Старость – это надолго

Глава 4

Оказавшись во внутреннем дворе монастыря, доктор на минуту задержался. Задача перед ним стояла непростая: необходимо разговорить шестерых стариков, многие из которых настроены весьма недружелюбно, а один вовсе дал обет молчания.

С тех пор, как католическая церковь одарила его своей милостью, Андре привык общаться с монахами и понял, что они мало чем отличаются от обычных смертных. Точно так же падки на лесть, так же грешат, так же любят и ненавидят. Но одно дело поладить с человеком, подолгу живя с ним бок о бок, и совсем другое – втереться кому-то в доверие, будучи знакомым всего несколько дней. И выведать у неизвестно кого неизвестно что! Это было чересчур даже для такого опытного следователя, каким себя с недавних пор считал Андре.

Что, в самом деле, могут затевать монахи, и как им может в этом послужить лишняя ряса? Какой-нибудь розыгрыш с привидением – слишком по-детски. Даже если предположить, что кто-то из братьев уже впал в детство… Что еще? Побег? А лишняя ряса – для тепла? Нет, глупость. Кому придет в голову бежать из монастыря на старости лет.

И все-таки настоятель прав: они что-то затевают. Но как разговорить старых монахов?

На лице Андре засияла улыбка, которая говорила о том, что его посетила отличная идея. Не самая честная, но оттого не менее отличная. Отец Лоран прав: доносчиков никто не любит, но иногда кто-то должен выполнять их обязанности ради общего блага. Главное – заставить собеседника поверить в это общее благо. Оставался один вопрос: к кому из монахов направиться в первую очередь?

Самым слабым звеном в этой цепи, несомненно, был брат Дамьен. Начать расследование следовало с разговора с этим престарелым херувимом. Доктор огляделся. Интересно, какая из множества дверей, выходивших из окружавшей дворик галереи, ведет к нему? Настоятель занимал первую келью, считая от часовни, доктор и Лу – последнюю, ближе к кухне. Между ними расположились жилища еще шестерых монахов. Не стучать же во все подряд.

Словно в ответ его мыслям, из боковой двери церкви вышел брат Дамьен. Андре улыбнулся и сделал шаг навстречу монаху.

– Прекрасное утро, не правда ли? Очень рад вас снова видеть… Отец Лоран сказал, что вы ведете летопись, и я подумал: может быть, вы будете столь любезны и познакомите меня с историей Сан-Антонио?

– Боюсь, вам будет скучно, – не привыкший к любезностям монах выглядел растерянным, – Впрочем, времени у нас вдоволь. Я увидел, как вы выходите из кельи отца Лорана, и подумал, что могу ему понадобиться. Но в этом случае, полагаю, он меня позовет.

Доктор заметил:

– По-моему, настоятель не собирался заниматься чем-либо, когда я уходил… А как обычно он проводит дни?

– В трудах и хлопотах, как и все мы… Проходите.

Секретарь жил по соседству с начальником, как и следовало догадаться. Андре пошел следом за братом Дамьеном, следуя его приглашению. Келья старика была меньше и беднее, чем у настоятеля. В целом неудивительно: полного равенства не бывает нигде.

На столе у окна лежала раскрытая летопись. Брат Дамьен распахнул ставни, предложил гостю единственный табурет, а сам уселся на кровати.

Доктор с полчаса читал молча. Сведения, изложенные в летописи, подтверждали то, что он уже услышал от обитателей Сан-Антонио. В записях за последние годы попадалось много сообщений о смертях и ни одного – о новых поступлениях. Изредка переворачивая страницы, Андре не обращал внимания на монаха. Такое поведение окончательно смутило старика – тем больше он расскажет, когда придет время.

Закрыв книгу, доктор прямо взглянул на хозяина кельи. Тот заерзал под его взглядом.

– Могу я еще чем-нибудь помочь, доктор?

– Можете… Думаю, пора пояснить: я не просто так прибыл сюда, а уполномочен изучить ваш монастырь и порядки в нем, – Андре доверительно наклонился вперед, – Все это нужно, чтобы принять решение о дальнейшей судьбе Сан-Антонио.

