баронессу сначала сослали в монастырь под замок (впрочем, на шикарное содержание), а позже и вовсе выпустили. Потом и состояние вернули.

Судьбы средневековых женщин и судьбы замков вообще оказывались связанными очень часто. Николь де ла Хэй была шерифом Линкольна в 1216 году. А до этого успешно защищала замок в 1191 году, и снова – во время баронских войн 1215–1217 годов. Прожила Николь долгую жизнь, около 80 лет. Когда ей было «всего» 65 (в 1215 году), король Джон лично приехал инспектировать оборону замка. Николь вышла к нему навстречу с ключами от замка и попросила снять с нее обузу, потому что возраст уже не тот. Но Джон-то знал по своей матушке, что возраст воинственности не помеха, и ответил ей: «Возлюбленная Николь, я желаю, чтобы вы держали этот замок, пока я не дам другого распоряжения». И она его держала. Пока был жив Джон, и позже, при его сыне Генри.

Что касается матушки короля Джона, Алиеноры Аквитанской, то ее историю знают все. Напомню только об эпизоде, когда ее попытался взять в плен племянник Артур. Престарелая королева легко ушла из ловушки верхом, добралась до первого подвернувшегося замка, и, с ходу организовав его оборону, отбилась от неприятеля. А было старушке тогда под 80 лет.

Эмма, графиня Норфолкская, была женой англосаксонского графа Ральфа де Гвадера. Граф это был не абы какой, а принадлежащий к немногочисленным представителям англосаксонской знати, которые имели достаточно свободы и влияния при норманнах. Земли де Гвадеров находились по обе стороны Ла-Манша. Поскольку ко времени вторжения Вильгельма Завоевателя граф жил в Бретани и был больше связан интересами с норманнами, чем с саксами, он принимал участие в битве при Гастингсе на стороне норманнов. Все шло прекрасно до 1075 года: сэр Ральф храбро отражал набеги датчан, заседал в королевском совете, а после смерти отца получил гигантские владения в Норфолке, Саффолке, Эссексе и Хертфордшире и титул графа Восточной Англии.

В 1075 году граф де Гвадер женился. Женой его стала дочь Вильгельма Фитц-Осборна, одного из богатейших магнатов Северной Англии. Вскоре после женитьбы де Гвадер поднял мятеж против своего короля. Почему – никто не знает достоверно, потому что есть два взаимоисключающих свидетельства: согласно норманнским хроникам, Эмму в жены де Гвадеру отдал сам король. Согласно легенде о восстании, оно произошло потому, что король отказался подтвердить брак, на который разрешения не давал. Не был этот мятеж и направлен против норманнов, потому что саксы участвовали в его подавлении. Причиной могло быть то, что именно в 1075 Вильгельм Завоеватель отправился воевать с Бретанью, где были владения де Гвадеров. Так или иначе, мятеж начался, и в нем участвовали сам Ральф де Гвадер, брат его жены Роджер Херефордский и некий Вальтеоф Нортумбрийский, сакс-аристократ из Северной Англии. Этот Вальтеоф тоже был настолько близок к королю Вильгельму, что тот отдал за него свою племянницу Джудит. Примкнув к заговору, Вальтеоф быстро раскаялся, рассказал о заговоре епископу Кентерберийскому Лафранку, и тот отправил его в Нормандию вымаливать у короля прощение.

Войска Роджера, пытавшиеся проникнуть в Среднюю Англию, были остановлены на Северне вустерширским ополчением (фирдом), во главе которого стоял Вульфстан, последний англосаксонский епископ Вустера. Против отрядов Ральфа выступили крупные воинские соединения ближайших соратников короля Вильгельма, которым было доверено управление Англией в отсутствие последнего, – Одо, епископа Байе, и Жоффруа, епископа Кутанса. У Кембриджа войска епископов отбросили отряды Ральфа, который отступил к Норичу, откуда отправился к тем самым датчанам, с которыми раньше воевал, за помощью. Датчанам было не до него, они делили наследство.

Как ни парадоксально звучит, единственное серьезное сопротивление силам епископов оказала юная жена Ральфа де Гвадера. В 1075 году ей было 16 лет. Поскольку муж ее, по сути, бежал в Данию, Эмма осталась защищать себя и Норичский замок сама. Делала она это настолько успешно, что королевские силы предпочли с ней договориться о том, что она сдаст замок при условии, что и она сама, и ее войско свободно уйдет из замка, и в течение 40 дней покинет страну. Эмма Норфолкская со своим отрядом отбыла в Бретань, где позже и встретилась с мужем. В Бретани Ральф не успокоился, продолжая ссориться и мириться с герцогами и королями, но в 1095 он и Эмма отбыли в Палестину с Робертом Куртгезом. Они завоевывали Сирию и осаждали Никею, и погибли оба около 1096-го года, сражаясь в составе антиохской армии.

О собачках при средневековых леди

В Лидс Кастл есть любопытнейший музей средневековых собачьих ошейников, в котором собрано около ста экземпляров. Все они были подарены супругой историка – специалиста по Средним векам Джона Ханта, Гертрудой.

Разумеется, не может не возникнуть закономерный вопрос: каких же размеров были собачки, которые в таких ошейниках красовались? Все началось с охоты. Норманны были страстными охотниками, лесов и дичи в Англии хватало, а рачительный Вильгельм Завоеватель позаботился о том, чтобы все так и оставалось, лесные парки короли Англии хранили ревностнее, чем собственную казну. О том, как полезна собака при охоте, много распространяться не стоит – это очевидно. Так же, как очевидно и то, что наибольшей популярностью в средневековой Англии пользовались борзые (грейхаунды). Собачки, кстати, размеров весьма впечатляющих.

