Земля костяных богов. Взывающие корни

Слова Снежаны он всерьёз не воспринимал, как и никогда, впрочем. Младшая сестра как верила в сказки ребёнком, так и продолжала это делать, уже будучи взрослой, только вместо принцесс с единорогами её мысли занял фольклор, на изучение которого она собиралась потратить четыре года своей жизни, чтобы стать непонятно кем. Арсений её выбор не одобрял, но никогда этого не озвучивал. Его бы все равно не послушали.

А её слушали всегда. И позволено этой сказочнице было так же много, как и в пять лет, хотя она давно выросла.

Арсений пожалел, что взял её с собой, сразу же, как только произнёс заветные слова приглашения. Его позвали на семейный ужин – отец с мачехой праздновали очередной завершённый проект. Арсений давно был чужим в их семье, и как сбежал в пятнадцать лет из дома, так и предпочитал не возвращаться. Но отец сказал, что им стоит серьёзно поговорить. Не желая признавать, что испугался, как пугался этого тона подростком, он согласился.

Зря.

На столе дымилась утка с яблоками, по бокалам было разлито вино, но кусок не лез в горло. Мачеха, уже порядком захмелевшая, без умолку хохотала, и даже в приглушённом свете изумруды в её серьгах сверкали почти так же, как горели мачехины глаза.

Отец на неё не смотрел, молча поедая свою порцию мяса, а потом обратился к Арсению:

– А ты так и работаешь любимым рабом этих поставщиков тупости нашим детям?

Мачеха поперхнулась, сразу оставляя бокал и хватаясь за салфетку. Снежана, весь вечер сидящая с опущенной головой, повернулась к нему.

– Я предпочитаю зваться «директор по съёмкам», – холодно отозвался Арсений, откидываясь на спинку кресла и выдерживая прямой отцовский взгляд.

На его губах заиграла усмешка. Он слукавил бы, если заявил, будто не знал о предназначении этой встречи. Сын мог стать наследником неплохого строительного бизнеса, но был слишком слаб. Физически. Морально.

Слишком похож на мать.

Так говорил отец с самого его рождения. А когда её упекли в психушку, эти слова приобрели оскорбительный оттенок. Он повторял их, пока не женился во второй раз на своей секретарше. Родилась Снежана, и общение с сыном потеряло всякий смысл.

Шизофрения передаётся по наследству. Рано или поздно, но Арсений пойдёт по стопам матери – в этом заверили ещё молодого почти вдовца. Поэтому он подстраховался, обрюхатив первую попавшуюся курочку, когда жена ещё не отгородилась от этого мира.

Тогда сын его и возненавидел.

– И что, много платят директору по съёмкам? – продолжил отец, отпивая вина из бокала.

– На жизнь хватает, – туманно отозвался Арсений и кивнул в сторону мачехи. Точнее, камней в её ушах. – Твои дела, вижу, тоже неплохи. Или это не твой подарок?

Снежана шумно втянула носом воздух и зажмурилась. Арсений хотел лишь задеть отца относительно его жены: знал, что бизнес его давно идёт на спад, и такого он позволить бы точно себе не мог. Кем бы ни был этот меценат, братом или любовником, отца этот факт точно уколет в самое самолюбие. Но такой реакции от сестры он не ожидал.

Как же эти двое её запугали?..

Особых родственных чувств между ними не было: Снежана просто росла параллельно, и Арсений понятия не имел, чем она увлекается, есть ли у неё друзья и какой вкус чипсов её любимый. Маленькой она постоянно доставала его просьбами почитать сказку, но стоило крикнуть, как сестра сразу уходила в угол и плакала. Брат же включал музыку на полную и не слышал её горя.

А потом и вовсе сбежал.

Но тут он словно прозрел. Увидел со стороны, как его разборки с отцом и ненависть повлияли на сестру: она выросла запуганной. Тревожной. Жаждущей сбежать из холодной и опасной реальности в мир древних легенд и небылиц.

– Неужели тебе не надоело снимать эту жвачку для мозгов? – Отец явно не собирался говорить о чём-то важном. – У тебя что, нет амбиций снять настоящий фильм?

Арсений прикусил язык, раздумывая, стоит ли делиться планами с самыми чужими людьми на свете. У него был в работе проект по съёмкам настоящего фильма. И если кто-то из них услышит его смысл, семьёй они быть точно перестанут.

Окончательно.

Как он ни пытался поступить благоразумно, но удержаться от соблазна расшевелить старые отцовские раны не мог.