– Боже! А аббат Лоран в курсе?

– Разумеется. Он уполномочил меня вести разговоры со всеми… кроме брата Рикардо, разумеется.

– Отвечать на прямые вопросы он может: кивать или качать головой обет не запрещает.

– Спасибо за пояснение; я думал иначе – никогда не сталкивался с молчальниками… Так вы можете рассказать мне о том, как тут идут дела?

– Право, не представляю, что именно вы хотите узнать.

– Начнем с настоятеля. Ведь вы – самый приближенный к нему человек?

– Пожалуй, что так. Я исполняю обязанности секретаря отца Лорана, а кроме того, читаю ему после обеда.

– Отчего он не читает сам?

– До того, как принять постриг, он вел довольно бурную жизнь. Чтение не входило в круг интересов молодого офицера, – улыбнулся брат Дамьен.

– Понимаю. А каков его круг интересов сегодня?

– Ну… Обычно отец Лоран просыпается в числе первых, занимается атлетическими упражнениями в своей келье, а когда тепло – то во дворе. До того, как зазвонят к утренней мессе, он проводит время у себя – полагаю, что коротает часы за молитвой. После службы и завтрака мы занимаемся делами монастыря; эти часы кроме того назначены для приема посетителей и просителей.

– Они пользуются спросом, эти приемные часы?

– О, вовсе нет, – смутился брат Дамьен, – Как правило, никто его не беспокоит… После обеда – чтение Священного Писания, а потом я ухожу на склад или к себе и оставляю настоятеля одного. Насколько мне известно, он любит вздремнуть. Потом вечерняя месса и ужин, после которого у всех наступает свободное время. Большинство братьев заняты в это время молитвой в уединении. Отец Лоран тоже проводит вечер у себя, обычно он не выходит до отбоя и рано ложится спать.

– Не слишком-то он занят, – заметил доктор.

– Как и все мы. Из-за недостатка людей каждый из нас выполняет по несколько обязанностей, но эти обязанности настолько ничтожны, что…

– И тем не менее распорядок дня довольно жесткий. Полагаю, это способствует общей дисциплине.

– Несомненно.

– Похоже, ваш настоятель привык к аскетичному образу жизни…

– Безусловно, он служит всем нам примером, – медленно проговорил брат Дамьен, который явно почуял неладное.

– А все ли счастливы следовать такому примеру?

Андре внимательно следил за лицом старика, и заметил его смущение. Впрочем, эта эмоция практически не покидала брата Дамьена, скорее она служила одной из главных черт его натуры.

– Возможно, что нет. Кому-то наверняка тяжело приспособиться к спартанским условиям, в которых мы живем по воле настоятеля. Тем более, речь ведь идет о пожилых людях, – неуверенно выговорил монах.

– Есть недовольные? – прямо спросил доктор.

Тот поколебался и неохотно кивнул.

– Я бы не хотел называть имен… Бросать тень на кого-то – не в моих правилах… Впрочем, это все равно выплывет наружу: все недолюбливают настоятеля.

– Даже вы?

– Пожалуй, и я тоже. Видите ли, я много лет занимался только летописью. Но с уменьшением числа братьев на мои плечи легли обязанности секретаря и счетовода, что вовсе не…

– Не соответствует вашей натуре? – подсказал Андре, видя, как колеблется монах.

– Именно… – брат Дамьен смутился еще сильнее, – Я замкнут от природы, и проводить столько времени в обществе отца Лорана бывает непросто. Поймите меня правильно: он прекрасный, требовательный руководитель, но быть приближенным к нему – по силам не всякому.

– Я понимаю, что вы хотите сказать… А назначил вас исполнять эти обязанности непосредственно отец Лоран, я полагаю?

– Разумеется.

– И часто он так… промахивается с выбором исполнителя?