У борзых есть свои достоинства и недостатки. Нюх, скорость, свирепость к добыче и кротость к хозяину – это плюсы. Ограниченный запас сил, из-за которого борзых можно было спускать только тогда, когда дичь уже можно было видеть – это минус.

Аланты были куда сильнее, выносливее, да и мощнее. Эти собаки напоминали кавказских овчарок, и их можно было использовать как охранников. Скорее всего, они уже были в Англии к моменту завоевания (их, во всяком случае, точно завозили на остров римляне – 5 500 голов). Их сила позволяла использовать алантов в охоте на медведя или вепря.

Проблема этих псов была в их свирепости. Неизвестно, как они на своей исторической родине стада охраняли, но их английская ветвь пала жертвой отбора. Очевидно, разводя только злюк, люди как-то не подумали, что результатом станет мощная зверюга, нападающая на все вокруг, от домашних животных до хозяина. Ничего удивительного, что эти хищники вымерли.

Мастиффы тоже были известны еще у римлян. Их тоже могли использовать в охоте на крупную дичь, но вообще их разводили как боевых псов и псов-охранников. Во всяком случае, в битве при Айзенкуре мастифф защищал раненого хозяина много часов и потом с триумфом вернулся на родину. Вместе с хозяином, живым и почти здоровым.

Из пород, способных вынюхивать добычу, популярны были гончие: мелковатые running-hound (типа современных фоксхаундов) и более крупные, лэймеры (предки бладхаундов). Вот эти собаки очень ценились за умение молчать до часа Х. Они могли абсолютно молча выследить добычу и привести к ней хозяев. Но игрушками они не были. Когда дело доходило до экшена, от команды этих псов даже крупного зверя не спасали быстрые ноги и крепкие копыта. Конечно, были терьеры – как же без них, охотников на крыс. Были харьеры. Мода на них пошла с 1260 года, когда сэр Элиас де Мидхоуп продемонстрировал свои экземпляры соседям во время охоты. И, наконец, спаниели, тоже серьезные собаки, появившиеся на острове вместе с кельтами. Или с римлянами. Или с крестоносцами. Есть разные теории, и у каждой есть свои адепты.

О том, что прекрасной даме иногда приходилось быть и храбрым рыцарем

Вообще, говоря о женщинах в Средневековье, невозможно обойти стороной жгучий вопрос о том, могла ли женщина быть рыцарем. Не просто защищать свое имущество и своих людей с оружием в руках, но быть формально членом рыцарского ордена? Могла. Поскольку большинство рыцарских орденов были организациями международными, покинем на время чисто английскую территорию.

Дамы-рыцари. Из манускрипта «Странствующий рыцарь», 1400 год

В 1148 году Тортоза была сарацинской крепостью, которая контролировала морскую торговлю, а точнее, сильно ей мешала. Мешала настолько, что ее взяли штурмом соединенные силы англичан, французов и тамплиеров Англии, Франции и Испании, которые были собраны для участия во Втором крестовом. Руководил ими граф Барселоны Раймунд (Рамон) Беренгер IV. Потом начались проблемы. Поскольку поход был неудачен, начались внутренние распри, поиски виновных, и сарацины решили этим воспользоваться.

В 1149 году они атаковали крепость и город, и отражать эту атаку пришлось женщинам, потому что мужчины были заняты осадой Лериды. Это было потрясающе, потому что женщины благополучно отбились не от какого-то отряда мародеров, а от регулярных войск, и отнюдь не швыряясь камнями, а сражаясь в мужских доспехах. Когда подошли силы графа Раймунда, дело уже было сделано, и графу осталось только отблагодарить женщин Тортозы за доблесть, что он и сделал. Он основал для них рыцарский орден, который назывался orden de la Hacha, Орден Топора, the Orde de l’Atxa (основным оружием сражавшихся прекрасных дам был боевой топор). Замужним женщинам были даны одинаковые рыцарские права с их мужьями, незамужним – с их отцами и братьями. Это был боевой рыцарский женский орден, опознавательным знаком которого было изображение красного топора на тунике.

Удивительно мало пишут об этом событии, поэтому многие о женщинах-рыцарях просто никогда не слышали. Членов ордена называли Cavalleras, Equitissae и Militissae. Для них был учреждена форма, напоминавшая форму капуцинов, они были освобождены от налогов, они получили право участвовать в тех же сборах, что и мужчины, сидеть выше их и передавать рыцарский титул по женской линии. Известно, что в 1472 году, при осаде бургундцами Бове, атака была отбита под руководством Жанны Аше, члена Ордена Топора. Орден никогда не был расформирован, и предполагается, что он исчез сам по себе, со смертью последней женщины-рыцаря. Если исчез.

У Ордера Рыцарей Святой Марии было несколько наименований: The Order of the Blessed Virgin Mary, the Order of Saint Mary of the Tower и the Order of the Knights of the Mother of God. Этот орден тоже был военным, но не был чисто женским. Основан он был Лодериго д’Андало в 1233 году в Болонье, и, несмотря на то что являлся орденом религиозным, принимал в свои ряды и женщин. Папа одобрил устав ордена, задачи которого были обозначены следующим образом: «…членам ордена дозволяется носить оружие для защиты католической веры и религиозной свободы, и они должны это делать по специальному призыву римской церкви. Для подавления гражданских волнений они могут иметь только оружие, предназначенное для защиты, и только по разрешению епископа». Женщины в этом ордене носили звание militissa. Орден был предназначен для успокоения стычек между гвельфами и гибеллинами, в чем достиг довольно скромных успехов, и был распущен в 1558 году.