– Я буду снимать фильм в ближайшее время, – кивнул Арсений, чуть щурясь в желании уловить каждую эмоцию, что промелькнёт на лице отца в следующую секунду. – Исторический. Про марийское капище под названием «Гора Чумбылат». Слышал о таком?

Ему показалось, что отец вскочит, переворачивая стол. Что начнёт бить его, колотить кулаками, бутылками из-под алкоголя и ремнём, как делал множество раз в детстве – даже руку однажды сломал, не рассчитав силу. Только сын вырос, теперь на голову выше, и он на двадцать три года моложе, тогда как отцу осталась до пенсии всего пара лет.

Больше некого бить за непослушание. Некого сажать в тёмную кладовку на всю ночь. И слёзно молить о пощаде больше никто не станет.

– Зачем тебе это? – с трудом вымолвил отец, едва сдерживаясь: костяшки руки, держащей бокал, побелели.

– Хочу знать, что там случилось на самом деле, – горячо произнёс Арсений, поднимаясь. – Хочу понять, что стало с мамой, прежде чем ты её предал и сбежал.

Он обернулся к Снежане, которая вжалась в кресло и тихо ждала, пока всё закончится. За вечер она не проронила ни слова, будто считала своей главной миссией слиться с обстановкой ресторана. Кулак всё же ударил по столу, и сестра вздрогнула, едва заметно перебирая губами.

Молилась.

– Нужно было бросить тебя точно так же, – покачал головой отец. – Уже тогда было понятно, что ничего путного из тебя не выйдет: мозги набекрень не вылечить даже лучшим специалистам мира. Я узнавал, поверь. Но что ты вырастешь не только психом, но и подонком, я не предполагал.

Он развёл руки в стороны, словно был в театре и шёл на поклон. Арсений же окаменел, поле зрения сузилось до родительских глаз, в которых он никогда не видел любви. Только упрёки. И пора уже отрастить достаточную шкуру, чтобы не замечать их. Он считал, что сделал это.

Ни один заказчик не мог вывернуть его наизнанку за пару слов, как бы ни кричал и чем бы ни угрожал. Только родной отец пользовался самым подлым приёмом из всех при каждой их встрече.

Вспоминал маму.

До последнего не понимая своих намерений, Арсений бросил в сторону Снежаны:

– Хочешь со мной?

Она не сразу осознала смысл его слов. Наверняка даже не допустила мысли, что их конфликт с отцом докатится и до неё. Мачеха молчала, и это был её удел – выражать слепую и тихую поддержку мужу, о каких бы немыслимых вещах ни шла речь. Снежана едва осмелилась поднять взгляд на Арсения, когда отец отрезал:

– Нет. Она никуда не поедет.

– Это не тебе решать. Ей девятнадцать лет…

– И она жрёт, спит и учится за мой счёт, – непоколебимо заявил отец. Его губы вновь дрогнули, а голос зазвучал обманчиво доброжелательно – от него по коже побежали мурашки. – Снежана, ты хочешь поехать с Арсом?

Арсений печально усмехнулся. Едва ли хоть один человек за столом мог не понять, какой ответ будет правильным. И сестра, конечно же, выбрала его:

– Не хочу, папа.

– Вот видишь.

Отец пожал плечами, торжествующе поднимая бокал, и поводом для тоста был очередной промах нерадивого сына. Арсений никогда не понимал, почему это доставляло такое удовольствие отцу, не смог и в тот раз.

– Никому ты со своими сумасшедшими идеями не сдался. Ни один здравый человек…

Смысла продолжать не было. Арсений распахнул бумажник, достал несколько красных купюр и брезгливо бросил на стол, прежде чем уйти прочь из ресторана. Прочь от людей, которым был не нужен.

Арсений не спал всю ночь. Его всё чаще мучила бессонница, и он мог бодрствовать по несколько суток, без еды, только с сигаретами и кофе. После ресторана он докурил пачку по дороге до дома, а потом купил ей замену в круглосуточном напротив, чтобы расправиться и с ней. Голова разрывалась, ком в горле не позволял ни есть, ни спать, но перестать курить Арсений не мог. Чувствовал, что, если выпустит сигарету, точно сорвётся.

Куда – он не знал. Похоже, именно так чувствуют себя люди в шаге от пропасти.

Ему было достаточно лет, чтобы оставить родителей позади и строить свою жизнь. Но он не мог. Трагедия выгрызла в душе дыру, которую ни сигаретами, ни работой не заткнёшь. Поэтому, когда ему позвонили с предложением снять фильм о месте, где сошла с ума его мать, Арсений не раздумывал ни секунды.

А наутро его номер понадобился и Снежане. Телефон получил новое сообщение из одной фразы: «Я поеду с тобой».