– Практически всегда. Порой кажется, что он не совсем отдает себе отчет в том, что делает…

– Мне показалось, что обстановка в Сан-Антонио в целом напряжена. Неужели виной всему…

– Отец Лоран, и только он, – кивнул монах.

– Но, кажется, друг к другу монахи тоже настроены не слишком дружелюбно?

– Между собой ладят только брат Рикардо и брат Модест, остальные едва разговаривают. Общее недовольство руководителем не слишком способствовало единству среди нас, – улыбнулся старик.

– А не возникало ли среди монахов мысли сменить руководство?

– Это пожизненная должность. Не представляю, какое злодеяние должен совершить отец Лоран, чтобы лишиться ее. А его поведение как христианина – безупречно.

– Да… Неприятная ситуация.

– Куда уж неприятнее. Если монастырь закроют, мы разъедемся по другим местам. Так, безусловно, будет лучше всего.

– Почему же никто не уезжает сейчас?

– Отец Лоран не отпустит. Людей катастрофически мало, а в его глазах наша обитель – что-то вроде крепости, которую нужно защищать до последнего бойца. Кроме того, дорога слишком тяжела. Пешком горы ни одному из нас не преодолеть, а без средств даже не нанять крестьянского мула.

– Средств, я полагаю, ни у кого нет?

– Откуда им взяться, – улыбнулся брат Дамьен, – Мы ведем очень скромную торговлю с местными и большую часть выручки отправляем епископу. Личных денег монаху иметь не полагается. Да и ни к чему.

– Что ж, мне все ясно, – Андре поднялся, – Может быть, вы хотите добавить что-нибудь еще?

– Хотел бы, но рассказал уже больше, чем подобает, – монах встал, чтобы проводить доктора, – Надеюсь, это не принесет кому-то неприятностей.

– Отнюдь. Плохое руководство – серьезная проблема не только в монастырях. Самодур-начальник способен привести доверенных ему людей к настоящей катастрофе.

– Да поможет нам всем Господь, – пробормотал монах.

Когда дверь за спиной захлопнулась, Андре стер дружелюбное выражение с лица и крепко задумался. Насколько откровенен был с ним старик? Он столько всего выболтал, а умолчал наверняка еще о большем.

Пора бы слуге вернуться; пустая повозка – не самая тяжелая ноша для него. С этой мыслью доктор направился к конюшне. Миновав церковь, он вышел во внешний двор монастыря и увидел, что брат Серхио как раз отпирает ворота. Через минуту Лу вкатил во двор повозку с покосившимся колесом.

День обещал быть жарким. По лицу парня катился пот, но он не показывал ни малейших признаков усталости. Эта ослиная выносливость не в первый раз изумила доктора.

Конюшня была заперта, брат Арман куда-то исчез. По указке привратника-плотника Лу доволок повозку до ворот мастерской и бросил ее там. Брат Серхио неспешно подошел и склонился над колесом. Андре отослал слугу в келью, велев ему передохнуть, а сам заговорил со стариком:

– Отец Лоран любезно позволил нам задержаться на несколько дней. Надеюсь, вы сможете починить колесо – я не останусь в долгу.

– За несколько дней починю, – медленно, словно размазывал масло по хлебу, проговорил брат Серхио.

"Не слишком-то ты рвешься к работе", – подумал про себя Андре.

– Я рассчитаюсь с вами за работу при отъезде… или нужно будет передать деньги кому-то другому? Может быть, расплатиться с вашим настоятелем?

– Он тут при чем? – оживился брат Серхио, – Я чиню, со мной и расплатитесь. Я уж куда надо денежки снесу.

– Прекрасно, – Андре осмотрел груду бочек и ящиков, стоявших рядом под навесом, – Неужели это все – ваша работа?

– Чья ж еще? Плотничать только я обучен, другие и молотка в руках не удержат.

Доктор украдкой оглядел старика. Он был одет, как и остальные монахи, в черную рясу. Следов интеллекта на лице заметить не удалось, но хитростью монах явно не был обделен. Капюшона он не носил, демонстрируя миру выбритую посреди рыжей шевелюры макушку, и часто зевал – не то от скуки, не то от усталости. Среднего роста, крепкий для столь преклонного возраста. А ведь недавно он разменял восьмой десяток, если верить летописи.

Андре подумал, что вряд ли брат Серхио дожил бы до таких лет, останься он в своей деревне. Крестьянский век недолог. А в стенах монастыря старик совсем неплохо сохранился. И все-таки в одиночку мастерить и таскать бочки для сидра…

– В вашем возрасте это тяжело, должно быть.

– Нелегко, ясное дело. Спиной маюсь, – пожаловался монах.

– Кто-нибудь вас лечит?

– Лекарь года три назад помер. Горячий камень в постель беру, да брат Арман обещал пчел на поясницу поставить. Так и перебиваемся.

– Пчел? Что за варварский метод?

– Приятного мало, конечно, но ему помогает, говорит. Я и сам не хочу, – признался брат Серхио.

– А брат Арман тоже болен? Кстати, где он – я хотел и с ним поговорить.

– Он в саду, травку для ослика рвет. А за поясницу второй год уж держится. Меня-то с месяц как скрючило.

– Вам нужно больше отдыхать, – серьезно посоветовал Андре, – Я давно оставил медицинскую практику, но это важнейшая рекомендация на все случаи, тем более для пожилых.

– И на том спасибо, – пробормотал монах.

Он вновь склонился над колесом, давая понять, что разговор окончен. "Все старики одинаковы", – думал Андре, направляясь к себе. Крестьяне, дворяне, офицеры или плотники – запас вежливости у всех ограничен. Думают о чем-то своем и чихать хотели на окружающих. Посмотрел бы он на молодого плотника, который вот так запросто поворачивается спиной к своему заказчику…

Между прочим, брат Дамьен, намеренно или нет, ввел доктора в заблуждение: по крайней мере, один из монахов к наличным деньгам проявлял здоровый интерес. Плотника можно понять: если у него родня в деревне, несколько монет лишними не будут. Передаст как-нибудь с братом Арманом, если тот достаточно к нему расположен. Повар ведь говорил, что за небольшую мзду возница доставит из внешнего мира что угодно – наверняка это правило работает в обе стороны.

Андре не терпелось поговорить с предполагаемым предводителем заговорщиков, но для начала нужно было собрать побольше информации. Брат Арман – крепкий еще мужчина, держится бодро и явно себе на уме. Такого голыми руками не возьмешь.

Когда доктор вошел в келью, то с неудовольствием увидел Лу, дремавшего на кровати прямо в сапогах. Парень пытался завалиться на боковую, как он это называл, при каждом удобном случае. А удобным для него считался всякий случай, когда хозяина не было рядом. Растолкав слугу и усадив его к раскрытому окну с книгой, Андре принялся расхаживать по комнате. Оставить парня без присмотра было решительно невозможно: тот мигом вернется в объятия Морфея.

Лу сонно щурился на страницы медицинского справочника, а доктор решил тем временем посвятить его в планы на ближайшее время.

– Мы задержимся на несколько дней, – сказал он, – У настоятеля есть подозрения, что в Сан-Антонио не все ладно.

– Что тут может быть ладно: семеро стариков одни в горах. Как еще живы…

– Лу! Вы снова не следите за языком. Эти люди посвятили свою жизнь служению церкви. Кроме того, они дают нам крышу над головой.

Парень склонился над книгой. Она была раскрыта на странице с описанием очередного заболевания: таков был обычный урок. Этот справочник Андре таскал с собой по привычке, на память о былой медицинской (и не совсем законной) практике. При первой возможности он намеревался подобрать для Лу что-нибудь поинтереснее.

Слуга морщил лоб, хмурился, открывал и закрывал рот, всем видом демонстрируя, какой усиленный мыслительный процесс идет в его голове.

– "Mor-bi-lli"7, – выдохнул он и, утерев пот со лба, спросил, – Это что за штука?

– Болезнь. Обычно бывает у детей.

– А мне оно на кой? Вроде как подрос уже.

– Вам нужно практиковаться в чтении, а на чем – дело десятое.

– Скажете тоже – десятое… Про казни египетские интереснее было. Когда в Тулузе жили, я читал – помните?

– Помню, конечно. Не отвлекайтесь, иначе до обеда не закончите.

Угроза подействовала: парень погрузился в чтение. Через полчаса он взмок до кончиков волос, а через час, когда с башни донеслась какофония, которую брат Модест извлекал из несчастных колоколов, – совершенно выбился из сил. Пожалуй, для слуги было проще в одиночку тащить на себе повозку, чем одолеть одну главу из хозяйского медицинского справочника.

Глава 5

Андре не слишком горел желанием идти на очередную мессу. Он еще раз попросил Лу перечитать последний абзац. Через полчаса они услышали, как мимо двери монахи прошли к кухне. Только тогда доктор разрешил слуге отложить книгу.

Выйдя во двор, они едва не столкнулись с братом Модестом. Раскрасневшийся, шумно дышащий толстяк в одиночку брел по галерее.

– Ну и жара! – пожаловался он доктору, останавливаясь, – Семь потов сошло, пока забрался на эту проклятую колокольню – пришлось зайти к себе переодеться. Надеюсь, к вечеру получше будет. На западе как будто тучки видны.

– Я не удивлюсь, если будет гроза… Все-таки не самое разумное решение сделать вас звонарем.

– Безумное решение. Это меня прикончит когда-нибудь. Вот тогда они попляшут с похоронами, – хохотнул брат Модест, похлопав себя по неохватным бокам, – Не будем о грустном. Сегодня на ужин жареная курочка, а после с удовольствием поболтаю с вами у огонька. И еще будет очень здорово, если ваш слуга натаскает воды. Ему это точно по силам, а с меня яблочный пирог.

– Он с радостью поможет, – ответил доктор, увидев, как загорелись глаза Лу при известии о сладкой выпечке, – Что касается вечера, я с не меньшей радостью проведу его на кухне. В монастыре это, пожалуй, самое уютное место.

– Не представляете, как я рад это слышать. Хорошую компанию здесь не найдешь. Брат Рикардо, безусловно, замечательный слушатель, но мне все же хочется слышать голос собутыль… собеседника хоть иногда. Да и помощи по кухне не дождешься: он слишком изнурен работой в саду.

– Я слышал, брат Рикардо не ест мясного?

– Совсем нет, только растительная пища. Это при его-то работе – потрясающая сила духа! Я бы так не сумел.

– Я б помер за неделю, – буркнул Лу.

Толстяк окинул его взглядом и рассмеялся:

– Если бы можно было делать ставки, я бы сказал: за три дня. Такому богатырю нужно много еды. Мой брат мог съесть целого козленка после охоты. Я сам одолевал не меньше половины в молодые годы, да еще полбочонка доброго вина… – вспоминая былое, монах зажмурился от удовольствия, – Не будем же задерживаться и направим наши стопы в трапезную. Поверьте, похлебка со свежим хлебом и монастырский сидр ненамного хуже.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Бенедикти́нцы – старейший католический монашеский орден, основанный святым Бенедиктом Нурсийским в VI веке.

2

Пирене́и – горная система во Франции, Испании, между Бискайским заливом и Средиземным морем.

3

Короле́вство Араго́н – государство, существовавшее в 1035 – 1707 годах на территории современных Испании и Франции. В разное время включало в себя исторические области Арагон, Каталония, Валенсия и Руссильон

4

Кастильцы – народ, проживавший в регионах центральной Испании, включая, восточную часть Кастилии и Леона, северную и восточную части Кастилии-Ла-Манча.

5

Ба́ски – народ, населяющий т. н. баскские земли в северной Испании и юго-западной Франции.

6

Эскудо – здесь и далее имеется в виду золотая монета Испании, выпускавшаяся с 1535 по 1833 год, с содержанием чистого золота в размере 3,03—3,09 г.

7

"Mor-bi-lli" – Корь (лат.).